355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Шишов » Адмирал Макаров. Помни войну » Текст книги (страница 2)
Адмирал Макаров. Помни войну
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 22:45

Текст книги "Адмирал Макаров. Помни войну"


Автор книги: Алексей Шишов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

В ответ на официальную поддержку Санкт-Петербурга правительство Соединенных Штатов – северян заявило, что оно «ценит дружбу России».

В силу внешнеполитических выгод в российском правительстве как-то забывалось, что отношения государства со Штатами на «бытовом уровне» находились не в самом радужном состоянии. Американцы уже в то время проявляли заинтересованность не только к Русской Америке, но и к азиатским территориям России, как-то: к побережью Берингова пролива, Пенжинской губе и Шантарским островам. Торговцы и китобои деятельно «осваивали" эти российские земли.

Тому есть немало свидетельств. Один из русских моряков, участвовавший в плавании по Охотскому морю на корвете «Рында», писал не без гнева в 1863 году:

«В Шантарских водах ныне американцы распоряжаются если не так, как дома, но так, как в покоренной ими стране: жгут и рубят леса, бьют дичь и китов, торгуют с тунгусами мехами, оленями и оставляют после себя следы, напоминающие если не древних варваров, то по крайней мере татарские пожоги».

С другой стороны, в 1861-1864 годах американский конгресс обсуждал план строительства телеграфной линии между США и российским городом Николаевском-на-Амуре через Русскую Америку и Чукотку. В 1864 году была даже образована компания Российско-Американского телеграфа, которая проводила изыскательские работы на северном тихоокеанском побережье.

Такой шаг России свидетельствовал о том, что в случае необходимости Североамериканские штаты могут рассчитывать на ее помощь. Военная демонстрация увенчалась успехом. В Лондоне стали опасаться возможных действий русских крейсеров на оживленных торговых путях метрополии в Атлантике и Тихом океане. Торговая и экономическая мощь «владычицы морей» ставилась под угрозу. И с этим приходилось считаться.

Британскому правительству пришлось изменить свое отношение к идущей в Северной Америке войне между северянами и южанами...

Кадету Степану Макарову хотелось продлить свое пребывание на борту корвета «Богатырь». Но из Николаевска-на-Амуре неожиданно последовал приказ возвратиться в училище для завершения курса обучения. Прощание с «Богатырем» состоялось на острове Ситха в Русской Америке (Аляске), куда судно пришло из Сан-Франциско. Корвет задержался в Ново-Архангельске, административном центре американских владений России, всего на несколько дней.

Прощание оказалось трогательным для Степана Макарова. В кают-компании корабля, где по такому случаю собрались офицеры и гардемарины, адмирал Попов, предложив кадету сесть, сказал ему:

– Не хотелось бы мне расставаться с вами. Да что поделаешь, так, вероятно, нужно. Я не смею ослушаться приказания.

– Ваше превосходительство, Андрей Александрович, позвольте вас поблагодарить за все, что...

На этом Макаров остановился. Спазмы подступили к горлу, сказалось душевное волнение.

Разволновался и Попов. Немного помолчав, он продолжил, останавливаясь после каждой произнесенной фразы:

– Вы, разумеется, не будете сердиться на меня за то, что я иногда вас ругал. Я делал это для вашей пользы. В вас есть много добрых начал, но вы еще не совсем подготовлены, чтобы жить среди взрослых, также не совсем понимали, что с вами они не должны обращаться как с товарищем. Все время вы вели себя хорошо, все вас любили. Ну, знайте же, что и я вас люблю, и если нужно будет, так и пригожусь.

Андрей Александрович на минуту задумался, а потом продолжил:

– Может быть, Казакевич еще пошлет вас в Петербург. Ну, да вы и там не пропадете, если, конечно, не будете о себе очень много думать...

Эскадренный командир начал что-то искать в шифоньерке. Затем с обидой на себя произнес:

– Жаль, у меня ничего нет подарить вам, врасплох застали... Не подумал прежде. Возьмите мою карточку.

Адмирал достал из папки свою фотографию в парадном мундире, с орденами, и надписал на ней:

«Моему молодому другу С. Макарову на память о приятных и в особенности неприятных днях, проведенных со мной. А. Попов. 18 мая 1864 года».

Попов по-отцовски поцеловал полюбившегося ему кадета, и они расстались в полном уважении друг к другу:

– Весьма благодарен вам, ваше превосходительство, за мореходную и человеческую науку.

– Да что уж там. То мой долг старшего наставника. Пусть удача сопутствует тебе, кадет Степан Макаров. Только, став офицером, помни всегда о войне...

Не менее трогательным было расставание с офицерами и гардемаринами корвета. Степан Макаров всем жал руки, а вымолвить смог только одно-единственное слово:

– Прощайте.

Расставание с полюбившимся экипажем корвета стало своего рода рубежом для Степана Макарова. В тот день для него закончилась кадетская юность.

В макаровском дневнике история прощания с «Богатырем» появилась только спустя два года, что свидетельствовало о том, насколько болезненно переживал юноша свое расставание с полюбившимся ему корабельным экипажем, офицерским коллективом и адмиралом Поповым. История описывалась в связи с оставлением Макаровым после очередного плавания корвета «Варяг»:

«Расставание со своим судном гораздо более тяжело, чем с родным городом или с родительским домом...

Когда я прощался с «Богатырем» в 1864 г., оставаясь в Ситхе, я плакал целый день. С каким ужасом я глядел вслед «Богатырю», который удалялся из Ситхи, и с ним уходили от меня те, которые заменили мне отца, братьев, учителей и товарищей...»

Кадет Степан Макаров, в ожидании судна, идущего в Николаевск-на-Амуре, не сидел без дела. В беседах с управляющим Русской Америкой Д. П. Максутовым он узнал многое о делах Российско-Американской компании, ее судах и условиях плавания в водах Аляски. Кадет проявил поразительную научную любознательность: он сделал зарисовки Ситхинского рейда и описал входы на рейд. То есть показал себя гидрографом и картографом, трудившимся по собственной инициативе на благое дело.

Вряд ли тогда кто-нибудь мог предположить, что через несколько лет Русская Америка, эта огромная территория, будет продана Соединенным Штатам. Продана всего за 7 миллионов 200 тысяч долларов. Случилось такое в 1867 году по воле окружения императора Александра II и его самого. Российская империя не смогла удержать за собой Аляску.

Соединенные Штаты Америки в 1867 году сделали для себя за скромную сумму ценное территориальное приобретение. Почему за скромную сумму? А потому, что уже вскоре на Аляске будут открыты богатейшие золотые месторождения – Клондайк, на реке Юкон и в других местах.

Осень 1864 года была примечательна для кадета Степана Макарова плаванием на тихоходном пароходе «Александр II», который направлялся из Ситхи в порт Оян на берегу Охотского моря. Капитан парохода, принадлежавшего Российско-Американской компании, быстро проникся доверием к своему пассажиру и позволил ему нести ходовую штурманскую вахту – четвертую смену наравне с тремя давно уже плававшими в Тихом океане штурманами:

– Ты, я вижу, парень дельный, хоть и молод. Не подкачаешь на штурманской вахте?

В ответ было сказано уверенно:

– Не подкачаю, господин капитан. Штурманская вахта мне известна еще по корвету «Богатырь».

Несение ходовой штурманской вахты было делом не простым и для опытных мореходов. Особенно трудно приходилось Степану Макарову в те часы ходовой вахты, когда рядом с ним не было капитана, готового всегда поправить допущенную ошибку или указать на промах. Постоянно посматривая то на компас, то на рулевого, кадет то и дело приказывал вахтенным матросам на баке:

Вперед смотреть!

– Следить за морем! Не зевать!

– Слушать сигналы!..

Когда подходили к Курильским островам, к острову Си-мусиру, судно попало в полосу густого тумана, который волнами расползался по морю. Вахтенный штурман, из-за опасности налететь на скалы, принял самостоятельное решение положить «Александр П» в дрейф. Срывающимся от волнения голосом он приказал поднятой по тревоге команде:

– На брамсели! Брамшкоты и фалы отдай! На кливер-нирал! Кливер долой! Грот и фок на гитовы!..

Оголенный от большинства парусов пароход заметно замедляет ход. Появившийся на мостике капитан полностью одобряет действия николаевского кадета:

– Молодец, Степан. Не растерялся. Иди после ночи спать, голубчик. Теперь на мостике буду сам.

С этими словами он взял управление судном в свои руки. Последовала новая команда экипажу:

– В дрейфе оставаться до утра. Вахтенным смотреть за морем, за огнями.

В том плавании кадет впервые столкнулся с таким необычным морским явлением, как сулой. Оно связано с тем, что на тех участках моря, где есть резкие перемены глубин, приливное течение происходит с небывалым гулом, шумом и большой скоростью. Для тех, кто впервые сталкивается с сулоем, оно производит устрашающее впечатление.

В одном из своих писем адмиралу Андрею Александровичу Попову с борта «Александра II» кадет писал о виденном и прочувствованном:

«...В эту ночь нас напугал сулой, встречающийся при переменах течений в проливах между островами Курильской гряды. Шум его походил на шум буруна и, казалось, приближался к нам. Мы уже начали поднимать пар, чтобы удалиться от прибоя. Но один из штурманов, давно уже плавающий по этим местам, догадался, что это было, тогда мы успокоились, и шум стал мало-помалу стихать».

Так в должности вахтенного штурмана парохода Макаров прибыл в порт Аян. Он хорошо справился с возложенными на него ходовыми обязанности, имея в подчинении во время вахты рулевых, матросов и машинное отделение. На прощание капитан «Александра II» не без сожаления сказал:

– Жаль с тобой расставаться, кадет. Приглянулся ты мне. Окончишь свое штурманское училище, переходи к нам в компанию. Будешь отменным штурманом любого парохода.

– Не могу. Отец у меня морской офицер, значит, и меня ждет его судьба.

– Жаль. У тебя есть все задатки стать хорошим капитаном, настоящим моряком. Желаю тебе удачи на все оставшееся будущее, Степан.

– За доброе пожелание спасибо. Пусть будет удача и у вашего экипажа, и у вас.

Сказанное капитаном парохода «Александр II» было большой честью для кадета, которого уже считали бывалым моряком. А ведь ему исполнилось только шестнадцать лет, из которых он четыре года находился в различных морских плаваниях.

Степан Макаров возвращается из порта Аян в Николаевск-на-Амуре для продолжения учебы на канонерской лодке «Морж». По прибытии кадет представился контр-адмиралу Казакевичу, вручив ему письмо адмирала Попова со своей служебной характеристикой. Макаров назначается фельдфебелем, то есть старшиной, училища.

Своеобразной наградой для Макарова за участие в походе к берегам Америки стало привлечение его к преподаванию в Николаевском штурманском училище. Контр-адмирал Казакевич сказал так:

– Ввиду недостатка учителей фельдфебелю Макарову поручается заниматься младшими воспитанниками.

Макаров продолжает усиленно работать над собой, черпая знания из книг. Свои мысли, переживания и жизненные планы он доверяет только одному испытанному другу – дневнику. Чего, например, стоит одна такая запись:

«Я ужасно привязался к моему дневнику, все хочется мне что-нибудь писать, даже когда уже совершенно слипаются глаза. Да! Великое дело дневник! В особенности когда нет друга, кому бы можно было высказать, кто бы мог посоветовать что-нибудь».

Писатель С. Григорьев в своей повести «Победа моря» с достоверностью описал шестнадцатилетнего штурманского кадета Степана Макарова. Он видел его обыкновенным подростком со всеми особенностями, присущими юному возрасту, одержимым романтическим влечением к морю, отчасти под влиянием отца, флотского офицера.

Но в шестнадцатилетнем Макарове было и другое, что разительно отличало его от прочих воспитанников училища. Необычайно вдумчивый, самолюбивый и впечатлительный, постоянно занятый анализом собственных поступков и мыслей, сторонящийся пошлых сторон жизни, он обращал тем самым внимание на себя старших. Ему откровенно везло в жизни: за редким исключением начальники относились к будущему флотоводцу весьма благосклонно.

Началась подготовка к экзаменам на штурманскую зрелость. Кадеты-старшеклассники зубрежкой усиленно старались наверстать упущенное в учебе, начиная с младшего отделения. Пожалуй, только фельдфебель Степан Макаров не боялся встречи с придирчивой экзаменационной комиссией, состоявшей из начальных лиц николаевского гарнизона и старших офицеров Сибирской флотилии. Однако, к своей чести, он никогда не считал полученные знания достаточными. Свидетельством тому служит такая дневниковая запись:

«Я не ленюсь, я постоянно занимаюсь, но зло в том, что я сразу берусь за все, а гоняясь за двумя зайцами, ни одного не поймаешь. Эх, ежели бы я имел с моего раннего возраста хорошего наставника, который мог бы установить твердо мой характер и заставить меня прямо и неуклонно следовать по одному направлению, не блуждая то в ту, то в другую сторону».

Выпускные экзамены шестнадцатилетний Макаров выдержал блестяще и 23 апреля 1865 года окончил Николаевское штурманское училище первым учеником. Он получил по 17 предметам в среднем по 10,8, а по поведению – 12 баллов. Следовавший за ним выпускник получил средний балл только 7,3.

По большинству предметов Макаров выпускного курса получил высокие баллы – по 12 и 11 из максимальных 12 баллов. Только по четырем предметам у него оказались оценки в 10 и 9 баллов. Этими предметами были чистописание, рисование, корабельная архитектура и, как ни странно, морская тактика.

Контр-адмирал Казакевич, ознакомившись с результатами выпускных экзаменов в штурманском училище, поздравил Степана Макарова лично:

– Весьма рад, что у поручика Осипа Федоровича Макарова такой одаренный сын. Способности ваши еще послужат и их обладателю, и Отечеству. Желаю успешного начала флотской службы.

– Премного благодарен, ваше превосходительство. Признателен за все содеянное вами в моем отношении.

– Что ж, с Богом. Жди приказа о производстве.

– Есть ждать.

– Надеюсь, что при производстве в офицеры вы поступите в Морскую академию. Она вам вполне по знаниям...

Командир Сибирской флотилии контр-адмирал П. В. Казакевич отправил в Санкт-Петербург на имя генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича ходатайство о производстве Макарова «не в пример прочим» в звание корабельного гардемарина, а не в кондукторы корпуса штурманов флота. Это давало Степану Осиповичу, как сыну офицера-дворянина, право впоследствии стать морским офицером.

А пока его отправили в учебное плавание на пароходе «Америка». Макаров стал свидетелем работ по снятию этого судна с мели. Наблюдения дали повод для написания им первой в жизни научной статьи, в которой высказывалось немало дельных предложений. С рукописью «Описания работ по снятию с мели парохода «Америка» ознакомился контр-адмирал Казакевич. Статья вызвала у него немало размышлений:

– Ознакомился с вашей рукописью и был премного удивлен высказанными предложениями. Так вы считаете, что причиной аварии стала сдвижка льдов?

Вне всякого сомнения, ваше превосходительство. Именно это обстоятельство вынудило «Америку» изменить курс на амурском форватере. Других причин не вижу.

– Весьма похвально. И вы считаете также, что работы по снятию с мели судна могли вестись быстрее?

– Однозначно. Пароходная команда должна была заняться этой работой без промедлений.

– Почему? Ведь командиру парохода надо было осмотреться, уяснить причины случившегося.

– На это ушло время больше часа. Задержки работ по снятию судна с мели можно было избежать по одной причине.

– Какой причине?

– Нам известен подобный опыт. Если о нем помнить, то и не надо проделывать лишних расчетов, натружать команду сверх меры.

– Что ж, согласен с вашими мыслями. Где вы решили опубликовать статью?

– Пока не знаю.

– Тогда я вам дам совет. Отправьте своего литературного первенца в местную газету «Восточное Поморье». Вне всякого сомнения, статья вызовет интерес у моряков...

Но Степан Макаров после долгих колебаний решил не следовать доброжелательному совету контр-адмирала Казакевича. Первая научная работа так и не увидела свет, оставшись в рукописи.

Плавание на пароходе «Америка» примечательно было тем, что оно проходило в условиях штормовой обстановки. По воле придирчивого командира парохода Степану Макарову приходилось исполнять обязанности матросов палубной команды и управляться с парусами на салинге и марсе. А такая работа требовала значительной ловкости и немалой смелости. В макаровском дневнике появляется такая запись:

«Я очень рад, что придется бывать на марсе и в свежий ветер при качке. Очень часто мне приходило в голову при свежем ветре в море сходить на марс, но всякий раз лень, а отчасти и боязнь заставляли оставаться на палубе. Теперь же, когда я должен ходить на марс по обязанности, трусость не придет в голову».

Затем молодого штурмана переводят на флагман Сибирской эскадры корвет «Варяг». Красавец парусник больше года находился в непрерывном плавании по Тихому и Индийскому океанам. Корабль совершал океанское плавание под флагом командующего эскадрой адмирала И. Е. Ендо-гурова. Наставником Макарова во время ходовых вахт стал опытный моряк, он же командир корвета капитан 2-го ранга Р. А. Лунд.

Первоначально «Варягу» была поставлена правительственная задача: выяснить, не выгоднее ли вести телеграф из Николаевска-на-Амуре прямо по острову Сахалин и Охотскому морю. И далее вести телеграфную линию к Северной Америке (Аляске) через камчатские населенные пункты Большерецк и Петропавловск, вдоль Алеутской гряды.

Экспедиция носила научный характер, что привело кадета Макарова в большой восторг, поскольку проведение всевозможных морских исследований стало для него нескрываемым увлечением. Однажды командир «Варяга» спросил штурманского кадета:

– Разве вам под силу охотником вызываться на все промеры морского дна?

– Под силу, господин капвторанг. Ведь так интересно изучать океан.

– Что ж, исследуй Охотское море. Может, тебе знания этих работ и пригодятся в будущем...

Степан Макаров добровольно участвует почти во всех научных изысканиях, связанных с прокладкой телеграфной линии с берегов Амура в Северную Америку. Он отмечает в дневнике:

«Само собой разумеется, что из служащих на «Варяге» рады этому поручению только я и человека два, не больше, все же остальные, начиная от капитана и кончая матросами, очень недовольны».

Через некоторое время, будучи в маленьком поселении Гижиге, Макаров запишет следующее:

«Вообще у нас на гидрографические работы смотрели как на пустяки, в то время когда они, отнимая очень мало времени и материалов, доставляют громадную пользу всему, не говоря о торговле и выгоде для края».

На просторах Индийского океана корвет однажды был застигнут страшным ураганом. «Варяг», спустивший все паруса, давал крен до 30 градусов. Почти вся его команда много часов подряд находилась на верхней палубе, откачивая ручными помпами воду из внутренних помещений. При этом над работающими у помп моряков постоянно витала смертельная угроза быть смытыми волнами за борт. Макаров до крови содрал руки вместе с другими моряками.

Молодой штурман, продумав все случившееся, пришел к выводу, что конструкция корабля непременно нуждается в усовершенствовании. Тогда и возникла у него идея непотопляемости судов, над которой он работал в течение всей своей жизни. Идея еще не оформилась реально, но уже овладела умом молодого моряка на долгие годы.

Несомненно, мужественное поведение штурмана во время свирепого шторма в Индийском океане дало основание командиру корвета «Варяг» капитану 2-го ранга Лунду дать своему подчиненному, к которому он при всей своей строгости откровенно благоволил, следующую характеристику:

«В продолжение с лишком годовой службы на корвете Макаров выказал отличные познания по всем отраслям морского искусства, особенное усердие, старание и любознательность. Так, например, из любви к приобретению познаний Макаров присутствовал при всех астрономических и магнитных наблюдениях, деланных лейтенантом Старицким, и вычислял их для себя; кроме того, Макаров – юноша самого благородного и прекрасного поведения».

После «Варяга» Макаров попадает вторично на транспорт «Америка», затем на корвет «Аскольд», отправлявшийся из японского порта Хакодате в Кронштадт по маршруту: Нагасаки – Шанхай – Батавия – мыс Доброй Надежды – Копенгаген – Рига – Кронштадт. Плавание длилось больше полугода. Заходы в иностранные порты сменялись штормовыми переходами.

Новый год экипаж «Аскольда» встречал в тропиках. Стоял удушливый зной. Корвет едва шел на полных парусах под сверкающим звездным небом. Макаров записал в своем дневнике:

«Просвистать 1867 год – и первую на вахту! – раздалась команда, – и появился Новый год, встреченный всеми на середине Индийского океана с бокалами в руках. Штиль такой, что даже рулем не к чему шевелить...

Поэтому, зная о полной безопасности корвета (находящегося сейчас в 500 милях от острова Мадагаскара), я, стоя на штурманской части, вошел в рубку и расположился писать дневник по случаю торжественного вступления 1867 года на вахту».

В мае 1867 года корабль под флагом контр-адмирала Керна вошел в воды Финского залива и бросил якорь у стен первой морской крепости России.

Во время этого перехода из дальневосточных вод через Индийский океан и Атлантику штурмана тревожили мысли о своем флотском будущем: произведут ли сына бывшего боцмана, получившего потомственное дворянство по воле судьбы, в гардемарины или нет? придется ли ему держать в Санкт-Петербурге экзамены по тем предметам, которые не изучались в Николаевском штурманском училище, или для флотского начальства будет вполне достаточно полученного им аттестата? достаточно ли в таком случае его самообразовательных познаний в высшей математике? не придется ли возвращаться в Николаевск-на-Амуре?..

Все эти опасения Степан Макаров изложил на страницах своего дневника. Но судьба не оказалась в той ситуации против него. Все страхи оказались пустыми. В дневнике были и такие строчки, записанные в дни, когда корвет «Аскольд», после стоянки в Англии, взял курс на Кронштадт:

«О, блестящая карьера, предсказанная мне в молодости, вот какова ты, как милости приходится ждать для себя первого чина, и это постигает даже первых учеников морского корпуса. Что же будет со мною?»

Однако все «образумилось». Гардемарин из дальневосточного Николаевского морского училища выдержал строгие экзамены. Он выдержал даже испытание по высшей математике, которая давалась ему с большим трудом по той причине, что ее в Николаевске просто не преподавали. Поэтому математические знания он добывал самообразованием.

В дневнике к тем дням, когда Степан Макаров в.стенах столичного Морского корпуса готовился к экзаменам на первый офицерский чин и познавал новую для себя науку – высшую математику, относится следующая запись:

«Работа подвигается вперед весьма плохо, и я не понимаю хорошенько сути, потому что это можно понять не иначе как после многократных истолкований профессора; а мне обратиться к кому-нибудь и навязать себя в ученики не хочется, потому что это будет в самом деле стеснительно для того, к кому я обращусь».

14 июля того же 1867 года происходит долгожданное производство «воспитанника Морского училища Приморской области Восточной Сибири Степана Макарова в гардемарины с назначением на Балтийский флот». «По особому высочайшему повелению» – так говорилось в приказе по Морскому ведомству.

Потребовалось много официальных справок, удостоверяющих, что кадет Макаров «происхождения благородного» – то есть, что он родился в семье офицера-прапорщика. Последующий чин отца – поручик давал тому законное право на потомственное дворянство. Дворянином Российской империи Степан Осипович стал на девятом году жизни.

Много переволновавшийся кандидат в офицерский корпус Российского Императорского флота запишет в дневнике:

«После долгих усилий множества лиц и после переписки тысячи бумаг начерно и набело я был произведен в гардемарины флота. Как всегда, то, что я предполагаю вперед, никогда не сбывается: я вообразил себе, что главное затруднение будет – неполнота программы Николаевского училища, а вышло, что на это не обратили ни малейшего внимания, а представление было задержано оттого, что не было бумаги о моем дворянстве».

Следует заметить при этом, что доброжелательно относившиеся к выпускнику штурманского училища начальствующие лица не скупились на доброту в даваемых Макарову характеристиках. И даже при этом «проталкивание» кандидата на звание гардемарина шло с откровенным «скрипом». Уж слишком придирчиво относились в кабинетах Морского министерства к личностям кандидатов на звание флотского офицера.

Так, командующий войсками Восточно-Сибирского военного округа генерал Шелашников, через которого шло на Макарова представление к морскому министру, в конце своего собственноручного рапорта заметил следующее:

«...По отзыву его ближайших начальников, Макаров подает надежды стать со временем выдающимся по своим познаниям и усердию флотским офицером».

Командир корвета «Варяг» капитан 2-го ранга Лунд заканчивал свое письмо в инспекторский департамент так:

«Прося ходатайства о Макарове, я, со своей стороны, осмеливаюсь уверить, что Макаров будет одним из лучших морских офицеров молодого поколения, и если перевод из корпуса флотских штурманов во флот есть отличие, то Макаров вполне этого достоин».

Новопроизведенный гардемарин Степан Макаров посетил в столице Адмиралтейство, но не его начальственные кабинеты, а редакцию журнала «Морской сборник». Редакционный работник был немало удивлен тем, что восемнадцатилетний моряк, за плечами которого насчитывалось шесть лет морской практики, принес «стоящую», пусть и небольшую, но чисто научную статью. Она называлась «Инструмент Адкинса для определения девиации в море».

– Разрешите представиться: гардемарин Макаров.

– Очень приятно. Вы нам что-то принесли?

– Да. Небольшую рукопись об особенностях использования инструмента Адкинса в походе.

– Значит, у вас есть опыт штурманского плавания. Где вам приходилось заниматься определением девиации корабля?

– В Тихом, Индийском и Атлантическом океанах.

– В трех океанах! Тогда сколько же вам лет?

– Восемнадцать.

– Заканчиваете Морской корпус?

– К сожалению, нет. Прошел обучение в Николаевском морском штурманском училище на Амуре.

– Значит, вы дальневосточник. На каких боевых судах плавали?

– Два года на эскадре Тихого океана.

– Что ж, послужной список у вас дай бог каждому гардемарину. Давайте ваш материал. Обязательно поместим в сборнике.

– Благодарю вас, честь имею кланяться.

– Успехов вам. Надеемся, что это не последняя наша встреча. Пишите. По первой странице видно, что научная мысль есть и пером вы владеете.

Статья гардемарина Макарова увидела свет тогда, когда ее автор находился в очередном плавании, на сей раз через Атлантику к берегам Бразилии. Так Степан Осипович впервые заявил о своих научных познаниях со страниц авторитетного по сей день морского журнала.

Сам Макаров относился к «Морскому сборнику» с большим уважением. Журнал, основанный в 1848 году как военно-научный для флота, в скором времени стал широко известен во многом благодаря публикациям таких маститых авторов, какими являлись В. И. Даль, И. А. Гончаров, К. М. Станюкович, Д. В. Григорович, Н. И. Пирогов, К. Д. Ушинский.

После месячного отпуска (он прошел в поместье учителя из Николаевского училища Б. А. Бровцына в деревне Глупые Горки Крестовского уезда Новгородской губернии) Макаров вместе с другими корабельными гардемаринами ушел в учебное плавание за границу на фрегате «Дмитрий Донской». Здесь он быстро завоевал расположение командира и товарищей и стал усердно готовиться к экзамену на флотского офицера. Поход по просторам Атлантического океана лишь подтвердил морскую зрелость кандидата на первый офицерский чин.

Непосредственным начальником во время похода оказался лейтенант Петр Дурново. Своему подчиненному гардемарину корабельный офицер после океанского плавания «Дмитрия Донского» дал следующую служебную характеристику:

«Примерным знанием дела, расторопностью, усердием, исправностью резко выделяется из среды прочих гардемарин. Начитан, любознателен и обещает многого в будущем».

Один из сослуживцев Макарова, познакомившийся с ним незадолго до производства в первый офицерский чин, вспоминал:

«Никогда не изгладится из моей памяти стройная, здоровая фигура белокурого юноши, живые глаза которого сверкали проницательной любознательностью и природным умом, а веселая улыбка отражала добродушную, жизнерадостную самоуверенность».

24 мая 1869 года двадцатилетний сын бывшего боцмана успешно сдал проверочный, окончательный экзамен и получил первый офицерский чин мичмана. За его плечами уже насчитывалось около пяти с половиной лет морских и океанских плаваний на одиннадцати кораблях самых различных типов.

Впечатляющие цифры. Лучшей характеристики для начинающего моряка в доживавшую свое время эпоху парусного флота быть просто не могло. Председатель экзаменационной комиссии, держа послужной список кандидата на первый офицерский чин, спросил Степана Макарова:

– Сколько вам лет, молодой человек?

– Двадцать, ваше превосходительство.

– Тогда как же понимать записанное о вас в аттестате: то, что вы проплавали почти пять с половиной лет?

– Ошибки здесь нет. Это моя жизнь в море.

– В каких океанах ходили?

– Только в трех – Тихом, Атлантическом и Индийском.

– Ага! Значит, вы мечтаете еще и о Северном Ледовитом океане? Об Арктике? О морях российского Севера?

– Так точно. Мечтаю. И верю, что когда-нибудь похожу и по арктическим морям.

– Тогда дай вам Бог помощь, Макаров. Теперь вы офицер Российского Императорского флота, мичман. Приказ о производстве, надеюсь, не заставит вас долго ждать...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю