Текст книги "Кружение времени"

Автор книги: Алексей Суслов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Змеев стукнул кулаком по подушке и от этого проснулась санитарка, придремавшая от тоски.

-Имейте совесть, не канючте, уважаемый пациент 4 палаты достославной психиатрической клиники славного города N, не рвите струны души…

                                   ***

Обнажённая Анжелика. сложив руки на груди, стояла у подлинника Пикассо в доме Вьетнамского и думалось ей, что этот секс со Стасом был не случаен. Она ещё не любила Вьетнамского, в нём многое её раздражало, но эта тяга к сильному мужскому плечу и болезнь Егора свели во едино все её планы, все мечты о семье. Эти думы привели её к мысли, что Стасом стоит увлечься, а Мельников заболел неведомой болезнью. которая мучает его и пьёт все его соки.

-Стас, вы увлекаетесь модерном? – сказала Анжелика и её удивительная нагая красота взбудоражила ещё не остывшее от страсти тело Вьетнамского. Где-то внизу живота у него открылась удивительная энергия похоти, окончательно завладевшее им.

-Модерн делает меня моложе – ответил Стас. Потянулся к будильнику, взглянул на часы. – Мне пора ехать в Питер, есть неотложное дело. Ты этой ночью была великолепна. Часто задаюсь вопросом: что ты во мне нашла такого, что нивелировало всю нашу разницу  в возрасте?

Анжелика накинула халат и взяла в рот мятную конфету, что делала всегда по утру.

-В Мельникове мне нравилась его непосредственность. но за эти две недели, проведённые с тобой, мне как будто пришили взрослые крылья; вы дали мне этот опыт (она перешла на «вы» случайно), ты даешь мне эту радость жить женщиной, которая желанна. Я перестала быть гадким утёнком, девочкой, которую избегают и которой страшатся.

Стас Вьетнамский улыбнулся голливудской улыбкой.

-Я безумно рад. Ну, мне пора!

…В Санкт-Петербурге он передал зэкам тот кокаин, что дал ему Юсуф. Пья убийственно крепкий чифир, он думал об Анжелике, он страдал без её тела и один из смотрящих сказал, коварно усмехаясь:

-Стасик, да ты заболел что-ль? Какой-то сам не свой стал…

Вьетнамский прихлопнул таракана, ползущего по жёлтой стенке камеры и ответил:

-Вы тут без баб совсем одичали. А я нашёл любовь.

Смотрящий, на манер Жванецкого, подхватил:

-Любовь… Я уже забыл, что это такое…

                                       ***

Прошло два месяца. Комната библиотеки, где собрались больные клиники для душевнобольных, освещалась ярким солнцем и выглядевшие импозантно каллы в больших кадках, придавали ей уютный вид.

Их было двенадцать. Среди этого разношёрстного сброда. собранного по улицам Москвы, Егор выглядел как пятно здравого смысла. Здесь же был и Змеев, с пятном крови на рукаве рубашки. Он всё время смотрел в окно, где уже начинали падать листья. Странное чувство обеспокоенности не давало ему отвлечься от осени за окном.

Отец Александр и психолог Таисия говорили поочерёдно о смысле существования человека, но собравшиеся слушали эти нравоучения вполуха, дожидаясь перекура и грядущего обеда, на котором будет картошка с сельдью.

-Вам. как представителям криминогенного контингента Бог протягивает руку и обнимает отцовской любовью – вещал священник. взор которого полыхал духовным огнём. Он часто посещал эти неблагодарные стены и всякий раз испытывал неподдельное чувство солидарности со всеми этими несчастными, «которых Бог всегда держит в своём уме».

Таисия, полногрудая девица, недавно вышедшая замуж, всякий раз кивала головой на речи святого отца и ей чудилось, что стоит она посреди пустыни и жизнь её находится в руках вот этих людей, что хмуро смотрят в рот отца Александра и думают о своём.

Мельников сосредоточенно откалупывал краску со стула и слегка приподнявшись, спросил:

-Если Бог так милосерден к несчастным, почему я так страдаю?

Отец Александр всегда был готов к подобным скользким вопросам. Он ответил:

-Есть жизнь, в которой заключается радость, но есть и крест, нести который есть величайшее благо.

Психолог поджала губы и вставила своё слово:

-Продолжая мысль батюшки, замечу со своей стороны, что право жить счастливо предоставляется во только тем, кто трудиться во имя этого счастья. Мой муж, лётчик дальней авиации, однажды сказал мне очень важные слова: когда ты далеко от земли, все проблемы не имеют веса; они как бы теряют ту землю, оторвавшись от которой человек освобождается от сора и всего лишнего.

Алексей Змеев подытожил, говоря как бы самому себе:

-Умрёшь – вот тогда будешь счастлив…

Глава 6

За последние полгода Стас Вьетнамский разжился ни одной сотней тысяч долларов. Наличие интересной суммы денег вовсе на него не повлияло, а то, что заметили наблюдатели – лишь не сходящую улыбку на помолодевшем лице. Этот бодрый вид, однако, не приносил облегчения Анжелике в познании личности Вьетнамского; и когда он ей выдал деньги на открытие детского приюта, она едва не смахнула шикарную вазу со столика в доме Стаса.

-Ты молчал, что имеешь такую наличность – жеманно промолвила Анжелика, суша мокрые волосы феном.

Вьетнамский хладнокровно раздавил сигарету и сказал:

-Это не та сумма, когда можно считать себя подобным Крезу…

-Однако…

-Однако, я рад помочь тебе и детям. Однажды, меня сильно побил один плохой мальчишка и я хотел его убить, но вовремя понял, что виноват не он, а его родители: они не дали ему воспитания… Мне всегда чудится в каждой тысяче рублей или сотне долларов чей-то радостный взгляд. чей-то тёплый взмах руки, крепкое рукопожатие… Будем делать добро и будь что будет!

В этот же день (была суббота) Анжелика подыскала хорошее здание под приют, обошла близлежащих соседей и осталась довольной сделанной работой. Вьетнамский сидел в машине и читал «Парламентскую газету», смачно жуя жвачку. Он думал о тех деньгах, что были ему вручены смотрящим «Крестов». Грязные деньги на чистое дело, подумал он, но это не принесло ему сердечного удовлетворения. После войны в Югославии он вообще верил и радовался только собственному миру, ведь было видено в жизни так много крови и слёз.

Анжелика пришла к машине приятно возбуждённой:

-Поехали, теперь мы должны выпить вина в хорошем ресторане, ведь ещё одним добрым делом стало больше. И мы сопричастны этому.

Ресторан, под звуки цыганских гитар, преподнёс им шикарный подарок в виде душевных песен, которыми славится Русь бескрайняя. Анжелика много говорила, потрясая Вьетнамского своими планами на будущее. Ей казалось. Что удача была у неё в руках и каждый момент мог принести радость и открытия. Девушка выглядела абсолютно счастливой, а Стас счастья опасался как некоей заразы.

Такси их несколько раз ломалось. Когда они ехали домой и всё это казалось для Вьетнамского неслучайным: он много раз повторял, что эта взбалмошная девчонка, которая мало разбирается в людях и мало кого любит, а только умеет красиво пить вино и смеяться при сиянии луны. И вообще, он изумлялся этой женской находчивостью приводить мужчин в дурацкое положение.

И в эту ночь, когда машины ещё гудели за полуоткрытым окном, Анжелика и Стас отдались познанию друг друга с какой-то нечеловеческой страстью. Тела их потеряли медлительность. Сердца были полны тайны Любви, и если бы пред ними предстал Ангел Божий и стал им говорить тайны мироздания, они бы не бросили своё занятие. А с ещё крепкой страстью поглощали друг друга.

Засыпая. Анжелика подумало. Что ей стоит запомнить эту ночь. А ещё где-то в подсознании ей хотелось, чтоб на месте Стаса был Мельников, но она испугалась таких искромётных дум. Пусть Егор ищет своё счастье с иной, более ему подходящей. А ей терзаний довольно. Так хочется жить! – отозвалось в глубине Анжелике и это был уже полусон. В недрах всё зрело решение дилеммы6 с кем быть. И она во сне отдавала свою красную бархатную перчатку Егору.

                                           ***

Спустя неделю Анжелика забрала Егора из больницы и привезла его в квартиру Вьетнамского. Последний видел в этом поступке девушки много сумасбродства, но ещё более ему мнился явный шаг в сторону их с Стришеной взаимоотношений, исключая Егора как слабое звено. Стасу считалось, что Мельников ещё любим Анжеликой, но это мало интересовало похудевшего полиглота и бизнесмена. Егор же был немало удивлён гостеприимством Вьетнамского; шашки на стене кабинета подчёркивали брутальность этой новой мужской дружбы.

Дни напролёт Мельников проводил за просмотром телевизора – так он, смотря всё подряд, отвлекался от навязчивых мыслей и осенней хандры. Сплин отнимает больше сил, чем безудержный секс. Близости между Егором и Анжеликой не было. Но это ещё более не удовлетворяло Стаса и конце концов он запутался, чего хотел. Он выглядел галантным и спокойным, но внутри него разгорался вулкан. Его стали раздражать рукопожатие Егора, «Доброе утро» Анжелики после того, как они вместе (она и Егор) чистили зубы.

Анжелика всё более убеждалась, что ей с Вьетнамский не по пути, всё чаще ей снилось обнажённое тело Егора и тогда она задумала сбежать вдвоём куда-нибудь, лишь бы быть рядом. Лишь бы любовь грела души – её и Егора.

                                       ***

Тайга. Здесь нет сотовой связи, магазины нуждаются в завозе продуктов, а то что есть, стоит несустветно дорого. Здесь заканчивается Россия и здесь она берёт своё начало. Приморский край…

Анжелика и Егор жили здесь уже два месяца в старом,  разбитом ветрами домике на окраине таёжного села. На крыше дома висел скворечник – убежище для птиц. Дни проходили в работе: Егор колол дрова и кормил свиней и овец, а девушка собирала хворост и возилась на огороде.

Ещё через две недели принесли письмо из Москвы. Почерком безукоризненным вещал умирающий Вьетнамский:

"Здравствуй любимая!

Не задавай себе вопрос, как я отыскал вас – ты ведь знаешь про мои возможности – но прочти это письмецо как послание-исповедь от дорогого когда-то тебе человека, с которым ты в прошлом делила радость и горе, и от которого ушла к другой любви.

Я много видел на земле смертей, сам много раз убивал, но я всегда ценил чувства и не был как сухарь. В твоей личности я увидел для себя новый мир; многое в тебе далось для меня каким-то чудесным даром. Я жил тобой, но теперь, вскорости, пришло время умирать. Хочу сказать тебе, что я смертельно болен, – у меня рак лёгких. Но я вдоволь пожил, вдоволь проколесил по миру и не страшно уходить в мир иной.

Даю тебе от своего лица своеобразное завещание: верь в свою любовь, доверяй своим чувствам. Я знаю одно: тебя ждёт счастливая жизнь, но будут и испытания и невзгоды.

Самое главное, что я задумал тебе сообщить: на Егора воздействовал я через свой дар. Я жил когда-то, кажется, в 1993 году у цыганки-вдовы, от которой и научился выходить духом из тела. Больше Егору нечего бояться, хотя путь его не усеян лепестками роз…

Помни обо мне, не забывай когда-то награждённого твоим телом Стаса. Прощай!"

Анжелика перечитала письмо несколько раз и потом спалила его в печке. Егор долго сидел во дворе у бани и о чём-то думал, а потом пришёл в дом, обнял Анжелику и они вдвоём заплакали как два малых дитя, потерявшие нечто дорогое.

Глава 7

Народ всегда прав. Но иногда его правда – страшное наказание, включающее в себя немедленное уничтожение противостоящего лица. И этим лицом, в котором народ узрел сопротивляющуюся сторону, был старец Лазарь, сердобольный мужчина в детскими кроткими глазами, излучающими непрерывное добро и самоуважение.

-Он выставил на посмеяние все наше село, осквернил добрую память о своём роде и в конце концов по его наущению заболел ребёнок. которого он обругал за якобы сквернословие.

Ребёнок, мальчик семи лет стоял у говорящей картаво матери и испуганно таращил глазёнки на держащего вилы Лазаря. Мальчик шмыгал носом, размазывая сопли по худому лицу и всё силился понять, в чём вина этого старика. Да, Лазарь его отругал, но ведь за дело: когда они с братом рубили сухое дерево на топливо, он, мальчишка, грязно выругался на брата, идя по стопам отца, любившего выпить и ругнуться по чём свет стоит. Однако, старик сделал всё по праву, ведь он отшельник и верует в грозного Бога, карающего всякого, кто не бережёт свой язык, гробит нутро водкой и ходит по гулящим женщинам. Лазарь всё совершил по велению своего сердца, думал мальчик, и нет нужды его убивать.

Старик угрожающе махал вилами, отступая к своей хижине, где он прожил семь лет с переездами. Он помнил, как родился мальчик, как он держал его в руках, когда пьяный отец едва не угробил младенца. Вовремя увернувшийся Лазарь спас коляску и промчавшийся грузовик отца едва не задел детское убежище. Безалаберный отец ребёнка встал тогда на колени, а теперь стоит с красными воспалёнными глазами и орёт пуще других, призывая расправиться со стариком судом Линча.

Ко всей этой шумной дребедени подоспел Егор Мельников, прогуливавший пса.

-Сельчане, что вы нападаете на одинокого старика, он ведь беспомощен как голубь.

Мать мальчика сплюнула и топнула ногой, от чего у неё порвался чулок и бледное колено вышло на вид.

-Сынок едва не умер. Сглазил его Лазарь разнесчастный. Жар у мальчика, едва дышит бедняга.

Егор посмотрел на мальчишку, понимая, что все ждут что он скажет как глас со стороны, как недавний приезжий, ещё не участвовавший в сельских сплетнях.

-Я вижу, мальчик чувствует себя не плохо и то, что вы по недоразумению своему вменили в вину старику, стоит забыть. Нет той вины, что стоит жизни, а тем более нет права губить по недоразумению. Расходитесь, сельчане, сердцем вас прошу.

Первым ушёл пить да гулять отец ребёнка. Мать заплакала и обняв мальчика, что-то шептала, время от времени почёсывая колено, укушенное комаром. Женщина как-то особенно остро прочувствовала этот эпизод своей жизни и ей хотелось поскорее заняться другим делом.

Прости нас, Лазарь – сказала она – Мир тебе!

Старец подошёл к Мельникову и поцеловал его христианским приветствием, порадовался, что встретил в своей много испытавшей жизни настоящего человека. Старец пригласил Егора в свою хижину, обещая хороший добрый чай и пирожок, принесённый одной сердобольной старушкой, кормившей Лазаря за его молитвы о ней и всём селе. Мельников с удовольствием пошёл в домик отшельника.

                                       ***

Эта женщина столь много повидала на своём бабьем веку, что всякая новая встреча воспринималась ею как дар небес.

-Вы, Анжелика, созданы для любви – говорила она, помогая нашей героине перелить воду из колодезного ведра в бедон. -Жизнь чем тяжелее, тем удобнее ею пользоваться, а вы  нашли своего молодого человека, и пусть нервы у него потрёпаны судьбой, он будет достойным человеком.

Анжелика знала об этой женщине не много. Звали её Ниной, лет ей 47, пять лет прожила в Африке, где выучилась всем премудростям колдовских наук. Об Стасе Вьетнамском она не слышала.

-Нина, я пережила две любви…

Женщина подавшись вперёд и улыбаясь, возразила:

-О, вторая влюблённость не была настоящей любовью для вас, я вам откровенно говорю. Любите одного Егора, с ним вас звёзды соединили на всю жизнь. Пусть он бывает иногда резок в оценках, несговорчив и все его действия будут бунтом на корабле, вы получите самое главное – искренность.

Я вам расскажу одну историю из жизни своей подруги, той что живёт в Крыму, в Евпатории.

До 18 лет она жила замкнутой жизнью, читала Пушкина и Набокова, перебивалась кое-какими стишками, которые ей писала младшая сестра. Мать не жалела сил на воспитание дочерей, но вторая была умна, красива, но нелюдима, а первая имела сотню поклонников, но была ветрена и особо не задавалась вопросами: как и зачем жить.

Одним утром старшая девушка увидела в зеркале незнакомое мужское лицо. Всё говорило о том, что она сходила с ума, но не торопите события – она стала этой минутой взрослее на десять лет и как бы через неё прошли три жизни: её, сестры и матери. Эти жизни были ужасны: злой рок довлел над их семейством и даже годы войны, когда погибли трое братьев матери, не были столь ужасны…

Девушка решила свести счёты с жизнью. Повязав толстую верёвку на трубу отопления. она бросила взгляд на ночной Ленинград и вдела голову в петлю. Всё было как вол сне. Тень повисла и в это мгновение вошла мать, чьи волосы были белы как кроличий пух. Мать чудом спасла дочь. Полгода девушка пролежала в больнице, подружилась с врачами и буквально преобразилась духовно: она стала весела и общительна, ей захотелось жить с чистого листа.

Вот итог всей этой истории: всё, что посылается Господом – всё к лучшему. Часто мы видим одну сторону события, а оно содержит иной смысл. Будьте с Егором как Джульетта – всегда молодой и весёлой и ваша жизнь станет райским садом, где птицы поют о любви.

                                    ***

В печурке горел огонь, отдавая тепло и создавая уют. На топчане в хижине старца Лазаря сидел Егор и пил крепкий травяной чай. Лазарь ходил взад-вперёд, заложив руки за спину и говорил сиплым голосом, будто рвал душу:

-Ты думаешь, я старик как есть, а мне всего 47. Бытие мира рано состарило меня и виной всему три войны, которые я перенёс на собственной шкуре.

В Афганистан я попал безусым юнцом, едва не убитый при высадки с «вертушки». Остались шрамы на руке и на груди. Эта была самая невозможная. самая пакостная война для Руси, когда не знаешь кто ты: захватчик или освободитель.

В Чечне я работал судьёй. Коллектив был интернациональный, сплочённый. Однажды приводят на суд девочку, уже совершеннолетняя, но лицом и телом – сущий ребёнок. Говорят, украла банку молока со злобы, мол, хозяйка не заплатила за труд, а девчонка обиделась. Да и как не обидеться, если жадность людей губит и хозяйка вредная была, скупая, может, еврейка? Долго я покопался в этом деле, в конце концов дал 3 условно. Так эта хозяйка подала апелляцию и выиграла дело в другом суде. Девочке дали 3 год колонии. А ведь ни за что; это хозяйку надо было судить, но такова юстиция – самая справедливая во всё мире, так говорят!

В Чечне я жил и видел собственными глазами, как издевались над русскими, как сходились в противоборство две системы – Запад и Восток, перемалывающие людей в муку. Одному парнишке в 1996 году стукнуло 18 и если бы не язва желудка, не известно, жив бы он был сейчас… А ведь от чего язва? Таскал кирпичи для отца, нервишки пошаливали, вот и заработал себе болячку. Но ведь жив остался. Мальчик хороший, пропал бы на войне… И таких случаев много. Всё это провидение Божье.

Недавно мне здесь стал являться один мальчишка. озарённый светом каким-то зеленовато-голубым. Говорит он мне: убил его отчим и тело утопил в реке, что здесь по неподалёку протекает. Стал я молится за него и на душе посветлело. А после поспрашивал старух: всё правда – жил тут один лихой человек, говорят в народе: убил ребёнка приёмного, но не доказали. Но ведь жизнь доказала!

Вот так я прошёл и Крым и Рим, и медные трубы по моей спине ходили. Многое хотелось бы тебе рассказать, но на молитву пора вставать. «Эх, синева легла на крылья как краска…»

Глава 8

В феврале Анжелика родила мальчика, которого назвали Ильёй. Роды были тяжёлыми, роженица потеряла много сил и заметно уменьшилась в весе, однако, ребёночек был здоров и бодр.

Егор разрывался между роддомом и хижиной старца Лазаря, буквально валясь с ног.

-Лазарь чудные слова говорит – как есть произносил Егор – Будто на земле все религии тесно сплетены и только люди по невежеству своему, которое идёт от блуда и похоти, сумели разъединить мудрые идеи. Человек создан жертвовать, так, ты пожертвовала Вьетнамским ради меня. Женщина всегда остро чувствует, с кем ей лучше.

Анжелика не понимала весь смысл сказанного Мельниковым слов – она была в каком-то полубреду, заставлявшем думать о спасении тела, нежели о доводах чужой души. Она невидящим взором бросала взгляд на рядом лежащего ребёнка, отстранёно гладила его, словно прогоняла неведомую беду.

-Ты будешь со мной? – вдруг спросила она и повела рукой по длинным волосам.

Мельников хотел ответить, но в палату вошёл врач и стал задавать вопросы о самочувствии Анжелики. Илья заплакал и девушка прижала мальчика к груди. Блондинистый врач, опытный в делах психологии, заметил, что до его прихода состоялся тяжёлый разговор. Он попросил Егора выйти за дверь, а сам  спросил:

-Вы боитесь остаться одна?

Анжелика стала рассказывать ему, как она познакомилась с Егором, пускалась в изложение самых мелочей, что показало её хорошей рассказчицей. Блондин слушал, иногда кивая, иногда переспрашивая, выражая свою заинтересованность и участие в этом обмене опыта жизни.

-Хочу сказать вам, Анжелика, что часто человек не верит в свои силы. Вы покинули одного, верящего в вас, человек, чтобы дать надежду другому. Дорога ваша трудная, но у вас уже есть ребёнок, а значит, это стимул создать счастливую семью. искать точки соприкосновения со своим партнёром.

Врач пустился излагать весь свой идеалистический взгляд на вопрос семьи, и девушке было приятно его слушать, хотя болела голова и ноги сводила судорога.

Выходя из палаты, врач подмигнул Анжелике. постарался найти ещё какие-то слова, чтобы поддержать эту милую пациентку своего отделения.

Проводив врача, Анжелика устремила взгляд на море, застывшее как яичная скорлупа. Белая замерзшая вода казалась ей тенью отца своей крепостью льда.

-Спасибо – прошептала девушка.

***

Лазарь, в последнее время много говоривший  Мельникову о необходимости остерегаться заводить семью, стал подолгу молчать, иногда он позволяя себе что-то рисовать в блокноте, подаренном ему Анжеликой. Эти рисунки, выполненные в странной манере, добавляли Егору мысль, что старец что-то задумал.

Снег – а это были щедрые сугробы – Егор убирал все три дня, что пробыл в хижине отшельника. Запасённый хворост приятно лежал в кладовой. Печь топилась целые сутки, Лазарь подбегал к огню и тянул к пламени посиневшие руки.

-Бог – в мире живёт – вещал он засыпающему Мельникову – а дьявол – в тех, кто будто бы этот мир невзлюбил. Я говорю о еретиках, каковых в каждой религии достаточно; они отступили от жизненно важных канонов. служа ложному богу – богу простоты.

Кошка, принесшая к печке своих котят, дожёвывала птичье крыло. Сон у Егора неожиданно пропал и габариты комнаты обрели тесноту, такую приятную, будто кто-то убрал лишнее.

-Бойся, Егорушка, этой простоты! – громко, певуче произнёс Лазарь – Протестанты так ловко окрутили людей из Божьего стада, что не осталось тех, кто ещё что-то здраво разумеет, кто может отделить старую солому от новой. Мне, по меркам прошлого, много лет и я научился не доверять навязчивым идеям. Моя вера: Бог всех любит, а Бога не любит никто.

Егор встал с топчана и подошёл к окну. Снег порошил, а значит, день для работы пропал – и хворост не принести, и другого труда не сделать, кроме как снег убирать.

-Скажи, Лазарь, а вера твоя даёт тебе полное удовлетворение души?

Лазарь посуровел, но взгляд его остался тем же детским.

-По мне видно, как чувствует моя душа. А твоя Анжелика много дала тебе этого удовлетворения?

Егор погладил кошку. Та, по очерёдности взяв котят, отнесла их в угол, туда, где не попадал свет с окна.

-Не знаю. Иногда я ощущаю некоторую пустоту в душе, но не могу её объяснить.

-Значит, остерегайся баб, не твоё это счастье.

Мельников усмехнулся.

-А ты откуда знаешь, что не моё?

-От того знаю, что ума набрался, а ты ещё юнец желторотый. Но вот останешься один – всё поймёшь.

Поели похлёбки. Вечер добавил усталости и безмерной тоски. Старец при лампе сел читать толстенную книжицу, а Егор лёг спать.

Утром Лазаря уже не было в хижине. Егор, ворча и ругаясь, осмотрел занесённые снегом тропки, но следов не обнаружил. Старец как будто исчез.

***

Егор не приехал забирать Анжелику с ребёнком из роддома города, а прислал знакомого. у которого подрабатывал при доме. Девушка неуверенно села в холодную машину, Илья спал. Ехали в село (это было их село Надежда-97) долго, два раза останавливаясь по нужде.

Дома был порядок, но такой, который говорил, что здесь долго никого не было. Мороз за окнами лютовал, а в доме было тепло, по-видимому, сегодня здесь был Егор.

На столе в их спальне лежало письмо, написано оно было второпях, так что буквы мешали одна другой и создавалось ощущение, что и не буквы это вовсе, а цыплята в тесной клети.

Письмо содержало следующее:

"Милая моя, ненаглядная, Анжелика!

Переосмысливая свою жизнь, пережёвывая зубьями души бытийную еду, я восторгаюсь, какое колоссальное внимание ты оказывала мне. Может статься, что и не я вовсе живу, а твой двойник, сросшийся с тобой незримой нитью. Такое случается, если все часы думать об одном объекте своей страсти, мечтать зреть что-то высокое, на что способен вызволенный из потока тлена человек.

Моя учёба в университете дала мне чувство сходности с людьми мыслящими, но пришлось всё бросить из-за болезни, виной которой был Вьетнамский. Я простил ему все свои беды, я даже молюсь за него как умею в этой хижине старца Лазаря и мои думы – о быстротечности жизни.

В больнице я стал иным человеком. Эта перемена – а она была заслуженной наградой за встречу с тобой – эта перемена создала нового меня: я ощутил, что чем незащищённее и беспомощнее человек, тем он богат духовно и более стремиться к небу.

Старец учил меня о значимости насыщения своего бытия духовной мудростью и разбирая его учение, я заметил, что это делание всей его жизни. Это восхитительно! Я будто купаюсь в таинственном источнике благодати и нет у меня желания создавать семью, растить детей – я достоин более существенной стези, я могу дать миру вокруг идею о праведной жизни, о том, с кем идти и куда идти… Знаю, для тебя всё это избраничество, данное Всевышним, есть чудачество, но оно способно принести добрые плоды.

Если у тебя возникнет необходимость говорить со мной. приходи, одна или с ребёнком. Пусть своему сыну я буду плохим отцом, но зато я буду Богу хорошим сыном. Главное – я всё также люблю тебя!"

Письмо было бы ещё больше, но писавшему не хватило бумаги. Но и то, что было написано, вызвало у девушки мурашки по коже. Сердце Анжелики стучало столь сильно и напористо, что она не сразу услышала плач ребёнка.

-Сейчас, мой маленький – напевно произнесла она – И ты знаешь, что мы все будем вместе. Все трое – как в кулаке.

Глава 9

Мельников, обросший небольшой бородкой, ставший сама серьёзность, проводил часы после исчезновения Лазаря в молитве и чтении духовной литературы. Странные ощущения нагрянули на него – он будто уже не боялся смерти, ощущая что-то вроде безумного бессмертия, когда всё равно, как жить в настоящем, если у тебя уже имеется в активе будущая светлая, благодатная жизнь.

Без старца он потерял счёт времени, полагаясь на некоторое звериное чутьё. Глаза воспалились и чесались жутким зудом, десны опухли и некоторые зубы стали шататься, а потому Егор потерял стремление принимать пищу, отдаваясь как йог духовным дисциплинам.

«И  где он нынче?» – думал о Лазаре Мельников, массируя дёсны пальцем. Тишина хижины впечатляла неким глубинным ритмом и желалось что-то делать (жаль, сил уже не было), что-то начать, но не отдаваться тоске, которая глушит сознание, истощает организм хлеще жары.

Вьюга за окном утихла.

"Не могу так. Пойду искать Лазаря. – решил Егор. оделся в толстенную телогрейку, обул валенки и открыв дверь, перекрестился. Мороз как морская волна возбудил свежестью, так, что парень едва не упал, ухватившись за дверную ручку.

Выйдя на дорогу, которая разделяла Тихий Яр надвое, он взглянул на небо и тотчас хмарь показалась ему удачным предызвестием. Он подумал, что найти старца хоть и будет не легко, однако, шанс вернуть в хижину мудрость и живость был велик.

Шёл он чуть сгорбившись, помогая себе палкой. Снег был глубокий, от чего дыхание несколько сбилось и ощущалась вся вселенская слабость в мышцах, от которой хотелось выть волком.

В дали показалась машина, мчавшаяся на большой скорости. Егор остановился, смахнул иней с ресниц.

«Боже мой! Куда идти, подскажи!» – прошептал Егор; хотелось ещё и ещё молить о помощи, но замёрзшие губы плохо слушались.

Гул автомобиля ревел в тишине как рёв самолёта. Слышались пьяные крики, женские визги перемешивались с этими возгласами возбуждения, которое отзывалось эхом.

Егор отошёл в сторону. Машина едва не наехав на него, кружилась на гололедице.

-Эй. ты кто? – крикнул один из попутчиков, докуривая окурок. Из открытого окна валил пар, обдавая Мельникова как из парилки.

-Странник я – произнёс Егор тихо.

Сидящие в автомобиле затихли, будто ответ потряс их.

Одна из девиц, бросив пустую бутылку в сугроб, хотела что-то сказать, но парень, уже до этого говоривший, опередил её:

– Садись к нам – он сказал это, трудно выговаривая слова – Жи-ить надо!

Егор отшатнулся как от чумового гроба.

-Иная у меня жизнь. Вот иду, ищу наставника, но имею и сам так сказать, что и ваши души оживут. Хотите говорить со мной.

Девица захохотала.

-Да пошёл ты… – отрезал парень  и хлопнув водителя по плечу, вскрикнул:

-Поехали!

Машина скрылась за горизонтом. Солнце. выглянув из-за туч, садилось, давая морозу команду ещё крепчать.

…После двух часов поиска Лазаря Егор упав в овраг, заметённый снегом. потерял сознание.

                                        ***

В Тихом Яре Анжелику недолюбливали, говоря, что от доброй жены добрый муж не уйдёт, а Егора боготворили. Тайга сделала своих жителей людьми ограниченными в запросах о благополучии и достатке, но была в них тяга к познанию духовному и потому умели стремиться к этой мечте: стать свободными.

И этой зимой в таёжной глуши говорили вовсю о богоискателе Мельникове с предыханием, восхищаясь его способностью в сложных причинах зреть главное. А Анжелика, которая кормила ребёнка грудью, мечтала о крепкой семье и не раз вспоминала в мыслях образ Вьетнамского. Она уже подумывала возвращаться в Москву, но из немногочисленных сочувствующих ей посоветовала ей идти к Егору «с открытым сердцем и говорить что есть на духу». Девушка и пошла. вместе с Ильёй и шустрой собачонкой, прибившейся к её дому этой зимой.

Подойдя к хижине, её потряс запах вокруг – пахло некоторой весной, будто здесь был ключ и цвели подснежники. Но был лютый февраль, люди утепляли окна кто чем мог и редко выходили на воздух, предпочитая чтение хороших книг.

Она вошла, не постучавшись. Он лежал на топчане, укрытый медвежьей шкурой, а рядом с ним сидела толстая девушка, остужавшая чай своим дыханием.

Анжелика едва не вскрикнула, увидев Егора таким беспомощным в эту минуту.

-Что с ним? – спросила она.

-Он провалился в овраг и едва не замёрз. Мой батя еле откопал его. Смотри, какие у него пальцы: они все в волдырях.

Анжелика присела в ноги лежащего. Илья что-то просил, улыбаясь, будто был рад видеть своего отца.