Текст книги "Сам без оружия"

Автор книги: Алексей Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

18

Ближе к вечеру Щепкин собрал группу в своем кабинете в спортивном обществе, чтобы обсудить план действий на время поездки и расписать расстановку сил. Но не тут-то было. Сперва позвонил Зинштейн и принялся объяснять, кого из съемочной бригады он уже нашел и кто ему еще нужен здесь. Послать режиссера куда подальше было никак нельзя и капитан вынужденно слушал взволнованный голос Зинштейна, поддакивая и вставляя «хорошо, согласен».

Потом позвонили из Управления железных дорог и попросили уточнить, сколько мест нужно бронировать. Пришлось самому звонить Зинштейну и уточнять. Режиссер наверняка еще не знал, что-то говорил о поиске хорошего гримера. Щепкин плюнул, позвонил в управление и заявил: «Бронируйте четыре купе в вагоне первого класса и три – во втором».

После этого Василий вернулся к делу.

– Состав японской делегации нам известен. Размер багажа не особо и важен, он будет при них, в вагоне. Вагон частично бронирован, конструкция усилена. В остальном ничем не отличается от стандартного. Схему посмотрели?

Белкин и Гоглидзе одновременно кивнули.

– В принципе, проникнуть можно и через крышу, и через окно в полу в техническом отсеке. Хотя они наверняка закрыты на задвижки. Окна само собой – тоже. Двери усилены, замки двойные.

– Такие только взрывать, – вставил Белкин. – Вообще-то я приготовил в дорогу чемоданчик с «игрушками».

«Игрушками» поручик называл разнообразные образцы взрывчатки – динамит, тротил, пироксилин.

– Надеюсь, до их использования не дойдет, – насмешливо протянула Диана. – Столько шума.

– По ходу решим, – сказал Щепкин. – Давайте вернемся к плану. Первый вариант – остановка в Вятке. Если все пройдет как задумано, мы сможем обыскать вагон в отсутствие японцев. Или просмотреть ручную кладь, если японцы потащат украденные документы с собой.

– Я бы на их месте потащил, – заявил Гоглидзе. – Вообще бы из рук не выпускал.

– Дальше. Пожар в поезде, авария на дороге. Тут сложнее, можно потерять контроль и спалить весь состав. Придется привлекать посторонних, иметь под рукой пожарников.

– Может, их сразу в поезд взять? – предложила Диана. – А то где мы в поле или в тайге пожарных отыщем?

Капитан хотел было одернуть не в меру веселую Холодову, но задумался. Она не так уж и не права. Действительно, как обеспечить присутствие пожарных в относительной близости? Пускать следом второй состав? Надо подумать и сегодня же решить!

– И третий вариант – Владивосток. Здание японского консульства. Тут как раз на первый план и выходит основная маскировка под съемочную группу. Наш гений синема уже носится по Питеру, собирает людей. Покупает оборудование и технику. Кстати. – Василий обвел сотрудников взглядом. – В синема играем серьезно. Из роли не выходим… до поры. Я меценат и… продюсер, мать его! Ты, Георгий, – директор и проныра, способный уговорить на главную роль папу римского. Диана – прима… хоть и начинающая. Гриша – оператор.

Поручик растянул губы в улыбке.

– Я уже посмотрел, что за зверь такой – камера для съемки. И в руках подержал. Страшная вещь!

– Ничего, не укусит. Помните, с нами поедет целая группа. Хорошо хоть в другом вагоне. Держаться спокойно, дружелюбно. Они – наша ширма.

– А женщины там будут? – невинным голосом спросил Гоглидзе. Перехватил укоряющий взгляд Дианы. – А что? Скучно столько дней в пути и без женского общества. Актрисы веселые, смешливые, с ними весело. И контакты заодно наладим, а, командир?

Щепкин покачал головой.

– Может, тебе еще и бордель какой-нибудь столичный взять? Чтоб уж наверняка не скучал? Господин ротмистр, вспомните Святое Писание: воздержание – угодное дело.

– Но не столько же! И потом, разве в Писании об этом сказано?

– Вопросы? – перебил Гоглидзе Щепкин. – Предложения? Нет?

– Все ясно. Пока что… А что там и как – увидим, – ответил за всех Белкин.

– Тогда напомню, братцы… и сестры, – покосился на Диану Щепкин. – Дело чрезвычайно важное, на контроле не только в Генштабе, но и в Ставке. Так что права на ошибку мы не имеем.

Белкин и Гоглидзе уехали первыми. Диана на выходе задержалась, посмотрела на Щепкина.

– Вчера ты не соизволил приехать. Может быть, сегодня уважишь даму?

Щепкин подошел к ней вплотную, ощутил едва уловимый аромат духов, посмотрел в блестевшие глаза и уклончиво ответил:

– Попробую.

– Я буду ждать тебя, Васири… Так, кажется, произносят твои имя японцы. Да?

Щепкин от неожиданности вздрогнул, бросил на Диану пристальный взгляд. Та улыбнулась и скрылась за дверью.

…На вокзал Щепкин приехал к часу дня. Прошел здание насквозь, продефилировал по перрону, потом в сопровождении сотрудника железнодорожной полиции сходил к составу, осмотрел его. Вагон для дипломатов еще не подогнали, но капитан обошел его еще вчера. Искал места для тайников и закладок, проверял качество замков и засовов.

От состава Щепкин прошел в дежурное помещение полиции и там выслушал доклад сотрудника, специально отправленного следить за подходами к составу. Тот ничего интересного не сказал – посторонних на путях не было.

Вскоре подъехали Диана, а за ней Гоглидзе и Белкин. У Дианы с собой было два чемодана и саквояж. У офицеров только большие саквояжи. Правда, у Белкина был еще чемодан с инженерным инвентарем – тротил, запалы, детонаторы, провода и прочее.

Сам капитан довольствовался саквояжем-кейсом, сделанным на заказ. Туда влезал весь походный скарб. Он, как и его сотрудники, предпочитал путешествовать налегке, приобретая нужные вещи в дороге. Ну а Диана женщина, этим все сказано. Без пары платьев, трех шляпок и кучи белья из дому не выйдет.

Щепкин встретил их у входа в помещение начальника станции, завел внутрь просторной комнаты.

– Ждем здесь. За подходами к вокзалу следят, о появлении японцев нас предупредят, – пояснил Щепкин. – Надеюсь, все взяли, ничего не забыли?

Белкин покачал головой, Гоглидзе хлопнул по боку стоявшего на скамейке саквояжа. Диана, лучезарно улыбаясь, качнула головой.

– Конечно, забыли! Я все утро просидела над чемоданами, не зная, как вместить в них хотя бы половину гардероба! Чуть не заплакала от огорчения!

Щепкин отвел взгляд. Радость на лице Дианы его раздражала. Прошлым вечером, придя к ней, как и обещал, он не устоял перед настойчивым, но мягким натиском девушки и остался на ночь. Сейчас собственное слабоволие вызывало злость. Хотя ночь прошла замечательно, за что спасибо Диане.

– А наш гений синема не опоздает? – спросил Гоглидзе. – А то эти интеллигенты бывают рассеянны сверх меры.

Щепкин испытывал те же сомнения, хотя Зинштейн не был похож на растяпу. Но ведь он будет не один, а как там у других с понятием времени – неизвестно.

– Подождем, – ответил он и посмотрел на часы на стене.

Ровно в два часа дня состав подогнали к перрону. Пассажиры потянулись к вагонам, носильщики поволокли их багаж. Поднялся обычный в таких случаях гвалт. Впрочем, у вагонов первого класса было тихо и спокойно. Несколько мужчин в дорогих костюмах, две женщины средних лет, молодая парочка – явно дворяне, – они чинно подходили к проводнику, тот встречал их поклоном, брал билеты, вежливо называл номера купе и так же с поклоном указывал на тамбур. Слуги – опрятно одетые, солидные – заносили багаж.

– Мы после? – спросил Щепкина Белкин.

– Подождем японцев. А садиться будем вместе со съемочной группой.

В этот момент к ним подбежал одетый в штатское агент полиции.

– Японцы прибыли, – коротко доложил он. – Следуют через вокзал.

Капитан кивком поблагодарил агента, и тот исчез.

– Четырнадцать ноль семь, – обернулся на часы Белкин. – Не очень-то и спешили.

– А вот и они! – хмыкнул Гоглидзе. – Легки на помине.

Столь фривольный тон адресовался появившимся на перроне японцам. Впереди шли двое – средних лет мужчина в дорогом костюме и молодой человек лет тридцати с черной повязкой на левом глазу.

– Хиро Идзуми собственной персоной, – негромко произнес Щепкин. – Вальяжный тип. И его секретарь Иоши Кинджиро.

– Йоши? – уточнил Белкин. – Глаз он случаем не под Мукденом потерял?

Щепкин не ответил, продолжал следить за японцами.

– Честный мальчик Нэо Горо. Советник по культуре.

Среднего роста, плотный, с бритой головой японец спокойно шел за Кинджиро.

– А при чем тут честный мальчик? – не поняла Диана.

– Имя его так переводится – «честный мальчик». А вот и Хэчиро Касуми и Ючи Кихо. Я так полагаю, охрана Идзуми. Они же – силовая группа. Если и впрямь японцы выкрали документы, то вот эти двое.

– Там же вроде один был? – нахмурился Белкин.

– Может, и один. А может, второго не заметили. Приметные ребятки.

Офицеры внимательно разглядывали японцев сквозь стекло, оценивая их как людей и как противников.

– У двух последних здорово набиты костяшки пальцев, – заметил Белкин. – Карате занимались?

– Может быть, – кивнул Щепкин.

– Они все тренированы, – высказался Гоглидзе. – Походка, жесты – все отработано. Только вот насколько готовы к контакту?!

– Готовы, – вдруг подала голос Диана. – Идзуми не знаю, но у остальных оружие под одеждой.

– Да, есть, – согласился капитан. – Что вполне понятно.

– Серьезные ребятки. Если дойдет до дела – работать придется всерьез. – Гоглидзе утратил обычную веселость и смотрел на японцев как-то недовольно.

В поезд японцы садиться не спешили, стояли у дверей тамбура и о чем-то говорили. Их багаж – десятка полтора чемоданов, сумок, саквояжей – грузили в вагон.

– По сторонам зыркают, – усмехнулся Белкин. – Ждут погоню. И видок у этого Идзуми нерадостный. Может, понимает, что натворил?

– Понимает или нет – не важно! – громко произнес Гоглидзе. – А вот где наш режиссер новоявленный и его люди – вот вопрос. Я что-то на…

Шум и оживление у дверей вокзала заставили ротмистра замолчать и удивленно замереть на месте. На звук обернулись Белкин и Щепкин и даже невозмутимая Диана.

На перрон высыпала большая толпа гомонящих людей. Здесь были и мужчины и женщины, причем только молодые, разодетые по последней моде. Звучали выкрики, смех. Последними шли носильщики, груженные сверх меры.

Возглавляли эту колонну трое мужчин. В центре шел Зинштейн собственной персоной, справа здоровенный парень в дорогом костюме, а слева седой мужчина средних лет в смокинге. Все трое были навеселе, в руках седого открытая бутылка шампанского.

Следом шли две молоденькие девушки и какой-то парень в очках. За ними еще двое мужчин и три девушки.

Зинштейн вдруг встал, поднял руку и хорошо поставленным голосом прокричал:

– Давайте все ко мне! Все ко мне! Будем… ик! загружаться в вагоны! Этот поезд… этот проводник в будущее понесет нас…

– Серджио, давай выпьем! – перебил его седой мужчина, протягивая Зинштейну бутылку.

Тот оттолкнул руку седого.

– Я же говорил, это моветон! Пить шампанское из горла могут только… нувориши и… подлецы! И то по утрам!

– Челаэк! Бокалы! – рявкнул седой, глядя на носильщика.

Тот привез тележку с багажом и теперь ждал указаний.

– Перестаньте, Мишель! Мы не в «Кюба»! Это пошло! А где?.. – он завертел головой.

– Дамы! Милые! Давайте сюда! – не унимался седой. – Надо достойно проводить нашего Серджио! Великого… в будущем… мастера! И…

– Прошу, Мишель! – поморщился Зинштейн. – Право слово, ты набрался! Господи, где же Василий…

– Кажется, наш выход, – тихо сказал Белкин, глядя на компанию. – Командир?

Щепкин смотрел мимо Зинштейна на японцев. Те наблюдали за весельем русских с вежливыми улыбочками на губах, но капитан отлично знал, что на самом деле они в душе смеются, видя такой балаган. Однако удивления не выказывают.

Ай да Зинштейн, ай да сукин сын! Вот уж выход так выход! Маскировка что надо. Но теперь пора эту компанию разбивать, нужных сажать в вагоны, ненужных оставлять здесь.

– Диана, Георгий – со мной. Григорий – на тебе багаж. И следи за японцами. Как они отреагируют на наше появление… Пошли.

Зинштейн увидел Щепкина, когда тот подошел уже почти вплотную. Развел руками, заулыбался.

– Василий Сергеевич, ну наконец-то! Я уж волноваться начал. Мишель! – Это уже своему товарищу, который опять начал шуметь и звать девушек. – Господа и дамы, позвольте представить – наш добрый гений, покровитель, меценат Василий Сергеевич…

– Рад видеть вас, Сергей Михайлович, – перебил его Щепкин. – Вижу, проводы вы отметили как надо!

Седой вдруг успокоился, внимательно посмотрел на Щепкина, отрывисто мотнул головой.

– Безмерно счастлив познакомиться! Михаил Аристархович Лукомский! Критик, литератор!

Он протянул Щепкину руку, с чувством пожал ее и вскинул голову.

– Рад, что и в такие трудные для отечества времена не перевелись еще широкие душой и открытые сердцем люди, способные пожертвовать искусству толику своих средств! Это замечательно, это прекрасно!..

– Мишель! – опять остановил его Зинштейн. – Угомонись! Василий Сергеевич, позвольте вам представить… я сделал все возможное, чтобы собрать наиболее достойных… так сказать… Григорий Скорин – художник!

Зинштейн повернулся к здоровенному парню, что стоял рядом и со скромной улыбкой смотрел на Лукомского и на Щепкина.

Капитан вежливо кивнул художнику, отметив его богатырскую стать и неожиданно серьезный взгляд. Лицо у него несколько напряженное, но вполне приличное.

Зинштейн указал на молоденькую хорошенькую девушку, смело рассматривающую капитана.

– Мария Плавская. Актриса. Начинающая, но подающая большие надежды. Виолетта Мармина – гример.

Чуть постарше, симпатичная, но немного скованная.

– Ольга Ванина, костюмер.

Кукольное личико, веселые глаза, светлые волосы – ангелочек во плоти. И всего лишь костюмер? Или пока костюмер?

Дальше пошли мужчины.

– Витольд Смардаш, актер.

Рослый видный мужчина, ровесник Щепкина, с роскошными усами и демоническим взглядом. Одет броско, но не очень дорого.

– А это мой помощник – Леонид Бровников.

Этот парень похож на Белкина, только пожиже фигурой. И глаза карие.

– Всех, кого смог найти, уговорить и собрать! – Зинштейн явно гордился собой. – И поверьте – эти люди смогут создать шедевр! Вместе со мной!

– И за это надо выпить! – провозгласил Лукомский, размахивая пустой уже бутылкой.

– А-а… – Щепкин повел взглядом на остальных.

– Это наши друзья! Пришли проводить нас в далекий путь, пожелать нам удачи!

Судя по помаде на воротнике рубашки, Зинштейну желали удачи очень уж рьяно. Кто-то из этих милых молоденьких девчушек. А то и две сразу.

Щепкин скосил глаза на японцев – те уже садились в вагон и на шумную компанию внимания не обращали. И то хорошо.

Капитан взял Зинштейна за локоть, отвел на два шага в сторону.

– Пусть ваши люди занимают места, Сергей Михайлович. Вот Георгий Дмитриевич поможет. Кстати, позвольте представить – тот самый человек, который может достать все. Директор!

Зинштейн с чувством потряс руку Гоглидзе, восхищенно посмотрел на него и замахал руками:

– Друзья, друзья – по вагонам! Пора в путь!

– В вагон, – уточнил Гоглидзе. – Прошу за мной, господа… и прекрасные дамы!

Представительная внешность ротмистра произвела впечатление на девушек. Они смотрели на него во все глаза. Мужчины отреагировали спокойнее, но послушно пошли за ротмистром. Гоглидзе утащил за собой и Лукомского, который все требовал шампанского и дал знак носильщикам везти багаж.

Когда шумная компания исчезла, Щепкин подозвал стоявшую в стороне Диану.

– А это Диана Холодова. Тоже актриса, правда, театральная. Недавно дебютировала.

Зинштейна внешность Дианы сразила наповал. Он замер, пожирая ее глазами, потом низко поклонился, взял руку Дианы и поднес к губам.

– Сударыня, вы настоящее чудо! Сказочная принцесса! Яркая звезда в темном небе!

– Вот как надо говорить комплименты, Василий Сергеевич! – засмеялась довольная Диана, посылая Щепкину хитрый взгляд. Потом посмотрела на Зинштейна. – Сергей Михайлович, я верю, что ваш гений поможет мне раскрыться на экране и сделает меня примой синема!

– Я буду вашим проводником в мир синематографа! – ответил Зинштейн. – А вы станете моей музой!

Диана тактично не заметила след помады на воротнике рубашки Зинштейна, мило улыбнулась ему и мягко вызволила руку из цепких пальцев режиссера.

– Нам не пора в вагон? Надо устроиться…

Зинштейн закивал, подал Диане руку, и они пошли к дверям. Щепкин усмехнулся. Бедный Зинштейн, не он первый попадает в ловушку этих ярких глаз и чарующей улыбки.

Подскочил Гоглидзе, глянул по сторонам.

– Японцы сели, Гриша с багажом на месте. Нам тоже пора, до отправления полчаса.

Он осекся, глядя на рослого молодого мужчину в американском костюме с сигарой в зубах. Тот подошел к вагону первого класса, что-то сказал носильщику. Потом на скверном русском обратился к проводнику:

– Сорри. Это ест фагон фо?

– Четвертый, ваше благородие! – взял под козырек проводник. – Прошу в вагон!

Американец указал носильщику на вещи, тот быстро подхватил чемоданы и саквояж и исчез в тамбуре.

– Ну, так идем? – повторил Гоглидзе.

Щепкин глянул по сторонам. Возле вагона дипломатов никого, большинство пассажиров уже сели в поезд. Перрон опустел.

– Идем. Пора начинать операцию.

– Тогда с богом, Василий Сергеевич, – вполне серьезно проговорил Гоглидзе и первым пошел к тамбуру.

Часть вторая

1

Поезд отмахал первые полсотни верст. Давно пролетели за окном окраины Петрограда, невзрачные дома деревень, поросшие чахлой травой узкие проселочные дороги. К железнодорожному полотну подступили деревья. И стало хорошо видно, что почти вся Россия – не Петродворец, не Мойка и Невский, а дремучий лес без конца и края.

Пассажиры, видимо, только закончили разбор багажа и теперь отдыхали, глядя в окна и настраиваясь на долгий путь через всю Русь-матушку. Кто-то под это дело принимал рюмку беленькой, кто-то баловал себя коньяком, а кто и ликером. Вагоны погрузились в приятную истому.

Словом, момент был самый подходящий, и Щепкин собрал группу в своем купе, запер дверь и обвел сотрудников взглядом.

– Ну, как первые впечатления?

Отвечать никто не спешил. Белкин смотрел в окно, Гоглидзе вытащил часы и подводил стрелки, Диана улыбалась и поигрывала недавно купленными четками из черного обсидиана. Нашла себе забаву, нечего сказать.

– Пока никаких впечатлений, командир, – отвлекся от окна Белкин. – Японцы здесь, при них ли документы – наверняка не знаем. Ведут себя… никак. Вряд ли заподозрили слежку. Хотя слежка вполне понятна, кто же дипломатов такого ранга без присмотра оставляет.

– После такого балагана на вокзале на нас они даже не посмотрят, – согласился Гоглидзе. – Этот режиссер еще бы цыган притащил!

– Цыгане, Гошенька, были бы кстати. – Диана стукнула шариками четок. – Тогда бы мы могли хоть на голове стоять и в окна заглядывать – всерьез бы не приняли. А Сереженька умница. И правда, талант.

Гоглидзе подозрительно посмотрел на девушку.

– Сереженька? Умеет проходимец женщинам нравиться.

– Умеет-умеет. И слова красивые говорит, и смотрит мягко, и дышит жарко, и ручку целует. Как перед таким устоять?!

Диана выгнулась, вытянула руки и пошевелила тонкими пальчиками. Лукаво взглянула на капитана. Тот на жеманство внимания не обратил, о чем-то сосредоточенно думал.

– Мужчина должен брать статью и мужеством! – гордо заявил Гоглидзе, выпячивая грудь. – А не словесами!

Диана состроила ротмистру глазки и промолчала.

– У нас до Вятки еще уйма времени, – сказал Щепкин. – Думаю, стоит попытаться прощупать их. Легонько. Настроение, поведение, реакцию. Так, чтобы ничего не заметили, но и показали себя. А?

– Стоит, – бросил игривый тон Гоглидзе. – Даже по тому, как они будут отвечать на приветствие, можно понять – сильно напряжены или нет.

– Лучше бы не самим, – произнес Белкин. – Кого-нибудь натолкнуть. Или с кем-то за компанию. Можно даже небольшой конфликт…

– Конфликты отставить! – серьезно предупредил капитан. – Нечего их раньше времени пугать. И так этих конфликтов будет вдоволь. Но пощупать пощупаем.

Диана, поворачивая пальцы и чуть прищурясь, смотрела на наманикюренные ногти.

– Мальчики, а вы не думали, что японцы ждут нападения? Или провокаций? Они же везут документы… ну если вообще везут… особой важности. Значит, готовы ко всему. И агентуру свою предупредили, и негласную охрану. Она ведь может быть, а? И если мы сейчас начнем их щупать, то просто насторожим сверх меры. Тогда они просто запрутся в вагоне, и их оттуда под страхом смерти не вытащишь.

Щепкин внимательно выслушал девушку, одобрительно кивнул. Диана частенько высказывала интересные мысли и почти всегда попадала в точку. Умная чертовка, да еще красивая. Гремучая смесь. И если рванет!..

– Насчет негласной охраны уже думали. Жандармское управление никакого особого присутствия на вокзале не обнаружило. Все, кто едет в поезде, люди проверенные. Даже шулер в вагоне второго класса и парочка казнокрадов, которые везут деньги, и те под контролем. Агентура может только фиксировать проход поезда через станции и снимать сигналы тревоги, но никак иначе повлиять на ход дел не сможет. А каких-либо групп прикрытия не существует. Мы же не в Китае.

– Но что-то они придумали, – вздохнул Гоглидзе. – Какие-то меры противодействия.

– Самые простые. Контроль за вагоном, предотвращение проникновения, план дежурств, способы быстрого уничтожения улик. Ну и примитив контрмер – контакт с пассажирами в том же вагоне-ресторане, попытка выявить слежку. Больше ничего.

– Эх, как бы узнать, что они хотят! – покачал головой Белкин. – Хоть прям медиума ищи.

– Чего они хотят, и так ясно – довезти документы до Японии. А что они станут делать потом? Вот загадка. Я бы на месте этого Идзуми и посла еще трижды подумал, стоит ли показывать такое начальству и императору. Отношения между странами можно испортить быстро. А к чему это приведет? – Щепкин помолчал, бросил взгляд на погрустневшую Диану и закончил: – Как бы там ни вышло – документы могут больше навредить, чем помочь.

…По странному совпадению о том же думал и первый помощник посла Японии в России Хиро Идзуми. Он сидел в своем роскошном купе на мягком диване, катал в руке красное с отливом яблоко и думал, думал.

На столе рядом с чашкой чая лежала открытая папка. На ней не было ни штампов, ни наклеек с данными. Простая папка, какую можно купить в любом магазине. В папке были четыре документа. И вот на их титульных листах хватало и штампов, и надписей «Совершено секретно. Напечатано в одном экземпляре».

Четыре документа. «Меморандум о намерениях возвращения», «Проект договора о перемирии», «Проект обращения к Президенту Северо-Американских Соединенных Штатов», «Проект плана о передислокации военных соединений на Дальний Восток».

Четыре гвоздя в крышку гроба русско-японскому мирному договору девятьсот пятого года. Четыре причины для выхода Японии из союза с Антантой и подготовки войны с Россией.

Или это две петли для шеи посла и его собственной шеи. Впрочем, для потомственных самураев могут расщедриться и на расстрел.

Документы в посольство передал «партнер» – неизвестный добровольный помощник. Передал, конечно, не сам, а через одного агента. Плату за документы взял умеренную, но выторговал ответные услуги японцев, правда, не сказал какие.

Вот эта загадочность, а главное, удивительные возможности «партнера» и вызывали удивление и недоверие.

Возник «партнер» пять месяцев назад, предложил свои услуги в получении интересной информации о состоянии дел на Дальнем Востоке России и о положении в столице. Посольство на контакт пошло не сразу, долго проверяло добровольца. Тот проверку выдержал, нашел действительно интересные данные, которые в силу ряда причин были недоступны самим японцам.

Конечно, в «партнере» подозревали агента контрразведки и жандармского управления, однако когда тот устранил одного офицера-жандарма, подозрения сошли на нет. Вряд ли агенту позволят убить своего для того, чтобы войти в доверие к врагу.

Дальнейшая работа «партнера» проходила в столице. Судя по его информации, он был близок к жандармскому управлению и тыловому управлению армии. Однако сколько-нибудь важные сведения не передавал. Вплоть до последнего времени.

А неделю назад вдруг срочно вышел на связь и предложил документы особой важности в обмен на приличное вознаграждение и услуги. Причем вознаграждение предпочел исключительно золотом. Насчет услуг умолчал. От личной встречи категорически отказался. А когда посольство намекнуло, что может и не дать согласие, «партнер» тоже намекнул, что способен переправить часть документов в Токио и сам. И сопроводить их припиской, в которой расскажет о более чем странном поведении посольства. Как тогда отреагирует Токио?

Фактически «партнер» поставил посольство в безвыходное положение и стал сам диктовать условия. Посол и его помощник долго думали, как быть, и, в конце концов, согласились на сделку. В результате через два дня японцы получили папку, от содержимого которой у них полезли на лоб глаза.

По документам выходило, что русские готовы пойти на сепаратный мир с Германией, поставить вопрос перед Америкой о поддержке намерения вернуть отторгнутые территории и начать подготовку к новой войне с Японией. И все это под предлогом мнимого предательства Японией интересов Антанты!

Этого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда! Чтобы русские сами полезли в петлю и предали союзников? В то время как на фронте они демонстрируют полное взаимопонимание с ними? Или русский император вспомнил о том, что его страна наполовину азиатская, и решил использовать в политике азиатские вероломство и хитрость?

Кстати, «партнер» заявил, что имеет другие документы, которые дают ответы на многие вопросы и снимают последние сомнения в намерениях русских. Но их он передаст только после выполнения своих условий. Это был сильный ход, после получения первых документов японцы просто обязаны получить и другие.

Версия с фальшивкой, конечно, прорабатывалась. Но эксперты в один голос твердили – документы подлинные, причем еще не поставленные на учет в Генеральном штабе.

Осторожно наведенные справки показали, что буквально накануне в здании Главного управления Генерального штаба произошел какой-то странный эпизод с проникновением. Вроде бы погиб кто-то из охраны. Вполне возможно, что это «партнер» извлекал документы.

Ни о каком окольном пути доставки документов в Японию не могло быть и речи. Посол сразу предупредил – вывозить только лично и под охраной. Благо поездка Идзуми на Родину была запланирована давно и не должна вызвать подозрения. Но то, что русские все равно станут держать Идзуми под опекой, сомнению не подвергалось.

За два часа до выезда Идзуми «партнер» прислал письмо. В нем он предупреждал, что в пути следования японцам следует выполнить его просьбу, о которой скажет позднее.

Ясно, что «партнер» будет в поезде. И Идзуми ломал голову, как его опознать. А еще его сильно беспокоила «просьба» агента. Больше похожая на ультиматум.

И вот сейчас Идзуми размышлял, что нужно этому «партнеру» и чего будет стоить японцам выполнение этой просьбы. Возможно, ответ есть в документах? Их стоило изучить еще раз. И подумать над каждым предложением.