Текст книги "Великий царь"

Автор книги: Алексей Живой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Закованные в панцири персы врезались в ощетинившуюся копьями шеренгу периеков, ломая копья и выбивая щиты, быстро опрокинув ее центр. Прикрытые защитными попонами лошади, от груди которых отскакивали наконечники спартанских копий, потоптали копытами многих, прежде чем те стали доставать персидских всадников. Возникла свалка.

И тут за дело взялись спартанцы. Выскочив вперед, Офриад с такой силой всадил свое копье снизу персу в бок, найдя брешь под щитом, что пробил его. Другой спартанец размахнулся и метнул копье навстречу скакавшему на него всаднику, вышибив того из седла, словно набитый соломой бурдюк на спортивных состязаниях. Архелон поразил сначала лошадь, бросив застрявшее в ее ребрах копье, а когда перс оказался на земле, схватился с ним на мечах.

Тарас, находившийся в момент столкновения двух «железных потоков» на правом фланге, увернулся от направленного в голову копья персидского всадника и поддел его на свое. Перс, налетевший на умело выставленное копье спартанца, пронзившее его насквозь, умер мгновенно. Зато Тарас лишился своего оружия дальнего боя, а на него уже летел следующий всадник. Отбив новый удар щитом, он выхватил меч и рубанул наотмашь по ноге проносившегося мимо воина. Истошный вопль был ему ответом – Тарас почти отрубил персу ступню, обутую в короткий кожаный сапог. И вдруг к воплю добавилось дикое ржание лошади, вставшей на дыбы. Тарас обернулся, заметив, что позади, метрах в десяти, стоит группа гастрафетчиков, защищавших перепуганного насмерть Темпея, а Никомед уже опускает свое оружие. Лошадь, получив стрелу в шею, завалилась на бок и захрипела, а раненый перс откатился прямо под ноги к Тарасу.

– Не твой сегодня день, перс! – сплюнул Тарас, мощным движением вонзая меч прямо в шею распластанному на траве всаднику.

Развернувшись, Тарас увидел, как к нему спиной пятится Архелон, отбиваясь сразу от двух персов, пешего и конного. Архелон еле успевал уворачиваться от ударов и мог бы легко отправиться на встречу с богами, если бы Тарас не подоспел вовремя. Подскочив к пешему воину, он с размаху саданул того по голове, заставив забыть про Архелона. А затем, обменявшись парой ударов, один из которых царапнул его по бедру, всадил клинок в подбрюшье. Чуть в стороне рухнул с лошади другой перс, но, увидев торчавший из груди арбалетный болт, Тарас понял, что заслуги Архелона в этом не было.

– Теперь и ты спас мне жизнь, Гисандр, – хлопнул его по плечу друг, подбегая к убитой лошади и выдергивая из нее свое окровавленное копье.

– Точнее мы с Никомедом, – отшутился Тарас, бросив взгляд на гастрафетчика, вовремя вмешавшегося в схватку. Тарас был очень доволен тем, как отработало новое оружие. И с дальней «снайперской» дистанции и в ближнем бою оно давало большое преимущество своему обладателю, почти сводя на нет защитные свойства даже тяжелых доспехов. «Нам бы таких сотню-другую, – размечтался Тарас, – тогда бы никто не прошел через Фермопилы».

Архелон тоже вновь обратил внимание на «странные луки», которыми пользовались люди Гисандра, но Тарас отделался общими фразами. Надо было уносить ноги, пока их еще не посчитали серьезной угрозой и не прибыли персидские подкрепления.

– К оврагу! – приказал Тарас, увидев, что здесь с персидской кавалерией покончено, зато от главных ворот лагеря к ним направлялся новый отряд, числом не меньше трех сотен всадников. – Уходим в горы.

Офриад и остальные спартанцы погнали своих людей в указанном направлении, а Тарас проследил, чтобы врачеватель со своими «инструментами» побыстрее убрался с поля боя. И только когда последний периек скрылся в кустах и побежал по дну оврага в сторону такого близкого хребта, Тарас сам спустился туда, оставив в арьергарде три десятка лучников.

Впрочем, им удалось уйти без проблем. Ночь помогла. Когда персы доскакали до ворот и узрели побоище, устроенное им врагами в одеждах спартанцев, сами спартанцы были уже далеко. Они устремились в горы и были уже среди скал, когда Тарас понял, что погоня отстала. Он остановился и впервые повернулся назад, чтобы насладиться зрелищем грандиозного костра, который полыхал рядом с главным лагерем Ксеркса, грозя перекинуться на его постройки, поскольку ветер все крепчал, а дождя так и не было. Суматоха внизу, где отряды всадников и пехотинцев, насчитывавшие уже не одну сотню, рыскали по холмам, царила невообразимая. И кое-кто крутился внизу под горой.

– Первый удар вышел на славу, – похвалил себя Тарас, сжав окровавленное копье, – то ли еще будет.

И, отвернувшись, направился к недалекому уже перевалу.

Глава десятая
Тайное оружие

Вернувшись из длительной поездки по побережью, в которой он успел сделать немало для осуществления своих тайных планов, Тарас сразу же явился по месту службы в Пеллану. Как ни крути, а от необходимости стоять в строю и «работать» копьем никто его не избавлял. Ни папа геронт, ни даже слава лучшего борца Гимнопедий и спасителя жизни одного из царей, долетевшая до самых отдаленных уголков Спарты. Его судьбу по-прежнему вершил пентекостер Креонт на пару с Хрисидом, гонявшие молодого командира эномотии и в хвост и в гриву, наравне со всеми солдатами, чтобы не расслаблялся.

Вообще, от этой славы у Тараса, само собой, появились не только друзья и почитатели по всей Спарте, но и завистники. Много новых, которым не нравился столь быстрый взлет популярности молодого спартанца. Но был и один из старых знакомых, все время находившийся рядом, что уже давно ждал случая поквитаться. Однако судьба была глуха к его мольбам до недавних пор.

Это был его старый знакомец Деметрий, который стал командиром второй эномотии и служил под началом того же пентекостера Креонта. Однако, несмотря на схожие условия существования – оба спартиата имели наделы недалеко от Пелланы и служили в одной пентекостерии, – виделись они крайне редко. Во многом благодаря тому, что Деметрий столовался в другой сесситии и дружбы с бывшими участниками своей агелы не водил. Даже Тимофей, раньше ходивший в прихлебателях Деметрия, теперь, после гибели Эгиса и Эвридамида в боях с Аргосом, перешел на сторону Гисандра.

В той же войне, во время которой богам было угодно свести Тараса с царским домом Агиадов, после того как он спас жизнь Леонида, Деметрий подружился с Еврипонтидами и тоже оказал им услугу. Нет, он не спасал напрямую жизнь царя Леотихида, который согласно новым законам не мог командовать армией в походе одновременно с Леонидом, и оставался в Спарте. Напротив, Деметрий умудрился впутаться в какую-то темную историю с письмом, которое второй царь тайно написал эфорам, сопровождавшим армию, что и послужило основой всего.

Гонцы попали в руки аргивцев, но были тут же отбиты солдатами Деметрия. Сам гонец погиб и табличка, попавшая в руки Деметрия, должна была прямиком угодить в руки царя Леонида. Но командир второй эномотии клялся Аполлоном, что никакого письма не видел и оно, вероятно, было уничтожено или потеряно самими гонцом. Доказательств иного не было и Деметрия оставили в покое, тем более что в последовавших за этим сражениях он проявил себя как настоящий храбрец. Однако по возвращении в Спарту, Деметрий побывал в столице, и вернулся из той поездки, сияя, как начищенный шлем гоплита. Никто точно не знал, но на сесситиях вполголоса говорили, что он побывал в доме царя Леотихида в Лимнах [23]23
  В городе Спарта цари жили не в одном месте, а в разных районах (деревнях) – Агиады в Питане, а Еврипонтиды в Лимнах.


[Закрыть]. И царь его принял.

О чем они говорили и была ли на самом деле встреча, доподлинно было также не известно. Однако Тарас, зная Деметрия, склонялся к тому, что дыма без огня не бывает. Видимо, хитрый спартанец утаил-таки письмо, в котором было нечто такое, за что второй царь Спарты мог очень серьезно поплатиться, попади оно в руки Леонида. Тем более что чуть позже Механид, чей отец также ходил в друзьях Еврипонтидов, как-то, прибыв по делам службы в Пеллану и встретившись с Тарасом, в разговоре обронил фразу о том, что отец Деметрия был неожиданно назначен пифием [24]24
  Каждый царь выбирал из своего ближайшего окружения двух доверенных лиц – пифиев, – то есть послов для осуществления контактов с пифийским Аполлоном вместо себя. Хотя при этом сохранялись и личные контакты царя с Дельфами. Должность с названием пифий имелась только в Спарте. Она была очень почетной, поскольку только цари и пифии имели привилегию питаться за общественный счет.


[Закрыть]царя и направлен в Дельфы, где принес оракулу большие дары. Видимо, было, за что благодарить Аполлона, да и о чем спрашивать. А чести выезжать из Спарты и возможности прикасаться к деньгам, удостаивался далеко не каждый.

Так или иначе, у Деметрия тоже появились связи на высоком уровне, и теперь он частенько посматривал на Гисандра, а бывало, на пентекостера, свысока. Впрочем, Тарас видел, что за своей обычной заносчивостью тот едва скрывает раздражение. Ведь о связях Тараса и его славе знала вся Спарта, и тот мог гордиться ею вполне открыто, хотя и не делал этого публично. А Деметрий имел славу не такую громкую, а возможности и связи вообще был вынужден скрывать. Поэтому ненавидел Гисандра еще сильнее.

К счастью, на службе тот никак не пытался навредить Тарасу, и долгое время они не конфликтовали, мирно сосуществуя в пределах своих эномотий и поместий. Однако, с тех пор как Тарас увлекся тайным производством оружия нового поколения, он сделался более подозрительным и вскоре ему стало казаться, что за его имением следят. Сначала это носило просто характер паранойи – то илот присядет у дороги и долго глазеет на имение, до тех пор, пока его не прогонят. То повозка застрянет там, где нет ни одной ямы, и возница очень медленно разгружает с нее товар, чтобы вытолкнуть. А потом еще дольше загружает его обратно. Но Тарас старался гнать от себя эти мысли.

Так пролетело несколько месяцев. Еврон и Поликрат подготовили к отправке первую метательную машину, а в порт Кифанты прибыл груз конопли, в связи с чем сразу встал вопрос о том, чтобы все это привезти в имение Гисандра, собрать, а затем испытать. Тарас понимал, вряд ли кто-нибудь догадается о том, что он задумал, даже если увидит все своими глазами, но на всякий случай решил делать все очень тихо, чтобы не вызвать подозрения у соседей. Он предупредил о своих опасениях Этокла и Брианта, которых отправил за разобранным оружием и был сильно раздосадован сообщением о том, что у границы владений периеков Пелланы их поджидал какой-то илот, который плелся за ними потом до самого имения, а затем убежал, едва понял, что им заинтересовались.

– Я хотел его поймать, господин, – оправдывался чуть позже Этокл, – но едва спрыгнул с повозки, как он убежал в лес.

– В следующий раз будь проворнее, – предупредил Тарас, – или хитрее.

– Может быть, взять гастрафет и убить его? – подал идею Этокл, уже второй месяц «стажировавшийся» на гастрафетчика и показавший уже неплохие результаты. У него явно имелся талант к военному делу. Да и по характеру Этокл был готовый снайпер – не любил суетиться и бегать, как ошпаренный. Наоборот, долго лежать на одном месте, поджидать и выцеливать противника доставляло ему колоссальное удовольствие. Тарас только диву давался, какие успехи делали илоты, если им разрешали не пахать землю.

– Застрелить, при попытке к бегству, что ли? – усмехнулся Тарас. – Нет уж. Излови мне этого илота и привези сюда. Я сам с ним побеседую и развяжу ему язык. Если мои подозрения верны и за имением наблюдают, то я хочу знать, кому это понадобилось.

Этокл кивнул.

Тарас сгрузил первую баллисту в амбар и отправил коноплю на переработку в Мессению, где мудрый геронт нашел мастеров, взявшихся изготовить канаты, не спрашивая, зачем они нужны. В последний момент он решил не рисковать своими связями в Кифере, где корабельное дело было на виду, а потому имелось и слишком много любопытных глаз. Поразмыслив над тем, что «отец» предложил отправить сырье на другой конец страны в Кипариссию и Пилос, Тарас пришел к выводу, что так действительно будет лучше, особенно в свете возникших подозрений. И хотя изготовление канатов займет вдвое больше времени, а испытание опытного образца баллисты затянется, зато у Тараса будет время все выяснить. А кроме того, и без баллисты у него было немало тайных проектов.

Следующей операцией была переброска Темпея из лесов Эпидавр-Лимеры со всем скарбом. Она тоже проводилась втайне. Но, покидая родные места, как он не без основания думал, навсегда, врачеватель взял с собой столько горшков и корзин, что Тарасу показалось, что он эвакуирует вместе с ним всех жителей города. Само собой, что Темпей не раз привлекал внимание своим скарбом по пути до Пелланы, но все обошлось. Здесь же, едва небольшой караван из трех телег пересек границы Пелланы, за ним вскоре увязался все тот же илот.

Но на этот раз Этокл оказался на высоте. На одном из поворотов он выскочил из телеги, предоставив управлять ею самому врачевателю, и, засев в кустах, дождался, пока илот прошествует следом. Напав сзади, крепкий Этокл связал соглядатая и бросил на повозку вместе с горшками Темпея, а затем привез обоих в имение, где и передал прямо в руки Гисандру.

Увидев пленника, Тарас обрадовался ему едва ли не больше, чем благополучно добравшемуся врачевателю. Приказав Темпею заниматься разгрузкой своих вещей в специально подготовленный амбар, он сам пинками заставил пленного илота добраться до другого сарая, где работали его кузнецы. С некоторых пор Тарас завел кузню, в которой якобы чинил сельхозинвентарь для своего имения, а на самом деле рассчитывал на месте подгонять и править медные детали для будущего оружия победы. Тем более что советник у него теперь имелся.

– Бросьте его здесь, – приказал он Этоклу с Бриантом, которые втащили упавшего на пороге илота внутрь, – а сами уходите. И вы тоже.

Последнее относилось к двум кузнецам, раздувавшим угли на жаровне для работы.

– Быть может, хозяин, нам остаться? – осмелился заметить Этокл. – Вдруг он задумает сбежать или напасть на вас.

– Ты что, – усмехнулся Тарас, смерив уничтожающим взглядом своего раба, – думаешь, что я, спартанец, который убил множество вооруженных врагов, сам не справлюсь с этим слабаком?

Не сказав больше ни слова, илоты удалились. А Тарас взял стоявшее в углу небольшое копье с тупым медным наконечником для тренировок – с некоторых пор он устраивал гладиаторские бои между своими «спецназовцами», а иногда и сам бился с ними врукопашную, – и на глазах у испуганного илота стал прогревать его над жаровней. Он делал это медленно, не спеша, специально давая время пленнику на размышления, ведь до сих пор он не задал ему ни одного вопроса.

Его расчет оказался точен. Когда Тарас раскалил наконечник докрасна, и подвел копье к глазам илота так близко, что тот смог ощутить исходивший от него жар, он заговорил сам. Вернее, запричитал.

– Не убивайте меня, господин Гисандр! – закричал он, пытаясь отодвинуть лицо как можно дальше от раскаленного наконечника.

– О! Так ты даже знаешь, как меня зовут, – воскликнул Тарас, весьма довольный началом допроса. – Значит, я не ошибся. К сожалению, конечно. Однако от того, что ты скажешь дальше, будет зависеть твоя судьба, поэтому подумай хорошенько, прежде чем снова открывать свой поганый рот.

Тарас еще на пару сантиметров приблизил дымившуюся медь к лицу пленника, заставив его еще сильнее изогнуться, и закончил вводную часть.

– Я наслышан о том, что илотов нельзя убивать, кроме как во время криптий. Однако я почему-то уверен, что Аполлон простит мне твою смерть. Если ты скажешь мне хоть слово неправды, я проткну тебя, как барана, вот этим самым копьем с тупым раскаленным наконечником, а потом тебя разрубят на части и выкинут в канаву далеко отсюда. Так что даже твой хозяин не сможет тебя опознать. Ты меня понял?

Илот кивнул.

– Тогда отвечай, только не говори лишнего. Кто тебя послал следить за моими людьми?

– Господин Деметрий, – пробормотал илот, в страхе бросив короткий взгляд на своего мучителя.

– Вот как, – ухмыльнулся Тарас, почему-то не слишком удивленный ответом, – это уже кое-что объясняет. А что он хотел знать?

Илот дернулся, но все же выдавил из себя, закрыв глаза, словно опущенные веки могли спасти его от раскаленного наконечника.

– Я не знаю! Он велел мне смотреть за всем, что происходит в вашем имении. Наблюдать за теми, кто приходит и приезжает, чем занимаются обитатели, а потом сообщать ему.

– Собирать информацию, – кивнул Тарас, немного отводя копье в сторону, – Понятно. Но зачем?

Пленник заерзал.

– Ну! – снова приблизил раскаленный наконечник Тарас, чтобы «стимулировать» красноречие.

– Ему кажется, что ваши люди часто ведут себя странно для илотов, – затараторил пленник. – Они мало пашут землю и много дерутся между собой. А вы их за это не наказываете, даже наоборот. Однажды я даже видел у них в руках какие-то странные луки. Вот господин Деметрий и приказал мне понаблюдать за имением.

– Подозрительный, сволочь, – пробормотал Тарас, убирая копье и сплевывая сквозь зубы на солому. – И что ты за это время увидел?

Вопрос был задан задушевным голосом, но илот больше не запирался. Он был окончательно сломан, а вид раскаленного копья, то и дело проплывавшего мимо его носа, действовал как лучший аргумент.

– Я видел, как илоты стреляли из этих луков за амбарами, – пробормотал он, – видел, как привезли какие-то бруски и сгрузили в амбар. А сегодня… приехал странный человек с тремя подводами горшков, от которых пахнет за целую стадию.

Тарас больше ни о чем не спрашивал. Ему было все ясно и он размышлял.

«Этот поганый илот уже так давно наблюдает за моим домом, что почти все видел, хотя и не все понял. Лучше, конечно, его убить, – думал он, разглядывая перекошенное от страха лицо парня. – Но если его убить, Деметрий пришлет другого. И придется все повторять снова. А этого я хотя бы знаю. Значит, придется его перевербовать».

– Как тебя зовут? – спросил он у илота.

– Что? – не поверил тот своим ушам. Вопрос к человеку, который уже считал свои последние мгновения жизни, показался ему странным.

– Как тебя зовут? – повторил Тарас.

– Гиморий, – проблеял испуганно пленник, подтянув к лицу руки, связанные на запястьях веревкой.

– Так вот что, Гиморий. – Тарас резко вытянул копье вперед, так что илот зажмурил глаза, думая, что его сейчас убьют. Но Тарас лишь пережег раскаленным металлом путы на руках, а потом на ногах, освободив его. – Слушай и запоминай.

Илот удивленно открыл глаза, втянув запах тлевшей веревки, и потер запястья, покосившись на копье. Он еще не верил, что спасен.

– С этого дня твоя поганая жизнь в моих руках и твой настоящий хозяин теперь я.

Гиморий неуверенно кивнул, еще не понимая, к чему клонит Гисандр.

– Ты расскажешь своему господину, что мои илоты самые прилежные во всей Спарте и обрабатывают землю с утра до ночи, так что у них остается лишь немного времени на сон и еду. А стрелять из лука, да еще «странного», они никогда не умели, и тем более безнаказанно драться с хозяином им никто не позволяет. Ты уверишь Деметрия, что тебе это привиделось лишь однажды, да и то потому, что ты был пьян. Ведь все илоты – известные пьяницы. Ты меня понимаешь?

Гиморий неуверенно кивнул.

– Встань, – приказал Тарас, а когда илот поднялся, наступив на тлевшие под ногами веревки, продолжал, расхаживая перед ним с копьем в руке. – Те странные балки, что ты видел, это обычные дрова. Они давно сожжены. А человек с пахучими горшками, который приехал сегодня, это лекарь.

Тарас сочинял легенду Темпея на ходу, тем более что половина была правдой.

– Он останется у меня в имении надолго, чтобы подлечить мою рану. Ведь всем известно, даже твоему хозяину, что я был ранен в плечо, когда спас царя Леонида.

Тарас замолчал на мгновение и, повернувшись к илоту, закончил таким задушевным тоном, от которого у его собеседника поползли мурашки по коже:

– Так что, мой друг Гиморий, у меня в имении все спокойно. Ты, конечно, будешь и дальше обходить его кругом, но каждый раз должен сообщать Деметрию, что ничего не происходит. А дважды в месяц ты будешь встречаться в укромном месте с Этоклом, тем самым илотом, что поймал тебя, и рассказывать ему о том, что задумал твой хозяин и чем он занимается в свободное время.

Тарас сплюнул под ноги илоту и уточнил:

– Кто еще следит за моим имением?

– Я не знаю, – выпалил Гиморий, – господин Деметрий скрытен и жестоко бьет всех нас за малейшую провинность.

– Но ты узнаешь, – тихим голосом приказал Тарас, – иначе порки господина Деметрия покажутся тебе просто легким поглаживанием по сравнению с тем, как тебя отделают мои слуги. И это только в том случае, если я сочту тебя полезным. Если же ты окажешься не слишком расторопным, то жить тебе не долго, чтобы ты не рассказывал своему старому хозяину. А теперь пошел вон.

И Тарас пинком ноги выдворил илота из сарая. Поднявшись из лужи, тот поклонился и быстро убежал по дороге, только его и видели.

– Вы отпустили его, господин? – удивился Этокл, который вместе с Бриантом все еще перетаскивал многочисленные горшки врачевателя в соседний сарай.

– Он больше не опасен и мне не нужен, – снизошел до ответа Тарас, обращавшийся со своими илотами, особенно с тех пор как начал учить их искусству рукопашного боя, больше как с боевыми товарищами, нежели как с рабами, – а вот ты, Этокл, теперь будешь видеть его регулярно.

И Тарас рассказал илоту схему обмена информацией со своим первым агентом в стане Деметрия.

После этого события Тарас немного успокоился, тем более что Гиморий стал исправно поставлять ему информацию относительно поездок своего хозяина. Знал он, конечно, немного, ведь дальше Пелланы не выезжал. Но однажды к ним в дом приехал отец Деметрия, один из нынешних пифиев Леотихида, который забрал сына с собой в столицу. И, похоже, как удалось подслушать агенту Тараса, на встречу с самим царем.

«Что-то зачастил наш Деметрий ко двору Еврипонтидов. Видать, этот Леотихид действительно хотел крупно напакостить моему благодетелю, если так приблизил за „спасение“ письма сына, да и папашу не забыл, – усмехнулся Тарас, услышав об этом, – не удивлюсь, если Деметрий тайно хранит у себя золотые монеты. Впрочем, он не так глуп. Да и зачем они ему здесь, все равно деньги в Спарте не использовать. Зато папаша теперь в Дельфах бывает регулярно. Может, там и хранит? Хотя один Аполлон знает, как его отблагодарили. Мне это без разницы, лишь бы не мешал дело делать».

Тот факт, что Деметрий пытался совать нос в его дела, конечно, мог быть простым любопытством завистника и давнего соперника, обретавшегося все время по соседству. А мог оказаться и чем-то большим. Кто этих царей разберет. Они, конечно, в Спарте достатком не кичились, как в других греческих полисах, но интриги плели не хуже персов. В любом случае Тарас решил, что теперь ему придется быть более осторожным.

А потому, когда Темпей всего через неделю проживания спалил ему амбар, немного не рассчитав состав горючей смеси, – командир эномотии едва не раскаялся, что перевез алхимика с юга страны в свое имение. Слишком опасным тот оказался гостем. И даже запретил ему на месяц проводить опасные опыты. А вместо них приказал бродить по окрестностям и собирать травы, изображая лекаря, чтобы соседи и соглядатаи Деметрия – Гиморий сдал еще двоих – немного успокоились после ночного пожара. К счастью, соседи у Тараса были вполне спокойные и в его дела не лезли, даже наоборот, побаивались, как бы знаменитый спартанец Гисандр не причинил им какой-нибудь вред.

В общем, если бы не Деметрий, который так и не смог простить ему победу на Гимнопедиях и не сбывшееся предсказание оракула, то подготовка шла бы гораздо быстрее. А теперь Тарас лишь изредка позволял себе провести тренировочные стрельбы из гастрафетов на дальнем конце имения, что примыкало к горам и не просматривалось с дороги. А испытания опытной баллисты после долгих раздумий решил перенести в Мессению, неподалеку от того самого места, где для них плели канаты. Там геронту Поликарху по счастливой случайности поручили надзирать за территорией сразу нескольких имений, недавно выделенных под клеры новоявленных граждан Спарты. Ему было поручено присматривать за ними до момента вступления спартиатов в свои права, параллельно подбирая илотов и управляющих «по заказу» государства. И момент этот должен был наступить не раньше праздника Артемиды, то есть еще почти через полгода. Чем геронт и занимался, но, ясное дело, не торопясь.

– Во всяком случае, месяца три-четыре у тебя есть, – сообщил Поликарх «сыну» при встрече.

– Отлично, – воспрял духом Тарас, – надо немедленно начинать испытания оружия. Ты сам увидишь, отец, что это такое.

– Канаты уже готовы, – подтвердил геронт, действительно горевший нетерпением увидеть плоды совместных усилий, – вчера у меня был гонец из Пилоса.

– Тогда я завтра же постараюсь испросить у Креонта несколько дней, – заявил Тарас, – думаю, отпустит. Ведь с момента моей последней отлучки в Эпидавр-Лимеры прошло уже много времени.

– Я поеду с тобой, – заявил геронт.

Однако Тарасу пришлось задержаться. Сначала он принял участие в совместных маневрах третьей моры под командой полемарха Леонта, которая совершила поход на север, к границам Аркадии, и прошлась вдоль них форсированным маршем. Этот поход был таким мощным, а лица хранивших молчание командиров казались столь напряженными, что Тарас решил – началась новая война. Когда к исходу пятого дня они встали лагерем в одной из лощин, изможденный командир эномотии оглядываясь по сторонам, ожидал, что сейчас прибудут еще войска. Потом появится царь со скиритами, принесет жертвы, и армия Спарты на рассвете пересечет границу. Но этого не случилось. Через два дня они вернулись обратно в Пеллану, где Тарас без проблем получил увольнительную на десять дней.

Той же ночью, чтобы не дать Деметрию времени подослать своих соглядатаев, Тарас велел илотам и периекам погрузить детали баллисты на телегу и замаскировать дровами. А сам решил разбудить Темпея.

– Просыпайся, мы уезжаем из Пелланы, – ошарашил он врачевателя, сладко храпевшего на сеновале в обнимку с одной из рабынь. Жить под защитой Гисандра ему очень нравилось, и алхимик помаленьку стал расслабляться.

Едва узнав спросонья в запыленном воине, что нависал над ним с факелом, своего спонсора, Темпей удивленно воззрился на него.

– Но куда мы едем, господин Гисандр? Ведь все мои смеси находятся здесь. И вы сами запрещаете мне работать, чтобы я ненароком не сжег все имение.

– Теперь у тебя появилась такая возможность. Одевайся! – рявкнул Гисандр так, что рабыня в страхе убежала. – Еще до рассвета мы должны покинуть город.

– Так я могу все взять с собой? – просиял Темпей, обрадованный, что период безделья закончился. Создавать взрывчатые вещества он все же любил больше, чем лениться.

– Только самый нужный скарб, – предупредил Тарас, – мы не должны привлекать лишнего внимания. Одна телега у нас и так уже есть.

Когда солнце окрасило отроги Тайгета, по горной дороге скрипело три доверху груженные телеги. Тарас обернулся в сторону давно оставшейся позади Пелланы и, не заметив никакой слежки, устало повалился на солому. Только теперь он позволил себе расслабиться после изнурительного похода. И солнце не было ему помехой.