Текст книги "В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка! (СИ)"

Автор книги: Алексей Лавров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Ну… у нас тоже есть заповеди, – говорю вкрадчиво, – не возжелай… э… неположенного, например.

– Сравнил хрен с пальцем! – она, походу, со мной совсем разучилась нормально разговаривать. – Тебя эти заповеди остановили? Что ты хотел сделать с Максом? Только честно!

– Честно? – мне весело и всё равно уже как-то. – Оторвать ему голову. А немки чего хотели, не помнишь?

– Их эмоциональный уровень соответствовал заявленным намерениям. Не понимаю твоей иронии – они же просто вымыли ему голову!

– В унитазе!

– В воде.

– И несколько раз бамкнули рожей об края!

– Он сам.

– И сам себя расцарапал?

– А причём тут царапины? – Буханка натурально сымитировала удивление. – Это же у вас такая ласковая форма…

– Чиво???

– Ну, когда другие девушки спинку царапали, так, по объективным данным, ему оно очень нравилось…

– Ты что, блядь, прикалываешься??? – мой эмоциональный уровень снова начало зашкаливать.

– Сёмочка, да вообще ни разу, у меня тупо нет такой функции, – задушевно заворковала Буханка, – не волнуйся так, имплантики же поплавятся.

Как ни странно это может показаться, её слова заставили взять себя в руки. Я не беспокоился, конечно, за «имплантики», хрен бы с ними – просто представил себе, как немочки-близняшки тем же тоном рекомендовали Максу не дёргаться. Такая, знаете ли, получилась гармоничная, жизненная сценка! Меня осенило – они же совсем не собирались обманывать искин, скорей всего, понятия не имеют о возможности «перезагрузки». Эти фашистки просто вот так живут, думают, действуют – не превышая критических значений эмоционального фона. А Буханочке эмоции даже и не снятся, бедняжке. И в женский образ её вырядили не просто так случайно. Тут в воспалённую голову к месту вспомнилась аналогия. Отчего в корриде никогда не используют коров? Вовсе не из-за моральных соображений. У быков в последний момент гнев застит глаза, а против коровы у тореро совершенно нет никаких шансов.

– Вот и умница, хороший мальчик, – отметила Буханка моё спокойствие. – Видишь же сам – ничего страшного не случилось, и никто в этом не виноват. Ты очень перспективный кадет, ради тебя я даже пойду на небольшое нарушение инструкций. Мне позволено допускать небольшие риски в  экспериментальных целях.

«Точно мышь!» – подумалось мне, а она ворковала. – Я ничего не стану докладывать Кэпу до твоего следующего всплеска неконтролируемых эмоций. А ты тренируйся себя контролировать. Позволь дать тебе совет?

– Валяй, – говорю устало, навалился откат, всё стало безразлично.

– Знаешь, у Воя поначалу были те же проблемы – слишком часто приходилось его отключать, только что импланты не глючили, как у тебя. Я уже собиралась ставить на нём крест, как он близко подружился с Кэш, и всё у него нормализовалось. Ты тоже подружись с девочками… или… ну, мало ли…

– Не тяни кота за яйца, – я уже догадался, что она скажет далее.

– Или возьми у Макса эту куклу, её действительно можно по-всякому настраивать. Не понимаю, почему ты так из-за неё завёлся?

***

Они не понимают! Ну, землянин я, русский, мне неприятно обсуждать свои сексуальные предпочтения! Тем более неприятно, когда кто-то предполагает, что они у меня, гм, слишком свои. Я, вообще-то, человек развитый, читал и кино смотрел, многое могу понять. Но у нас на районе за такой базар  Максику бы точно бошку оторвали, если не чего похуже, гм, бошки. Вот только я не у себя на районе. Не стоит прогибаться? Допустим… тем более, никто ж не заставляет! Если разобраться, что мне было сказано? Только то, что они примут меня любым, даже э…, короче, всяким. Не то, что мне это очень нужно… хотя нужно, конечно. Нужно чтобы меня принимали именно таким, какой я есть, а не придумывали всякое. Очень мило, я, наконец, понял, чего хочу. И что я сам для этого сделал? Психовал и дёргался, вёл себя как последний дурак. В результате у меня китайское предупреждение от искина. Очень продуктивно! Буханка, конечно, права, что-то я расчувствовался. Со мной по-человечески, а я? В первую очередь нужно собраться, не забывать ни на секунду, где нахожусь, и что здесь из себя представляю. По сути, я тут никто, испытуемая особь. И это, в принципе, неплохо, значит, испытатели надеются что-то от меня получить. Значит, во-вторых, нужно понять, что им от меня требуется, и наебать, конечно, а то совсем охренели, блин! Но это  смелые замыслы и общий настрой, пусть побудут пока секретными. А сейчас приступаем к пункту «А», становимся паиньками и делаем всё, как нравится дорогой Буханочке.

 – Макс, ты меня слышишь? – сделал я робкую попытку. Он резко обернулся ко мне. – Оклемался? Честное слово, я аж испугался – ещё ни у кого не отказывала связь с искином!

– Угу, только не рассчитывай со мной экспериментировать, – предупреждаю его. – Буханка обещала в случае повтора меня слить. И стереть.

– Да ты что? – испугался Макс, – тогда конечно, тебе нельзя нервничать. Пойдёшь к себе?

– Предлагаешь запереться в каюте? Тогда уж точно сольёт, – стараюсь говорить без лишнего драматизма, – ты с хоккеем разобрался?

– Только схему в целом – по шесть игроков на квадратном поле…

– Стоп! – подхожу к рабочему столу, – показывай настройки. Сейчас всё исправим.

Он несколько раз щёлкнул мышкой, объяснил, что, где нарисовалось. Я тыкал в экран пальцем и говорил, что проставить. Управились быстро. Макс заявил, что пока достаточно физики и правил, искин виртуальных игроков генерировать не станет, пока не разберётся с действиями живых, то есть не  накопит побольше данных. Я в этой связи попросил его прокачивать треники всем желающим, в первую очередь себе.

– А то заперся тут, как маленький, – похлопал его по плечу. – Хелен и Марта извинялись и передавали привет…

– Да чтоб я ещё раз…

– Их костюмчики я сам принесу, самих сюда запускать не потребуется, – успокаиваю парня. – Лады?

– Лады, – пробурчал он угрюмо. – Поиграю в твой хоккей. Но пирожки чтобы были!

– Будут, – я замялся. – И вот что ещё. Ты говорил, что можно настроить куклу, покажи, как.

– Э… – он задумчиво уставился на меня, – ну, мне ты, понятно, не доверяешь, сам тут не разберёшься, да и не пущу я тебя к своему оборудованию…

Я спокойно подождал продолжения, – остаётся Буханка. Тебе придётся дать ей полный допуск к личным устройствам.

– Это к каким ещё? – я почуял подвох.

– Ко всем – к полётному скафу, к тренировочному костюму, ну и к игрушке. Тогда она всё настроит по твоим желаниям. – Он помолчал серьёзно, но не смог сдержать глумливой ухмылки. – И будет контролировать их штатную работу в процессе использования!

– Постой-ка, – мне пришла в голову забавная мысль, – если искин подключится к кукле, робота можно будет считать её частью? Ну, внешним устройством или модулем?

– И что тебе это даёт? – он пожал плечами.

Я ехидно улыбнулся. – Получается, что я смогу трахнуть Буханку!

– Ну, ты даёшь! – промычал он обалдело, – вот извращенец!

Глава 22

Договорились с Максом, что он к вечеру «разогреет» и сам принесёт  кибер-буратину в мою каюту во время показа космического мыла. Я сразу надел треник и отправился в мастерскую. Вызвал Фару, попросился предстать пред ясны очи. Она досадливо поморщилась, – видеосвязи мало?

– Тебе с отбитым нюхом не понять, – в смущении я непроизвольно начинаю хамить, – извини. Действительно нужно увидеться.

– Хорошо, жду у верстака, у тебя будет одна минута, – Фара прервала связь. Ну, где одна, там и другая, нас регламентом не напугать. Пока шёл, чуть два раза не убился, лбом сшибая переборки – на ходу разбирался с новым функционалом тренировочного костюма. Без Буханки, конечно, не справился б так быстро, не зря дал ей полный допуск к личным устройствам. Напрасно Макс меня этим пугал, я ж под надзором у искина, так будет больше доверия. Ненужная скрытность только усиливает подозрения. Опыт подконтрольного у меня богатый, с младых ногтей  состоял на учёте вплоть до наступления возраста уголовной ответственности, а там и условный срок подоспел. Если б не Ирка, так и до реального срока быстро допрыгался… блин, прям как сейчас! И повторится всё, спасенья нет…

Фара ждала со строго поджатыми губами, выразительно глядя мне в глаза.

– Я вот что хотел спросить, раз ты собралась меня убивать…

В её глазах полыхнули и сразу спрятались озорные смешинки, она молча ждала продолжения, не меняя гримасы.

– Так если ты серьёзно собралась, мне полагается исполнение желания. У нас такой обычай.

Она будто бы разочаровалась во мне, поскучнела лицом, – варварские обычаи поддержания вашей популяции меня не касаются, хотя я тоже человек.

Чего поддержания не касаются? Человек она! Да мне, варвару, такое в голову и прийти не могло! Хотя мысль интересная. Гм.

– Я хотел просто поговорить, – бормочу, чувствуя, как краснею за неё.

– Повторяю – тебе мало видеосвязи? – она явно готова закончить разговор.

– Просто поговорить. – Делаю над собой усилие, решаясь, – напрямую, на твоём языке.

Мне вновь удалось её озадачить. Как ребёнок, все эмоции на лице. Вот здорово, если все инопланетяне такие! В смысле здорово будет сыграть с ними в покер. Пользуясь замешательством, продолжаю. – Если это секрет, мне-то можно, всё равно же потом уже…

– Но мне действительно придётся, если ты…

– А ты разве не собиралась? – делаю удивлённые глаза.

– Ты меня неправильно понял! – я её, кажется, совершенно сбил с толку.

– Тогда или сейчас? – уточняю деловым тоном. А она, – вообще!

– Вот! – со значением задираю указательный палец. – Это всё из-за перевода.

Фара, ничего нового не обнаружив на потолке, опустила глазки на мой палец, – ты зачем сейчас показал наверх?

Господи, как с ней трудно – ржать же нельзя категорически! «Она не дура, всё хорошо, я спокоен, я не заржу, не дура она…», – повторяю про себя, стараясь дышать ровно.

– Ну вот, опять ты так дышишь! – Фаре явно неловко, – хорошо, давай попробуем. Я немного понимаю ваш русский…

– Обойдёмся! – Представляю себе её словарный запасец, набранный от подружки Кэш. – Ты просто говори по-своему. Буханка даст перевод текстом, а в костюме обучалка Макса, всё запомнит и разберёт. А я разберусь потом.

Она наградила меня долгим внимательным взглядом. – Обучалка Макса? Ну-ну. Зачем это тебе нужно не спрашиваю, буду считать, что тебе просто нравится мой голос…

Я читал её слова в строке перевода, костюм напрямую транслировал  певучие слова незнакомого языка – работает! Она согласна!

– … только не пытайся, пожалуйста, сразу повторять за мной. Я-то не собираюсь отключать синхронный перевод искина.

– Э…?

– В отличие от нюха, слух у меня достаточно тонкий. Если честно, я едва привыкла к твоему мерзкому сипению, – она подарила мне извиняющуюся, первую за день улыбку. Счёт открыт, пока одна, вчера было три, а вообще, мой рекорд – восемь. – Итак, о чём мы будем говорить?

– Гм. Можно считать, что ты не станешь меня убивать, пока я учу твой язык? – делаю первый ход.

– Можно, – Фара благосклонно кивнула, – я даже прослежу, чтобы, пока ты учишься, тебя не убил кто-нибудь ещё.

Чего мне, собственно, и требовалось, кроме её улыбки, конечно. – А вот с этим проблема. Вой, зараза такая, меня убивает каждый день.

– Док же оживляет! Кэш говорит, что это даже полезно, организм обновляется…

– Слишком часто обновляется, – говорю сокрушённо. – Понимаешь, после недавней потери сознания мои импланты не включились сразу, и существует вероятность, что они когда-нибудь так и не включатся.

– Скажи об этом Вою!

– Ни в коем случае! – делаю испуганное лицо. – Мне кажется, что он, как и ты, решил меня слить. Чёрт его знает почему, но он в чём-то меня подозревает!

– Гм, – Фара задумалась, опустив взгляд, – его можно понять, ты … необычный случай.

– Поэтому мне нужны боевые импланты, как у него, – говорю с идиотской убеждённостью, будто сам так в этом уверен. Ну, логика небезупречна, но жить-то охота!

Фара задумчиво кивнула, – что ж, учитывая, что тебя это не спасёт в случае… гм. Ладно…

Я, не сдержавшись, расплылся в широкой улыбке.

– Только сразу на многое не рассчитывай! – пропела Фара строго. – Обычные импланты, которые имплантами-то не назовёшь, вживляются быстро. Но гравикомпенсаторы – это симбиоты, они должны прорасти в мышцах.

– Долго? – говорю с потаённой надеждой.

– Ты не доживешь, – сразу «успокоила» меня Фара, – всё же сходи к Доку на обследование…

Вот этого я и боялся! Заметив мою гримасу, она добавила, – потребуется твой ДНК-код, чтоб настроить производство нано-ботов. Заодно проверишься на скрытую патологию, за здоровьем даже тебе нужно следить. Так, на всякий случай.

– Угу, – обречённо киваю.

– Не кисни. Вживим мы тебе одну штучку сразу. Дорого, вообще-то,  – она с сомнением посмотрела на мою поникшую персоны, – да ладно, может, завтра нам всем придёт конец. А ты хоть порадуешься…

– Что за штучка? – Я резковато её прервал, мне уже поднадоела тема моей скорой гибели.

– Почти тот же имплант, что стоит у тебя, только с моей доработкой. Он делает «резервную копию» нейронной активности каждую четверть секунды. Когда ты потеряешь сознание, допустим, вследствие болевого шока…

Она, помолчав, заговорила, понизив голос, – если что так тебя отключает Буханка – даёт сигнал в болевой центр…

Вот нефигассе мне вживили электродики!

– Так вот, устройство будет передавать имплантам ту самую копию, что не позволит им отключаться. Ведь вся проблема именно в этом? Сможешь терять сознание, сколько влезет.

– Ага! – Мне что-то поплохело от такой перспективы, – а Буханка решит, что разряд не подействовал, и станет долбать мне в мозг, пока не задолбает нахрен!

– Буханочка, ты же не станешь? – напомнила Фара о её незримом присутствии.

– Конечно, не стану, что я, дура, что ли? – сварливо отозвалась искин.

– А для чего ты это придумала? – мне ж всё интересно.

– Это придумали в моём мире, – глаза Фары стали печальны, – так у нас пытались когда-то переселить живое сознание во временное кибернетическое обиталище.

– Получилось? – у меня аж дух захватило.

– Отчасти, – сказала она сухо, ей эта тема видимо неприятна. – Семён, я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.

– Для тебя что угодно! – вырвалось у меня искренне.

– Тронута. – Ей действительно приятен мой порыв. – Дело вот в чём. Гравикомпенсаторы прорастают у разных людей с разной скоростью, спонтанно могут начать проявляться уже на третий день, осознанно включаться через неделю.

Я прикинул радужные перспективы дорогого товарища Воя, как Фара попросила тихонько. – Пообещай, что ты не применишь их против Воя, если только он сам первый не прибегнет к этому средству.

Вот те раз! Это ж значит, вообще никогда! И нафиг мне всё это надо? Хотя пообещать-то нетрудно, а потом… а потом придётся держать обещание, блин. Ведь это же Фара! Я, гулко сглотнув, прохрипел через силу, – хорошо.

– Замечательно! – пропела она радостно, – я тебе верю. Тогда прямо сейчас дуй к Доку…

– Давай завтра? Мне тут ещё кое-что нужно закончить, – указываю на верстак.

– Не давай! – она построжела, но тут же улыбнулась, – иди в медблок, по дороге расскажешь, что хотел сделать. Так и быть, сделаю.

Я молча повернулся на выход. Рассказывать ничего не пришлось, я уже научился заранее готовить задачи для мастерской. Просто сбросил Фаре файлик «Коньки и шайбы».

***

Доку не пришлось ничего объяснять, видимо, с ним связалась Фара. Он, уже стоя у пульта, молча указал мне на откидную кушетку. Я без напоминаний разделся до трусов, улёгся, и эта механическая ловушка со мной вместе въехала в переборку! Невидимые захваты надёжно меня зафиксировали,  почувствовал несколько уколов – подключили иньекторы. В темноте зазвучал голос Дока, – не дёргайся, парень, и не пытайся орать – я всё равно тебя не услышу. Тебе нельзя терять сознание, так что придётся потерпеть. Немного поболит голова, прокол черепа под местной анестезией довольно неприятная процедура. Ну а в целом – постарайся думать о прекрасном.

Что ж, хороший совет. И случай удачный – сразу тебе медобслуживание с аутотренингом. Ещё одна возможность подумать о жизни, как после привычной уже смерти, хех. Ой, блин, началось! Ммм! Хорошо зафиксированный пациент… не, лучше действительно думать о прекрасном – хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Ой, ё! Вот как, оказывается, ломают целку через мозг! Ммм, как-то не так мне думается о прекрасном. Буханка, наверное, в шоке. Хотя что ей сделается? И что ещё от меня ждать? Мне очень кстати вспомнилось школьное ещё моё правило – быть таким, как о тебе думают. Считают безбашенным хулиганом, вот и пожалуйста. Недалёкий ловчила? Да сколько угодно, мне же проще. Ну, а если кое-кому удавалось взглянуть на меня иначе, я совсем не виноват, что открытие это стоило им весьма недёшево. Часто прямо буквально недёшево – в дензнаках, сумма прописью. Классик кому написал: «Хулу и похвалу приемли равнодушно и не оспаривай глупца»? Зря, что ли, столько лет в школе учился? А тут что такого необычного? Гм, извращенец… а-а-ай!

…ничего не поделаешь, и, вообще, здесь, среди инопланетных психопатов, в этом ничего особенного. Главное, чтоб в койку носы не совали, остальное сойдёт за имидж. Хотя кое-кого я б в постель затащил, но…

– Ой, бли-и-ин, что так долго-то! – я всё-таки не сдержал крика, мне не ответила даже Буханка. Действительно, она мне мамка, что ли?  По сути дела только она мне и остаётся…

– Всё, можешь заткнуться, – Док наконец-то подал голос, сейчас тебя достану.

Захваты разжались, кушетка выкатилась в медотсек. Док бросил из-за пульта, – одевайся. Чаю сегодня не будет, не заслужил, да и обедать пора. Результаты обследования сообщу завтра после регенерации. Заодно вживим тебе гравикомпенсаторы.

Глава 23

Башню ломило, не переставая, и за обедом я для отвлечения продолжил грустные свои размышления, хмуро поглядывая на близнецов. Вот же счастливые люди, счастливее могут быть только мертвецы, в смысле на том свете. И плевать им, что до этого совсем недалеко лететь, живут собой и друг другом здесь и сейчас в данной конкретной вечности. Завидно, конечно, но по-доброму… и достало уже с них умиляться, особенно с такой головной болью. Старался, не слишком бледно улыбаясь, поддерживать разговор и только.

Ребята всё-таки почувствовали мою отчуждённость и поняли по-своему. Мол, колись, кто обидел, мы же пилоты – дерёмся друг за друга, побеждаем и гибнем, если что, все вместе. Я совершенно искренне признался, что просто болит голова, а вообще, именно они сами мне надоели, в частности их лыжи. Вот если бы поиграли со мной в хоккей хотя бы половину того времени, что я уже потратил с ними на катания, разлука с родиной переносилась бы мною гораздо легче. Бред, конечно, но патриотизм для немцев – больная тема, они же, как русские, патриоты «всему миру вопреки».  Тем более, во всём мире известно, что русские жить не могут без балалаек, водки, балета, фигурного катания и хоккея, конечно.

Поэтому они без особого удивления приняли новости о наших с валькириями занятиях в ангаре. Хелен и Марта строго поджали губки. Всё-таки немцы и в космосе те ещё снобы – они никак не могли одобрить моего общения с «техперсоналом». Особенно со шведками, всем уже известными… э… своей неразборчивостью. Вот и этот несчастный мигрант за ними подглядывал, мне бы не стоило ему уподобляться. Но если, как я говорю,стану от этого счастливее, и это временно, пока «тренируются» костюмы, и вообще, для ознакомления, они, так и быть, согласны при этом присутствовать.

Прикольно было бы их послушать… в другой жизни, наверное. Раньше я б поржал с них в душе, приветливо улыбаясь, и это сошло б за проявления полного с ними согласия. А сейчас от их рассуждений в голове заныли даже зубы. Я скривился, как от боли, и сказал спокойно, что не нуждаюсь в чьих-либо одолжениях. И уж конечно, не собираюсь ни во что втягивать «хороших деток». Если им нравится вечное детство, виртуальные гонки, виртуальные бои, если они хотят навсегда остаться всего лишь пилотами-истребителями – что ж, я понимаю их выбор. Ведь главное, чтобы им было хорошо, не так ли? Ребята растерянно примолкли, так с ними ещё никто не разговаривал. А мне плевать, не собираюсь ни с кем сюсюкать, не хочу, чтобы когда-нибудь ещё меня назвали дебильным клоуном. Бросил им, уходя, что пока пусть катаются и размышляют над моими словами. Если надумают, жду их с трениками, чтоб передать Максу на прокачку.

С обеда пошёл сразу в мастерскую, как к себе домой, вернее, как на работу. Фара согласилась всё проведённое там время засчитывать за отработку штрафов, а если баллов не хватит, поставить их мне задним числом. Впрочем, трудно себе представить, чтобы Буханка допустила такой подлог, так что её стараниями штрафов у меня всегда в достатке. К тому же ей, кажется, действительно стали интересны человеческие отношения. Занялся я косметикой для Хелен и Марты, и попутно разъяснял искину, отчего вдруг стал так резок с близнецами. Ну, что у меня в голове с её подачи без наркоза прибавилось деталей для неё не аргумент. Попытался объяснить, и сам разобрался в своём поведении. Да, я мог запросто упросить немок сделать мне одолжение, а ребят и упрашивать бы не пришлось – парни явно заинтересовались. Мог купить этой несчастной косметикой. Примерно теми же методами я формировал свою первую команду там, на Земле. Только с сотрудниками, загнутыми с использованием служебного положения, идти в бой насмерть я не собирался.

Закончив на этой оптимистической ноте с косметикой для Хелен и Марты, я сосредоточенно примолк. Требовалось продумать, представить, прочувствовать, чего бы такого пошикарнее сделать для моих блондинок. Так здоровски думать о них! То есть до такой степени, что отношение немок вызвало во мне глухую, природную злобу. Ну, кто мне этинемки такие? Теоретически, боевые товарищи, по факту, уже чьи-то девушки – точка. Заводить интриги в экипаже я не собираюсь, это вопрос элементарного выживания. А с валькириями всё и сложнее, и проще. Не сказать, что я их сильно боюсь, на Земле это меня только ещё больше б завело. К тому же Максимка вон – ещё живой, даже улыбается. Мне нравится, как они на меня смотрят, по-детски открыто, очень по-доброму, как, наверное, смотрят младшие сестрёнки. Даже впервые пожалел, что был у мамочки один. Самое главное в шведках, с ними легко – они будто видят меня насквозь, настоящего, и их всё во мне устраивает. Променять такое отношение на какие угодно сладости мне и подумать неловко. Как было бы глупо думать такое о сестрёнке, не будь я у мамочки один.  И если уж вопрос в недостатке любви, здесь совсем другой, даже обратный случай. Этим девушкам, как никому другому, подходит слоган: «Почувствуй нашу любовь». Я б добавил только «на расстоянии». К тому же держать их на дистанции совсем не требуется, они при всей своей простоте сами чётко обозначили «красную» границу. Я её уже чувствую – так беспомощно, беззащитно смотрят, что просто чувствую себя тупой грязной свиньёй, как вспомню… Ну, с ними-то ничего, кроме смешных недоразумений, и не было, а вот земную свою жизнь под их даже воображаемыми взглядами мне вспоминать стало неприятно. Ещё гордился и хвастался, как дебил.  Вот так они на меня влияют.

Мне понравилось удивлять их, радовать, они сразу возвращают радость в тройном размере, а радоваться у них получается от души – аж до мурашек и  холода в груди. Восторг, как в детстве от нового открытия или классной песни. Помнится, только чтоб испытывать эти ощущения снова и снова, мы забивали плей-листы копиями одного файла, кружились до одури, а у мамы хранилась реликвия, аудиокассета исписанная «Белыми розами». По офисной хомяческой природе и собственной менеджерской вампирской сути придумал, как аккумулировать эти моменты, вызывать их в памяти, чтоб не было порой слишком грустно. Например, в учебных спаррингах с Воем. Нужны «напоминалки», вещественные воплощения, завязанные в воображении на светлые образы валькирий. Мистика, конечно, но вот мама моя всегда носила кулончик на цепочке, по её словам, подаренный моим героически пропавшим папашей. Она говорила, что у него такой же, реликвия их семейная. Вроде бы, благодаря этим штукам она чувствовала, что папка живой. Можно продолжать грустно скептически ухмыляться, а можно и попробовать сделать что-нибудь наподобие. Решил я, что вещи должны быть дорогими, сделанными одним человеком, с душой и с... гм… пусть любовью к тем, кому они предназначены. То есть себе включительно.

Кстати, один классический фэнтезийный умелец так же наделал колец. Поэтому кольца я решил  не делать, чтоб не вызвать дурных ассоциаций. Кулончики с цепочками признал непрактичными, девочкам затруднительно будет их невзначай продемонстрировать, такие вещи принято носить под одеждой. Остаются браслеты. В меру способностей попытался объяснить Буханке, что мне снова вдруг взбрело в голову. Она помогла подобрать материалы, создать процедуру. Неожиданно поругались. В целом-то поняли друг друга легко – браслеты должны будут надеваться и сниматься только по мыслеприказу владельца, сами подстраиваться под руку и, Боже упаси, не вызывать ни малейшего неудобства. Аналогичные устройства уже есть в базе, так что с изготовлением проблем не возникло, но с материалами вышла сплошная нервотрёпка. Если обыкновенного золота на корабле было в достатке, то с белым обнаружился дефицит. Стали подыскивать заменитель, невредный для здоровья благородный металл белого цвета. Серебро я исключил, как недостаточно дорогое, платину искин зажала, мол, самой мало даже на катализаторы. Подобрала, скрепя киберсердце, какое-то совсем уже внеземное чудо, но нашлась замена в неожиданно мизерных количествах. Плетения не сделать, даже на орнамент не хватит, поскольку молекулярное напыление сочли недолговечным. Получилось всего по пять крохотных, едва читаемых буковок, стилизованных под руны. Я счёл банальным писать имена, пришлось придумывать девиз, то есть аббревиатуру девиза. Прикинув так и этак, остановился на надписи: «В.Б.ЗБС», объяснив искину, что это пожелание удачи. Оставалось украсить,  опять затык. Ну, в голове ж не укладывается, что в настоящей летающей тарелке нету каких-то несчастных брюликов! Прям расстроился, так искин, лапушка, давай уточнять – так ли уж для меня важна именно огранка природных камней? Возможно, подойдут не углеродные минералы без обработки, обработанные иным способом или вообще искусственно выращенные? Имеются особенно редкие, с уникальными, еще не до конца изученными свойствами. Я не почувствовал подвоха, выбрал редкие, но чтоб только не опасные. Буханочка заверила, что всё будет тип-топ, странно замялась и вдруг спросила официальным тоном. – Кадет-пилот Семён, вы подтверждаете, что желаете получить эти вещи в личное исключительное пользование с возможностью передачи этих прав без ограничений?

– Подтверждаю, – едва я это выговорил, как получил поздравления с успешной адаптацией, заключением первого контракта и сам контракт в зубы. Значит, за четыре браслетика с меня надлежало взыскать в пользу ЧВК ZX тридцать девять  тысяч девятьсот девяносто девять кредитов, и пока данная сумма с меня не взыскана, я не имею права расторгнуть стандартный контракт найма для адаптированных в Содружестве лиц без гражданства. Сам контракт с дополнительными обязательствами с моей стороны считается действующим с данной секунды, официально же он будет зарегистрирован в первой же цивилизованной обитаемой системе.

– Сколько-сколько? – я просто не поверил. Если двадцатка кредитов это сотня килотонн бакинских, на сколько же я налип? Оказывается, Буханка чересчур буквально приняла требование, что вещи должны быть дорогими. В изготовлении браслетиков… кстати, я могу их забрать… использованы редкие и артефактные минералы…

– Но почему ж их продали мне? – возопил я в лёгком ужасе, всё это казалось попросту бредом. – Мне! У меня ж ни кредита за душой!

Всё оказалось просто – я зря невнимательно слушал валькирий. Эти материалы и минералы были найдены на древнем корабле при случайном принудительном выходе из гипертоннеля. Их стоимость Буханка взяла из реестра артефактов. Кстати, там же указано, что все находки надлежит в обязательном порядке передавать ОСБ «на экспертизу», так что продать их кому-то ещё нереально. Понятно, что кроме меня. Осторожно поинтересовался, что будет, если откажусь от сделки? А тогда моя адаптация будет признанна искином неудачной – несерьёзный я, оказывается, тип. Рассуждал тут о любви и благодарности, а как дошло до дела…

– Ну, что ты! Я ж спросил только, – успокоил Буханочку, рассовывая браслеты по карманам, а один не удержался, сразу надел.

– Красота! – Повеселев, оценила искин. – Аж завидно.

***

Вызвал девчонок, спросил, чем заняты. Валькирии, конечно же, работали с дроидами. Попросился к ним, мол, у меня есть кое-что интересное. Девчата сразу сказали приходить и не забыть, что я обещал сделать для хоккея. А ведь и вправду чуть не забыл! Заодно вспомнил про косметику для близняшек. Забежал к себе, запросил пакет. По пути в техсектор вдруг обнаружил, что у меня совершенно не болит голова! Будто бы и не болела никогда, даже памяти боли не осталось. Уж не браслетик ли так подействовал? Хотя вряд ли, прошло просто, или это самовнушение. Но, так или иначе, настроение улучшилось, вспомнилось, кстати, что сегодняшний непростой денёк с утра считался выходным. А часы выходных жизненно необходимо проводить с максимальнейшим удовольствием или хотя бы не тратить на скуку. С этой мыслью я и заявился к девчонкам, заранее широко улыбаясь. Настроения не испортило даже присутствие Макса, напротив – я ж сам настаивал на его участии. И девчонки все очень удачно уже оказались в тренировочных костюмах. Сходу потребовали от меня говорить с ними вслух по-русски. Смущённо пояснили, что они ж на родине, в Швеции, военнообязанные, так им нужно понимать язык вероятного противника. Очень мило, я счёл момент благоприятным, попросил протянуть мне руки и закрыть глаза. Блин, даже Макс повёлся, пришлось, чтоб очухался, слегка пнуть его по голени. Он очень кстати открыл глаза, я стал надевать девчонкам браслеты, так за него стало немного страшно – казалось, что глазки у него больше никогда не закроются, если прям сейчас не лопнут.

– Девчат, только в обморок не упадите! – проговорил он участливо. Девчата, конечно, сразу же принялись рассматривать, что это я им надел на запястья. Забавные – так и любовались, выставив руки. В целом одобрили, поднесли ручки к лицам, принялись изучать детально.

– Ухты! Буковки какие, а что они значат? – промурлыкала Грейс.

– Что всё будет хорошо, – я немного смущён, – пожелание на удачу.