Текст книги "В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка! (СИ)"

Автор книги: Алексей Лавров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ну, я от Дока, в смысле после тренировки.

Парни мне сочувственно заулыбались:

– Знакомо.

– Ты везучий, пока валялся в капсуле, Буханка перешла в гиперпространство. Малоприятные мгновенья.

Я тоже улыбнулся. – Угу, спасибо Вою.

– Ты оклемался? Тогда пойдём в столовку…

– Опять??? – ну, это уже точно не смешно.

– Да просто поедим, познакомимся, – без иронии успокоила меня одна из близняшек. – Нам это нужно, ведь мы тоже истребители.

Вот уж не знаю, насколько точно переводит искин, но запросто прозвучавшие в голове слова «тоже истребители» здорово подняли мне самооценку и самочувствие. В столовой мы расположились за откидными столиками у одной переборки, я посередине, ребята парами справа и слева от меня. Сначала было немного неловко вертеть головой, но Дирк посоветовал запросить у искина чат – поверх картинки поплыли сообщения. Очень удобно, отпала надобность в представлениях, познакомились сами собой, и фигушки я без подсказок смог бы их различить. Они без нужных уговоров и предисловий рассказали о себе. Немецкая золотая молодёжь, дружат с детства семьями. Вместе учились в универе и катались на лыжах всё свободное время, а было у них его, хоть отбавляй. Лыжные курорты их не интересовали, поскольку в полной готовности к сумасбродствам юных экстремалов всегда находились пара вертолётов и пара самолётов, одни родителей парней, другие девушек. «На лыжах» они катались в общем смысле, предпочитают сноуборды. Им нравились «дикие» склоны, высаживались на них прямо с вертушки или с самолёта сначала на «крылышках», такие парашюты. Богатенькие детки – ради одного спуска оставляли в Альпах по недешёвому крылу. Родители ворчали, но считали, что в горах детям не угрожают хотя бы наркотики и СПИД. Всё ждали, что подрастут, остепенятся. Как и должно было случиться, однажды докатались – попали в лавину. Их нашли, почти спасли… Через полгода родители подписали согласие на отключение аппаратуры поддержания жизни. Они это знают не со слов инопланетян, оказывается, люди и в коме ничего не забывают. В гильдии им просто помогли припомнить, даже сводили в колумбарий взглянуть на урны с собственным прахом.

– О да! Это было забавно и поучительно! – они печально покивали.

Впрочем, всё сложилось для них удачно, ведь только на боевые роли в гильдии подбирают людей с такими церемониями, индивидуально – очень важен нужный психотип. Просто колонистов и техперсонал гребут по случаю, не церемонясь, и сбывают партиями, а пилотов только на заказ.

– Техперсонал? Фару и тех симпатичных шведок? – я счёл нужным уточнить.

– Фара и для нас загадка, она здесь давно. – Ответил Дирк.

– Док и Кэш, подруга Воя, могут что-то знать о ней, но они не скажут, – поддакнула Хелен. – Такие вредные эти русские!

– А девочек жалко, – Марта сменила тему. – Бедняжек обманули. Сначала заманили в секту, обещали вознесение на небеса!

– Обманули? – изображаю удивление.

– Не смешно, – проворчал Ганс. – Тебе-то что обещали?

– А меня не обманывали! – Снова привычно чувствую себя идиотом. – Я по объявлению!

– Какому? – недоверчиво переспросил Дирк.

– Что требуются пилоты в космос, – они молча ждали продолжения. – А я был пьяный, позвонил, пришёл на собеседование…

– Ха-ха-ха! – не выдержали они хором.

– Ладно-ладно! – Примирительно добродушно ворчу, – скажите лучше, что за гадость у нас в тарелках? Синтезатор что ли поломался?

– Гадость? – не сразу понял Ганс. – А! Привыкнешь. Но это ж надо –  синтезатор поломался! Какой такой синтезатор? С чего ты взял?

– Как с чего? Ну, пищевой синтезатор! К нему ещё должны быть картриджи с разными блюдами. А тут разве не так?

Ребята серьёзно уставились на меня и снова ждали продолжения. Ганс не выдержал, – так откуда ты это взял?

– Читал, – я смущённо буркнул.

– Где? – Ганс терпелив.

– На родине.

– В России есть такие штуки??? – удивился Дирк.

– Не, это в книгах про инопланетян, фантастика, – пытаюсь объяснить.

– Да! Это фантастика! – Марта мечтательно подняла глазки к потолку. Гм, по-немецки это б круто прозвучало!

– И что там пишут? – не отставал Ганс.

– Ну, – я замялся. – Что инопланетяне есть, а в остальном, походу, безбожно врут.

– Допустим, – Ганс кивнул. – Но что же там написано о пищевых синтезаторах?

– Ржать не будете? – поставил я условие. Немцы помотали головами. – Ладно. На Земле уже есть так называемая химическая пища. Так же в литературе встречал понятие «молекулярное сжатие». На его основе якобы возможно создать пищевые картриджи, небольшого размера и массы и не требующие особых условий для хранения.

– Интересно, – одобрил Дирк.

– Вот! – я немного воодушевился, – а синтезаторы из них могут сделать, «развернуть», блюда на любой вкус.

– Прям на любой? – не поверила Хелен.

Я уточнил. – Вроде бы, список блюд зависит от картриджей и уровня синтезатора.

– Ага, – кивнула Марта, – но видишь ли в чём дело. Искин через импланты способен вот этой дряни у нас в тарелках придать любой вид и вкус.

– Правда? – я растерялся, – и почему ж не придаёт?

– Потому что мы люди, – объяснил Ганс, – хуманы. У искина просто нет информации о наших вкусовых ощущениях.

– А как же…

– Ты не находишь свет и звуки немного странными? – спросил Дирк. – Так видят и слышат ксены, Кэп и Чиф.

– И то их когда-то подгоняли под более-менее приемлемые для нас критерии. – Ганс грустно улыбнулся. – Опытным путём.

– А вкус подобрали просто по уровню «не вызывает отвращения», – подхватила Марта. – Ну, кто мы такие? Не граждане! Всего лишь дикари с одного из тёмных миров. Очень маленький рынок для вкусовых баз нейросетей, которые нам просто не положены.

– Но импланты же! – я снова растерялся.

– Нейросети это другое, да и неважно, в общем, – отмахнулся Ганс.

– Гм, – меня разозлила их спокойная обречённость в столь важном вопросе. – А сами готовить не пытались?

– Из чего??? – они всё-таки заржали.

– Из этого? – Марта поковыряла ложкой в тарелке.

Да уж. Стоп, Фара же показывала волшебный верстак! Но пока рано об этом говорить, меняем тему. – Ладно, это ясно. Скажите, что за извращенец жил в моей каюте?

– Танака??? – вспылили близнецы. Ганс сказал. – Ты не представляешь, Сёма, как тебе повезло, что ты новичок!

– И что ты тоже истребитель, – зло добавил Дирк. – Джун был лучшим пилотом в галактике!

– Джун с Кин были нашими ведущими, – загрустила Марта. – Их убили.

– Простите, я не знал. – Мне стало неловко. – Хотя, конечно, мог бы догадаться, что пилоты. Погибшие в бою.

– Их убили на станции «Двойной шуруп», – Дирк поник головою, – подло, спящими в постели, в номере мотеля.

– За что?

– Наёмники, скорей всего, – предположила Хелен, – Джун выступал в неофициальном чемпионате среди экипажей частных военных компаний по покеру. Должно быть, рассчитались за проигрыши.

– Или очень не хотели встречаться с ним в новом этапе чемпионата за столом. – Предположил Ганс. – Теперь некому сыграть за нашу Буханку.

– У тебя же остались их вещи? – Неожиданно спросила Марта. – Отдай нам что-нибудь на память?

Пипец! А я всё выбросил! Хотя это хорошо, что выбросил. – Да у них ничего не осталось, там в шкафу было женское нижнее бельё, вот я и подумал…

– Это бельё Кин, не вздумай мерить на себя! – воскликнула Марта.

–  Гомофоб несчастный! – присовокупила Хелен. Парни засмеялись. – Отдай его девчонкам!

Бли-и-ин! И что теперь делать? Хм, я ж собирался в мастерскую? Вот и потренируюсь на японских сувенирчиках для девчат. – Ребят, спасибо за беседу. Я пойду пока.

– Куда? Если что, ты у нас на обучении, – Дирк обернулся, вопросительно подняв бровь.

– В мастерской потренируюсь, – я стараюсь никогда не врать.

– Гм, тоже дело, – заметил Ганс. – Но только Фара может разрешить там поработать. Знаешь, как её найти?

– Не-а, – я честно помотал головой.

– Попроси искин вызвать её, подумай: «Буханка, позови Фару», – напомнил Дирк. Конечно же! Я вспомнил, как общался с Буханкой в рубке.

– Когда закончишь, приходи сюда. На лыжах покатаешься! – заинтриговала меня Хелен.

Глава 9

Как только вышел в коридор, подумал, как сказал Дирк. Фара сразу откликнулась в чате.

– Привет. Что хотел?

– Поработать в мастерской.

– Извини, сейчас я занята с дроидами.

– Я хотел сам поработать.

– Хорошо, даю тебе на сегодня допуск, только, пожалуйста, кроме верстака ничего не трогай.

– Спасибочки, ты прелесть! Целую.

– Совсем охренел?

– Прости, привычка. Жму руку. Кланяюсь.

Она отключила связь. Ладно, не очень-то и надо, меня вон немочки позвали кататься на лыжах. В столовке! Если это то, о чём я думаю… гм, я напрасно об этом думаю. Вой всё-таки в чём-то прав, земную мою жизнь безупречной никак не назовёшь. И… вот с чего он это взял? Не может быть, чтоб робокапсула не сделала анализы, хотя бы самые простые. Хотя простые, вроде бы, и ни к чему. Ладно, просто не время об этом думать сейчас, мне предстоит работа. Искин услужливо довёл меня до цели, предупредительно открыл передо мною двери и напомнил: «У вас допуск на 2 часа, для продления нужно будет сделать запрос старшему технику».

– Замечательно! – пропел я Бухане, направляясь к верстаку. Протянул руки в отверстия, сосредоточился. Та-а-ак. Начнём с трусов. Понятно, что женских. Слава богу, есть, что вспомнить. У Наташки, секретарши Павла, кружевные трусики с прикольным узором из зайчиков. Прикинул примерный размер девчачьих поп, форму. Задал поиск материала – тонкая, прочная, эластичная нить. Теперь берём спицы, мысленно, конечно. Та-а-ак, и начинаем учить Буханку вязать, как когда-то мне показывала мама. Схватывает прям на лету! Теперь расчёт количества материалов и времени, запустить. Уже готово? Так давай сюда! На одной из ячеек над верстаком появилась надпись «результат». Протянул руку, достал, что получилось, вынул руку из рабочей зоны – в горсти был зажат упругий комок. Развернул – ну, сам бы носил, да пол не позволяет! Пока в карман их и повтор для Марты, а те будут для Хелен. Ещё бы парочку. Припомним, что носила Ира, глаза б её бесстыжие забыть совсем. Ну, глаза как раз мне ни к чему, а вот бельё я ей недавно дарил классное. Ну и что с того, что с рубашечкой – работать же не мне. Модификация процедуры… вот и всё. Запускаем. Две минуты! Буханка, ты просто супер!

– Спасибо, я знаю, – ответил искин.

Знает она! Впрочем, имеет право. Что ещё забыл? А! Упаковочку подаркам. У искина как будто всё было под рукой. Ещё что-то… Точно! Зубную щётку! С ней провозился целую минуту. Зубную пасту оставил на потом, пока не решился. Лучше попробуем научить девушку готовить. Задаём поиск материала… вот тут я намучился. Как объяснить этой космической скороварке, что такое картошка? Или говядина? Копец тупая! Ладненько, не будем усложнять, начнём по-холостяцки с дошика. Та-а-ак, что там главное? Конечно, усилитель вкуса. Вроде бы, делают из сои. Нет, тут тупик. Ну-ка, припомним пачку лапши и попросим искинт отскринить картинку. Теперь читаем состав. Блин, как всё мутно! Фиговый скрин.

– Фиговая память, – отозвалась Буханка.

– Сам знаю, – огрызаюсь мысленно и пытаюсь разобраться. Ага, крахмал она должна знать. Точно знает! Хм. Давай-ка и дальше по химии. Соль? Ну, конечно! Сахар? Запросто! Жиры? Есть контакт. Белки и витамины – это аминокислоты? Точно.

– Вы захотели кушать? Пройдите в столовую, – на полном серьёзе отреагировала искин. Чисто по-женски – не жри, где попало. А прикольно получается – искусственный интеллект женского рода, Буханка же!

– У меня нет рода, – отозвался искин, – приём пищи вне столовой не рекомендован по санитарно-гигиеническим причинам.

– Попробовать-то можно??? – я возмутился. Буханка зависла на целую секунду!

– Вы желаете откалибровать вещества по вкусу? – наконец, она вкрадчиво подала голосок.

– Желаю! – опрометчиво заявляю в ответ.

– Спасибо, – неизвестно за что поблагодарила меня Буханка. – Не беспокойтесь. Вредные или опасные вещества я исключаю. Налить для храбрости?

– Чего? – я обалдел.

– Сорока-процентный раствор этилового спирта.

– Не нужно, – вот честно – было совсем не смешно.

 – Тогда оближите указательный палец левой руки.

– За-зачем? – понимаю, что немного ранее я не обалдел – так, слегка удивился.

– На его поверхность нанесена первая проба.

Ну, раз так, то отчего ж? Вынул руку, сунул палец в рот...

– Оююю зез ать ука-а-а!!! – уж так у меня получилось прокомментировать напалм, заливший рот и губы. Невнятно, но зато во всё горло. – Оы!!!

На стенке над верстаком появилась дверца с надписью «вода». Правой достал стакан, вытащил, осушил в два глотка. И так ещё пять раз. Уф!

– Желаете продолжить? – спросила Буханка, как ни в чём ни бывало. Я молча вытаскивал из ячейки стаканы с водой и расставлял их аккуратно на верстаке.

– Желаю, – ну, не привык я отступать. – Давай с последней ноты, но раз в сто слабее.

– Хорошо, произведена корректировка чувствительности. Пожалуйста, во время проб комментируйте вкус в соответствии с принятыми названиями вкусов. Готовы?

– Угу.

– Тогда соси, не стой столбом, – в голосе Буханки послышались явно издевательские нотки, она нарочно выбрала такую формулировку! – Сука.

– Я знаю. Прокомментируйте вкус.

– Солёный с острым.

– Верните руку в рабочую зону, – да она раскомандовалась! Вот все они такие – даже искусственные и виртуальные. – Ладно.

***

Некоторое время спустя я спросил. – Ой! Продлевать допуск не пора?

– Незачем, – как отмахнулась искин. – Вашему эксперименту присвоен временный высший уровень значимости.

– Временный? – вот всё мне нужно уточнять.

– Да. Пока по запросу кого-нибудь из команды он не будет снят Кэпом. Но это вряд ли.

– Вряд ли снимет? – мне опять неймётся.

– Вряд ли кто-нибудь оспорит, – она точно ухмыльнулась, я уверен. – Кто ж еще, мало, что согласится на такое, просто додумается до подобного?

– Хм, а награда мне положена? – перехожу к конструктиву.

– Привилегия. До окончания эксперимента вы можете указывать вкусовые предпочтения из откалиброванного набора соединений. – Просто музыкой прозвучал в голове ответ. Привилегия – значит, только мне. – Только мне можно?

– До окончания эксперимента остальным членам команды лишь по вашему личному запросу. – Ради такого стоило помучаться – Вой может вешаться, гадёныш!

– А после окончания? – интересуюсь чисто теоретически – «нет у революции начала, нет у революции конца!»

– Окончание эксперимента могут утвердить Кэп или Чиф по вашему личному запросу, – ну, как я и хотел. – Желаете продолжить эксперимент или отложить? Подходит время приёма пищи, – напомнила Буханка.

– Продолжим завтра, моя прелесть! – я вынул из верстака обе руки.

– Приятного аппетита, Сёма, – томно проворковала Буханка. Да я ей нравлюсь!

На ужин я опоздал, в столовке уже было полно народу. Я кивнул и улыбнулся истребителям, не заметил угрюмого Воя с парой штурмовиков. Свободный столик нашёлся лишь рядом с Максом. Я откинул крышку и нарочито вслух произнёс, – картофельное пюре с сухариками, пожалуйста.

Моя зажигательная речь имела потрясающий успех – на меня все оглянулись, как на привидение. Я в потрясенной тишине вынул из ячейки тарелку с картошкой и безучастно приступил к трапезе.

– Ахренеть, – шёпотом произнёс Макс по-русски, когда все с виду равнодушно отвернулись.

– А я Сёма, – говорю для поддержания беседы.

– Я знаю. – Он улыбнулся. – Вот ты жжёшь! Даже мне завидно.

– Почему даже? – я насторожился.

– Потом узнаешь, не хочу хвастаться, – он скромненько потупился, – я ж программист.

– Программист? Вот здесь? – я не поверил. – Тут же искин!

– Угу, блин, самому смешно, – он улыбался всё загадочней.

– А что ты здесь делаешь? – мне интересно.

– Хулиганю, – он пожал плечами.

– И тебе за это платят? – мне тоже весело.

– Да, притом весьма неплохо, – Макс снова улыбнулся. – Сделай мне картошки, пожалуйста! А я тебе скину любую обучалку на выбор.

– Обучалку? – я не понял. Но картошки парню заказал, не жалко. Он принял угощение и, благодарно на меня поглядывая, пустился в объяснения. Искин никого ничему не учит – по его мнению, для этого существуют нейросети и базы знаний. А то, что они кому-то не положены, значит, что и учить их незачем. Однако есть ещё бортовые киберсистемы «зашитые» в полётные скафандры и их повседневные аналоги. Они коннектятся с искином, но рассчитаны, прежде всего, на автономную работу, например в бою, в условиях применения противником «умного оружия» для перехвата или отключения управления. В них-то и грузятся приложения, которые Макс создаёт на базе машинных языков древних дроидов –  в новые модели создатели пихают искины, чтоб их можно было прокачивать далее.

– За чёртовы кредиты у этих жлобов, – прокомментировал Макс, – мы и без них справляемся.

Кроме программного оснащения дроидов, он создаёт обучающие программы. Например, лингвистику – французский, немецкий, русский, английский, шведский для немцев, шведок…

– А язык Фары? – вырвалось у меня.

– Она не обращалась, поэтому у меня нет ни малейшей базы, – грустно признался Макс, – ей ни к чему, она сама как-то справляется – легко общается по-шведски и по-французски. А остальные ей не нужны – она же в космос не выходит.

– Жаль.

– Не грусти, может быть, сам выучишь как-нибудь, – это было явная провокация, но я сказал со вздохом, – может быть. Тогда давай немецкий.

– Договорились, приходи со своим полётным скафом, – Макс деловито кивнул.

Поев, народ не спешил расходиться. Когда все поужинали и закрыли ячейки «кормушек», прямо из палубы выросли удобные кресла. Экипаж расселся, мы с Максом устроились рядом.

– Кино, не бойся, в этот раз настоящее, – пояснил он. Переборка напротив нас будто растаяла, открылась звёздная панорама. Проявились символы, внизу побежала строчка перевода. Панорама оказалась ненастоящей, это была заставка кинофирмы. Сам фильм я бы настоящим не назвал. Голимое мыло. Какие-то четырёхрукие чешуйчатые уродцы ловко скакали на хвостах и допрыгались, конечно. Украли наследника владельца корпорации, синекожего мальца с огромными миндалевидными глазами без зрачков, или со зрачком во всю радужку, почти без носа и без губ, зато с большущим лобешником – на нём пульсировали трогательные жилки. Большую часть картины заняли космические баталии, космические виды планет и станций, а в финале показали эпическое изничтожение с воздуха болотного гнездовья негодяев. И, само собой, возвращение мальца папаше, отличающегося от него только ростом. Да и то не очень-то отличающегося. Впрочем, посмотрел я картину с интересом.

После финальных титров искин предупредила, что до включения гипноизлучателей сна осталось полчаса. Я подошёл к немцам и вручил девчонкам по изящному пакетику, достав их из оттопыренных карманов. В ответ на вопросительные взгляды попросил открыть в каютах, перед сном, не раньше. Парни мне благодарно улыбнулись, а девушки без лишних разговоров потащили их на выход. Я поплёлся в свою каюту. Зашёл в санузел, умылся, почистил зубы. Полюбовался на зубную щётку – ай да я!  Прилёг на койку, уставился в потолок. Вокруг симпатичные люди, но я всё равно один в непонятном мире. Космические корабли, чужие расы – это ладно, привыкну. Но отчего же нам не положено то и это? Почему всё так устроено?

– Желаете послушать лекцию об истории Содружества? – спросила вдруг Буханка.

– А как же отбой? – только лекций мне сейчас не хватало!

– У вас есть час для получения общественно полезной информации, – строго ответила искин.

– Полезной? Ну, давай. Только, пожалуйста, не буди, если усну, – я принялся стягивать с себя одежду.

***

Очень давно первые разумные существа в галактике вышли в космос. Сначала это были крохотные робкие шажки к ближайшим звёздам. Со временем поступь становилась увереннее, росла мотивация – космос дарил удивительные открытия, сказочные сокровища. Самым ценным из которых  стал контакт с другим космическим разумом. Именно космическим, ибо случайно найти обычный разум фактически невозможно. В миллионах миров галактики лишь на десятках тысяч зародилась жизнь, а разумной она стала и того реже. Наткнуться можно было лишь на другой разум, что-то ищущий в космосе. Первая встреча многое дала обеим сторонам – обмен знаниями резко расширил их возможности. Потому ко второй встрече путь оказался значительно короче. Снова взрывной рост, резкий толчок в развитии и вскоре состоялась третья встреча, четвёртая… На одном из этапов альянс разумных рас впервые встретился не просто с разумом, а с подобным ему альянсом. В тот раз стороны не спешили меняться знаниями, заметно уклонялись от разговоров о себе самих. Им хватило разумов насторожиться, понять, что само существование другого успешного союза может поставить под вопрос иерархию рас и миров в своём альянсе. Исходя из этого, партнёры по контакту так же не очень рады встрече и с радостью бы о ней забыли, или сделали так, что её как бы и не было. Но никто ж не заставляет лезть в не раскрытые объятья – галактика бесконечна, просто кое-куда лучше пока не соваться. Договорились о разграничении, невмешательстве и ненападении. Ситуация изменилась, но не фатально, оба альянса продолжили путь к далёким мирам и новым открытиям. Всё шло почти по-старому, только лучшие умы космических рас вдруг озаботились чисто теоретическими вопросами силового противостояния в космосе. Насколько умозрительными были эти вопросы для учёных и инженеров обеих сторон, выяснилось, когда кому-то из них снова посчастливилось напороться на альянс. Ситуация многократно усложнилась, появилось множество неприятнейших вопросов. Рассказывать о встрече старым знакомым или нет? С одной стороны, новый друг может внезапно изменить баланс, то есть помочь нейтрализовать старого в случае нужды. Но ведь нет гарантии, что старые сами, в обход них, не найдут этих или кого-то ещё. Да и старые – они старые и есть, можно сказать, проверенные. Вполне разумные и предсказуемые, то есть мыслят схоже. Может быть, стоит попытаться договориться с ними о немножко более тесном сотрудничестве, чем простое ненападение? Например, о гипотетическом совместном устранении общей угрозы. Как и следовало ожидать, партнёры проявили понимание и оказали всемерную поддержку с полным содействием. Новичков устранили. Не буквально, конечно, просто после разгрома общего флота, под угрозой бомбардировок из космоса, их миры заняли низшее, подчинённое положение в системах первых альянсов.

Мыслили победители, да и побеждённые, действительно схоже. Каждая из космических рас считала себя самой достойной для повсеместного галактического расселения и доминирования. Первоначально в космических исследованиях искались, прежде всего, места для этого расселения. Но вот беда – мест с подходящими условиями для жизни одной какой-либо расы находилось очень мало, гораздо чаще они подходили кому-нибудь другому. Но на планетах ведь много ценных ресурсов, которые кому-то нужно добывать. Да и не в одном сырье дело – одним из важнейших ресурсов стала техника, технология. В конечном счёте, жёсткое космическое излучение переродило звёздные расы. Более какой-либо жизни стали цениться технологии, в том числе биологические, способные адаптировать представителей любых рас под конкретные условия. В результате всё свелось к сравнительной стоимости такой адаптации – решения к тому моменту уже принимали не избиратели или правительства, а топ-менеджеры гала-корпораций. О пустых разговорах со всеми встречными и речи идти уже не могло, им быстро подбирали место для всеобщей пользы. Так проходила третья звёздная эпоха. Она могла длиться до сих пор, если бы проходила только в одном секторе, или какой-либо из возникших в галактике мега-альянсов сумел бы значительно всех обогнать. Увы. Они встретились примерно в равном положении, и начался «кошмар союзов». От столкновения любых двух из них выиграли бы только третьи, это понимали все. Но ошибаться свойственно всем разумным, любая ошибка могла стать смертельной, ею непременно воспользовались бы конкуренты для собственного быстрого усиления. Этого, в свою очередь, не могли допустить их конкуренты, поэтому и возникла сложнейшая, крайне запутанная система союзов и контр-союзов.

Всю четвёртую эпоху гала-корпорации серьёзно трудились над будущим. Просто всем стало совершенно ясно, что в ближайшее время сложившуюся ситуацию изменить не удастся. Вкладывались огромные средства в фундаментальные разработки дальнего прицела, разворачивались грандиозные проекты. «Сеятели» стал одним из основных. Искались и находились «мёртвые» миры, которые ценой сравнительно небольших усилий можно было «оживить». Ведь безжизненные миры непригодны для естественной жизни, то есть разведения, любых существ. Пригодными для них планеты делает простейшая жизнь за миллионы лет естественной эволюции или за сотни-тысячи лет эволюции управляемой. Разведение же разумных существ в естественных условиях в большинстве случаев на десятки порядков эффективней производства любых роботов. В конце-то концов, что проще – сделать разумного робота, безразличного к агрессивной среде, или разработать защиту от этой среды для живых? Кстати, роботы тоже нуждаются в защите. Но это детали, общий же тренд задавал большой бизнес, огромные деньги, а они ошибаться не могут. В этом сама природа бизнеса – чтобы жить он должен расширяться. Так как в пространстве расширяться стало почти что и некуда, он стал расширяться в будущее, в самое отдалённое – стали торговаться будущие возможности, захватывались рынки удовлетворения будущих потребностей, будущие капиталы вкладывались в ныне невообразимые открытия, даже в произведения будущего искусства.

Четвёртая эпоха, казалось, будет длиться бесконечно. Вроде бы выход был найден – в будущем, как это ни парадоксально. Увы, дальнего будущего очень долго ждать, и дело не в суетливости или глупости отдельных разумных рас – далеко не все могли себе позволить услуги систем многократного замедления жизни, тогда, как и сейчас, они были очень дороги. Главное –этого не позволяли общественная жизнь и бизнес. Структура альянсов, союзов, корпораций невероятно усложнилась, контролировать её полностью не могли самые развитые искины тех времён, а нынешние по сравнению с ними просто имбецилы. Галактические биржи стало всё чаще лихорадить, чем не преминули воспользоваться деструктивные элементы, движимые лишь эгоизмом и алчностью. Они мало того, что использовали в грязных играх любые неурядицы, всё чаще сами же их вызывали, воздействуя на низкие чувства представителей определённой части миров. Да, галактика и ныне вовсе не благотворительная организация, здесь никто никому ничего не должен, и каждый занимает своё истинное место по заслугам, а не из-за мифической «порочной системы». Но очевидные любому разумному истины вдруг многим показались спорными, и они всё чаще заявляли о своих воображаемых правах. Многие пошли дальше протестов – принялись восстанавливать «попранную справедливость» прямыми воздействиями на, как правило, ни в чём неповинных, но слабых соседей. Правительствам развитых миров приходилось выделять ресурсы для урегулирования конфликтов, что немедленно обыгрывалось на биржах теневыми воротилами. Не далека от истины догадка историков и политологов, что большинство этих конфликтов были созданы специально с этой целью. Их не останавливала даже опасность втянуть в разборки представителей мегасоюзов. Считалось, что для них такие вопросы мелочь, лёгкие уколы, и даже если и болезненные порой, все были уверены, что большая война в силу своей явной глупости попросту невозможна. Вот именно с этой мыслью она и возникла, разросшись из пустякового, ныне никому уже не памятного спора. Обе стороны всё время были уверены, что оппоненты не идиоты и обязаны в конце концов уступить, остановиться. В определённый момент всем стало ясно, что после такого в приличном обществе не отступают. Да и внезапно ставшую фактом войну большинство встретило со вздохом облегчения – невероятно сложная жизнь вдруг резко упростилась до элементарных вопросов «кто успеет первым?» и «надолго ли нам хватит патронов?».

В тот раз разгорелось всеобщее безумство – каждый спешил нанести смертельный удар. Орбитальные бомбардировки быстро стали нормой, повсеместно применялись ядерные, химические и биологические средства массового уничтожения. Альянсы вскоре раскололись, подчинённые миры стали выходить из подчинения, дабы урвать кусок пожирнее во всеобщей свалке. Война выродилась в драку всех против каждого.

Многие миры в ужасе прибегли к самоизоляции – минировали проложенные гипертоннели, взрывали станции разгонных гравитрамплинов. Были забыты, отрезаны целые сектора, заселённые по программе «Сеятели». Так образовалась зона тёмных миров.

К счастью у правителей малой частизвёздных систем хватило мудрости не предавать, не бросать братьев по разуму. Они сохранили искру цивилизации, сумели устоять, не допустить тотального уничтожения. Эти миры стали основой Содружества, их называют соединёнными.

Путём переговоров добились прекращения военных действий и заключения мирных соглашений с рядом сильных миров и остатками старых альянсов. Они стали присоединившимися мирами.

Уже общими усилиями сумели загасить очаги вооружённого противостояния, спасти миллионы жизней, сами миры, в конечном счёте, ставшие в Содружестве присоединёнными.

Войну удалось остановить, но её последствия оказались ужасны – была уничтожена жизнь на сотнях планет, погибли миллиарды разумных, многие тысячи миров оказались отрезанными от цивилизации. Из Всеобщего Безумия были извлечены уроки.

Первая и главная задача Содружества – безопасность вошедших в него миров. Для этого создана и поддерживается законами всех рас система контроля за распространением технологий, научно-технической информации и их корректного применения. Так же Содружество уважает самобытность, достоинство своих членов и с пониманием относится к их нежеланию предавать огласке некоторые аспекты физиологии, обычаев разумных рас, их внутренней истории и истории отношений с иными разумными расами.

Содружество не замыкается в себе, неустанно работает над спасением миров, попавших за Фронтир. Уже несколько тысяч тёмных систем получили статус ассоциированных, их жители пользуются всеобщими правами граждан Содружества. Содружество идёт к вам!

Да уж, последняя фраза по-русски звучала не очень. Так и хочется сказать в ответ: «Только не нужно торопиться!» А вообще, как новости посмотрел  – нихрена не понял. Ладно, будет день, будет и пища для размышлений.