Текст книги "Тень ингениума"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава восьмая
ПАТРИОТ

Несмотря на то что Земля Славных считалась одним из лучших районов Риерты, грязи на улицах было едва ли не по колено из-за поднявшейся, а потом ушедшей воды. Остаться чистым, пройдя по такому месиву, можно только если ты прогуливаешься на цирковых ходулях.

Жирная грязь сочилась влагой, и подобное явление на фронте называлось приветом от покойничков. Когда артиллерии обеих сторон перепахали землю снарядами так, что все обозримое пространство превратилось в одну воронку, в которой можно было утонуть, как в болоте, вместе с лесами, деревнями и полями в ничто превратились и тысячи людей, навсегда погребенные в толще грязи. Погибшие возвращались к живым лишь запахом в ядовитой воде. Стоило наступить ногой на землю, как в следы набирались лужицы, смердящие полем битвы.

В этой зловонной жиже задыхались и тонули не только солдаты, но и лошади, навсегда исчезали даже танки. Так что на пути к гостинице «Континент» ассоциации у меня возникли самые неприятные.

Возле входа расторопный мальчишка пристроился чистить обувь, и я конечно же обратился к нему за помощью, прежде чем войти в самый дорогой отель Риерты.

Усатый администратор, оценив мою простую одежду и решив, что вряд ли я позволю себе здесь номер, вежливо поинтересовался о цели моего визита. Я так же вежливо сообщил, что приглашен Джейком Осмундом Вильямом Третьим. По звонку появился портье, который поднял посетителя на лифте прямо в номер конфедерата.

Тот встретил меня с сигарой в зубах, по-медвежьи стиснул руку, затем махнул в сторону полосатого дивана, приглашая садиться. Лицо у него было разбито, Осмунд походил на пирата, но пребывал в приподнятом настроении.

– Выпьете со мной?

– Охотно, – согласился я, не желая отказывать ему.

Он взял бутылку «Дикого Волстеда», налил мне, сказав:

– За судьбоносные знакомства. Мы стукнулись стаканами.

– Как ваш раб?

– Его лечение в больнице дукса будет стоить мне как пяток молодых негров для работы на плантации. Блади, Старый Свет умеет тянуть деньги из людей так, что плавится не только мой кошелек, но и мое сердце.

– В чем смысл богатства, если его нельзя тратить?

– Золотые слова, Итан! Но иногда я не могу расстаться с деньгами при всем своем желании. Например, в этой прекрасной, но чертовой стране просто невозможно купить для себя раба, который хотя бы на время мог заменить моего Ола-уду и подливать мне бурбон!

– Не понимаю ваших проблем. В любом приличном агентстве города вам с радостью предложат нанять работника. Камердинеры Королевства конечно же вне конкуренции благодаря традиционному обучению, но и здесь, уверен, отличный штат слуг, которые готовы будут обеспечить надлежащий комфорт человеку вашего положения.

Он рассмеялся по-отечески тепло, словно я сказал что-то ужасно наивное.

– Дорогой друг. Вы все время забываете о разнице в менталитетах наших стран. Мой прадед, приплывший из Сплава в Конфедерацию, тогда еще колонию Королевства, купил свой первый акр земли и несколько рабов. Мой дед, мой отец, а потом и я – преумножили его начинания. Ранчо, земли, сахарный тростник, кукуруза, хлопок, табак и скот. Иметь рабов для меня – это естественное состояние. Традиции моей страны крепко отождествлены с институтом рабства – величайшей материальной выгодой мира после мотории и золота. Рабская рабочая сила производит продукт, который составляет крупнейшие и важнейшие части коммерческой деятельности южных штатов. Эти продукты свойственны климату, который граничит с тропическим, а по законам природы никто, кроме черной расы, не в силах настолько хорошо перенести жар экваториального солнца…

– Как это связано с наймом камердинера?

– Для меня, дорогой мистер Шелби, черт побери, совершенно неестественно эксплуатировать белого в качестве прислуги! Чтобы он вытирал пыль, гладил мне рубашку, накрывал на стол и наливал горячую воду в ванну! Это обязанность раба, а не свободного человека! Простите, мои моральные принципы не позволят делать подобные вещи. Это дикость какая-то!

Я прикрыл глаза, думая, что у некоторых в голове творятся куда более дикие вещи, чем они считают, но ответил:

– Понимаю.

– Опять эта ваша дипломатия. Знаете же, я не обижусь на правду.

– Мы уже обсуждали тему угнетения чернокожих в вашей стране и мое отношение, как и многих других, к подобному явлению. Я привел аргументы, их привели вы, и мы друг друга прекрасно поняли. Так что давайте не возвращаться к старым беседам, Джейк. Лучше расскажите про охоту на моего индейца.

Он поставил бокал на столик, откинулся на спинку дивана, и лицо его стало печально.

– Вот о чем я говорю, мой друг. Вы мыслите шаблонами.

– Шаблонами?

Осмунд махнул рукой, и в этом жесте был укор и понимание, что меня не исправить.

– Предрассудками, суевериями, какие там еще подходящие слова есть в вашем ловлэнде? Стереотип, клише. Если я рабовладелец, то, значит, охочусь на краснокожих. Вот что вы решили, иянесмогу вас переубедить.

– Я не судья, Джейк, не присяжные и не прокурор вместе со следователем. В ваши обязанности не входит меня в чем-то переубеждать. Я допускаю, что мои суждения могут быть ошибочными, и да, признаю, что стереотипы сильны над всеми нами, особенно зная, как в Конфедерации относятся к многим племенам дене и в какие резервации они загнаны. Вы сами сказали, что человек совсем другого воспитания, следуете традициям далекой для меня страны, к тому же при вас была «Вельд», с которой вы открывали охотничий сезона на контаги.

– Ваш индеец первым напал на нас. Томагавк влетел в Олауду без всякого предупреждения, а я, прежде чем успел достать револьвер, получил в зубы и очнулся уже в трюме, или как называлась та дыра?

Я прикрыл глаза на мгновение, понимая, как ненавижу все эти игры и хождения кругами, затем посмотрел на своего собеседника через стакан.

– Я знаю, что вы скажете. Вы просто решили прогуляться со своим рабом по столь интересному месту, как кладбище кораблей, а ружье притащили на тот случай, если подвернется особо жирный баклан.

Он хохотнул, но никак не прокомментировал это, впрочем сохранив дружелюбное выражение на лице. Ждал продолжения.

– Давайте не будем считать друг друга идиотами, Джейк. Я здесь, чтобы получить ответы, а вы пригласили меня, чтобы я попытался помочь вам с моим солдатом. Мы, так сказать, нуждаемся друг в друге, но, попивая бурбон и разговаривая на отвлеченные темы, не приближаемся к результату. Так что я начну, а вы подхватите, если захотите.

Он вздохнул:

– Вы очень вежливый и тактичный человек.

– Вроде у конфедератов есть поговорка, что следует быть вежливым с каждым человеком, потому что никогда не знаешь, кто из них попадет в число двенадцати присяжных заседателей? Итак… надо полагать, частью неприятностей, что случились со мной, я обязан лично вам.

Он замер, нахмурился и сказал сухо:

– Я запутался, Итан. Вам придется объясниться, так как я считал, что ваш кредит доверия ко мне не предполагает никаких обвинений.

На это я ответил еще одной конфедератской поговоркой:

– Если бы кредиты было получать так просто, как об этом говорят некоторые банкиры, никто бы не грабил банки, мой… друг. Полагаю, что неприятности, случившиеся после полета на «Барнсе Уоллесе», ваших рук дело. О, не беспокойтесь. – Я увидел, как он сплел пальцы. – Если вы не понимаете, о чем речь, или забыли, то я вам напомню. После прибытия в Риерту в моих вещах нашли «Якорь». Его подкинули мне, пробравшись в каюту. Вы вряд ли бы с этим справились, но, полагаю, Олауда мог подбросить ампулы, украденные из моего кабинета в Хервингемме.

Конфедерат покачал головой:

– Невероятная чушь. Я бы счел, что кое-кто напился бурбона, но вы почти не притронулись к стакану. Мне кажется, вы нездоровы, если признаетесь, что владеете средством, блокирующим ингениум.

– Вряд ли информация, которая и так вам известна, вас шокирует. Отдаю должное – вы очень разумно распорядились «Якорем», чтобы устранить меня.

– Думаю, вам пора, мой друг. – Осмунд поднялся, но я проигнорировал этот намек.

– Если я уйду, то вы потерпите фиаско с Вороненком. Весь ваш приезд в Риерту окажется бессмысленным. Вы действительно этого хотите?

Он сел, рассмеялся и опрокинул в себя выпивку. Налил еще, но не стал предлагать мне.

– Забавно, Итан. В конце концов, не каждый день при мне несут столь несуразный бред. Продолжайте, прошу вас.

– Полагаю, что вы работаете на Казначейскую службу. Управление стратегии3535
  Управление стратегии Казначейской службы – разведывательное управление Конфедерации Отцов Основателей.


[Закрыть].

– Вряд ли вы дождетесь от меня подтверждения. – Конфедерат улыбался, но в его глазах появилась неуверенность.

– Полагаю, все началось с того, что Хенстридж, да-да, можете не говорить, что не знаете, кто это… с того, что Хенстридж предложил результаты своих исследований нескольким странам. В том числе и конфедератам. Затем у него появилась возможность выбирать из того, что пообещали ему покупатели, и он остановился на Империи. Ученые люди странные, они хорошо разбираются в формулах и лабораторных работах, но не всегда оценивают последствия своих поступков в общении с государствами. Нельзя показать голодной акуле кусок мяса, затем сказать «я передумал и отдал его косатке» и вылезти из воды с целыми руками-ногами. Рассказать о новой технологии и думать, что отправленные «в отставку» страны вдруг забудут об этом – очень, очень наивно. Кто-то из вашего Казначейства проследил за риертцем, как проследили за ним искиры, увидел, что он пришел ко мне, и решил взять дело в свои руки. Люди вашего учреждения, уверен, их достаточно в посольстве, находящемся в Хервингемме, провели обыски у меня, убив при этом случайного свидетеля – несчастного консьержа. Сперва я думал на искиров, затем на тайную полицию дукса, но что-то не сходилось. Наше знакомство на дирижабле было отнюдь не случайным. Совершенно разумное решение – пообщаться с человеком, который летит в Риерту сразу же после разговора с одним из создателей мотории. И так же совершенно разумно убрать его с дороги на тот случай, если он что-то знает и сможет помешать. И «Якорь» пригодился. Правда, как я понимаю, вы несколько неуютно ощутили себя после такой подставы, поэтому донесли до тайной полиции, что я работаю на Королевскую службу, надеясь, что это как-то мне поможет.

– Помогло?

– Не особо.

– Если придерживаться вашей версии всего произошедшего, то мне крайне повезло, что вы не злопамятный человек. Будь иначе, вряд ли вы помогли бы мне выбраться из той неловкой ситуации, в которую я угодил с индейцем.

Я с серьезным видом ответил ему:

– Я очень сентиментален, а ваше любезное приглашение на завтрак в Старой Академии было так кстати, что просто не могу сильно обижаться.

Он не поверил. И правильно сделал. Право, ни один омлет не может загладить той хрени, что обрушилась на меня после привлечения внимания риертской таможни.

Я видел, как конфедерат пытается просчитать варианты, предугадать мой следующий ход, понять, что сделает тот, кто должен быть довольно зол. И решить, стоит ли тянуть руку к выпирающей подушке дивана, за которой прячется пистолет?

Наконец он выбрал тактику, которую счел оправданной.

– Я патриот своей страны, – осторожно произнес Осмунд.

– Охотно верю, – благосклонно улыбнулся я, не спуская с него взгляда. – Патриотизм – это настоящая добродетель, но в этой добродетели скрыто множество яда. Мой лейтенант, воспитанный и неглупый человек, как-то сказал, что в первую очередь стоит быть джентльменом, а затем уже патриотом, так как часто два этих понятия входят в противоречие друг с другом.

Конфедерат поджал губы, но решил не спорить, продолжив развивать свою мысль дальше:

– И как патриот, я стараюсь помогать моей стране время от времени. Вы во многом ошибаетесь, Итан, и ваши логические утверждения изначально строятся на ошибочном предположении. Не имею никакого отношения к достославному Казначейству и не состою ни на какой государственной службе. Я богатый бездельник, который достиг того возраста, когда хочется удовлетворять свои прихоти разными способами. В том числе и во время путешествий. Но не могу не признать, что я знаком с разными людьми в правящих кругах, и время от времени они просят меня о мелких услугах.

– И конечно же вам, как патриоту, не сложно их оказать.

– Приехав в Риерту, я отдыхаю и в свободное время пытаюсь выполнить просьбу близких друзей. Да, я знаю о проблемах, связанных с Хенстриджем. Он действительно предлагал моему государству свой проект, но, можете верить или нет – не веду его дело. Я не давал никаких приказов на ваш счет Олауде и не получал никаких… – он помолчал, подбирая нейтральное слово. – Рекомендаций от моих друзей, чтобы вам препятствовать. Если вам кто-то и подбросил «Якорь», то это был другой, возможно подкупленный, член команды. Признаю. Я знал об этом плане, но было выше моих возможностей помешать ему.

– Ну конечно же.

– И да, это я пустил слух, что вы работаете на Королевскую службу, чтобы хоть как-то обезопасить вас после ареста.

– Очень любезно с вашей стороны, Джейк. Ну, раз мы прояснили ситуацию и…

– А мы прояснили? – Конфедерат положил большие ладони себе на колени, стараясь не спугнуть удачу.

Я допил бурбон, прежде чем ответить. И вправду не собираюсь топтаться на этом, мне и так есть чем занять себя, кроме как связываться со службой Осмунда. Еще один сильный противник мне совершенно не нужен.

– Прояснили, – подтвердил я. – Не собираюсь как-то мешать вашим делам… простите, отдыху в Риерте, если вы сделаете то же самое на мой счет.

– Честная сделка.

– С другой стороны, остается мой солдат. Полагаю, что глупо беспокоиться за него, но вы не из тех людей, кто отступает, даже получив в зубы. Боюсь, все закончится плачевно. Скорее всего, для вас, но всегда есть шанс, что и для него. Так что если вы не просто охотитесь за индейцем, я готов помочь.

Уточнять, что я готов помочь Вороненку, а не Осмунду, я не стал. Он был отнюдь не дураком и все прекрасно понял.

– Политика правительства изменилась после Великой войны. Мы продвигаемся на запад, формируем новые штаты, создаем колонии и теперь стараемся обходиться с дикарями по совести.

– Это похвальное решение – интегрировать коренные народы континента в свое общество. Уверен, что при правильном подходе подобная политика принесет свои положительные плоды уже в скором времени.

– Мои знакомые, узнав, что я окажусь в Риерте, попросили помощи, если получится, найти одного из индейцев мухеноков, о котором давно ходили слухи.

– Слухи?

– Сразу после войны несколько человек, вернувшись на родину, допускаю, что это ваши сослуживцы, рассказывали о нем. Но вы же знаете государственную машину, комитеты, внутрипартийные проблемы и прочие ужасы власти. Мелочь начинает их интересовать только при удачном стечении обстоятельств. Какой-то клерк наткнулся на бумаги с отчетом очевидцев, они попали на чей-то стол, получили одобрение, и все завертелось спустя десяток лет. Мухенок не вернулся, и теперь его хотят… – Конфедерат вздохнул, поняв, что говорит не то, что следует. – Правительство интересуется, не желает ли он возвратиться на выгодных для него условиях.

– И я даже знаю, отчего вам понадобился именно Вороненок, – нехорошо усмехнулся я.

– Это племя сильно пострадало за последние десятилетия из-за междоусобиц с другим индейским союзом, эпидемий, которые завезли из Старого Света, ну и политики вытеснения. Сейчас те немногие, кто пережил темные времена, ушли в дебри Каролинского леса, и найти их в ближайшем будущем практически невозможно. Лес начинается от Серых гор и тянется через добрую половину континента чуть ли не до тундры. Они не желают никаких контактов, и я их понимаю, если честно. Но есть ваш солдат.

– И вы хотите с его помощью найти оставшихся мухеноков?

– Для начала лишь этого. А когда он поймет, что мы не несем зла его племени, то и других. Если честно, так далеко я не заходил в интересах департамента. Краснокожий обладает уникальными способностями и…

– Государство хочет использовать их в своих целях, – продолжил я.

– Рад, что вы понимаете. Еще бурбона?

– Нет. Продолжайте, прошу.

Конфедерат пожал широкими плечами, набрал в рот сигарного дыма, подержал несколько секунд, прежде чем выпустить в воздух:

– Да нечего продолжать, Итан. Я поспрашивал знающих людей, нанял несколько опытных сыскарей из хорошего агентства, сам занялся охотой на контаги, как вы помните. Затем, когда вернулся в цивилизованную часть города, дождался результата и начал проверять указанные места. А дальше вы все видели. Потерпел довольно глупое фиаско, доказывающее, что любителю порой не стоит соглашаться помогать профессионалам, когда те об этом его просят. Мое предложение краснокожий просто не выслушал, и я не смог вручить ему документ, который мне передали.

Я с подозрением поинтересовался:

– Каким образом Вороненок, который вас обыскивал, его не нашел?

– Краснокожий совершенно не был заинтересован в моем кошельке.

– Могу я увидеть бумагу?

Осмунд поколебался:

– Боюсь, для нас с вами текст выглядит полной нелепостью.

– Позвольте настоять.

Видите, насколько Итан Шелби может быть вежливым в некоторые минуты?

– Черт с вами, – уступил конфедерат, поднявшись к письменному бюро, на котором лежал большой кошелек из темно-коричневой кожи.

Желтоватая вощеная бумага, сложенная вшестеро, оказалась у меня в руках, и я уставился на черточки, крючочки, точечки и значки.

– Вот видите? Иероглифы микмак3636
  Осмунд ошибается, так как система письма микмак не относится к иероглифам, а является пиктограммой.


[Закрыть] может прочитать либо индеец, либо какой-нибудь заумный лингвист из университета. Нормальные люди перед этой куриной прописью пасуют, точно пилигримские волы перед зарослями пригли3737
  Самый большой и колючий кактус в мире, разрастающийся до колоссальных размеров в южных штатах.


[Закрыть].

– Я оставлю письмо себе. Не возражаете?

– Это довольно ценный документ. У меня нет копии.

– Вы вряд ли сможете передать ценный документ так, чтобы не поймать головой томагавк. Но у меня может получиться. А вы, в свою очередь, не будете подходить к моему индейцу, пока я не получу ответ.

– Вы настолько заботитесь о своих солдатах, Итан?

– Как и любой хороший сержант.

Джейк Осмунд протянул мне руку, и я пожал ее, скрепляя сделку.

Глава девятая
ДЕВОЧКА, КОТОРОЙ НЕТ

– Только представь. – Пшеница крутил нож, умудряясь направлять лодку в протоки свободной рукой. – Представь, как эта штука входит тебе в глаз. Или в шею…

– Ты слишком увлекся, на мой взгляд, – добродушно ответил я ему, но он несся по волнам своего воображения, вместо того чтобы везти нас по озеру.

– Он рассекает любую преграду, даже кость, выходит где-нибудь… под затылком. Ты все еще жив, жив последние секунды, ощущаешь его в своей башке, точно рыбью кость в горле, и понимаешь, что умираешь.

– Экий ты кровожадный парень. – Я ничуть не был впечатлен его словами. – Но у меня к тебе вопрос.

– А? – Он наконец-то отвлекся от своей игрушки.

– Ты дурак?

– Чего?! – Пшеница округлил глаза.

– Ну это вполне логично, поинтересоваться твоими умственными способностями в свете той ситуации, что развивается прямо у меня под носом. У тебя ведь в руках нож плакальщика.

– Верно. Самый острый и прочный клинок из всех, что я встречал. Видел бы ты, как им разделывать курицу на кухне у Панайоты! Ух!

– Ты забрал меня в городе. А прежде, чем мы встретились, что делал?

– Был на работе. Ну еще к матери домой заглянул. – Он все еще не понимал, куда я клоню.

– Ты – дурак. – Больше я не спрашивал. – Дружок, у тебя в руках долбаный и всеми чертями драный нож плакальщика, а ты разгуливаешь с ним по улицам, точно с любимой таксой в манишке. И считаешь, что если тебя возьмут за жабры, а тебя возьмут, то жандармы, тайная полиция, плакальщики и даже министр вод настолько восхитятся твоей глупостью, что вручат тебе орден, пожмут руку и отвезут на личном мобиле дукса прямо до квартиры?

– Ну, не сгущай краски, – как-то неуверенно произнес парень.

– О, я их сгущу еще сильнее, когда расскажу тебе, какое счастье испытает Мюр, когда узнает, что ты взял клинок у нее без спросу.

– Чего сразу без спросу-то? – Он опустил взгляд. – Да я и всего лишь на время его одолжил.

– Говорил ей, не трогай нож плакальщика, – мрачно сказал я. – Некоторые трофеи держать при себе глупо. Эта вещь тебя погубит. Или ее.

– Ерунда! Я очень осторожен. Среди жандармов сплошные идиоты, и других туда просто не берут. Они враги свободы Риерты.

Многие считают себя умнее других.

– Сплошные идиоты? Интересно. Я, если ты не знал, бывший полицейский.

У него лицо вытянулось от такой информации.

– Ну я про тебя не говорил.

– Ага, – скучным голосом произнес я. – Дай-ка.

Пшеница с некоторым сомнением протянул мне нож. Я несколько секунд подержал его в руке, отмечая про себя серьезный вес и превосходный баланс. Клинки, которые изготовили в лабораториях Брайса, действительно отличные, ничуть не хуже искирских. Затем я бросил его за борт, и вода сомкнулась над ним.

– Эй! – Не ожидавший этого парень вскочил так резко, что сам едва не грохнулся с лодки, шедшей на малом ходу. – Ты сдурел?! Черт! Черт!

– Давно надо было это сделать, – ответил я ему.

– Слушай, если ты обиделся на идиота-полицейского…

– Ты меня совсем не слушаешь? Держать нож плакальщика при себе все равно что носить в кармане шашку динамита с почти догоревшим фитилем. Держать голодного контаги в собственной квартире, если уж первая аналогия тебе непонятна. Мюр хотя бы хранила его в вашей берлоге, а не разгуливала по улицам, где любой жандарм может проверить твои карманы. Ты мог не только сам попасться, но и других утащить на дно.

– Я бы никому ничего не сказал.

– Тешь себя этой мыслью и дальше, парень. Даже я бы сказал все, что знаю, да еще и от себя бы присочинил, когда плакальщик стал бы меня разделывать. Так что лучше потерять нож, чем жизнь друзей.

Он сел и сказал, точно ребенок, который ожидает наказания от родителей за совершенную шалость:

– Ну все. Мне конец теперь. Каштан сожрет вместе с ботинками. Спасибо, Итан. Удружил.

– Вали все на меня.

Тот в ответ издал лишь жалкий звук, означавший «вряд ли меня это спасет». Мой спутник был сильно обижен, а оттого его бесконечная болтовня, которую я слушал битый час, наконец-то прекратилась.

Пшеница подхватил меня на одном из пирсов Рынка, в ранних сумерках, и, пока мы плыли, стемнело. Теперь, несмотря на два зажженных фонаря, мы, точно осторожная лисица, крались через лабиринты Утонувших кварталов, среди пустых домов и торчащих из воды затопленных крыш.

Специально для Итана Шелби, обожавшего находиться подальше от суши, чтобы не казалось совсем уж скучно, пошел дождь, поднялся туман, и лодка едва ползла, не рискуя влететь в какую-нибудь торчащую из воды хрень.

Если искать хоть какие-то положительные моменты в этой жизни, то могу отметить, что Желтая Черепаха был прав, тень, столь внезапно появившаяся, так же быстро исчезла. Спасибо ему за этот краткий, но важный для меня перерыв, когда можно ощутить себя нормальным человеком.

– Послушай, – сказал я Пшенице. – Не хочу тебя расстраивать, но я уверен, что мы здесь проплываем уже в третий раз. Если только в Утонувших кварталах нет трех одинаковых домов.

– В четвертый, – признал он. – Немного заблудился в проклятом тумане, а в нем все кажется одинаковым. Я не Белфоер, он здесь может ориентироваться с закрытыми глазами.

Часа через полтора из тумана нам мигнула теплая желтая монетка фонаря. Уже знакомый мне катер стоял возле пирса, и Пшеница многозначительно хмыкнул:

– Каштан, наверное, «счастлива».

Белфоер в парусиновом плаще дымил трубкой, ожидая нас. Он поймал брошенный Пшеницей конец каната, привязал лодку и, когда я оказался на пирсе, крепко пожал мне руку, не сказав ни слова.

На тропинке к дому я встретил двоих громил. Они курили папиросы, топчась на месте, словно тролли, в нетерпеливом предвкушении подкарауливающие одинокую жертву.

Маклиди коснулся края котелка:

– Доброй ночи, мистер Хеллмонк. Вы, кажется, знакомы с Йорки.

Я протянул руку его спутнику, человеку, которого видел мельком, когда Уитфорд приплыл к нам на помощь в «Сладкое королевство». Именно Йорки отправился к колокольне, чтобы прикрывать Рианну.

Он был не таким грузным, как Маклиди, но тоже крепким парнем. Интересно, и этот тип из SWS, как Кроуфорд?..

Говорить с ними было не о чем, к тому же меня нагнал Пшеница, так что после вежливого расшаркивания мы их оставили.

– Мордовороты Уитфорда какие-то подозрительные.

– Сегодня или всегда?

– Всегда. Выглядят как шпики.

– То есть то, что Уитфорд заместитель главы шпиков, тебя смущает меньше? – с иронией спросил я.

Внутри дома меня сразу же окружило приятное тепло. Пахло свежим хлебом и запеченным мясом. Пшеница, сняв с крюка масляную лампу, провел нас темными коридорами на пустую кухню:

– Есть хочешь?

Он зажег еще одну лампу, стоявшую на столе.

– Нет.

– А я хочу.

– Напомни, как найти Мюр?

Шуровавший по кастрюлям парень отвлекся:

– Думаю, она с остальными на собрании, и, зная, как они все любят засиживаться до утра, тебе сейчас не светит с ней поговорить. Так что наслаждайся стряпней Панайоты, благо она не прогонит нас отсюда.

– Тогда пойду посмотрю, как там Кроуфорд.

Я взял со стола лампу, вспоминая дорогу, направился в сторону лестницы. Дверь в комнату Юэна была конечно же не заперта. Внутри, как обычно – настоящий холодильник, а мой капрал спал на старой кровати, все еще ища выход из своих серых снов. Так что с письмом для Вороненка придется повременить.

Я затопил ему маленькую печку, укрыв парой одеял, сам лег на соседнюю кровать во всей одежде. Я планировал вздремнуть, и у меня это даже получилось, пока чьи-то теплые губы не коснулись моей небритой щеки.

Можно было бы счесть это прекрасным сном, но надо мной действительно склонилась Рианна. Она утащила меня в комнату напротив, и не сказать, чтобы я возражал.

В сером предрассветном свете Рин занималась тем, что, расстелив на столе плотную ткань, чистила свой «Лонгерфильд». Две снаряженные патронами пачки лежали рядом, и, видя, как она обстоятельно проходит деталь за деталью, я сделал вполне логичный вывод.

– Затевается что-то серьезное.

Она посмотрела на меня из-за плеча, вполоборота.

– Извини, если разбудила. – Она взяла в руку лопасть с отражательным выступом, соединила с пружинной частью, проверила отсечку-отражатель, поднеся поближе к окну. – Да. Возможно, что-то и затевается. Как решат командиры.

Я неспешно оделся, затем подошел к столу, взял уже снаряженную пачку. Сперва одну. Затем вторую.

– Снайперский патрон, а здесь с бронебойной пулей и латунной гильзой.

– В последний год конструкторы совершенствуют правительственные мобили. Часто обычным боеприпасом дверь уже не пробьешь.

– Правительственные мобили, – эхом повторил я, делая выводы. – Вилли втягивает тебя во что-то опасное.

– Вилли? – Ее светлые брови приподнялись. – О, Итан. Ты счел, что я заодно с нашим храбрым полковником и разделяю его цели?

– Да, – осторожно произнес я. – Ты в «Сладком королевстве» пришла на помощь Мюр и…

Рианна отложила детали разобранной винтовки, рассеянно вытерла куском ветоши пальцы, испачканные в ружейном масле.

– Мюреол славная девочка, и мы с ней дружим. Я готова помочь ей, когда есть такая необходимость, но я далека от ее взглядов на революцию. И Вилли не мой командир.

Мне понадобилась секунда.

– Уитфорд, – понял я.

– Верно. Ты не спрашивал, и я думала, что знаешь.

– Нет. Просто сделал изначально неправильные выводы.

– Мы с Маклиди были знакомы. В армии. Через несколько лет после победы он нашел меня и предложил работать на своего хозяина. Они хорошо платят, а девушке надо что-то есть.

– Так я тебя и не осуждаю.

– За работу наемницей? Спасибо. Но ты нахмурился, когда произносил его имя.

– Опасный человек, опасные связи, опасные дела и высокий риск для тех, кто рядом с ним.

– Верно. – Рианна вновь занялась сборкой винтовки. – Все мы рискуем в той или иной степени, общаясь с разными людьми, и я готова к этому.

Я посмотрел на нее задумчиво, так как мне было что сказать, но в итоге отбросил всю шелуху ненужных слов, оставив лишь:

– Будь осторожна.

– Всегда. – Ее улыбка была искренней. – Тебя ждут внизу. Еще увидимся.

Я заглянул в комнату Кроуфорда, но он так и не проснулся, лишь поменял положение в кровати, и дыхание его было частым и поверхностным. Мое одеяло, то самое, что я повесил на окно в свой прошлый приезд сюда, он так и не снял, и полумрак делал его похожим на выходца с того света. Печка была еще теплой, и комната не успела остыть.

Внизу, в столовой, в одиночестве сидел Вилли, мучая чашку холодного чая. Меня он встретил мрачным взглядом, но я уже успел привыкнуть к этой манере – подобным образом он смотрит не только на мою персону, но и на всех, кто его окружает.

– Мне сказали, ты здесь, Шелби. Спасибо, что помог девочке у Дайсонов. Я не против, чтобы ты сюда приезжал. Обязан тебе за нее.

Очень любезно со стороны старого бульдога оценить мой вклад в защиту Мюр. Наверное, полковнику не слишком легко было произнести этот аналог «спасибо».

– Мне требуется надежный человек с военным опытом, – между тем продолжил он.

– Для чего?

– Прикрыть моих людей в одной операции. Кроуфорд, к сожалению, в отключке, а нам пригодится любая помощь.

– Уитфорд как-то с этим связан?

Еще один мрачный взгляд.

– Рин готовит винтовку, – пояснил я.

– Да.

Как интересно. Заместитель министра вод и революционеры готовят общую операцию. Выгребная яма, в которую накидали гниющих трупов, и то благоухает свежее.

– Мюр участвует?

– Нет.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Разумно.

– Так что? Могу рассчитывать на тебя?

– У меня нет причин влезать в чужую драку и сражаться против правительства. Я помогал Мюр, чтобы она не попала в беду, но на этом все.

Вилли был разочарован. Хмыкнул, поджал губы, опираясь широкими ладонями на столешницу, неспешно поднялся.

– Что же, солдат. Заставлять тебя никто не будет. В сопровождении Маклиди пришел Уитфорд.

– Ждем тебя, – сказал он полковнику и вежливо кивнул мне. – Итан, рад вас видеть.

– Сэр.

– Вы с нами?

– Он занят. – Полковник, не прощаясь, пошел прочь.

– Очень жаль, – огорчился аристократ, а уголок рта его телохранителя изобразил нечто вроде усмешки. – Ваша поддержка была бы очень существенна.

– Уверен, сэр, что Маклиди и Йорки куда более опытны и исполнительны, чем я.

– И Рианнон, – он все знал о нас и с удовольствием это демонстрировал. – Без нее я как без рук.

– Конечно же, – я был вежлив, туп и равнодушен к любым намекам.

– Ну, не будем задерживаться. Доброго дня, Итан.

– И вам того же, сэр.

Меньше чем через двадцать минут шесть лодок с вооруженными людьми, а также катер Уилбура Уитфорда отошли от берега, почти сразу растворившись в тумане.

Я не сожалел о своем отказе. Пусть они катятся к черту со своими заговорами, войной и сопротивлением.

У меня своя война. Возможно, вы сочтете это слишком эгоистичным заявлением, но я не собираюсь совать голову в чужой костер.