![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vneshnyaya-ugroza-212978.jpg)
Текст книги "Внешняя угроза"
Автор книги: Алексей Фомичев
Соавторы: Борис Новиков
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Здесь играло не последнюю роль старое противостояние абвера и гестапо. Разногласия, конкуренция, борьба за сферы влияния, за внимание фюрера. К сорок третьему году накал страстей дошел почти до предела. Гестапо подозревало, и не без основания, что в недрах военной разведки зреет заговор. И делало все, чтобы узнать истину. В ход шли все разрешенные и запрещенные методы.
Дитрих, насколько было известно, к гестапо относился приблизительно так же, как тигр к шакалу, – с пренебрежением и брезгливостью. Однако ему хватало ума никак не демонстрировать свое отношение. Тем более здесь, на русской земле, абвер и гестапо работали вместе.
Такое отношение практически гарантировало, что Дитрих не станет афишировать свою связь с русской контрразведкой и не побежит в гестапо.
– Для поиска и уничтожения разведки Протериса Дитрих может использовать находящиеся у него в подчинении ягдкоманды, тыловые и охранные части, – добавил Сочнов. – Это позволит не идти на поклон к гестапо…
– А как мы на него выйдем? – размышлял вслух Самохин. – Рация исключена, шифровку перехватят. Да и не поверит Дитрих шифровке. Выход только один…
– Да, отправить к нему нашего человека. Тот должен будет рассказать об инопланетянах, причем сделать это убедительно, доказательно. И подтвердить серьезность наших намерений. Дитрих при всей его подозрительности не сможет пройти мимо таких фактов. – Вадис посмотрел поочередно на Сочнова и на Самохина. – И кого же пошлем?
Думали офицеры недолго. Самохин чуть опередил полковника и произнес:
– Титов.
– Да, – тут же вставил Сочнов. – Майор Титов. Он брал этих… с Достеи, он первый обратил внимание на странности, связанные с их появлением. Ему проще объяснить обстановку, и поверит он быстрее. Тем более…
Сочнов чуть улыбнулся и посмотрел на генерала.
– Тем более вы, товарищ генерал, как знали и вывели его в резерв. Так что его не надо с задания срывать.
Вадис кивнул, немного помедлил, потом четко и раздельно сказал:
– Значит, решено?! Никому не докладываем, не ставим в известность Москву. Отправляем к Дитриху Титова, чтобы тот изложил суть дела. И предлагаем Дитриху самому уничтожить вторую разведгруппу. И все это без каких-либо гарантий, на свой страх и риск. Понимая, что в случае провала операции и выхода ее на свет нас ждет смерть. Так?
С ответом никто не спешил. Думали. И мысли эти были тяжкими…
Им претила сама идея сговора, пусть и временного, с врагом. Вот уже два года идет беспощадная, на пределе сил и возможностей война. Два года назад немцы напали на Советский Союз с одной целью – стереть с лица земли само государство, уничтожить, вырезать на корню народ, выживших поработить, а территории захватить.
Методы и способы ведения войны, используемые немцами, полностью подтверждали их намерения. Убийства мирных граждан, казни и пытки, организация концентрационных лагерей, зверства на захваченных территориях – все это делалось с одной целью: уничтожение населения, освобождение земель для новых хозяев.
Два года Советский Союз ведет борьбу с захватчиками с максимальным напряжением, на пределе сил и возможностей. Понимая, что отступать некуда, что только заплатив огромную цену, можно уберечь государство и народ от гибели.
Война затронула всех, вошла в каждый дом. Смерть, разруха, голод, нехватка буквально всего, самых насущных предметов и вещей. Гибли взрослые, гибли дети, старики… Похоронки летели во все концы страны.
У Сочнова погиб младший брат, инженер завода. Попал под бомбежку во время эвакуации оборудования. У Самохина пропали мать и сестра. Где-то под Гомелем при отступлении. У Вадиса погиб близкий друг, боевой летчик.
На их глазах погибали и умирали сотни людей. И десятки сослуживцев. Ненависть, копившаяся в душах, заставляла, забыв обо всем, не жалея себя, стиснуть зубы и воевать! Уничтожать врага и прислуживающую ему падаль из изменников и предателей Родины. И они воевали! Как и весь народ. Каждый на своем месте делал все, чтобы как можно быстрее разгромить врага и освободить родную землю.
И вот в самый разгар войны, накануне новой стратегической операции, руководство контрразведки планирует сговор с абвером! С врагами, которых надо давить и убивать! Такой шаг вызывал вполне оправданное сомнение в его правильности. И не зря офицеры, да и сам Вадис, не спешили принимать окончательное решение.
Был здесь еще один фактор. Если вдруг кто-то посторонний узнает об этой тайной операции, о контакте с абвером, всех причастных предадут суду специального трибунала. И смерть покажется спасением от участи, какая ждет заговорщиков! Ни Сталин, ни кто-либо другой не простят их, даже если они действовали из лучших побуждений. Впрочем… хватит и того, что не простит Сталин.
Все это было на одной чаше весов. А на другой – осознание того факта, что планета Земля может стать объектом агрессии космической цивилизации, превосходящей по своему развитию и возможностям все земные государства вместе взятые. И цель агрессии одна – захват планеты и истребление ее жителей!
В некотором роде это те же нацисты, только во сто крат сильнее и опаснее. И с ними тоже надо бороться, не щадя сил и жизней. И вот сейчас в данный конкретный момент обстоятельства требовали не щадить себя именно их – руководство контрразведки фронта. Забыть о страхе, нерешительности, о предательстве. Забыть даже о войне с немцами и их союзниками.
Приоритетность задач поменялась. Теперь главным врагом стали инопланетяне. И чтобы отвести угрозу нападения этого врага, надо пойти на сговор с прежним врагом.
Взять на себя ответственность и сделать это могли только уверенные в своей правоте, сильные духом, смелые и даже в чем-то рисковые люди. Привыкшие не только принимать решения, но и отвечать за них!
Генерал-майор Вадис, полковник Сочнов, подполковник Самохин, несомненно, были такими людьми. В противном случае они бы никогда не занимали нынешних должностей и не служили в «Смерше». Идя на такой шаг, они понимали всю полноту ответственности и риска. Понимали, что подписали себе смертный приговор. И все же…
– Да, товарищ генерал! – встал Сочнов. – Мы сделаем это!
– Так точно! – тоже встал Самохин.
И Вадис, уловив в их словах, голосе и движении не только согласие на операцию, но и готовность идти до конца, тоже поднялся. Вполне понятное волнение охватило всех троих. Чтобы сбить налет неловкости и помпезности, Вадис вновь сел, махнул рукой и легонько усмехнулся.
– Заговорщики, ети ее мать! Ладно, взяли грех на душу. А теперь перейдем к конкретике. Виктор Андреевич, на тебе организация перехода Титова, разработка его легенды. Документы, форма, все как положено.
– Есть. Только один момент.
– Да?
– Титов сам по себе многого не сделает. Дитриху надо предоставить железные, двухсотпроцентные доказательства присутствия здесь инопланетян. Иначе он заподозрит хитрую игру.
– Твои предложения?
– Отправить с ним кого-то из разведчиков Достеи. Вернее, не кого-то, а женщину. Глемм. Заремный пока слаб, да и нужен здесь со своей аппаратурой.
– Согласен! Но их надо убедить помочь нам.
– Это я беру на себя. Сейчас же! Заодно Титова найду, пусть входит в курс дела.
Генерал довольно кивнул и повернулся к Самохину:
– Сергей Александрович, ты готовишь легенду командировки Титова. Чтобы ни у кого не возникало вопросов по поводу его отсутствия.
– Понял.
– Ну а я… – Вадис вздохнул, нахмурился. – Прикрываю все это дело и держу на расстоянии НКВД. Видимо, это и будет самым сложным… по крайней мере здесь.
Генерал посмотрел на часы и добавил:
– Приступаем! У нас и так очень мало времени в запасе. А еще столько дел висит. Придется работать на два фронта.
– Ну, нам к авралам не привыкать, – насмешливо заметил Самохин. – Выдюжим.
– Хорошо бы. Все! Давайте начинать!
5
Удивительно, но толком выспаться за последнюю неделю Титов смог именно в управлении. Лег он во взводе охраны, в длинной узкой комнате, где никого в этот час не было. Его разбудили в начале четвертого, пригласили пообедать. Как ни удивительно, но начальство не трогало его, словно забыло. Не привыкший к такому майор тем не менее не спешил лезть на глаза. Надо будет – найдут, а раз не ищут, значит, можно отдохнуть. И после обеда он вновь пошел во взвод охраны.
Во второй раз его разбудили уже в седьмом часу и передали распоряжение Сочнова – встретить оперативников из тринадцатой армии и принять у них задержанных. Провести первичное дознание, постараться выявить их принадлежность к немецкой агентуре.
Задержанных привез лейтенант Маслаченко из группы погибшего капитана Тихонова. Его появление напомнило Титову об утренних событиях и заставило окончательно проснуться и прийти в себя.
Задержанные – лейтенант и младший лейтенант – выглядели помятыми, обмундирование грязное, зазеленело на коленях, локтях и груди. На левой скуле у лейтенанта наливался здоровый синяк, у его товарища ободран подбородок, при ходьбе бережет правую ногу.
– Сопротивление оказывали, – пояснил Маслаченко. – Брали с шумом.
При задержанных нашли вещмешки и личное оружие. Их и документы Маслаченко передал Титову вместе с объяснительными тех, кто задерживал предполагаемых агентов.
Титов недовольно скривил губы – предстояла долгая и рутинная работа с людьми и документами. Он всегда предпочитал ей работу в поле. Однако, судя по последним событиям, о ней предстояло впредь забыть. Не сегодня-завтра его переведут на другой фронт, вероятно, начальником розыска, и там придется больше сидеть в кабинете и работать с документами.
Начал он с ознакомления с объяснительными, потом перешел к захваченным документам и вещам. Пока картина вырисовывалась ясная – задержаны немецкие агенты при попытке либо отыскать артсклад, либо уничтожить его.
Правда, взрывчатки при них не было. Как и в радиусе километра от того места, где их взяли. Значит, первый вариант. Странно только одно: зачем агенты – люди далеко не глупые – потащили с собой запасные элементы питания? Это явная улика.
Документы на вид были в порядке, их надо отправлять на экспертизу. Факт оказания сопротивления тоже не вызывал удивления. Эти двое могли принять нападавших контрразведчиков за немецких диверсантов. Запросы в часть, указанную в документах, Титов отправил. Ответ надо ждать через день-два. Пока же он мог только допросить задержанных и попробовать выяснить их сущность. Сделать это сейчас, когда задержанные немного пришли в себя и оценили обстановку, сложнее, но вполне реально.
Однако начать допрос Титов не успел. Его нашел Самохин и приказал срочно прибыть к полковнику Сочнову. Самохина майор знал довольно давно и успел хорошо изучить. И сейчас заметил тщательно скрываемое волнение в лице и голосе подполковника. Видимо, что-то произошло. И не очень приятное. Но спрашивать Титов не стал. Бросил «Есть!» и поспешил к Сочнову.
Заместитель начальника управления был у себя, сидел за столом и просматривал какие-то документы. Вошедшему Титову кивнул и выслушал короткий доклад о проведенной работе с задержанными. У майора было впечатление, что Сочнов слушает его невнимательно, даже рассеянно. Закончив доклад, он замолчал, ожидая дальнейших распоряжений.
Сочнов еще несколько секунд смотрел на документы, потом сунул их в папку и отодвинул ее в сторону. Поднял голову и смерил Титова пристальным взглядом.
– Для тебя есть особое задание. Крайне сложное и… очень рискованное. Прежде чем рассказать о нем, предупрежу – можно потерять не только голову, но и… офицерскую честь. О сути дела знают только три человека, ты – четвертый. Если узнает пятый – погибнут все. У тебя есть несколько секунд, чтобы решить – будешь ты выполнять задание или нет.
Титов от удивления едва не разинул рот. За все годы службы ему впервые говорили такие слова. Нет, риск, опасность, ответственность сопровождали все задания. Но вот потеря офицерской чести! Что это значит?! Крайне узкий круг посвященных – видимо, все руководство управления. Но что такого ему могли поручить, чтобы так предупреждать, не говоря сути дела?… Переход линии фронта? Работу у немцев по легенде? Может, это как-то связано с захваченными сегодня агентами и неизвестной группой?
Самохин и Сочнов не зря отмечали развитые логическое мышление и интуицию майора. А также умение анализировать, сопоставлять и делать порой неожиданные, но, как ни странно, верные выводы. И сейчас Титов почти угадал, какое задание ему хотят поручить. Но гадать – одно, а знать – совсем иное.
А еще он не привык отступать. Ибо умение рисковать, ходить по лезвию бритвы – одна из особенностей его работы.
– Слушаю, товарищ полковник! – ответил он после небольшой паузы.
– Угу! – довольно кивнул Сочнов. – Тогда садись. Первое: что бы ты сейчас ни услышал – это правда. Поэтому восклицаний типа «не может быть» и «такое невозможно» лучше не произносить. Второе – вопросы на иные темы задавай сколько влезет, но только после того, как я закончу. Ясно?
– Так точно!
– Оставь казенный тон и устав. Сейчас это не важно. Да… – Сочнов поднялся, жестом остановил Титова, вскочившего было с табуретки. – Это помещение, как и другие, в которых ты побываешь, защищено от прослушивания. Говорю, чтобы ты не отвлекался от главного. А теперь перейдем к сути дела…
Сочнов облокотился на крышку стола, скрестил пальцы и набрал воздуха в грудь, прежде чем начать говорить.
…Он рассказал Титову все. О существовании инопланетных цивилизаций, ведущих войну и активный поиск пригодных для жизни миров. Об агрессивной политике в отношении обнаруженных обитаемых планет, о разведгруппе Достеи, о разведке Протериса. О том, чем грозит Земле в целом и СССР в частности появление вооруженных сил этих миров на орбите. О плане, который придумали Вадис, Самохин и он – Сочнов, – чтобы спасти Землю. И об идее просить помощи у немцев, а конкретно у начальника отдела абвера полковника Дитриха. И о том, что эту рискованную смертельно опасную миссию решено поручить ему, майору Титову, как наиболее подготовленному во всех отношениях сотруднику контрразведки.
Не утаил, что риск операции прежде всего связан с разоблачением своими же органами. Что автоматически означает трибунал и расстрел. И объяснил, почему решено не ставить в известность высшее руководство страны.
Сказать, что Титов был удивлен, значит не сказать ничего. Изумление, непонимание, неверие, подозрение, что Сочнов свихнулся от перенапряжения, мысль о том, что это хитроумная проверка лояльности и преданности. И под конец постепенное понимание, что все сказанное – правда.
Осознание этой правды далось Титову нелегко. Так же нелегко, как и остальным посвященным в суть дела. Но ему было немного легче. Все же информацию передавал не пленник, а заместитель начальника управления.
И все же Титов долго приходил в себя. Чужие миры, цивилизации, вторжение инопланетян!.. В детстве он любил фантастику. Читал Уэллса, Беляева, Толстого. Но относился ко всему как к интересному вымыслу. А здесь на тебе – никаких домыслов и выдумок! Все реально, все по-настоящему…
Сочнов не торопил майора, дал ему время прийти в себя. Ответил на десяток вопросов, которые Титов задал, и еще на полдесятка незаданных, но готовых сорваться с языка майора.
Потом прихлопнул ладонью по столу.
– Все, хватит! Теперь ты в курсе дела. Решай, будешь выполнять задание или нет?
Титов встал, покрутил головой, словно приходя в себя, и посмотрел на Сочнова.
– Так точно, выполню! Я все понимаю! У нас нет другого выхода. Значит, надо сделать все, что можем.
В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошел Вадис. Титов встал по стойке «смирно», но генерал махнул рукой и прошел к столу. Посмотрел на Титова, перевел взгляд на полковника.
– Как? Ввел в курс дела?
– Так точно!
– И?! – Вадис внимательно посмотрел в глаза майору. – Ты понимаешь, Илья, всю сложность операции?
Генерал впервые назвал его по имени, и от этого сердце Титова сжалось еще сильнее. Вадис тем самым показывал, насколько серьезно положение и что сейчас не до субординации. Перед лицом катастрофы мирового масштаба чины и звания теряли смысл.
– Я все понимаю, товарищ генерал! Я сделаю все, что от меня зависит.
– Хорошо! Будем считать, ты приступил к работе. Легенду операции и ее детали тебе доведут Виктор Андреевич и Самохин. Скажу одно – рассчитывать тебе придется только на себя и на свои силы. С самого начала и до того мига, когда вернешься сюда…
Вадис запнулся, с языка едва не слетело «если вернешься». Титов вроде бы понял это, но не отреагировал.
– Ладно, не буду тебя загружать. И без меня загрузят. Помни еще одно – что бы там ни вышло, ты только исполнитель. Всю ответственность за операцию несем мы. И прежде всего я!
Титов понял генерала. Тот фактически принимал весь огонь на себя и готов был выгораживать всех. Что ж, это достойно уважения. Титов всегда уважал Вадиса за принципиальность и знал, что тот стоит горой за своих подчиненных.
– Все! – Генерал подошел к Титову и крепко пожал ему руку. – Я верю в успех! И жду твоего возвращения!
Откровенная, немного грубоватая речь генерала, как ни странно, сняла внутреннее напряжение и привела мысли Титова в порядок. Вадис умел настроить на нужный лад.
Когда Вадис вышел, полковник глянул на часы и сказал:
– А теперь нанесем визит нашим «гостям». Они еще не в курсе этого плана, но, думаю, возражать не станут. Ибо больше нашего заинтересованы в уничтожении разведки противника.
Титов вышел из кабинета вслед за полковником, испытывая вполне понятный интерес. Ему хотелось поближе взглянуть на настоящих инопланетян. Пусть даже он их и захватывал. Но тогда это был просто оказывающий сопротивление противник. Безликий и неизвестный…
Разведчики Достеи были на прежнем месте, сидели в своей комнате. За ними сперва присматривали два стажера из розыскного отдела, но час назад Самохин снял одного. Оставшийся бдительно наблюдал за дверью, но это уже было лишним. Бежать разведчикам некуда, да и незачем. Сочнов уже намекнул, что к ним есть дело, важное для всех.
Глемм уже полностью оправилась от ранения и контузии. А Заремный сумел значительно поправить свое состояние. Но до полного выздоровления было далеко, и он лежал в кровати, проводя упражнения специального восстановительного комплекса.
Они успели обсудить ситуацию и найти ее крайне неблагополучной. Разведка, по сути, провалена, что в принципе не их вина. Сбой программы, выход в неизвестном районе космоса, отсутствие всякого прикрытия и поддержки. В таких условиях гибель группы предрешена. Тем более в таком развитом мире. Что и произошло. Единственная надежда, что русские не станут убивать пленников, а как-то используют их. Надо соглашаться на все условия, лишь бы дожить до открытия «окна». А там, глядишь, и помощь подоспеет…
* * *
К вечеру, когда почти все вопросы были обговорены, делать стало совсем нечего. Заремный хоть был занят своими ранами, а Глемм сидела на койке – узкой металлической конструкции из подпружиненной сетки – и смотрела за окно. Скучный однообразный пейзаж.
В голову лезли разные мысли, но все они упорно сворачивали на одно – что произошло во время перехода? Почему их выбросило сюда? Второй лейтенант Марита Глемм была специалистом по системам связи и навигации. Однако даже она не могла точно назвать причину сбоя системы. Хотя версии выдвигала вполне логичные.
…Разведка вновь открытого мира проводится по стандартной схеме. На дальнюю орбиту планеты через «окно» выходит автоматическая станция для первичного сбора данных. Внешний вид и структура поверхности планеты, радиотехническая, химическая, радиационная и биологическая разведки. После обработки данных командование принимает решение о высылке разведотряда. Он обычно состоит из восьми – десяти разведгрупп и семи-восьми взводов прикрытия. Высаживаются группы в разных точках планеты и проводят вторую часть разведки. Исследуют обстановку, вступают в контакт с аборигенами (если они есть), фиксируют активность животного мира. На основании этих данных должно быть принято решение о захвате планеты.
Система разведки отработана и никогда сбоев не давала. И в этот раз все пошло нормально. Автостанция сняла показатели, определила планету как пригодную для заселения, отметила некоторую активность на поверхности. Разведотряд, уже рассредоточенный по капсулам, был готов к переходу. «Окно» работало нормально. После сигнала готовности пошли первые десантные капсулы и небольшие грузовые боты с пехотными роботами.
Капсула Заремного шла девятой. В последний момент перед заходом в «окно» все настройки бортового компьютера вдруг сбились, а векторное поле «окна» сменило параметры. Заремный не успел даже взять управление на себя, когда капсула вошла в «окно».
Процесс переброса идет всего две-три секунды. Так что, когда разведчики опомнились, внешний экран капсулы показывал край планеты, на орбиту которой они вышли. Причем вышли одни. Ни других капсул, ни ботов не было видно.
Делать нечего, Заремный дал добро на высадку, и капсула начала разгон для второго прыжка уже на планету. И буквально за пять секунд до прыжка бортовой компьютер обнаружил неподалеку еще два объекта искусственного происхождения. Причем классифицировал их как враждебные.
Во всем космосе враждебными считались только суда Протериса. Значит, противник тоже обнаружил новую планету и готовил разведку. Странно, но количество капсул и ботов противника было невелико. А потом стало не до размышлений. Капсула высадила разведчиков на окраине какого-то леса, и Заремный дал команду уходить как можно дальше.
Затем был марш-бросок на пять километров, первичный осмотр, захват первых пленных, допрос. И… понимание того, что их вынесло не к той планете, к какой они шли…
– Только внешний фактор мог повлиять на работу «окна», – высказала уже здесь предположение Глемм. – Либо сбой схождения, либо… смещение координат.
– Смещение координат – это как минимум образование сверхновой! – предположил Заремный. – И относительно недалеко от нас.
– Может быть, – равнодушно кивнула Глемм. – Нам от этого не легче.
– Да. Эрт тоже об этом говорил…
Глемм вспомнила Эрта Самента и других парней и с некоторым трудом подавила вздох. Хотя годы войны и выработали привычку спокойно относиться к потерям друзей и товарищей по оружию, но совсем привыкнуть к этому она не могла. Да и никто не мог. А тем более к потере такого балагура и весельчака, как Эрт.
* * *
…Разведывательные группы отдельной разведывательной бригады Достеи состоят из пяти человек. Это оптимальное количество людей для выполнения задания. Роли в группе четко распределены. Командир выбирает тактику и последовательность работы, осуществляет общее руководство. Специалист по работе с техникой отвечает за функционирование специальной аппаратуры. Старший разведчик и разведчик отвечают за захват пленных и иные силовые акции. Снайпер прикрывает группу, ведет визуальное наблюдение, при необходимости возглавляет огневую подгруппу. Конечно, каждый в группе мог подменить другого, отработать за него. Базовая подготовка у всех одинаковая. Но такая необходимость практически никогда не случалась.
В группе Заремного снайпером был Эрт Самент. Еще сравнительно молодой, но очень опытный разведчик. Ему только-только стукнуло сорок. Бригадная знаменитость, любимец командиров и душа компании.
Когда Глемм пришла в группу, Эрт взялся опекать ее и помогать на первых порах. Хотя он был всего лишь капралом, а Глемм – офицером в чине второго лейтенанта.
Глемм помнила фотографии семьи Самента – жена, трое детей (после начала расселения запрет на рождение второго ребенка был отменен). Теперь его семья осталась без кормильца. Хотя военная пенсия позволит им вполне прилично жить, а дети получат гранты на учебу и медицинское обслуживание. Как и семьи сержанта Гуго Шапеля и рядового Массимо Охавы, их товарищей по оружию, сложивших головы на этой неизвестной и такой негостеприимной планете…
Уйдя в воспоминания, Глемм успела задремать и очнулась от стука в дверь. Села на кровати, мельком глянула на командира. Тот тоже заснул, переведя режим восстановления организма из явного в подсознательный. Заремный был мастером саморегуляции, редко кто мог вот так, за считанные часы, выходить из тяжелейшего состояния, да еще сразу после операции.
Между тем на пороге комнаты возникла массивная фигура полковника Сочнова из местной контрразведки, человека, который первым узнал о том, что за людей взяли в плен. За ним маячила вторая фигура – тоже в офицерской форме.
Глемм поняла, что сейчас они услышат нечто важное, и встала. Видимо, подошло к концу их подвешенное, неопределенное положение. Вот только что последует за этим?…
– Добрый вечер! – сказал Сочнов, заходя в комнату. – Вижу, вы заскучали в неизвестности. Но я вам принес неплохие новости. Думаю, что неплохие… Знакомьтесь!
Полковник обернулся и указал на вошедшего следом Титова.
– Это майор Титов. Именно его группа захватила вас у лесхоза. Узнали?
Титов вышел из-за спины полковника и посмотрел на «гостей». На самых настоящих инопланетян, которых до сегодняшнего дня не без основания считал выдумкой фантастов. Тогда в лесу ему было некогда разглядывать пленников. Зато сейчас он мог не спеша рассмотреть обоих.
– А это разведчики с планеты Достея. Знакомься. Второй лейтенант Мирон Заремный и второй лейтенант Марита Глемм. В переводе на наши звания они лейтенанты.
Марита Глемм. Это ее Титов скрутил в сарае. Рост высокий, всего на полголовы ниже его самого, где-то около ста семидесяти пяти сантиметров. Сложена прекрасно, может, чуть больше, чем надо, шире плечи. Ноги длинные, стройные, бедра довольно широки, но совершенно не портят фигуру. Грудь высокая, по-девичьи упруга. Волосы каштановые, стрижка довольно короткая. Лицо… скорее красиво, чем просто привлекательно. Правильные черты, средних размеров нос, слегка пухловатые губы, глаза светло-серые с голубым оттенком.
Хороша девчонка! И молодая совсем, года на три-четыре младше него, месяц назад справившего двадцатисемилетие. На ней были черные форменные брюки, темно-зеленая футболка с коротким рукавом и какой-то замысловатой эмблемой на левой стороне груди и совершенно неподходящие к наряду тапочки. Здесь выдали. А ботинки с высоким бортом стояли у койки.
Взгляд смелый, без тени испуга. Но усталость и какая-то обреченность присутствуют. Плен все же не похож на курорт…
Лейтенант Заремный. Одного роста с Титовым, по крайней мере выглядит таковым, точнее не скажешь, он лежит. По пояс голый, торс туго стянут повязками. Левая рука тоже в повязке. Ноги скрыты легкой простыней. Плечи широкие, руки длинные, мускулистые. Вообще развит хорошо, чувствуется основательная подготовка. Лицо скуластое, двухдневная щетина покрывает щеки и подбородок. Глаза сидят глубоко, цвет то ли зеленый, то ли серо-зеленый. Брит почти наголо.
Сочнов прошел к кровати Заремного и сел рядом на табурет. Титову указал на второй табурет у стены: мол, не стесняйся. А майор и не думал стесняться! Сел рядом с девушкой, ощущая внимательный взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление и уважение. Хотя…
Титов много раз слышал эти слова – мелькнуло что-то эдакое в глазах! Но сколько он ни смотрел, ничего особенного не наблюдал. Видны только явные, сильные чувства – страх, ненависть, решимость сделать что-то. Любовь видна. А слабые чувства скорее ощущаешь интуитивно, вот и кажется, что заметил…
– Что ж, познакомились, теперь перейдем к делу! – Сочнов посмотрел поочередно на Глемм и Заремного, последнего спросил: – Как самочувствие? Смотрю, оживать начал…
– Организм начинает исправлять повреждения, – спокойно ответил тот. – Хотя это будет не так быстро, как я ожидал. Четыре ранения многовато для лечения в полевых условиях. Врачи у вас хорошие, но, простите, уровень вашей медицины не сравнить с уровнем нашей…
– Моего товарища вы отправили к тем же врачам, – вдруг произнес Титов. – И рассчитывать на дополнительную помощь ему не приходится.
Слова прозвучали резко, с вызовом. Он и сам не знал, зачем сказал это. Видимо, вспомнил эпизоды столкновения в лесу, и угасшая ярость вспыхнула с новой силой. Что было не совсем уместно здесь и сейчас.
Сочнов с удивлением посмотрел на майора, обычно выдержанного и спокойного. Пленники молчали. Понимали, отчего взъярился этот здоровый злой человек. Терять друзей всем тяжело.
Марита Глемм смотрела на Титова с особым интересом. С ним она дралась там, в лесу, и в него хотела стрелять. И не будь у майора отменная реакция, может быть, лежал бы с простреленной головой посреди полуразрушенного строения.
Сейчас, при нормальном свете, она внимательно рассмотрела местного контрразведчика. Видный парень. Лет двадцати восьми – тридцати. Фигура атлетическая, мускулистая. Лоб высокий, открытый. Черты лица крупные. Зеленые глаза смотрят строго и сурово, но без прежней злости.
Лейтенант Заремный тоже оценивающе смерил взглядом майора и признал в нем профессионала высокого класса. К таким людям относился с уважением.
– А теперь перейдем к делу, – подал голос Сочнов. – Времени у нас маловато.
И он посмотрел на часы. Пошел девятый час вечера…
– …Если разведка Протериса сумеет связаться со своими и доложить результаты работы, насколько высока вероятность нападения их армии?
– Это зависит от многих факторов. Скорее всего сюда пришлют весь разведотряд, а то и два для проведения дополнительной, более полной разведки. Ну а потом… да, вторжение весьма вероятно.
– Как оно может проходить?
– По стандартной схеме. Вывод на орбиту боевых кораблей, нанесение ударов по местам дислокации войск, промышленным районам, транспортным узлам, командным пунктам. Высадка десанта, завоевание и расширение плацдармов. Все это будет сопровождаться ударами из космоса. А потом… последовательное уничтожение вооруженных сил и населения стран, создание временных резерваций. Если Протерис решит сразу проводить зачистку местности, будут использованы специальные отравляющие вещества, способные за короткие сроки уничтожить десятки тысяч человек…
– Так!.. Что будет делать Достея в этом случае?
– Если наше военное и политическое руководство сочтет Землю перспективной с точки зрения создания колонии, возможно, сюда будет послан экспедиционный корпус. Еще не было случая, чтобы одна из сторон добровольно оставляла пригодную для жизни планету. Потому мы и держим довольно крупные силы на двух колонизированных планетах и ведем боевые действия на третьей. Правда, ваша Земля… я уже говорил, здесь очень высокий уровень развития цивилизации, не исключено, что наше руководство решит не проводить колонизацию. Но все равно войска пошлет. Ибо давать Протерису шанс закрепиться в этом районе космоса нельзя.