Текст книги "В пираты по объявлению, или Это маркетинг, детка! (СИ)"

Автор книги: Алексей Лавров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Они одновременно подняли ко мне ставшие вдруг очень серьёзными мордашки. Лилит чётко, почти торжественно произнесла, – то есть ты добровольно даришь нам свою удачу?

– Конечно, – пожимаю плечами, – у меня много.

– Нет, – Мара мотнула трогательной чёлкой, – ты даришь нам всю свою удачу?

– Пожалуйста, – мне начинает казаться, что попал в странную пьесу, ни смысла которой, ни своей роли в ней, я не понимаю. Попытался отшутиться. – Зачем мне удача, когда у меня есть настоящие валькирии?

Шутка смеха не вызвала, на неё даже не улыбнулись. Грейс заговорила немного нараспев. – Семён, мы принимаем твой дар в залог нерушимого  договора. Ты отдаёшь нам всю свою удачу за нашу службу. Отныне ты наш воин, твоя война и победа – наша судьба…

– Пожалуйста, не посрами нашего выбора, – попросила Лилит.

– А как бы я это сделал? – мне физически стало зябко от их серьёзности.

– Струсить, предать, отступиться от нас, – печально проговорила Мара.

Блин, чтобы предать, в это для начала нужно как-то поверить! Девочкам серьёзно промыли мозги в той секте. Но… если отбросить пафос, что такого особенного они сказали? Да мы без лишних слов заключали такие договоры  самим фактом рождения на районе, и все принимали их как должное. Ну, а иначе кому ты сдался, деточка? Я на полном серьёзе заверил их. – Я принимаю вашу дружбу и клянусь правом называться мужиком, что не отступлюсь, не предам и не струшу.

– Теперь можете его целовать, – вполголоса проговорил Макс. Девчонки обратили на него негодующие взгляды. – А я что? Я ничего – просто традиция же…

Лилит улыбнулась первая, я снова не разглядел, как они с места переместились вплотную ко мне. Ммм! Нирвана!

–… же у вас такая уже, – потерянно договорил Макс.

– Не ревнуй, – запросто ответила Грейс.

– Это другое, – добавила Мара.

– Тебе не понять, – заключила Лилит.

– Да и не особенно надо, – делано небрежно скривился Макс, – может, уже в хоккей поиграем, как обещали?

И правда, какой выходной может быть без хоккея? Показал новые, сделанные Фарой коньки, да и сам толком рассмотрел. Наша заботливая начальница не стала переделывать электромагнитные подставки под негабаритный груз, а сделала нам коньки с нуля. У неё получилась вещь! Эстетически устройства были прекрасны, футуристические обводы выдавали их инопланетное происхождение, но любой землянин безошибочно узнал бы в них именно коньки. Ознакомился с  характеристиками в сопроводительном файлике. Принцип действия оставался тем же, она добавила расширенное управление и новые возможности: эти коньки создавали надёжное сцепление с полом, их можно использовать в невесомости на любой магнитной поверхности; они имеют аккумуляторы и  преобразователи импульса, в космическом простонародье известные как импамы, импульсные движки. Тормозить и разгоняться стало возможным, вообще не делая никаких движений, а учитывая, что левые и правые коньки могли как синхронизироваться в нескольких режимах, так и управляться независимо, маневренность обещала быть просто невообразимой. «Ботинки» удобно крепятся ко всем конечностям жёстких скафандров и аварийных дроидов, так что случись нам найти в космосе корову, можно будет оценить, как она смотрится в скафандре на электромагнитном льду.

А пока хватило Макса с шайбой. Если к конькам Фара отнеслась со всей серьёзностью, то шайбы просто проигнорировала или не увидела смысла что-то в них менять, она ж ни разу в хоккей не играла. Не поняла, как это важно, чтобы шайба в разумные астрономические сроки останавливалась сама. А то ж как мы прошлый раз оставили одну такую отскакивать от стенок ангара, так и застали её за этим занятием. Вести шайбу, пасовать стало делом нешуточного, я б сказал даже виртуозного мастерства. Чёрные блины словно издевались своей непредсказуемостью. Ну, просто зла на них не хватало, только плющить их дальше некуда, да и не за что, к тому же в деле вымораживания мозга успешную конкуренцию им составил Максимка. В смысле сам по себе Максим на льду вызывал лишь добрые улыбки, он довольно быстро освоился с управлением и носился по ангару, как угорелый.  Но тот же Максим с шайбой за какие-то наносекунды их общения умудрялся всем не единожды завернуть кровину. Наш хоккей приобрёл все свойстваамериканских горок и русской рулетки.

Макса запустили на конвейер, все, сменяясь по очереди, играли с ним в тройке – парами опекали это чудо и пытались что-то противопоставить  отдыхающей от него паре. Но и никто не жаловался, мы прекрасно поняли друг друга – дело не только в хоккее, вернее, не только в выигрыше в данном конкретном эпизоде, хотя играли без дураков, не понарошку. Я чувствовал девчонок, даже в чём-то начал понимать Макса. Мы пытались строить многоходовки в этом вихре случайностей, учились видеть закономерности в хаосе. У меня в сознании забрезжила догадка, что означает передать удачу. В этой сумасшедшей лотерее я вдруг понял, что на удачу больше не надеюсь – я сделал первые попытки её рассчитать. Самое удивительное, что у меня даже что-то получалось, девчонки вдруг очень удачно оказывались в нужном месте в нужное время, им просто беспардонно везло! Ах, вот как оно работает! Ну, мне хотелось так думать, но я ещё боялся всерьёз на это рассчитывать. Собственно, думалось обо всём само собой, просто по новоприобретённой привычке считать всё подряд, спасибо программе Макса. На самом же деле сознание, душу переполнял восторг – тут и азарт, и скорость, и коварная простота задумок девчат, и сами они в вихре атак и комбинаций… не знаю, ну, просто валькирии, и всё!

Глава 24

Первая атака длилась целых четыре секунды, вторая за секунду закончилась голом, на следующие «таймы» времени стало уходить ещё меньше. Большую часть времени мы, смеясь, пытались понять, что же такое у нас получилось на этот раз. Едва не прокатались ужин, спасибо Буханке, напомнила. Она всю тренировку помалкивала, давала только текстовую информацию, в основном перевод, типа: «Ай! Моя! Да хрен вам! Мама! Ты где? Убью нахер!». А в «раздевалке», когда ставили жесткачи на подзарядку, выдала статистику по голам, передачам, силовому прессингу. Последний пункт особенно заинтересовал – по объективным данным меня и в живых быть не должно, ан гляди-ка – даже весело. Так, азартно обсуждая перипетии игры, мы последними заявились в кают-компанию. Экипаж уныло принимал космическую пищу, не удостоив нас ни взглядом. Буханка выдала нам (только нам!) вечернее меню. Нашими с ней стараниями уже было из чего выбирать, сам файл она оформила в виде виртуальной папочки с золотым тиснением по кожаной обложке и каллиграфическими строчками внутри – искину, видимо, пришёлся по душе лёгкий выпендрёж. Девочки сделали скучающие мордочки, выбирая, Макс без раздумий первым вытащил тарелку с жареной картошкой и шницель. Валькирии остановились на жареной рыбе. Я предвкушал шоу. Вот девоньки  закатают рукава, чтоб не запачкать – рыбных вилок в наборе нет, есть придётся ручками. Мы, конечно, продолжим разговор о хоккее, они станут жестикулировать. Ничуть не бывало, шведки чинно принялись за еду, будто совсем забыв обо всех и вся. Северное воспитание, ничего не поделать. Или что-то другое? Раньше они на людях демонстративно дистанцировались от всех, особенно от меня, ну, если не считать пары-тройки мною же созданных ситуаций. Но сейчас-то как раз и есть такая ситуация – как же им не похвастать подарками? Значит… я опять дебил! Про браслеты никто не должен знать, договор же у нас, секретный! Нас отныне связывает страшная тайна! Детский сад, штаны на лямке. Я улыбнулся своим мыслям и сразу заметил, как губки валькирий тоже чуть тронулись улыбками. Ну, точно, опять угадал. Довольный собой я отдал должное котлете с макаронами, ммм – любовь к спагетти у меня даже  казённые столовки не отбили, а Буханка всё-таки потихоньку учится готовить!

Успешно не потеряв серьёзности во время ужина, я и далее не выпал из образа. Посетовал Доку на головную боль, он посоветовал лечь пораньше, что мне и требовалось. Кино смотреть не стал, ушёл к себе. Шёл такой довольный, даже насвистывал мысленно, как у меня здорово получается управлять событиями. В подтверждение заявился Макс, принёс кибер-мальвину, как и договаривались. С виду и на ощупь это была совершенно голая лолька из хёнтай, Макс сказал, что это у неё «образ по умолчанию». Вот, значит, откуда к нам на Землю занесло эту пакость! Нет, в таком виде я это, даже мысленно представляя Буханку, смогу только кормить с ложечки манной кашкой. Поставить её оказалось совершенно некуда, в шкаф не помещалась из-за полок, а как её разобрать, и можно ли это делать, я понятия не имел. Искин сказала, что у неё нет данных по данной модели дроидов, не по её профилю. Пришлось уложить на кровать у стеночки. Только спросил Буханку, что ей по управлению и настройкам передал Макс, та этак чопорно сообщила, что пилоты-истребители Ганс и Дирк запрашивают доступ в мою каюту. Поспешно накинул на лольку покрывало, строго настрого велел искину куклу не включать, а лучше совсем перевести в этот, спящий режим, вот. И разрешил парням входить. Ребята вполне ожидаемо принесли на прокачку тренировочные костюмы. Ну и в надежде поговорить о косметике для Хелен и Марты, конечно. Я не дал им засмущаться, просто передал наборы для близняшек. Ещё и извинился, что сразу не сделал, поставил братцев в неудобное положение. Они принялись меня благодарить, сказали, что сами виноваты, ведь не первый месяц в космосе, как я. А сами не на меня смотрели, а на контуры под покрывалом и на торчащие из-под него ножки. Еле как перекрыл поток их красноречия и выпроводил из помещения. Мне типа некогда, надо же отнести костюмы Максу. Вместе и вышли, я действительно зашёл к программисту и чуть не бегом вернулся в каюту. Не то чтобы к лольке торопился, показалось, что этот визит на сегодня может быть не последним. Так надо её хотя б под кровать запихать. И точно, прямо у дверей меня поджидали штурмовики в полном составе, Вой с Кэш и Дак с Ланой. Тоже с костюмами и поговорить. Говорить в коридоре было немыслимо, пришлось приглашать к себе. Повторился разговор с близнецами, только мужики пялились на фигурку в койке, а девушки усиленно любовались закатом за интерактивным окном. Вой без антимоний предложил за косметический набор по сотне кредитов,  я со своей стороны пообещал сделать просто так, но с условием, что Кэш и Лана будут играть со мной в бильярд в долг. Вой нахмурился, дескать, искин мои долги может принять за мошенничество, поскольку моя адаптация под большим вопросом. Ну, я не отказал себе в удовольствии полюбоваться его удивлённой рожей – попросил Буханку ознакомить с моим контрактом, естественно, без дополнительных пунктов. Ознакомились все, Лана сказала восхищённо, – ну ты даёшь! Как только удалось уломать Буханку?

– А он её трахнул, – улыбнулся Дак, указывая на мерно вздымающееся покрывало на фигурке в моей кровати! Я сам растерялся, но вовремя сообразил – у этого дроида вот такой особый «спящий режим»! Ну,  Буханочка, удружила! Однако благодаря его нелепой шутке у меня появилось моральное право обидеться и послать всех нахрен, коим я незамедлительно и воспользовался, то есть послал. Гости ушли в смущении.

Я задумчиво уселся на краешек кровати. Вот что значит жить без удачи! Каждая, для других только возможная, пакость с тобой непременно случается. Что ж я хотел – валькирий и даром? Если подумать, ничего ж страшного, нужно только предвидеть возможные пакости и попросту исключать их возможность. Кстати, весёленький выходной закончился, а вместе с ним закончилась и моя адаптация. Завтра меня ждёт силовая тренировка, спарринг с Воем и регенерация с медобследованием… блин! Зря я показал Вою контракт! Мне ж ещё должны вживить гравикомпенсаторы, как бы Док, как уже адаптированному, не выставил счётец за услуги. Чудные перспективы, о всех возможных неприятностях, самая малая из которых моя клиническая смерть, неохота и думать. Но это от трусости, а я ж обещал не трусить и не сомневаться! Значит, сначала будем удивлять Воя, хех. Потом даже в коме ни в коем разе нельзя терять сознание – интересно ж как работает хитрая штучка Фары в моей голове. Вдруг, да и получится пожить в виде матрицы хотя бы несколько минут? А совсем потом меня ждут результаты обследования, и я почти уверен в том, что хорошими они для меня не будут. Что там Вой бормотал про СПИД? Да и похер, умереть от болезней мне не светит полюбак…

Тут я почувствовал, что слишком перетянул собственную отвагу с решимостью, маска вот-вот или лопнет, или не удержу. Стало жаль себя едва не до слёз! Да уж, врюхались вы, Семён Семёнович, с похмельного психу по самое «не могу». Но плачь – не плачь, а жить и дальше как-то надо. И пусть. Лохануться может каждый, другой вопрос – кто выиграет в конечном итоге?

Вместо эпилога

Вой.

Я, конечно, предполагал, когда притащил на корабль найдёныша, что с ним будет непросто. Думал, придётся с ним возиться, воспитывать, а он развеет космическую скуку, возможно даже, у него получится стать пилотом и погибнуть с какой-никакой пользой. Более того, Сёма подавал надежды стать моим соперником! Гм, насчёт скуки я угадал верно… и, кажется, он уже стал для меня не просто соперником, теперь это самая настоящая проблема. Причём стал он проблемой неожиданно, непредсказуемо – вот что особенно неприятно. Всё ж было мною вполне ожидаемым, парень совал нос везде,  куда не следует, и получал по нему щелчки. Даже его необыкновенную удачливость или гениальную способность создавать дурацкие ситуации я уже, согласившись с Доком, списал на обычное русское чудо. Однако с определенного момента главным дураком в его цирке начал ощущать себя я сам.

Первый звоночек я получил от Кэш, шутливо спросил, как у него успехи.  Она серьёзно ответила, что очень возможно, Сёма станет первым лидером крыла, летающим без стрелка-оператора.

– Ты хотела сказать, лидером истребительного звена? – я ещё принимал всё за шутку.

– Что хотела, то и сказала, – нахмурилась любимая. – Или для тебя ещё не занятая тобой должность важнее наших жизней?

Я поджал губы. Да! Чёрт возьми, важнее – в конце концов, победа важнее собственной жизни! Но говорить-то об этом не стоит. Она поняла меня по-своему. – Фиг его пойми, как он это делает, возможно, Макс может объяснить, чем таким особенным они занимаются. Видишь ли, дорогой мой Воюшка, Сёма сдал нормативы на оператора…

– Ну, повезло просто, – я пожал плечами, – он же везунчик!

– Сдал на оператора уровня два плюс, – терпеливо договорила Кэш, – причём любой экзаменатор, кроме меня, дал бы ему третий уровень. Как у тебя, милый.

Я натурально завис. Мой-то операторский уровень был притянут за уши той же Кэш за две недели до сдачи на станции гильдии, и в память о тех неделях уши всё ещё продолжают гореть. С моим реальным уровнем планирования, ориентирования и стрельбы я могу без Кэш только выжить в общей штурмовой атаке, на которую кто-то должен будет вывести! А этот перец за семидневку…

– Ну, повезёт кому-нибудь с оператором, – я ухмыльнулся глумливо. – Он же ещё не пилот, а экзамен на пилота буду принимать я лично!

– Знаю я ваши экзамены! Он же тебя убьёт! – в голосе Кэш прозвучала настоящая тревога. – Вой, я играла с ним, он меня пугает. Будто в нём живёт кто-то другой, дикий, страшный, хитрый, сильный. Или то, что мы видим, просто оболочка, а настоящий Сёма пока спит… но иногда просыпается – будь с ним очень осторожен!

Спасибо, Кэш, любимая, за то, что вовремя предупредила! В ближайший спарринг я взглянул на Сёму иначе, и увиденное мне очень не понравилось. Я понял, кого он мне всё время напоминал. Ту самую сволочь, что подарила мне звёзды! Последняя встреча на ринге изначально была проходной – противник не из тех, конечно, что вылетают за канаты в первом-втором раунде, но разница в классе, опыт давали мне уверенность в недвусмысленной победе по очкам. И немчик тот, зараза, так и вёл поединок – осторожно, расчётливо. Вообще, мне казалось, что бой веду я, но как оказалось действительно просто казалось. Он явно изучил меня до встречи, внимательно следил по ходу боя… я ж и мысли не допускал, что ему нужна победа! Поймать, конечно, можно любого, и на старуху бывает проруха, но после такого в следующей встрече я же всё сделаю, чтобы выбить его на долгое восстановление. Он знал, на что идёт и чем рискует, но ему очень нужна была та победа. Я попался на простую комбинацию – уклон, подсечка, боковой через руку… и удар коленом с разворота «случайно» пришёлся в затылок. Это последнее, что я запомнил из той жизни. Бред и кошмары лечебницы давно смазались, забылись, а это я запомнил отчётливо.

И так вовремя вспомнил! В спорте, как в каждом деле, путь на вершину труден, и чем к вершине ближе, тем трудней. Успех достигается фанатичным упорством, невыносимой болью, отказом от всего и всех, в первую очередь от себя. Но вот не нужно путать успех с нетривиальным результатом. В каждой области есть деятели, которым важны только результаты. Для их достижения они готовы на всё, ими изобретаются бесчисленные финты, подлянки, «особые методики». Именно такой «психолог» отправил, тоже в кавычках, меня к звёздам. И кого я там встретил? Ну, пусть не встретил, кого я притащил на собственную голову? Сенечку! Типичного пролазу и проныру, на нём же пробы ставить некуда! Во время боя у меня будто пелена с глаз упала – это ж не я его тренирую, натаскиваю, испытываю, а он, пакость такая, меня очень внимательно изучает. Тысячу раз права Кэш, я почувствовал на себе внимательный взгляд этого зверя. Именно зверя, хуже – существа! Я ощутил себя «угрозой», «целью», не более. Я уже захвачен, оно меня ведёт, спасенья нет… тогда я ценой огромного усилия над собой не поддался искушению задействовать гравикомпенсаторы и немедленно его уничтожить.

Я уже тогда не обманывал себя, скорей всего мне придётся это сделать. Оставалась ещё надежда, что удастся контролировать его через Дока. Конечно, контролировать это чересчур, хотя бы просто отслеживать настроение, как-то влиять. Господи, до чего же я докатился, и мне ни капельки не стыдно! Друг вечером позвал к себе, предупредил, что Сёма решился пройти обследование. Я рассказал ему, как мы навестили кадета, и что у него увидели. Док смеяться не стал. –  Извини, я дал слово не рассказывать  подробностей…

И он чуть ли не дословно повторил Кэш. – Пожалуйста, будь с Семёном предельно внимательным. Он очень опасен.

Вот такое сказать и без подробностей – ещё друг называется! Да я б насрал на любые обещания, если б был на его месте. Вот только на его месте мне, слава Богу, оказаться не грозит, не из того я теста слеплен. И друга я, кажется, потерял, опять же из-за этого гада! Весь следующий день, оттащив Сеню на регенерацию, я ждал от Дока сообщение. Не дождавшись, когда все за час до ужина ушли в ангар на хоккей, я попросился к нему сам. А он мне прямым текстом в строку. – Занят!

Ну, я тут же полюбопытствовал, чем это может быть занят корабельный врач, чтобы отказать в приёме члену экипажа? Тот снова выдал буквами, – ладно, жду.

Прихожу к нему, а он бухает. В одного. То есть без меня! Спрашиваю, – ну и что за херня?

– Бытовое пьянство, – пьяно буркнул Док, – у тебя-то что болит?

– Ничего, – ответил я на автомате.

– Чего тогда припёрся? – он выразил искреннее изумление.

– Так это, – я подумал, что ему нужно, чтобы я сам озвучил вопрос. – Сёма прошёл обследование?

Док кивнул. Я не дождался за кивком продолжения. – Ну и?

– Что? – сделал он вид, что не понял.

– Что ты ему сказал? – я перешёл на открытый текст.

– Не твоё дело, – Док подарил мне пьяную ухмылку. – Не скажу, врачебная тайна!

– Да ты что, охренел? – я просто растерялся.

– Даже если охренел, ик, – он задумчиво подпёр подбородок ладонью, – на что это может повлиять?

Я не нашёлся сразу, что ему ответить.

– Ну, если рассмотреть вопрос чисто тер… тьфу… тистически, ик? – он натурально наморщил лобешник!

– Давай назад котёнка! – первое, что пришло в голову.

– Да хрен тебе! – он снова улыбнулся. – Это теперь кот Фары!

– То есть? – я присел на кушетку.

– Ну, она, как старший техник, затребовала от меня описание эксперимента, кот же у нас лабораторный, вот, – он охотно пустился в объяснения. – Так я ей сказал, что пытаюсь пробудить в животном сознание. Реально ж коты запоминают до 200 слов, они, вообще, умные. Только мозг у бедняжек ма-а-аленкый, – он показал пальцами насколько у котят маленький мозг.

– Но! – Он оттопырил указательный палец, – тебе ж это жить не мешает, правда? Потому что за тебя может думать Буханка, ик!

– Чего??? – мне очень захотелось въехать ему в репу. С ноги. Два раза!

– Так говорю же, что у тебя импланты, ик. Вот и у него теперь тоже есть…

– Где котёнок? – спросил я напряжённо.

– В капсуле, отходит после вживления, импланты Фара дала. – Он сфокусировался на моём лице, поморщился, – у тебя всё? Тогда не задерживаю, мне тут ещё работать надо…

– Док, – спокойно сказал я, вставая, – ты же понимаешь, что это значит?

– Угу, – промычал он, кивая. Поднял на меня ставшие вдруг ясными глаза и отчётливо произнёс. – Это значит «пошел ты, Вой, на хуй!»

Док, конечно, был пьяный, но начал-то он пить без меня. Не иначе, Сёмино влияние. С горя обратился лично к Кэпу. Докладываю, что кадет-пилот Семён представляет собой опасность для экипажа по состоянию физического и психического здоровья. Эта каланча трёхглазая мне напомнил по-русски. – Кадет-пилот Семён прошёл адаптацию и заключил контракт.

– Да какой в пространстве контракт? – мне даже не смешно, – за борт, как выйдем в реальное пространство, вот и все формальности!

– У тебя сколько на счету? – вдруг спросил он.

– А тебе зачем? – прям я ему всё и рассказал, ага.

– Затем, что Сёма должен компании сорок тысяч кредитов! Он при создании личных устройств использовал артефактные материалы, которые, вообще, никому не продашь!

– Ну, Кэп, что ты жадничаешь, как маленький! – Уговариваю инопланетного монстра. – Сёма никогда не отработает эти деньги. Просто отберём его поделки и разберём обратно.

– Искин утверждает, что его изделия сами по себе являются артефактами с уникальными свойствами. Пока свойства не изучены, не определена стоимость изделий, разбирать их тебе никто не позволит. Разве что ты со своего счёта оплатишь…

– Цену двух Буханок, – договариваю за него. – Да пиздит искин, как Троцкий! Это же вирус!

– Олег, – сказал он задушевно, – не знаю, что тебя расстроило, но ты явно не в себе. Надеюсь, что это временный срыв, и ты вскоре снова сможешь вернуться к обязанностям командира штурмового звена…

– В смысле? – мне и впрямь стало нехорошо.

– В смысле, когда перестанешь нести такую ахинею! – Он натурально заорал на меня. – До особого распоряжения командиром назначаю Дака. Свободен!

Лишь оказавшись у себя, я осознал, какую нёс чудовищную чушь. Искин сознательно лжёт! Из-за вируса!! Действительно, слишком у меня резвое воображение и чувствительная натура, с детства страдаю от своей мнительности. То есть страдал, пока не записался в секцию бокса, потом-то страдали все остальные. И что мне так горячиться? В коне-то концов нам с Кэш главное живьём добраться до станции гильдии, мы компании ZX ничего не должны. А при таких делах точно нужно уматывать. В чём я окончательно убедился благодаря тому же Кэпу. Не в тот раз, когда по-хорошему советовал потерять Сеню, а в следующий, когда он и Чиф сами позвали посоветоваться меня, Фару и Макса. Приходим в их обиталище, они стоят у навигационного голопроектора. Без слов жестами верхних конечностей предложили обратить внимание, а там не звёздные карты, а Сенина каюта, вид сверху. На коечке сидит девушка в элегантном кимоно, такая у неё сложная причёсочка из гребней и спиц. Личико прикрыла веером, но ошибиться было невозможно – это Фара собственной персоной. Мы аж оглянулись на Фару, стоящую рядом с нами. Я едва подавил желание потрогать, чтобы убедиться.

– Запись? – понимающе улыбнулся Макс. Бли-и-ин! Так эти извращенцы антропоморфные пишут нашу личную жизнь???

– В реальном времени, – сухо пояснил Кэп, – надеюсь, в экипаже вы об этом распространяться не станете?

– Не станут, конечно, – деловито влез Чиф. – Скажите, поведение Семёна можно считать нормальным?

Еле сдержался, не выпалив сразу «Конечно нет!». В каюте присутствовал сам хозяин, просто из-за копии Фары не сразу обратили на него внимание. И располагался он на две трети за кадром. Но оставшейся трети хватило, чтобы разобрать – стоит, преклонив колено, и что-то нараспев талдычит. Я прислушался: «…легла ночная мгла. Шумит Арагва предо мной. Мне грустно и легко, печаль моя светла…»

– Пздц Пушкин! – выдал я первый пришедший в голову комментарий.

– Что-что? – переспросил Кэп.

– Он читает ей стихи о любви, – честно передаю смысл сцены. – Не сказать, что это совсем нормально…

– Но и не выходит за рамки обычной эйфории, – взяла слово «виновница» нашего собрания, – он, скорей всего, пьян…

– Или влюблён, – вдруг сурово проговорил Макс. – В тебя влюблён, Фара.

Её лицо заалело румянцем! Я засмотрелся на неё и не сразу обратил внимание на бормотание Макса. – … сказать, как он передал дроиду образ? У него получилось, здорово!