![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vneshnyaya-ugroza-212978.jpg)
Текст книги "Внешняя угроза"
Автор книги: Алексей Фомичев
Соавторы: Борис Новиков
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Генерал молча рассматривал слегка запыленный китель Сочнова, не произнося ни слова. Потом посмотрел в глаза полковнику.
– Выходит, они готовят захват нашей планеты?
– Да, товарищ генерал, – выдавил полковник.
– …Мы должны дать заключение о том, что собой представляет планета, есть ли на ней жизнь и в какой фазе развития она находится. А также – имеет ли смысл начинать вторжение. Ну и некоторые чисто военные выводы.
– И вы нашли нашу Землю пригодной для вторжения? – слегка осевшим голосом спросил Сочнов.
Заремный вновь протянул с ответом. Посмотрел на Глемм.
– Мы не могли провести полный комплекс мероприятий, у нас здесь только одна группа. А этого мало для окончательного вывода. Но по предварительным данным ваша планета полностью отвечает условиям колонизации. Однако мы никогда не сталкивались с таким высоким уровнем развития цивилизации. И это может стать причиной отказа от вторжения… Повторяю – мы не успели провести даже половины всех обязательных процедур.
Полковник внимательно посмотрел на Заремного, но ничего не сказал. Он пока слушал…
– Зачем им вообще эта колонизация? – непонимающе спросил генерал. – Своей планеты не хватает?
– О, в этом все и дело! – оживился Сочнов. – По словам Заремного, их планета сильно перенаселена, их там примерно одиннадцать миллиардов! Демография растет, ресурсы на исходе, «зеленый щит» планеты истощен до предела. Уже дошли до сознательного сокращения рождаемости и едва-едва не ввели принудительное ограничение продолжительности жизни. Они там сейчас живут по сто восемьдесят – двести лет.
– Расплодились как саранча, а потом к другим лезут! – резко бросил генерал. – Черт знает куда залетели! Я даже не могу представить себе расстояние в пятьсот световых лет. Это… это сколько же километров?! Впрочем, какая разница? Как они захватили немецких агентов? И вообще что успели натворить в наших тылах?
Сочнов, конечно, выяснил и это. Заремный, будучи военным, понимал, что придется отвечать за их деятельность, направленную против Советского Союза. Но все равно говорил откровенно.
– Мы захватили в общей сложности семь человек. Пятеро из них были военными, двое – местными жителями. Они дали нам первичную информацию о планете.
– А потом что с ними стало?
Заремный кашлянул, вздохнул и неожиданно легко сказал:
– Их оставляли на месте, живыми. Только сделали инъекцию гаспаталуса и провели сеанс электорберроза.
– Что это такое?
– Гаспаталус – препарат, подавляющий волю. А электроберроз – процедура, позволяющая стереть определенный отрезок памяти. Это безопасно для здоровья. Человек просто не помнит один из эпизодов жизни.
Сочнов отметил себе сделать запрос относительно военнослужащих, пропавших и найденных в течение последних суток.
– А взятые вами в плен военные?
– О, это отдельный случай! – закивал Заремный. – Мы обнаружили их ночью. Установили слежку. Эти военные очень странно себя вели. И, по нашим наблюдениям, старались не попадать на глаза остальным. Знакомое поведение, и мы решили, что они разведчики другой воюющей стороны. Хотели захватить их и допросить. Но вышло не очень удачно. Они обнаружили нас раньше, чем мы начали захват. Мы всегда используем специальные патроны травматического и шокового воздействия. А также гранаты с усыпляющим газом. Наверное, легкость, с какой мы захватывали людей раньше, нас немного расслабила. Словом, вышел бой. И мы потеряли одного разведчика. Его убило осколком гранаты. А эти люди сопротивлялись до последнего. Даже пораженные пулями и газом, стреляли. Мы вынуждены были убить двоих, а двоих взяли в плен. Так как шум боя мог привлечь внимание, я дал приказ покинуть то место и перейти на другую часть леса. Нам помогла погода… Сперва. Дороги опустели, из-за дождя и темноты видимость резко упала. Но в конце концов именно дождь и молния сыграли с нами злую шутку.
– В смысле? – не понял Сочнов.
Заремный грустно улыбнулся.
– Наша аппаратура позволяет засечь присутствие человека на расстоянии до сорока бареллов. Это около тридцати километров. Но при дожде и тем более при молнии техника дает сбой или выходит из строя. Потому вашу засаду мы не вычислили. А дальше… ну, дальше вы знаете.
Вадис внимательно выслушал Сочнова, побарабанил пальцами по столу – навязчивая привычка, от которой никак не мог избавиться. Он сидел за столом и думал…
Услышанное вызвало кратковременный шок. Как ему, опытному контрразведчику, материалисту, далекому от мира фантастики и вымысла, поверить, что в его руки попали настоящие инопланетяне?! Что где-то в глубине галактики действительно существует другая жизнь? И что там живут такие же люди, как он сам, как Сочнов и Титов? И что те люди, та цивилизация готовит вторжение на Землю?
Все это решительно не вязалось с действительностью, с суровой реальностью жизни. В разгаре мировая война, смертельная схватка с нацизмом и фашизмом. Сражение за Родину! И тут – инопланетное вторжение!.. Нонсенс!
– Скажи-ка, Виктор Андреевич, ты поверил им? Как-то они доказали свои слова?
– Да, товарищ генерал. Доказательства были, – ответил Сочнов. – Убедительные доказательства. Причем некоторые – весьма наглядные…
– …Вам нужны доказательства? – спросил Заремный. – Сколько угодно. Я думаю, вы захватили наш багаж. Принесите сюда, и я устрою демонстрацию.
– Мы захватили все. И кое-что опознали как оружие. Его, конечно, не вернем.
– И не надо. В нашем положении пытаться бежать – глупо. Мы плохо знаем обстановку, я ранен. Куда нам идти? Да и вряд ли мы сумеем это сделать даже с оружием. Ваше оружие, конечно, примитивно по сравнению с нашим, но способно натворить много дел. Мы уже в этом убедились.
Сочнов признал слова Заремного разумными, но рисковать не стал. Приказал охранникам принести два больших тюка, в которые были сложены трофеи. Их полковник специально взял с собой, чтобы выяснить назначение аппаратуры и других предметов.
Тюки Сочнов принял у дверей. Видеть пленников стажеры не должны и тем более видеть трофеи. Сам внес тяжелые тюки в комнату. Сам развязал их. Заремный при виде лежащих вперемешку предметов поморщился, но промолчал. Указал на плоский прямоугольник, напоминающий кейс. Глемм встала с кровати и подняла его. Раскрыла. Сочнов увидел на внутренней стороне крышки экран, похожий на экран осциллографа. А на другой стороне несколько рядов клавиш, как на пишущей машинке. Знаки на клавишах незнакомые.
– Это полевая модель компьютера, – пояснила Глемм. – На него заведена как станция слежения, так и анализаторы. А также станция технической разведки.
Из всего, что сказала женщина, Сочнов понял только несколько слов. Но суть уловил верно – некий аппарат, аналогов которому на Земле нет.
– Это, – указала Глемм на несколько коробочек и странного вида наушники, – викады, системы связи и гарнитура к ним. Работают в СВЧ– и УКВ-диапазонах.
Потом подняла еще один прибор, похожий на компьютер, но раза в три меньше.
– Это сканер. Для определения местонахождения источников радиоизлучения. Это станция охраны и слежения… разбита. Это медицинский анализатор, тоже разбит. Эти… остатки – приборы для снятия проб. Вода, грунт, воздух, металлы, органические соединения. Это автолинг – устройство для расшифровки и составления словарей аборигенов. Это аптечка. Это запасные элементы питания…
Она перечисляла предметы, что-то брала в руки, показывала Сочнову, иногда включала, если аппарат работал. Говорила ровным голосом, но полковник все равно уловил напряжение и недовольство. Слишком много техники разбито. И уже не восстановить.
– А это, – сказала она под конец, – станция дальней связи. Именно по ней мы должны доложить о завершении разведки и получить приказ. К счастью, она уцелела.
Немного поколебавшись, Сочнов дал команду принести третий тюк, с оружием. Когда оперативник передавал его, полковник приказал быть начеку.
К виду оружия пленные отнеслись почти равнодушно. Видимо, и вправду решили не глупить и не совершать необдуманных поступков.
– Объясните, что есть что…
Теперь больше рассказывал Заремный.
– Так называемый штурмовой автомат, – указал он на короткоствольный образец оружия. – Магазин на сорок патронов. Возможность крепления оптического прибора, прибора ночного видения и системы автонаводки.
– А почему ствольная коробка без окна?
– Патрон безгильзовый. Здесь иной принцип метания снаряда. Электроподжиг. Инициирующий заряд толкает пулю за счет мгновенного и остронаправленного импульса. Гильзу выбрасывать не надо. И вся работа по досылке нового патрона происходит внутри коробки.
– И в пистолете тот же принцип?
– Во всех образцах.
– А это что? – Сочнов указал на отдельные части некоего оружия.
– Это снайперская винтовка. Она разобрана. Бьет на… по-вашему на три километра. Пули разного назначения. Есть оптический, инфракрасный прицелы и система автонаводки.
«Пожалуй, единственное, с чем мы разобрались, это с оружием, – подумал Сочнов. – Но если у них такие автоматы, винтовки и пистолеты, то какие же танки, самолеты… другая техника? Насколько далеко они ушли от нас? И сможем ли мы выдержать, если они нападут?…»
Эти мысли занимали сейчас голову полковника, но спросил он совершенно другое:
– Какой у вас год?
– Сто сорок восьмой год четвертого круга, – ответил Заремный. – Круг – это тысяча лет. Цикл – десять тысяч. Наша система отсчета идет от начала правления династии Линнат. Они правили самой большой империей западного мира. Именно в их эпоху начался расцвет наук. Это старая традиция, счет очень удобный, его решили оставить. Но если переводить на ваш вариант летосчисления, то выходит…
Заремный сделал паузу, прикидывая коэффициент перехода, потом выдал результат:
– Мы опережаем вас примерно на ваш век и еще семьдесят или восемьдесят лет.
– Неплохо! – хмыкнул Сочнов. – Это… большая разница…
Заремный переглянулся с молчавшей все это время Глемм и вдруг спросил:
– Теперь вы верите, что мы прилетели с другой планеты?
Полковник не спешил с ответом. Доказательства у них, конечно, железные. Техника, оружие, одежда. И потом – реши немцы сочинить какую-нибудь особую легенду, ничего глупее фантастического вымысла с инопланетянами придумать не смогли бы. Это вообще не их стиль.
Заремный воспринял молчание полковника по-своему. Кивнул Глемм. Та встала, подошла к настороженно смотрящему на нее Сочнову, на ходу снимая повязку с раненой руки.
– Видите шов от пулевого ранения? Ваши врачи хорошо работают, быстро вытащили осколок. И зашили, правда, простыми нитями.
Сочнов взглянул на рану и пожал плечами. Он видел много таких. Да и не только таких.
– А теперь смотрите! – добавила Глемм.
Она нагнулась, взяла из тюка нож и перерезала им нити шва. Края разреза тут же разошлись, потек ручеек крови.
– Зачем вы?… – начал было Сочнов, но Глемм его перебила:
– Смотрите!
Она накрыла рану ладонью, откинула голову и замерла. Прошло секунд двадцать. Кровь перестала течь из-под тонких пальцев. А потом Глемм убрала руку, и Сочнов увидел…
– …Шов почти исчез. Кровь не шла. Рана затянулась полностью. И всего за полминуты!
– Да, это уж точно из разряда фантастики! – невесело произнес Вадис. – Они еще и лечат себя! Долгожители, мать их! А что же этот… Заремный, не смог себя залечить?
– Не смог, – ответил Сочнов.
– …У меня тяжелые ранения. Повреждены внутренние органы. Большая потеря крови. К тому же я был без сознания и не смог сразу запустить защитный механизм. Однако как только пришел в себя, сразу принял меры.
Лейтенант протянул здоровую руку Сочнову.
– Потрогайте!
– Зачем?
– Проверьте, какая у меня температура.
Сочнов нехотя сжал пальцами запястье раненого. Ощутил ровный пульс и признал – температуры у Заремного не было.
– Нормальная температура тела человека – тридцать каранн. По-вашему это около тридцати шести с половиной градусов. Такая температура у меня и есть. Хотя после операции бывает выше. Но я снял ее, хотя организм должен сам бороться с воспалительным процессом. А снял, чтобы провести этот разговор.
Сочнов промолчал. Еще одно наглядное доказательство правдивости рассказа этих… инопланетян. Чтоб им ни дна ни покрышки! Сколько проблем разом сваливается на голову! Будто своих мало! Что же с ними теперь делать?…
– Да, это действительно проблема! – протянул Вадис, когда Сочнов привел последний пример. – Причем большая! У меня до сих пор в голове не укладывается!
– Но и это не все, товарищ генерал, – вовсе убитым голосом произнес Сочнов. – Есть еще одна проблема. И похуже.
– Еще? Куда тут хуже?
– На Землю попала вторая группа инопланетных разведчиков. Из другого мира!
Вадис удивленно хмыкнул и прищурил глаза. Глядя на полковника тяжелым взглядом, спросил:
– Какая вторая?…
– …Мы засекли их перед самой посадкой. Датчики капсулы выдали сигнал тревоги. Чужая капсула тоже выходила на орбиту и падала в трех тысячах километров от нас.
– Что за чужая? – растерянно спросил Сочнов, чье удивление уже достигло максимума.
– Это разведывательная капсула протерисканцев.
– Кого?
– Кого? – задал тот же вопрос генерал.
– Протерис. Другая обитаемая планета, расположенная в ста световых годах от Достеи. Они столкнулись пять лет назад во время обследования одного из секторов космоса на предмет обнаружения пригодных для жизни планет. Те тоже начали экспансию и по тем же причинам. Как я понял, Протерис и Достея ведут боевые действия на какой-то планете. Еще происходят периодические нападения на уже колонизируемые планеты. Словом, они враги.
– И Протерис обнаружил Землю?…
– Скорее всего нет, – ответил Заремный. – Видимо, их разведывательная капсула тоже попала под сбой программы. Ибо, кроме них, на орбиту Земли вышел только грузовой бот, наверное, со взводом боевых роботов. Вчера вечером мы засекли сработку чужой аппаратуры. Протерисканцы сейчас находятся в…
– Триста сорок семь километров на запад, – вставила Глемм, сидевшая на кровати со сканером в руках. – Они проводят разведку местности.
Сочнов подошел к ней и увидел на зеленоватом экране черную точку. На экран была наложена сетка координат. Полковник мысленно прикинул расстояние. Выходило, что вторая группа где-то под Черниговом.
– В немецком тылу! – глянул на висевшую на стене карту генерал. – В тылах группы армий «Центр». У фон Клюге в гостях! Вот черт!
– И это еще не самое плохое. Хуже то, что они могут сделать!
– Что именно?
– Группа Протериса проведет полный комплекс разведмероприятий и в условленное время даст сигнал. А Протерис в отличие от нас больше настроен на колонизацию всех планет, подходящих для заселения! У них с поиском хуже. На самом деле пригодных планет мало, и каждая – большая ценность. Так что противник может ухватиться за этот вариант. И ваша цивилизация вряд ли его остановит…
– Но ведь вас и их выкинуло в неизвестный район, – начал было Сочнов. – Ваши… военное руководство разве сможет быстро отыскать вас?
– Десять дней от силы. Достаточно проанализировать показания аппаратуры в момент переброса, провести тестирование и пробные запуски.
Полковник сжал челюсти. Проблема резко перерастала в критическую. Мелкий эпизод выходил на первое место по приоритетности. Посмотрев на бледного Заремного и задумчивую Глемм, Сочнов вдруг спросил:
– А ваша Достея разве не готова захватить любой пригодный мир? Вы ведь говорили, что тоже испытываете проблемы со свободными землями.
Заремный промедлил, но потом кивнул:
– Да. Мы отыскали три планеты, на две уже переселили около пятисот миллионов человек. И в течение десяти лет готовим переселение еще полутора миллиардов. На третий пока не можем переселять, там идет война. Но одно дело – колонизировать планету, где уровень развития еще на стадии… э-э… по-вашему, где-то десятый век. Другое дело – высокоразвитая цивилизация, стремительно набирающая обороты. Судя по развитию вашей техники, лет через двадцать – тридцать вы выведете свои корабли и спутники на орбиту планеты. А в течение полувека освоите ближайший космос. Завоевание такого мира сопряжено с большими проблемами. Чтобы завоевать мир и освободить его от большинства аборигенов, нужно много сил, средств и времени.
«Освободить – это уничтожить», – понял иносказание Сочнов, и ему стало нехорошо. Гитлер с его идеей расовой чистоты не шел ни в какое сравнение с планами инопланетян.
– И потом, вы заняли большую часть суши, – продолжал Заремный. – Наше руководство, конечно, готово идти на многое, но только не на уничтожение нескольких миллиардов человек.
– А Протерис?
Заремный пожал плечами. Неуверенно сказал:
– Вы, конечно, можете не поверить, но, зная их, я не исключаю такой вариант.
И Сочнов не поверил. Ибо знал одну вещь – при всем различии в нациях и народах каждая соблюдает некоторые общие принципы. Если Достея не рискнет захватывать Землю, то и Протерис может не пойти на такой шаг.
Но Заремному ничего говорить не стал. В конце концов, все это догадки и версии. Точных данных нет.
– Что еще они рассказали? – спросил генерал.
– Уточнили состав разведгрупп – своей и Протериса. Задачи и сроки их выполнения. Дали дополнительные сведения об «окнах» и механизме переброса. Но тут я мало что понял.
– Да-а!.. – протянул Вадис, вставая из-за стола и идя вдоль стены. – Вот так проблему мы себе привезли на шею! Мало обычных забот, теперь… А что теперь?
Он остановился и посмотрел на Сочнова.
– Что же нам делать?
Полковник растерянно взглянул на Вадиса и развел руками.
4
Разговор с Сочновым занял почти полтора часа. Вадис специально приказал не беспокоить его, если только не будет звонков из Москвы. И вот когда они подошли к самой главной части – к принятию решения, – в дверь постучался адъютант генерала.
– Товарищ генерал-майор, – вытянулся у двери старший лейтенант. – Вы просили напомнить: в восемнадцать тридцать передать донесение в Главное управление.
– Да, – махнул рукой Вадис, – спасибо, иди.
Адъютант сделал шаг назад и бесшумно закрыл дверь.
– Прервемся ненадолго, – сказал Сочнову генерал. – Я поработаю с Самохиным, заодно узнаю, что он выяснил. А ты… пока подумай, как быть.
Сочнов кивнул. Если Вадис предлагает подумать, значит, самый простой, самый естественный вариант считает не лучшим. А самый простой – доложить обо всем в Москву. Логика подсказывает сделать именно так. Но это обычная логика, а они столкнулись с необычным. Вот в чем все дело…
* * *
Итоговая сводка состояния дел за десять дней за подписью начальника управления контрразведки фронта ушла в Москву точно в срок. В последний момент в нее были вписаны сегодняшние результаты и те изменения, которые произошли буквально несколько часов назад.
После этого генерал поговорил с Самохиным. Начальник розыска быстро, без излишних подробностей, доложил о разговоре с захваченными группой Титова агентами, о поступивших два часа назад сведениях от армейского руководства и территориальных органов НКВД. Ужесточение контрольно-пропускного режима и выставление дополнительных заслонов в тылах фронта позволили вычислить еще несколько десятков подозрительных личностей. По каждому случаю сейчас идет проверка. Уже выявлены три немецких агента и два осведомителя из числа оставшихся после отступления немцев жителей.
Все это напрямую касалось его управления, требовало пристального внимания. Но сейчас Вадис не мог сосредоточить мысли на текущих делах. Ибо появление инопланетных разведчиков и перспектива полномасштабного вторжения армии цивилизации, многократно превосходящей по уровню развития земную, заставляли думать только об этом.
Самохин, видя, что генерал слушает его рассеянно, замолчал. Потом спросил:
– Что-то произошло?
Вадис посмотрел на подполковника. Он колебался – говорить ему или нет об инопланетной группе? В принципе тот и сам кое-что знал, немецкие агенты, взятые ими в плен, наверняка выложили свои подозрения. А Самохин молчит, потому что просто не дошел до этого эпизода.
А еще Вадиса интересовало мнение Самохина. Обладая живым умом, высоким интеллектом, развитым мышлением, подполковник мог подать какую-нибудь идею.
Думая так, генерал смотрел на слегка удивленного Самохина. Потом едва заметно кивнул и сказал:
– Сергей Александрович, есть одна проблема. Ты должен быть в курсе. Похоже, мы столкнулись с чем-то выходящим за рамки привычного и понятного нам…
Заинтригованный начальник розыска молча смотрел на генерала, ожидая продолжения. А тот вздохнул и глянул на часы:
– Время у нас еще есть. Пойдем в мой кабинет. Там сидит Сочнов. Введем тебя в курс дела. Но помни – кроме тебя, об этом знаем только мы с ним. И эта тайна может нам стоить головы.
Самохин и вовсе перестал понимать, что происходит. Генерал в иносказательной манере словно предупреждал: «Подумай, прежде чем пойти, обратно уже не отыграешь!» Но Самохин привык всегда идти до конца и не отступать перед сложностями.
– Я понял, – ответил он и пошел следом за генералом.
Сочнов действительно был в кабинете. Он разговаривал по телефону. Закончив разговор, поднял голову.
– Звонили из отдела контрразведки тринадцатой армии. Ими задержаны два офицера, оказавшиеся неподалеку от расположения артсклада. Внятных объяснений не дают. Документы, правда, подозрений не вызывают. Среди вещей найдены запасные элементы питания к рации. Спрашивают, надо ли везти к нам?
– Пусть везут. И обеспечат надежную охрану. Виктор Андреевич, надо ввести в курс нашего дела подполковника Самохина. Как бы там ни повернулось, ему знать нелишне.
Самохин отметил, как сразу помрачнел вечно бодрый неунывающий Сочнов, и понял, что сейчас услышит что-то очень плохое. Гораздо хуже, чем работающая агентура немцев под боком у управления…
Вадис вышел из кабинета, подозвал адъютанта и велел ему разыскать майора Титова. Тот должен встретить машину контрразведчиков тринадцатой армии и забрать у них задержанных. Вплоть до особого распоряжения Титову надлежало заниматься ими. Кроме того, Вадис вновь запретил беспокоить его за исключением вызова из Москвы.
Когда генерал вернулся, Сочнов еще пересказывал Самохину историю инопланетной разведгруппы. Судя по лицу подполковника, тот с огромным трудом верил в правдивость этих слов. Но вид Сочнова и особенно Вадиса говорил, что дело обстоит именно так.
– Вот такие дела, Сергей Александрович, – произнес Вадис после того, как Сочнов закончил рассказ. – Это не шутка, не розыгрыш и не попытка немцев позаковыристее залегендировать свою группу. Сведения этих… людей, их навыки, их техника и оружие доказывают, что они говорят правду. Да ты и сам знаешь, какие показания давали захваченные ими агенты! И Титов, видимо, от себя добавил…
Самохин молчал. Показания с выживших диверсантов он снимал лично. Все несуразицы и нестыковки отметил, но пока не вникал в них, решив оставить на потом. Вот и оставил!
– У нас есть разведгруппа инопланетной цивилизации, есть сведения о второй группе, уже другой цивилизации. Мы знаем, что обе цивилизации враждебно настроены друг к другу и к нам и что в их планах завоевание Земли. Мы знаем, что обе группы оказались здесь случайно, но это вовсе не облегчает положения. И что, видимо, в течение восьми-девяти суток можно ожидать подхода новых сил обеих сторон. В сложившейся ситуации практически вся наша работа, вся борьба против Германии и ее союзников просто теряет смысл. И нас, и их ждет один конец – война на истребление, хаотичное и малополезное сопротивление и… гибель. Нам просто нечего противопоставить вторжению таких противников.
– Вторжение неизбежно? – наконец подал голос Самохин. – Это точно?
– Весьма вероятно, – ответил Сочнов. – Правда, Заремный утверждал, что его мир не станет атаковать столь развитую цивилизацию, как наша, но это только слова второго лейтенанта.
– Как?
– По нашей классификации это соответствует лейтенанту.
– Ясно…
Вадис сел за стол, положил на него руки и посмотрел на помощников.
– У нас крайне мало времени, надо решать, как быть. И решать быстро. Думайте!
* * *
…Думали. Первый вариант – доклад в Москву. И это самый простой и логичный ход. Решать, что делать, должно высшее руководство государства. Уж оно-то в любом случае найдет наиболее рациональный и верный путь решения конфликта.
Однако было одно «но»! Пока информация дойдет до Сталина, пока там поймут и осознают произошедшее, просто поверят, в конце концов, пройдет время. А если устроят проверки, заставят искать дополнительные доказательства и сведения? А если решат, что это провокация немцев? Чем выше уровень принятия решения, тем больше бюрократии, больше волокиты. Больше механизмов управления задействовано. А в таком деле и часы могут решить все…
Второй вариант – попробовать своими силами разыскать и уничтожить вторую группу. Тоже не лишенная здравого смысла идея. В районе Чернигова действуют несколько партизанских отрядов и соединение Попудренко*. Можно обратиться к ним, можно переправить группу захвата для совместных действий.
Но участие такого количества людей приведет к утечке информации. И потом, немцы в преддверии наступления прилагают огромные усилия по уничтожению подполья. Партизаны ведут тяжелые бои. Смогут ли они в этих условиях выполнить задание? И сможет ли сработать группа захвата в тылу врага?
Третий вариант – вычислить местонахождение разведки Протериса с помощью сканера и нанести бомбовый удар. Двух эскадрилий дальних бомбардировщиков должно хватить… Однако и здесь есть много минусов. Опять же расшифровка операции. И потом, нет никакой гарантии, что разведка не сменит место дислокации. Да и бомбардировка может не дать нужный результат.
Эти варианты Вадис, Сочнов и Самохин рассматривали в первую очередь. Была еще идея засылки самостоятельной группы, но ее отвергли. Организация перехода, легендирование группы, сложности работы в тылу. И потом, кого посылать? Оперативников? А кто будет работать здесь и как обосновать исчезновение пяти-шести розыскников в самый разгар работы?
Перебрав все варианты, контрразведчики замолчали. Все не то. Все не работает – либо слишком сложно, либо долго. Остается самый первый и самый простой выход – доложить наверх. И готовиться к жесточайшей проверке. А точнее, к вызову в Москву. И как бы не пред очи Верховного! Чем обернется такой вызов, предугадать сложно…
Пару минут в кабинете царило напряженное молчание, нарушаемое тяжелым дыханием трех здоровых мужчин. Пауза затянулась. Потом Сочнов поднял голову, сделал глубокий вдох, как перед нырком в воду, и вдруг сказал:
– А если выйти на немцев?…
Самохин, потянувшийся к чайнику с водой, замер с протянутой рукой, глядя на полковника. Потом опустил руку и, слегка заикаясь от волнения, переспросил:
– К-как на немцев?
– Так. Наладить связь и сообщить, что в их тылу сидит группа инопланетян. И что это грозит в первую очередь им…
Самохин растерянно посмотрел на генерала. Тот сидел молча, поставив перед собой сцепленные руки.
– Но… как такое возможно? Это ведь… прямой сговор с врагом?! Предательство!
Слова прозвучали страшно, еще и оттого, что произносил их начальник розыскного отдела «Смерш». Но Сочнова было не так просто смутить. Продолжая смотреть прямо перед собой, он развивал мысль.
– Надо ввести их в курс дела. Объяснить сложность ситуации. Направить на цель. У них хватит сил уничтожить разведку этого… Протериса.
Подполковник все же налил воды из чайника в кружку, в два глотка осушил ее и поставил на подоконник. Сел на место и уже спокойнее заговорил:
– Такого нам никто не простит. Сговор с немцами, передача информации, сотрудничество…
– А мы и не будем никому докладывать. Операцию проведем сами, без привлечения других ведомств.
– Но все же… – Самохин развел руками, вопросительно посмотрел на Вадиса. – Как мы можем пойти на такое?
– Да, – словно подтверждая невысказанные мысли подполковника, произнес Сочнов, – если об этом кто-то узнает… Трибунал и расстрел. Никакие прошлые заслуги не спасут. И вряд ли мы сможем объяснить, что руководствовались благородными целями спасения страны и планеты. Но на кону стоит именно судьба всей планеты! Мы не щадим жизни в борьбе с нацизмом, все кладем на алтарь победы, так почему мы должны трусить и проявлять нерешительность, когда речь идет о еще более страшном вторжении? Это угроза не одного и даже не нескольких государств. Это уже угроза из космоса. Внешнее вторжение! Тут не до личных интересов и опасений. Будем медлить и размышлять, как бы не прищемить пальчик, – потеряем все! На этот раз действительно все!
Самохин и Вадис удивленно смотрели на полковника. Не ожидали от него такой речи. Впрочем, Сочнов тоже от себя не ожидал. Но тесное общение с пленными инопланетянами повлияло на его настрой. Он как никто другой ощутил всю опасность появления на Земле разведчиков Достеи и Протериса и первым смог оценить масштабы и последствия возможного нападения.
Как бы там ни было, слова Сочнова возымели свое действие. Вновь повисла пауза, но на этот раз короткая. Пришедший в себя Самохин сказал:
– Обращаться к немецкому командованию, видимо, не имеет смысла. У них тоже волокиты хватает. Пока дойдет до Гитлера, пока тот поймет, что это не происки русской разведки… Время уйдет.
– Да. Надо искать ключевую фигуру. Того, кто обладает властью и возможностью на месте отыскать и уничтожить разведку Протериса.
Сохранявший до этого момента молчание генерал расцепил руки и спокойным уверенным голосом произнес:
– Разведка сейчас в районе Чернигова. Значит, выходить либо на шефа гестапо, либо на начальника абвер-группы. Гестапо…
– Прежде всего политическая организация, – подхватил мысль начальника Сочнов. – Вряд ли это лучший вариант.
– Тогда абвер. Человек, занимающийся работой в немецком тылу на оккупированной территории. Имеющий не только власть, но и возможности.
Сочнов и Самохин переглянулись. Генерал имел в виду своего визави с той стороны. А именно…
– Полковник Герман Дитрих. Руководитель отдела А-III.[3]3
Отдел А-III абвера – военная контрразведка внутри страны и за границей.
[Закрыть] Он как раз сидит в Чернигове.
– Именно! Вполне подходящая кандидатура для такого дела.
Сочнов кивнул. Пожалуй, действительно это лучший вариант. Герман Дитрих, тридцать семь лет, окончил технический институт. В армии с двадцати пяти лет, служил в армейской разведке, дошел до капитана, командира разведывательной роты пехотной дивизии. С тридцать седьмого года в абвере. Сделал карьеру с началом мировой войны. К середине сорок третьего полковник, начальник отдела. Умен, с развитым логическим мышлением, хитер, находчив. Любит самостоятельную работу. Прекрасно развит физически, боксер, одно время был чемпионом различных соревнований.
Своего противника советские контрразведчики, как и положено, изучили неплохо. Можно сказать, хорошо. Знали его сильные и слабые стороны. И не зря остановили выбор на этой кандидатуре. Но кроме всего прочего, был и еще один довод в пользу Дитриха.