Текст книги "Статьи"

Автор книги: Алексей Новиков-Прибой

Перед лицом врага

Идет великая, решающая битва за честь и свободу нашей родины. Стальными колоннами танков и черными стаями самолетов враг хочет сломить наше сопротивление, раздавить нашу волю и водворить на нашей земле свой жестокий произвол. Просчитавшись в молниеносной победе, он напрягает последние силы, чтобы все дальше и дальше прорваться на нашу землю, захватить в свои щупальцы неисчислимые богатства наших недр и наш хлеб…

Сейчас его полчища рвутся к Волге и к Кавказу. Заревом пожаров, грудами черного пепла покрывают они наши богатые города и многолюдные донские и кубанские станицы. Сам «тихий Дон», окрашенный чужеземной кровью, возмутился и горит пламенем ненависти и борьбы. Гневно поднимает свою могучую грудь красавица Волга, величавая и гордая, как наша прекрасная родина…

Волга и Дон – чистые колыбели русского свободолюбия, русской удали и ненависти к рабству! Волга и Дон – очеловеченные в дедовских сказках, в величавых былинах и в разудалых русских песнях. Разве могут они принадлежать чужеземцам?.. Никогда!.. Кипящим потоком выйдут они из берегов, зальют и уничтожат своим великим гневом любую вражескую силу… В этом порука – дух наших людей, ставших воинами, их неизмеримая любовь к родине, их беззаветная храбрость. Прекрасные патриоты, они растворили свои сердца в этой великой борьбе и, презирая смерть, отдают все чувства, все помыслы одной священной цели – победе. Они не оглядываются назад в бою и не жалеют жизни, если видят, что отдать ее необходимо для блага родины. Уничтожение врага – это первая заповедь наших воинов, и они выполняют ее честно, до конца.

Над нашим кораблем появились два неприятельских самолета. Сигнальщик Щеглов по боевому расписанию встал у пулемета. Тщательно прицеливаясь, точно священнодействуя, он бросал в гитлеровских коршунов очередь за очередью. Разъяренные фашисты, снижаясь до бреющего полета, забрасывали корабль ливнем пуль; отважный пулеметчик был ранен уже не один раз. Но он не отходил от своего пулемета. Когда командир приказал ему сдать пулемет товарищу, а самому идти на перевязку, Щеглов ответил:

– Разрешите не уходить. Я уже пристрелялся, а ему заново придется ловить на мушку…

В этом бою герой-моряк получил четырнадцать ран. Он ушел от пулемета только тогда, когда один вражеский самолет, объятый пламенем, упал в море, а другой поспешил скрыться.

Наша рота наступает на селение, превращенное противником в сильно укрепленный узел. Все попытки наших бойцов прорваться не приводят к успеху, – фашистские автоматчики, засевшие в окопах перед деревней, ведут ураганный огонь. Но задача, поставленная командованием, была категорична – укрепленный пункт должен быть отбит у врага. И эту задачу блестяще помог выполнить герой-боец Таньев. Тщательно маскируясь, он начал переползать от куста к кусту, пока не подобрался к неприятельским окопам. Перевалившись через бруствер, он вскакивает в окоп… Вражеские автоматчики набрасываются на него, – завязывается схватка, короткая, жестокая… Герой пал смертью храбрых, но нескольких минут, пока продолжалась рукопашная схватка, было достаточно, чтобы наши ворвались в окоп и стремительно штыковым ударом опрокинули фашистов…

В другом жарком и напряженном бою противнику удалось вывести из строя наш пулеметный расчет. Фашисты заметили это и устремились, чтобы захватить пулемет, но наш боец, красноармеец Тарасов, опередил их: одним прыжком он бросился к пулемету и открыл огонь по вражеским солдатам. Даже раненый, он не бросил пулемета. Не выдержав его огня, фашистские солдаты вынуждены были откатиться.

Трудно пересчитать героев, трудно найти лучших, так как на великое соревнование по защите родины выступил весь народ. И глубокий старец, чувства которого были уравновешены, старец, взиравший на мир с величавым спокойствием мудреца, при виде врага вспыхивает гневом юноши и, расправляя еще крепкую натруженную грудь, как щитом, загораживает ею свою родину. И юная девушка, только вчера осознавшая в себе взрослого человека, с хладнокровием старца поднимается на эшафот и без малейшего страха бросает своим палачам гордые слова ненависти, презрения и глубокой веры в счастье своего народа…

Незабываемой доблестью прославил себя экипаж танка, где радистом был сержант Секач.

Это было под Тихвином. Танк идет в наступление, прокладывая дорогу товарищам. Но вот фашистский снаряд поджигает машину, – танк вздрогнул, но не остановился. Враги уже торжествуют и готовятся встретить танкистов огнем автоматов. Но танк идет вперед, и люди не покидают машины. Через дым и. огонь из горящего танка летит на командный пункт радиограмма, похожая на пламень сердца:

– Горим, но продолжаем двигаться вперед!..

Весь в дыму и пламени, танк все дальше и дальше мчится на врага. Невзирая на огонь, люди бьются до последнего снаряда, до последнего патрона, до последнего биения сердца и, не останавливая машины, сгорают.

Где найти меру этой жертве? Кто в истории человечества сравним с ними, с их ратным подвигом?..

Народ, рождающий таких героев, непобедим. Чистый в своей правоте, он поднялся, чтобы победить. И он вырвет победу во имя своей свободы, во имя счастья и радости всего культурного человечества.

Мы победим

Всё великие и малые завоеватели, шедшие на нас с востока и с запада, всегда ошибались в русском народе. Разве думал внук Чингисхана, Батый, заливая кровью раздробленную на крохотные княжеские уделы русскую землю, что через короткий исторический промежуток русский народ нанесет его потомкам смертельный удар? А это случилось на Куликовом поле.

Страдая от насилий и грабежей внешних поработителей, превозмогая внутренние междоусобицы собственных князей, наш народ хранил в своем сердце и бережно нес великую национальную идею единства и свободы, которую он назвал правдой. В ней он воплотил все свои помыслы, всю силу, все свои надежды. За нее он сражался насмерть и под стягом Минина, и под знаменем Петра, против завоевателей, дорого заплативших за свои роковые ошибки.

Если бы по пути к Москве кто-либо осмелился сказать Наполеону, что не он ведет наступление на Россию, а русский народ наступает и охватывает его, готовя смертельный удар, – он назвал бы такого человека сумасшедшим. Он не мог предположить, что великий народ, воодушевленный любовью к родине, встав как один человек, сжимает его своею ненавистью в железное кольцо, из которого один выход – смерть. Окруженный блестящей свитой, он ждал на Поклонной горе под Москвой покорную депутацию «русских бояр»… Но ни бояре, ни крестьяне не принесли ему ключей от Кремля… Если бы ослепленный самовлюбленностью завоеватель мог видеть, как хмуро и при каком гробовом молчании отходили по улицам столицы русские воины, с какой ненавистью к его полчищам и с какой неугасимой верой в победу оставляли они самое дорогое для человека – сердце своей родины, он не отдал бы приказа о вступлении в Москву. Лишь перешагнув порог наших древних национальных святынь, гордый завоеватель осознал, что русский народ вместо покорности приготовил ему похоронный костер… Но было уже поздно. Судьба деспота, давившего Европу, была решена в московском Кремле.

Наполеон ошибся.

Двадцать четыре года назад полчища кайзеровской Германии наводнили нашу землю. Творя жестокости, они грабили наши города и села, увозя все, от грошовой ветоши до бесценных шедевров искусства. С жадностью опустошали они украинские поля, донские и кубанские степи, сады и виноградники. Шомполами и нагайками они пороли насмерть наших людей, приучая их к покорности. Они купали своих лошадей в тихих струях Дона, демонстрируя перед казаками презрение победителей к побежденным. Но, «зачерпнувши шеломом Дону», испить его им не удалось: дружным ударом молодой Красной Армии русский народ опрокинул и уничтожил непрошенных гостей, показав им достойный путь на запад…

Подобно Наполеону и его предшественникам, кайзеровская Германия тоже ошиблась.

Но, как видно, пример никому не наука. Разбитый и, казалось бы, придавленный насмерть кайзеровский империализм оставил на германской земле яд, из соков которого вырос его достойный преемник – германский фашизм. С той же навязчивой идеей господства над миром, помноженной на бредовое сознание своей избранности, фашизм выжал на вооружение все соки из своего народа и бросил его в бойню, равной которой не было в истории человечества. Забыв уроки прошлого, он устремил все свои вожделения на нашу родину, на наши богатства, на наших людей.

Не дрогнув, на удар врага мы ответили могучим ударом.

Четырнадцать месяцев идет беспрерывная битва. Закованный в сталь и железо, враг захватил многие наши города и области. Миллионы наших людей – женщин, стариков и детей – стонут в невыносимом рабстве, но они не смиряются ни духом, ни сердцем. В партизанских отрядах, совершая нечеловеческие подвиги, они отстаивают каждый вершок родной земли с верой в освобождение и победу… Ежечасно, ежеминутно оттуда, из-за вражеского кордона, мы слышим их голоса, призывающие к борьбе. Они говорят нам: «Пусть нашему телу нанесены раны и из него сочится кровь, но дух наш несокрушим и крепки наши руки. Крепка сталь в наших руках, выкованная всенародным порывом. Ударами этой стали мы уничтожаем и будем уничтожать вражескую силу, как уничтожают нахлынувшую на поле саранчу. Смелее вперед на врага, товарищи! Мы победим!»

Они правы – мы победим. Мы победим, потому что мы верим в победу. Мы верим в нее со всей страстью оскорбленного достоинства и для нее развертываем всю мощь, напрягаем все нравственные и все материальные силы. Мы победим, потому что верим в великую общечеловеческую правду. Мы обрели ее и завоевали под знаменем Октября. Мы увидели настоящую человеческую жизнь. Во имя этой жизни мы должны победить. Вне ее смерть, а мы хотим жить со всею страстью юности…

Недавно я получил письмо от одного юноши, сына своего знакомого. Он работает на заводе, но рвется на фронт. Его брат уже сражается летчиком, и в защите родины ему не хочется отстать от брата. В письме он жалуется, что его по молодости не берут в армию, и сообщает о других препятствиях, которые мешают туда попасть. «… Но придет всему этому конец, – пишет он. – У меня бьется сердце, и оно добьется своего!.. Вчера прошел приписку, и меня предназначили в артиллерийские войска. Я все-таки уйду на фронт. И пусть тогда фашисты на своей спине узнают физическую и моральную силу советской молодежи…»

Страсть к борьбе этого юноши и его вера в победу – это наша всенародная страсть, наша всенародная вера. С этой верою в борьбе за правду мы всегда побеждали, – победим и на сей раз!..

Морские орлы

На лице юность, переходящая в зрелость. В глазах стальные точки – отблеск закаленного характера. Волевые складки рта и упрямый подбородок. Такой человек может крепко любить и горячо ненавидеть. Если снять с головы его морскую фуражку и вместо флотской куртки набросить на плечи кожу тигра – он будет походить на Тариэля, каким рисует его перо бессмертного Руставели. Но это не нежный, любящий Тариэль, а грозный, бросающий врагам своим гордое предупреждение:

Как гранит твердыни наши, мы не робкого десятка, Не удастся Парсадану быть хозяином у нас!..

Таков старшина морской пехоты Ной Адамия. Он – герой, рожденный беспримерной защитой Севастополя, и Отечество достойно наградило его высоким званием Героя Советского Союза.

Родина его – Грузия, благоуханная, теплая, солнечная Грузия. Страна с неисчерпаемым богатством недр и с несгибаемой крепостью духа своего народа. Страна, давшая многих пламенных патриотов и великих революционеров. Страна, манившая античную древность маревом Золотого руна, – символом богатства и счастья…

С первых дней осады Севастополя он дрался на суше. Здесь, под благодатным солнцем Крыма, природа всем напоминала ему родную Грузию: и мягкостью воздуха, и зеленью виноградников, сухостью потрескавшейся земли и скалами Аккермана. Эта природа, как сладким напитком, напоила его ненавистью к врагам. Он ясно и глубоко понял и прочувствовал всю угрозу родине, которую несет злобный и свирепый враг. Он понял, что победить такого врага может только борьба без оглядки, борьба, оснащенная знанием и окрыленная беззаветной храбростью и волей к победе…

Он стал снайпером, – орлом, бьющим свою добычу без промаха.

Скоро его узнал весь Севастополь. Ежедневно в коротких сводках боевого дня упоминалось его имя. Число истребленных врагов росло изо дня в день. Но сердце героя не удовлетворялось этим. Как морская вода, ненависть к врагам все больше и больше разжигала его жажду уничтожения: орел стал собирать вокруг себя орлят. В осажденном городе он стал зачинателем снайперского движения. В бригаде морской пехоты генерал-майора Жидилова его назначили инструктором снайперского дела.

Он учил своих орлят практически, на деле.

Идет бой. Молодой боец у противотанкового ружья сильно волнуется и может промахнуться. Гремя гусеницами, на него ползут три вражеских танка. Адамия становится на место бойца и первым же выстрелом подбивает танк. Остальные поворачивают назад. Передав ружье успокоившемуся бойцу, он берет свой автомат. Из боя он выходит с увеличенным счетом на двадцать два гитлеровца…

Он же командир ударной группы автоматчиков. На соседнюю часть сильный нажим противника. Его группа получает приказ поддержать товарищей. Метким огнем героев фашисты опрокинуты. Старшина Адамия снова увеличил свой счет на тридцать пять гитлеровцев…

И так день в день. Сухая земля Севастополя молчит о числе вражеских тел, – жертв справедливой борьбы и мести героя. Но если люди, успокоенные мирным трудом, забудут о его боевых делах, то камни этой земли запоют бодрую песню о его неутомимых подвигах…

* * *

Ему только 22 года. Но он летчик – капитан и командир славной эскадрильи североморских истребителей. На груди у него, под боевым орденом Красного Знамени, в кармане гимнастерки, около сердца, телеграмма с родины: «Мама, Шура и Боря погибли. Квартира разгромлена». Телеграмма, от которой камень загорится ненавистью…

Боря и Шура – его маленькие брат и сестра… Как живые, встают они перед его глазами, – бойкие, нежные и по-детски суетливые. Они делились с ним своими детскими радостями, посвящали в свои маленькие заботы и, как у старшего, спрашивали совета. Еще недавно он получал от них письма, написанные неуверенным детским почерком, проникнутые верой в его воинскую доблесть и победу…

И мать!..

Нет у человека чище радостного чувства, чем любовь к матери, и нет горя тяжелее ее утраты. Особенно, когда она пала жертвой ненужной жестокости и неоправданной вражеской злобы. За что?.. Этот вопрос до конца жизни, как каленым железом, будет жечь сердце человека. Горе утраты может утолить только справедливая месть.

Мать для капитана Сгибнева была особенно близка, – он еще чувствовал ее лучистую любовь, теплота которой, как солнце, согревала его детство, отрочество и юность… Он ушел из дома прямо из-под ее крыла, едва оперившимся юношей, еще не видевшим жизни, но смелым, с созревшим упорством характера и с горячим темпераментом патриота.

В военно-морское училище он поступил прямо со школьной скамьи. Здесь, в школе, его мечтающая юность окрылялась сталью и спокойным холодком знаний.

На фронте он дал своему самолету легкое, поэтическое имя: «Чайка». Он стал разведчиком-истребителем. Быть разведчиком – трудное, ответственное дело. Разведчик должен быть мудрым, холодным и осторожным. Его работа спасает своих и несет гибель тысячам врагов. Как совместить с этим юность, темперамент и отвагу? Он был осторожен и увертлив. Собирая ценные сведения, он всячески уходил от врага, подавляя в себе кипящее чувство борьбы. Только на семидесятом боевом вылете это чувство было удовлетворено. Снайперской пулеметной очередью фашистский ас был сбит и дымным факелом рухнул на землю…

Так начал свою боевую деятельность юноша-капитан Петр Сгибнев. Нет нужды говорить о каждом его подвиге, – о них говорилось уже в газетных корреспонденциях. Они однообразны, как война, и, как в войне, в них кипит ненависть и уничтожение. Под смертоносные очереди его пулеметов попадали и «юнкерсы», и «хейнкели», и «дорнье», и «мессершмитты». Одинаково, орлиной хваткой, он набрасывался на них, и неизменно вражеский хищник уничтожался, увеличивая счет героя. Сейчас его счет – пятнадцать сбитых вражеских машин.

Счет этот еще не окончен. Он доведет его до предела. С орлиной хваткой он бьется и будет биться до конца, во имя жизни, во имя счастья и свободы всех людей своей родины.

Сердце бойца

На фронтах день и ночь, не переставая, идут ожесточенные бои. Сталь и железо, выкованное на всех заводах Европы, разрушительным ливнем обрушиваются на наши города и села. Но ничто уже не может помочь врагу. Он отступает. Горы трупов его солдат устилают наши степи, леса и поля. И эти горы вырастают с каждым шагом, с каждым метром земли, на которую вступала нога неприятеля. Враг рвался к победе, но она дается только тем, у кого чистые помыслы и горячее сердце. Она в сердце нашего бойца, отстаивающего честь, свободу и мирный труд своей родины. Как сказочная царевна, она хранится там за семью замками, ключи от которых в руках доброй волшебницы. Люди называют ее правдой. Эта правда не отделима от любови к матери, любови к своему детству и детству своих детей, не отделима от любови к свободе, к родной земле и ко всем людям своей родины. Врагу не найти ключа к ней, несмотря на все его хитрости и жестокости. Во все годы великих испытаний победа всегда была в сердце русского бойца. Он хранил ее там от времен Батыя и донес до Куликова поля. Он нес ее, уходя по улицам пылающей в пожарах Москвы, и донес до Парижа. И сейчас от берегов Волги он донесет ее до Атлантики, опрокинув и уничтожив вражеские полчища…

Наш боец не единица – это миллионы сердец вооруженного народа, пронизанных одной любовью, одним стремлением и одной ненавистью. Он – огромное слагаемое из единиц, каждая из которых молния, несущая смерть во имя любви и правды. Молния, исходящая из этого сердца, страшна для врага.

Под Воронежем наш боец-разведчик товарищ Кичкин обнаружил линию вражеской связи и смело пошел по этой линии, которая привела его к штабной палатке противника. Не долго думая, он молниеносно забросал ее гранатами и уничтожил всех находившихся там офицеров. С важными штабными документами врага он благополучно вернулся в свою часть.

На одном из участков Волховского фронта шел бой. Из дзота, расположенного впереди наших наступавших бойцов, гитлеровцы вели отчаянный пулеметный обстрел. Огонь мешал нашему наступлению, – дзот этот надо было уничтожить. И это сделал красноармеец Чечетка. С ловкостью кошки, подстерегающей добычу, используя каждую складку местности, он пополз к боевой точке противника. Улучив минуту, он тщательно прицелился и выстрелил в амбразуру. Пуля сразила фашистского пулеметчика. Пулемет умолк. Стремительным броском герой бросился к пулемету и смело выдернул его из амбразуры. Потом он повернул его и стал поливать градом пуль растерявшихся фашистов. Дзот был взят отважным воином, а все гитлеровцы уничтожены. Путь нашему наступлению был открыт.

В Великой Отечественной войне наши женщины не отстают от своих отцов, мужей и братьев. Представляя собою часть вооруженного народа, они вложили свои сердца в общую сокровищницу борьбы и горят общей ненавистью и стремлением к победе.

Автоматчик-доброволец Нина Королева заметила гитлеровский пулемет, преграждавший дорогу нашим бойцам. С осторожностью испытанного воина девушка-героиня подобралась к позиции вражеских пулеметчиков и расстреляла их из автомата. Так же, как и товарищ Чечетка, она повернула захваченный пулемет в сторону противника и открыла огонь. Под прикрытием ее огня вражеские окопы были взяты…

Я привел только три случая из многих тысяч героических подвигов наших воинов, но и этого достаточно, чтобы понять и оценить всю силу, весь огонь сердца нашего бойца. Ни чудовищная техника, ни жестокость фашистов не вырвут у него победы. Он хранит ее в своем сердце и, защищая с мужеством льва, будет хранить до последнего вздоха. И победа увенчает его своей лучезарной славой.

Волга

Из обширного полузыбкого болота струится едва заметный ручеек. Непроходимые трясины, одетые мягким моховым покровом, тянутся на километры. Опустите шестик в этот ручеек – он углубится только на один метр и остановится на мягком илистом грунте. Если вы увидите на другом берегу приятеля, то смело протягивайте ему руку, – он сожмет ее в крепком рукопожатии.

Здесь рождается Волга, – родная и любимая река русского народа, его «матушка», «кормилица», «красавица».

Из малого ручейка, стремясь по лесам и болотам, то погружаясь в озера, то сторонясь от них, она пробивает себе верный путь. Кропотливо и бережно вбирает она в себя каждый ручеек, каждую речку и хранит их и несет, как мать своих детей. Как дети, они тянутся к ней и доверчиво отдают ей свои воды. Все крепче и глубже становится ее русло, все шире и дальше раздвигаются ее плодородные берега… С высокого Урала несет ей свои воды Кама, из гущи старорусской земли вливает в нее свои силы Ока, и необозримой великаншей, величественной красавицей, разбившись на рукава, идет она навстречу седому и бурному Каспию.

Не так ли собиралась и росла русская земля? Не так ли из мелких племен и княжеств, враждовавших и истреблявших друг друга, она слилась в одно русло и, раскинувшись на шестой части земного шара, выросла в единое, крепко спаянное великое содружество народов?

Волга – любовь наша, наше раздолье, наше богатство, наша многовековая история, колыбель нашей свободы!..

Нет в русском языке ласкательных эпитетов, которые не приложил бы народ к своей любимой реке. Нет красивее легенд и ярче сказок, которые говорит он о ней, нет горячей и задушевнее песен, передающих нашу любовь к ней, веками распеваемых по всей необъятной нашей родине.

Великая русская река! Она – символ нашей вольности, нашего раздолья и нашего богатства. Для нас она не великое водное пространство, не простое географическое понятие и не только источник неисчерпаемого богатства, – мы очеловечили ее своей любовью, а ее имя вознесли и поставили рядом со священным именем матери и гордимся ею сыновней гордостью…

Пароход идет плавно, рассекая широкую водную гладь. Я стою на палубе, не отрывая глаз от необозримых просторов великой реки. Солнце, рассыпаясь золотыми искрами, рябит в глазах, но глаза не устают, а еще пытливее, еще жаднее впитывают красоту ее течения, ее величия. Я стою часами, днями, но в душе моей нет скуки, нет тоски однообразия, как не бывает их дома, в кругу своей семьи… Здесь все родное: и небо, и луга, и леса, и звуки песен, и энергичные, здоровые лица людей.

Все, что я вижу на пути, близко мне и дорого. Каждый город – страница нашей истории, памятник нашей культуры. Вот тысячелетний Ярославль. Я вспоминаю первого законодателя Руси, Ярослава, основоположника этого города. Я знаю, что тут зародился и наш русский театр, искусством которого мы теперь гордимся перед всем миром. Здесь создана знаменитая «Камаринская» – песня, в огне которой жег свое горе наш многострадальный «камаринский мужик»… В Костроме мне светит величественный образ Сусанина, как бы перекликающийся с нами и зовущий не щадить жизни во имя родины.

Город Горький!.. На высоком обрывистом берегу, обрамленном обомшелыми стенами, высится старый нижегородский кремль. Оттуда, с паперти древнего собора, я слышу мужественный голос великого гражданина Минина, призывающего русский народ на спасение родной земли. Я слышу лязг мечей и твердый шаг сермяжной нижегородской дружины, идущей к оскверненным интервентами твердыням седого московского Кремля… А там, напротив, в треугольнике между Волгой и Окой, я чувствую огненное дыхание гигантов нашей советской индустрии, дни и ночи неустанно выковывающих смерть для новых, ворвавшихся к нам, поработителей.

Ульяновск, Казань, Куйбышев!.. Здесь родился Владимир Ульянов, здесь прошли его годы детства и юности, годы учебы и первого гонения от свирепого произвола царских охранников. Как молодой орел, оперялся он здесь. Гениальным умом и горячим сердцем юности он осознал и почувствовал на берегах родной Волги вековечное горе трудового народа, его правду и отдался этой правде до конца.

 
На реку, на Волгу на широкую,
Вылетал, слетал молодой орел…
В небеса он не глядел, властям не кланялся,
Зачерпнул он ладонью воду рудо-желтую —
Под Саратовом, Царицыном, Свияжеском!
Взговорил ко Волге вопрошаючи:
«Ой, пошто, Волга-мать,
Ты мутишь со дна пески да рудо-желтые?»
«Я пото верчу, пески кручу,
Подмываю камни-горы подсамарские,
Чтобы вышла к тебе правда-матушка,
Чтоб взял ты ее в свои белы руки,
И унес – отдал народу подъяремному…»
 

Так поется в народе о великом Ленине, Краса и гордость Волги – Жигули!.. Горы, овеянные сказками, легендами и разудалыми песнями казацкой вольницы!..

Здесь колыбель русской вольности, уголок чудес, где народная фантазия создала таинственные подземелья, к которым стремился обездоленный люд искать запертую в них правду. Сюда стекался он со всех сторон, буйный и неукротимый, и кликал клич, отзывавшийся грозным эхом по всей русской земле.

 
Гой ты, синелучистое небо над маткой рекой!
На тебе ли пылают-горят угольки твоих звезд вековечные…
А к огням у реки – мужики прибрели,
Русаки к русаку присуседились.
О головой на плече супротивных своих;
Не одна и не две, много, много боярских головушек
Принесли мужики к заповедным огням.
С головами боярскими – заступы,
Принесли топоры, вилы, косы с собой,
Пробудилась, знать, Русь беспартошная!
Эх, гори, полыхай злою кровью, холопское зарево!
На лихих воевод, что побором теснят
Да тюрьмой голодят, бьют ослопами до смерти…
Мы пришли вызволять свои вольности
С атаманом, со Стенькою Разиным,
От судей, от дьяков, от подьячих лихих,
Подавайте нам деньги и бархаты,
Нашим жонкам вертайте убрусы-шитье,
Да тканье золотое со вираньем!..
 

Не раз и не два собиралась на груди Волги восставшая Русь, но каждый раз давила ее сила боярская, измена и хитрость людская. На московской площади сложил свою голову удалой атаман Степан Тимофеевич. Но не обезглавлена была правда народная: у крутых волжских яров, в подземелье заповеданном, ждала она часу заветного… И час этот наступил в Октябре 1917 года…

* * *

Широка и необъятна великая река! Грудью сказочного богатыря кажется ее суровая, необозримая гладь. Несокрушимой силой веет от ее мощного течения, взламывающего лед, стремящегося навстречу солнцу. Сталкиваются, с шумом лезут друг на друга льдины. Затертые пароходы, тупоносые баржи, взламывая лед, с неимоверными усилиями и риском везут боеприпасы, танки, хлеб.

Это сталинградская переправа. Она должна обеспечить Сталинграду наступление. И «полярная» волжская переправа работает день и ночь.

Мы подходим к Сталинграду.

Три месяца беспрерывно длился здесь беспримерный в истории бой. С настойчивостью голодного зверя враг рвался к великой реке. Горел Сталинград – город, заслуживший бессмертие, горели многолюдные цветущие станицы, горели села и хутора. Черным дымом расстилалась кругом холодная вражеская злоба, отравляя и убивая все живое.

Но непоколебима доблесть наших воинов, ставших грудью за свою родину, за свой дом, за свою свободу, за свою Волгу.

Сталинград! Сегодня миллионы людей в Советской стране и во всем цивилизованном мире на разных языках, но с одним и тем же чувством гордости и восхищения повторяют это слово.

Девяносто дней фашисты штурмовали город. Они бомбили его заводы, театры, больницы и сады. Они разбивали его дальнобойной артиллерией, расстреливали из пулеметов и пушек.

Но город выдержал все. Настал грозный час, час наступления. Оно будет лучшим памятником тем, кто пал, обороняя Волгу и Сталинград. Оно будет памятью русскому мужеству, русскому народу.

От неприступной волжской твердыни воины Красной Армии гонят врага, и он будет стерт с лица земли, как были стерты нашими предками все орды завоевателей, посягнувших вступить на берега великой русской реки. С незапамятных времен мы обручились с Волгой для жизни и теперь бьемся и будем биться за нее насмерть.