![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vneshnyaya-ugroza-212978.jpg)
Текст книги "Внешняя угроза"
Автор книги: Алексей Фомичев
Соавторы: Борис Новиков
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Тоже поначалу был не в своей тарелке, но привычка достигать результата сыграла свою роль, и теперь Кузнецов – хороший оперативник, розыскник. И кстати, очень хороший сапер. Опыт Сталинграда сказывается.
Титов вдруг поймал себя на мысли, что думает о своих товарищах так, словно прощается с ними. Эта мысль ему не понравилась, и он отбросил ее подальше. Глянул на часы – было почти десять. Ливень за окном действительно стих, хотя молнии еще разрывали небо узкими яркими зигзагами. Но ехать можно…
Майор хотел уже дать команду на сбор, когда входная дверь открылась, и в комнату вбежал насквозь промокший, уляпанный грязью Матвеич.
– Командир! Товарищ майор! – с порога крикнул водитель. – Там!..
Он махнул рукой куда-то в сторону и повторил:
– Там… Идут! Прямо на нас. Человек пять-шесть.
Титов вскочил на ноги, машинально отыскал взглядом прислоненный к стене ППС. Из розыскников встал только Кузнецов. Остальные слушали сидя, не проявляя особого беспокойства. Мало ли кто ходит здесь?
– Далеко? – спросил Титов.
– Метров сто пятьдесят… Молния сверкнула, я их и увидел. Иначе хрен бы различил. Хлещет-то как! Форма вроде наша, но так толком не видно, – добавил уже сам водитель, понимая, что может интересовать оперативников.
Титов секунду размышлял, глядя на Матвеича. Кто это мог быть? Отставшие от части солдаты, решившие переждать непогоду в лесу? Разведка войсковой части, посланная вперед для осмотра места, куда скоро должна прибыть часть? Но лесхоз в стороне от тракта, войска идут мимо и здесь никогда дневки не устраивали. Тогда кто?
Водитель так и стоял у входа, не закрыв за собой дверь. Лицо Матвеича мокрое, с пилотки и с накидки капает. Не любит он дождь, ох не любит. И только по-настоящему важная причина может выгнать его на улицу…
– Так! – повернулся к своим Титов. – Посмотрим, кто это шляется в такую погоду. Кульков, Кузнецов – к лесопилке, на вас дорога в лес и подходы к складу. Парфенов! Мы с тобой здесь! Матвеич, ты давай к машине.
Майор отметил, что водитель прихватил свой неизменный «маузер» – наградной пистолет его старшего брата, доставшийся по наследству. Ничего иного Матвеич не признавал, отказывался от положенного ему карабина и ходил только с ним, вызывая насмешки и зависть других водителей и оперативников.
– Ты! – посмотрел Титов на радиста. – К рации. И будь там. Оружие держи наготове, но не лезь. Все, по местам. Посмотрим, какие это гости!..
Побросав недоеденные продукты, оперативники споро, без шума и толкотни похватали оружие и разошлись по местам. Внезапное появление незнакомцев обеспокоило всех. Но не вызвало особой тревоги.
Дождь прекратился, но небо потемнело еще больше. Черные тучи висели низко-низко, грозя вновь низвергнуть потоки воды. А над головой то и дело мелькали ветвистые жгуты молний. И грохотал гром. Веселенькая картина!..
Из маленького окошка сквозь редкие ветки одинокой березы можно было разглядеть тропинку, ведущую от дороги к лесхозу. Но сколько Титов ни вглядывался, никого увидеть не смог. Видимо, незнакомцы свернули на развилке и теперь идут прямо на Кулькова. Значит, он их увидит лишь издалека, и то если выйдет из дома. Матвеич говорил – полторы сотни метров. Медленным шагом можно дойти за две минуты. Выходит, они уже здесь.
В этот момент где-то затрещал глухарь. Сигнал! Кульков обнаружил визитеров и наблюдает их. Пора!
Майор дослал патрон в патронник ППС и тихо сказал:
– Пошли.
Он первым выскользнул в дверь, лейтенант Парфенов за ним. Тоже с оружием наготове. Он и Кульков предпочитали немецкие МП-40. А прошедший горнило боев в Сталинграде Кузнецов не расставался с ППШ, считая его лучшим оружием для боя на малых дистанциях.
…Они появились через минуту на узкой тропинке, ведущей к лесхозу. Шесть человек, идущих цепочкой. Все в форме Красной Армии, обмундирование у кого офицерское, у кого солдатское. Первый и последний были с ППШ, у второго на плече висел немецкий МП-40. У троих оружия вообще не видно. Зато все нагружены большими сумками, напоминающими рюкзаки.
Титов окинул их внимательным взглядом и уловил некоторые странности. У второго на голове вместо пилотки наушники вроде тех, что надевают радисты. В руке какая-то книжица или предмет, на нее похожий. Этот тип, с погонами лейтенанта, то и дело смотрит на нее.
Четвертый и пятый – странная парочка. Оружия нет, руки, такое впечатление, связаны перед собой. На лицах обреченное выражение. По сторонам не смотрят. Неужели пленники? Но чьи?
Последним идет здоровый мужик. Он один из всех одет в какой-то странный темно-серый наряд, чем-то напоминающий танкистский комбез. На ногах, как и у первых троих, ботинки с высоким голенищем и толстой подошвой. Оружие у всех висит на ремнях, и такое впечатление, что оно им непривычно. И баулы эти еще!.. Раза в два больше сумок под парашюты. Все промокшие, кроме последнего. Видимо, его одежда не пропускает воду.
Более чем странная компания. Что они делают в лесу?
То, что их надо проверять, Титов понимал. Но отдавал себе отчет, что сделать это будет нелегко. Эти люди настороже, зорко смотрят по сторонам и оружие держат наготове. Скорее всего без сшибки не обойтись…
В небе опять сверкнули молнии, чуть погодя донесся грохот грома. Тот, второй, с наушниками, недовольно посмотрел наверх, плюнул и спрятал свою книжицу в карман гимнастерки.
«Кульков ждет. Начинать мне. Надо выбрать момент… Сейчас к сараю подойдут, там их можно прижать. И уйти сложно, метров тридцать по открытой местности… Сейчас… пора…»
– Я пошел, – шепнул Титов Парфенову, сидевшему рядом. – Предельное внимание!
Цепочка незнакомцев миновала большую поленницу неотесанных стволов, которую так и не вывезли ни наши, ни немцы, и почти дошла до сарая. Это довольно длинное, но низкое строение без окон. Торцевая стена рухнула от взрыва, открывая взгляду захламленное нутро. Рядом воронка и большая яма.
Как только шедший первым рослый парень с погонами сержанта дошел до середины сарая, Титов встал в полный рост, держа в правой руке пистолет ТТ, и скомандовал:
– Стоять! Руки поднять, оружие не трогать! Кто такие?
Он фиксировал взглядом первых троих, зная, что сейчас Парфенов сосредоточил внимание на остальных. А Кульков и Кузнецов быстро и бесшумно перебегают от лесопилки к складу, откуда им будут хорошо видны «гости».
Титов ожидал любого поведения. От испуга и удивления до матерщины и угроз. И ждал встречных вопросов. Ведь даже агенты всегда пытаются доиграть легенду до конца, а потом уж идти на прорыв.
Но эти явно не были намерены трепать языками. Первый мгновенно повернулся в сторону майора, крикнул что-то непонятное и вскинул ППШ. Все это он проделал до того быстро и ловко, что Титов едва успел рухнуть в траву. Длинная очередь просвистела в метре над головой и ударила в стену дома.
Тут же ударили пистолет-пулеметы «гостей». Им ответил сперва Парфенов, а через несколько секунд – Кульков и Кузнецов. Эти стреляли из-за деревьев, отвлекая внимание на себя.
Майор перекатился влево, уходя за огромный пень, выставил левую руку и дважды выстрелил в здоровяка. Тот упал на колено, не выпуская из рук оружие. Парфенов стрелял из дверного проема, положив ствол МП-40 на порожек.
Весь бой происходил на дистанции пятнадцать – двадцать метров, огонь был насыщенным, плотным. Те, кто находился на открытом месте, рассчитывать на успех не могли.
Пули Титова свалили здоровяка. Майор целил в ноги, но здоровяк быстро упал на колени, схлопотал кусок закаленной стали в грудь и теперь лежал без движения. Двое других, шедших перед ним, сразу упали вниз головами и истошно орали «Не стреляйте, не стреляйте!». Огромные баулы придавили их к земле, сковав движения. Оперативники не тратили на них внимание и пули.
А вот первая троица проявила чудеса ловкости и подвижности. Огрызнувшись огнем, не жалея патронов, они заставили контрразведчиков залечь за укрытиями и выиграли несколько секунд. Им этого хватило, чтобы забежать внутрь сарая и залечь там. Укрытий, пусть и не очень надежных, хватало. Обрубки бревен, грубо сколоченные поддоны из толстых досок, плотно набитые мешки с песком и опилками.
Чужаки заняли хорошую позицию, но сарай был западней. Ибо уйти можно только через проломанную стену. А ее уже держали под прицелом.
Увидев Кулькова, обежавшего открытое место за деревьями, Титов крикнул:
– Держите другую сторону. А тех двух в дом живо!
Старший лейтенант кивнул, махнул рукой подбежавшему Кузнецову и рванул в обход сарая. Титов оглянулся – Парфенов лежал за стволом березы, держа под прицелом проем.
Тянуть нельзя: если это вражеские агенты, они сейчас уничтожат рацию, документы, карты. И тогда уличить их в работе на немцев станет сложнее. Но и идти в атаку опасно – силы равны, у тех хорошая позиция, наверняка заняли круговую оборону. Черт, кто же это? Раз «Марек» взят, значит, здесь другая диверсионная группа?! Или нет?
Гадать тоже не было времени. Титов подозвал Парфенова, шепотом спросил:
– Граната есть?
– Да.
– Давай. Я брошу. Как рванет, через крышу – и на них. Помни – ранить можно, убивать нельзя. Возьми пистолет. Быстро!
Парфенов прислонил к стволу пистолет-пулемет, извлек из кобуры «вальтер». В группе все, кроме Титова, носили трофейные Р-38. А майор еще с училища привык к нагану и ТТ.
От дома прибежал Кульков. Титов с ходу поставил ему задачу:
– Отвлеки на себя, бей поверх головы. После взрыва не стреляй, будь наготове.
– Может, я? – только и успел спросить Кульков.
Но Титов даже не ответил. Подтолкнул в его в спину и подкинул в руке РГ-42. Глянул на Парфенова. Тот дослал патрон в патронник, кивнул: мол, готов. Место для прыжка уже нашли – почти в центре стены, где к ней привалены бревна.
Из кустов по проему заработал пистолет-пулемет. Из сарая ответили короткой очередью. Титов машинально отметил, что чужие молчат, не пытаются заговорить, как сделали бы свои. Им некогда, они гробят аппаратуру…
Кульков дал еще две очереди и еще одну – подлиннее. Патроны в магазине МП-40 заканчиваются. Сейчас будет пауза. Титов занес руку, метя в дальний угол сарая. И когда Кульков отстрелялся – бросил гранату.
Громыхнуло изрядно, старое ветхое строение вздрогнуло, но устояло.
– Давай! – приглушенно выдавил Титов и первым вскочил на ноги.
Прыжок, толчок, руки хватаются за край стены, ТТ мешает… Напряженные мышцы вскидывают майора наверх, взгляд разом схватывает картину внутри сарая и отмечет мелькнувшую фигуру Парфенова, возникшую справа.
Граната, видать, рванула в воздухе, прямо над толстым бревном, где занял позицию один из чужаков. Сейчас он лежал без движения, лицом вниз, раскинув руки. Рядом мешок, ППШ и какое-то странное, незнакомое оружие, меньше ППС и МП-40, но с длинным магазином. Ну и хрен с ним! Дальше!
Одна фигура в ямке за двумя рядами поддонов встает на колено и поднимает пистолет, тоже незнакомой конструкции. Вторая фигура резво разворачивается на звук и вскидывает ППШ.
– Падай! – заорал Титов, видя, что ствол смотрит на приготовившегося спрыгнуть вниз Парфенова.
Тот чуть медлит, потом все же прыгает на второго чужака. И немного запаздывает. Три ствола бьют одновременно. ППШ коротко бормочет, выплевывая порцию свинца, Титов дважды стреляет по противнику, целя в правое плечо (и попадает!). Парфенов тоже целил в руку и плечо, но вражеские пули задели его, и пистолет в руке прыгает.
А первый противник уже встал на колено и вскинул пистолет вверх. Мешкать нечего, Титов прыгает вниз, на лету ногой сбивает пистолет в сторону, весом тела сшибает противника на землю, левой рукой хватает за воротник гимнастерки, рвет на себя, а правая замахивается для удара. Перед глазами мелькает вспотевшее, измазанное травой и землей лицо, и майор вдруг понимает, что перед ним женщина.
Удар не снизил скорости, но Титов успел повернуть руку и вместо основания рукоятки ТТ по виску бьет тыльная часть кисти. Женщина закатывает глаза и теряет сознание.
– Коля, ты жив?
– Да, командир! – тяжело отвечает Парфенов. – А этот в отключке!
– Илья, как вы? – орет Кульков, в экстремальной ситуации забывая о субординации.
– Дуй сюда! Быстрее!
Титов переворачивает женщину на живот, связывает ей руки за спиной, быстро охлопывает, нащупывает кобуру. Находит взглядом баул.
Кульков уже рядом, стоит над поверженным врагом.
– В углу еще один. Выволоки на улицу и вещи его не забудь. Давай сюда Вадима, надо Николая перевязать. Потом внимательно просмотри здесь все, возможно, они что-то припрятали или закопали. А пленных – в дом, я ими займусь.
Кульков кивнул и выбежал из сарая…
– …Нас забросили вчера вечером. В районе Губкино. Наш район действий – треугольник Поныри – Золотухино – Косоржа. Задачи: сбор сведений о прибывающих войсках, уточнение данных о численности и характере вооружения, обнаружение командных пунктов, аэродромов, складов. Захват пленных, образцов документов. Позывной группы «ТА-56».
– Понятно. Как добрались до точки выхода на связь?
– Пешком. Потом голосовали на дороге. Дважды проверяли документы, но ничего не обнаружили. У нас новые образцы, получены всего неделю назад… Место выхода подбирали сами. Но перед самым сеансом на нас напали…
– Да, это ты уже говорил…
Титов дернул головой и задумчиво посмотрел на пленных агентов. Картина складывалась настолько странная, что ни в какие ворота не лезла. И требовала вдумчивого разбора. А также дополнительных сведений, желательно от пленников. От всех пленников.
Пока Кузнецов оказывал помощь Парфенову, а Кульков обыскивал сарай и переносил вещи в дом, Титов допросил двух пленных, которые не оказывали сопротивления и сдались сами.
Это были немецкие агенты, только недавно заброшенные к нам в тыл. Их группа – четыре человека – совершила переход к месту, выбранному для сеанса связи, и уже там была атакована неизвестной группой. Агенты оказали активное сопротивление и даже убили одного из нападавших, но при этом потеряли двух человек – старшего группы и первого радиста.
Нападавшие использовали странное оружие и явно стремились взять агентов живыми. Но еще более странными оказались вопросы, которые задавали пленникам. Данные о планете, о политическом устройстве государств, о климате, о вооруженных силах Германии и СССР. Перед допросом агентам вкололи какой-то препарат, и он заставил их говорить даже то, что они хотели утаить.
На советских контрразведчиков эти люди не были похожи, одеты в странную одежду, имели странное оружие и технику, между собой говорили на непонятном языке. Закончив допрос, пленников повели в эту часть леса. Зачем – они не знали…
Майор терялся в догадках. Допросить этих «странных людей» он не мог. Один тяжело ранен: пули в груди, в ноге и руке, да еще осколок в спине. Второй… вторая без сознания. Бил Титов от души. Вещи и одежду осмотрел. Действительно, странная одежда. Материал, пошив. Обувь тоже незнакомого типа. Но больше всего Титова удивило оружие и груз этих чужаков.
Он вертел в руках трофейный пистолет. Конструкция незнакомая, курка не видно, затвор жестко закреплен. Магазин, правда, на месте, после нажатия на небольшую кнопку он выпал из рукоятки. В нем странный патрон. Гильзы нет, только остроконечная пуля и какой-то наполнитель на донце. Прицельные приспособления помечены бледно-зелеными точками, фосфоресцируют. Легкий, удобный, в руке сидит великолепно. И вроде как не из стали. Какая страна создает такие образцы?
А короткоствольный автомат? После минутного осмотра майор сообразил, что приклад выдвигается по салазкам. В магазине те же безгильзовые патроны. Рукоятка пистолетная, удобная. Мушка и целик помечены фосфором. И вроде как прилив для оптики на ствольной коробке. И весит мало, по сравнению с ППШ и МП-40 вообще ерунда!
А в одном из баулов Титов нашел разобранную винтовку. Он даже не стал ломать голову, как она собирается, понял, что это оружие, как и другие образцы, явно превосходит то, что имеют и Германия, и СССР, и, пожалуй что, другие страны. Но тогда кто их создал?
Еще больше вопросов вызвали вещи чужаков. Плоский кейс, непонятно как открывающийся. Коробка со стеклянным верхом и кучей маленьких кнопок. Наушники, действительно похожие на те, что носят радисты, но раза в три меньше, легче. Причем наушник вообще один, от него идет тонкий, но жесткий проводок с утолщением на конце. И еще какой-то аппарат, но разбитый. В него попала пуля, разворотив начинку.
Все это вместе с рассказом немецких агентов заставляло поломать голову над принадлежностью странной группы. Но сейчас не было времени. Следовало немедленно доложить о произошедшем в управление и… и без лишних подробностей. К такому выводу майор пришел, рассматривая трофеи.
Через пять минут радист отправил шифровку, адресованную лично Вадису. «Вступили в бой с группой неизвестных. В плен взяты немецкие шпионы. Дали показания, согласны на сотрудничество. Кроме того, взята еще одна группа. Имеем раненых и „холодных“. Пленники требуют особого внимания. Возвращаемся в расположение».
Несколько расплывчато, но генерал поймет. Кроме него и его заместителя, Титов решил никому ничего не говорить. И трупы, и пленных, и трофеи надо показать только им. Пусть сами решают, как быть.
Вернулся Кульков, развел руками – тайника в сарае нет. Кузнецов оказал всем раненым помощь, сказал, что Парфенова надо немедленно к врачу. И раненого чужака тоже. Женщина пришла в себя, молчит, у нее явно сотрясение мозга.
– Та-ак! – Майор встал с пола, размял затекшие ноги. – Грузим добычу в машину. В кузов. И все накрыть брезентом. Чтобы ни один человек не увидел!
Матвеич уже подогнал полуторку к дому. Раненых и убитых переносили вместе, а трофеи – майор, Кульков и Кузнецов. Водителя и радиста усадили в кабину. Приняв должные меры маскировки, выехали с лесхоза. Когда машина миновала опушку леса, в просвете между облаками проглянуло солнце…
3
В управление они прибыли через час, с трудом доехав по ставшей трясиной дороге. Небо стремительно очищалось, и уже с полпути оперативники то и дело посматривали вверх. Вражеские самолеты, несмотря на поистине драконовские меры безопасности, предпринятые силами ПВО, все же проскакивали плотную завесу и нападали внезапно и дерзко.
Парфенова сразу отправили в госпиталь. По дороге он потерял сознание. А вот раненых пленных Титов предложил изолировать и вызвать бригаду врачей к ним. Вадис и Сочнов, вышедшие встречать оперативников (по просьбе Титова), только покачали головами, но дали добро. Чужаков разместили в Золотухино в уцелевшем здании библиотеки. С ними уехал Кульков, которому была поручена охрана пленных. Немецких агентов определили под команду Кузнецова, и прибывший с короткого выезда Самохин уже приступил к подробному допросу.
А Титов пошел докладывать Вадису. Тот уже нетерпеливо крутил головой. Странный бой, странный доклад и странное поведение старшего группы его раздражали.
При разговоре присутствовал Сочнов. Майор выложил все подробно, заострив внимание на необычном поведении чужаков, а также на их снаряжении.
– …А больше всего меня поразила неизвестная принадлежность этой группы, – выкладывал свои сомнения Титов. – Амуниция, оружие, техника… Я даже не понял, что это и для чего. И технологии… Не нашел ни одного аналога с известной техникой. И потом, немецкие агенты утверждают, будто их расспрашивали о планете, о государствах. Кому и зачем нужны эти сведения?…
Генерал и его заместитель внимательно выслушали Титова, осмотрели оружие и вещи чужаков. Но делать какие-либо выводы не спешили.
– Что с ними сейчас? – спросил Вадис Сочнова.
– Хирург делает операцию раненому. По его словам, тот в тяжелом состоянии. Четыре ранения, потеря крови, шок… Но надежда есть. А женщина пришла в себя. Но подавлена, молчит. Не исключена контузия. Кстати, она тоже ранена в руку осколком.
– Граната ударилась о балку и рванула в воздухе, – пояснил Титов, виновато глядя на генерала. – Потому и накрыло всех.
Но Вадис не обратил внимания на слова майора, стоял у стола, где были разложены вещи, и смотрел на плоский кейс. Потом поднял голову и взглянул на Сочнова.
– Надо допросить женщину. Немедленно! Пусть врачи приведут ее в норму как можно быстрее!
– Хорошо, товарищ генерал, – ответил Сочнов. – Я сам туда поеду и поговорю с ней.
– Да. Впредь до особого распоряжения к этим пленным иметь доступ будем только мы трое. Самохину я скажу. Ты! – Генерал повернулся к Титову. – Будешь нужен здесь. Кульков справится сам?
– Да, товарищ генерал.
– Передадим ему остатки группы Гаврилова и нацелим на диверсантов, заброшенных в последние дни. Одну группу вы случайно прихватили. Но есть еще как минимум три.
Подробности боя в Осмысках Титову успели изложить буквально на ходу. И рассказали о гибели Гаврилова и Тихонова. Майор переживал смерть друзей, но последние события как-то отодвинули скорбь на второй план. И даже то, что его снимали с работы и вновь создаваемую группу отдавали Кулькову, мало волновало. Головоломка с чужаками занимала сейчас все мысли Титова.
– Значит, так, – подвел итог разговору Вадис. – Пленных под особый контроль, всякий доступ запретить. Врачей обязать держать язык за зубами. Потом с ними надо поговорить. Виктор Андреевич, возьмите это тоже на себя.
Сочнов кивнул.
– Титов, предупреди своих парней, чтобы помалкивали об увиденном!
– Есть!
– Кулькова и Кузнецова смени, пусть Кульков собирает свою группу и к Самохину за распоряжением. Еще! В любом случае ты старшим уже не будешь. Скоро придет приказ – тебя переведут на другой фронт. А пока здесь – в распоряжении Сочнова.
– Слушаюсь, товарищ генерал! – без особой радости ответил Титов. Сидеть без дела, когда все вокруг в мыле от необъятного объема работы, не есть здорово.
– А теперь приказ – после разговора с Кульковым три часа на сон! И чтобы дрых как медведь зимой! А то лицо уже посерело. Выполняй!
Титов молча взял под козырек и вышел из кабинета. И только сейчас почувствовал, насколько он устал не только физически, но и морально. И от осознания свой усталости в сон потянуло со страшной силой…
События этого дня, свежие данные о появлении новых агентурных и диверсионно-разведывательных групп немцев, потери личного состава и необходимость охватить больший объем работы меньшими силами – все это требовало кропотливой работы и непосредственного участия начальника управления.
Вадис, погрузившись в безотлагательные дела, на время забыл о пойманных незнакомцах и всем, что с ними было связано. Тем более новые события затмили этот значительный, но все же не первостепенный эпизод.
В два часа дня Вадис звонил в Москву и докладывал о нейтрализации «Марека». О подробностях он умолчал, да и Москву это не сильно интересовало. Было сделано главное – активно работавшая агентурная сеть выбита, выведена из игры.
Вторая новость о захвате еще одной диверсионной группы порадовала руководство. Пользуясь случаем, Вадис обрисовал тяжелую ситуацию со штатами управления и попросил хоть как-то восполнить понесенные потери. Довольное руководство в этот раз пообещало подумать. По тому, как это сказал начальник Главного управления, Вадис понял, что в ближайшие дни следует ожидать прибытия хоть и небольшого, но так нужного пополнения.
Почти сразу после звонка в Москву генерал разговаривал со штабом фронта. Малинина* интересовало, можно ли возобновить приостановленную на сутки переброску войск к передовой. И насколько качественно прикрыта переброска со стороны контрразведки. В голосе начштаба фронта сквозило волнение и вполне понятное нетерпение.
Вадис, не вдаваясь в подробности, информировал о проводимых мероприятиях и подтвердил возобновление перевозок. А также сообщил, что утечка информации пресечена и все меры по обеспечению скрытности со стороны контрразведки приняты.
Едва закончился этот разговор, позвонил Серебряков. Управление НКВД интересовало, имеет ли смысл снимать усиление с некоторых районов. Минут десять генералы обсуждали рабочие вопросы.
Несколько часов непрерывной работы, без пауз, даже без обеда – неудивительно, что Вадис устал. Больше морально, чем физически. Поэтому когда в его кабинете возник полковник Сочнов и попросил уделить время для решения вопроса, генерал сперва удивленно посмотрел на него. И не сразу вспомнил об утренних событиях.
– Может, вечером? – устало спросил он.
– Товарищ генерал, это срочно! Это неотложно!
Голос полковника был приглушен, но звучал так, что Вадис мигом отбросил утомленный тон и напрягся. Сочнов даже в самые напряженные моменты никогда не говорил так. В его голосе явственно чувствовались растерянность и даже страх. Это было не похоже на выдержанного, всегда спокойного полковника.
– Что произошло, Виктор Андреевич? – специально неофициально обратился к нему генерал, чтобы сбить напряжение. – Садитесь…
Сочнов остался на ногах, бросил на стол папку, с которой ходил всегда и везде, кроме, пожалуй, передовой. Кашлянул, прочищая горло, и посмотрел на генерала.
– Я допросил женщину. Она в сознании, чувствует себя неплохо…
– Да? И что же она рассказала? Кто, когда заброшены?
Полковник выдохнул, явственно побледнел и через силу звенящим голосом выдал:
– Товарищ генерал! Они… инопланетяне!..
Вадис несколько секунд смотрел на Сочнова, словно не понимал смысл сказанного. Потом негромко кашлянул и слегка осипшим голосом переспросил:
– Как?
– Эта разведывательная группа попала к нам из другого мира… с другой планеты…
Сочнов невесело усмехнулся и покрутил головой. В глазах генерала сквозило такое явное недоверие и непонимание, какое было у него самого час назад. Вадис просто еще не воспринял информацию и не понимает, насколько все серьезно.
– Виктор Андреевич, вы вообще как себя чувствуете? – так же негромко поинтересовался Вадис. – Какие такие инопланетяне?!
– Товарищ генерал, я в норме. Насколько вообще можно быть в норме после таких известий! Я разговаривал с обоими пленниками… да-да, с обоими. Операцию второму человеку уже сделали. И он вполне сносно себя чувствует. По крайней мере говорить он может. И они… привели мне неопровержимые доказательства. Александр Анатольевич, – вдруг назвал Сочнов генерала по имени-отчеству, – это действительно так…
Оба контрразведчика смотрели друг на друга, и у обоих на лицах были одинаковые недоверчиво-опешившие выражения.
– Выкладывай, – немного пришел в себя Вадис. – И подробно!
* * *
…Здание бывшей библиотеки, в которой немцы устроили склад, уцелело почти полностью. Кроме самого верхнего этажа, разнесенного прямым попаданием снаряда. Это уже наши при наступлении постарались. Сейчас здесь был расположен склад.
Две небольшие комнаты у запасного выхода по распоряжению Сочнова быстро переделали под импровизированный госпиталь. Прибывшая по срочному вызову бригада врачей провела две операции. Первая легкая, женщине удалили неглубоко застрявший осколок из предплечья. Вторая была сложнее – четыре ранения, полученные пленным при задержании, требовали серьезной работы. Но врачи, имевшие огромный опыт, справились за три часа.
К их удивлению, раненый пришел в себя почти сразу после завершения операции. Судя по всему, ему стало значительно лучше. Врачи уехали, пообещав присылать врача каждые два часа для осмотра и перевязки.
Сочнов прибыл туда в разгар второй операции. Но разговора с женщиной не вышло. Она потребовала беседы только в присутствии своего товарища. Сочнов пошел ей навстречу и решил ждать. Пока он узнал одно – женщина знает русский язык, но говорит на нем с легким странным акцентом. Она точно не немка. И, пожалуй, не англичанка и не француженка. Уж в этом полковник был уверен – как-никак за годы работы в дипкорпусе сумел изучить пять языков.
Пользуясь паузой, полковник коротко поговорил с охраной – двумя молодыми стажерами-оперативниками, присланными в управление всего два дня назад. Они были по-хорошему ретивы и бдительны. И глаз не сводили с пленных. И не пускали к ним никого, кроме врачей.
Прооперированный мужчина пришел в себя еще в операционной и на удивление хорошо себя чувствовал. Он и женщина успели коротко переговорить и к моменту повторного визита Сочнова, видимо, пришли к определенному мнению. Поэтому, когда полковник зашел в комнату, мужчина слегка дрожащим и слабоватым, но все же вполне уверенным голосом сказал:
– Мы расскажем все. Но, видимо, вы не поверите нам.
– Посмотрим, – уклончиво ответил Сочнов, садясь на стул. – Мы сумеем отличить правду от лжи.
– Хорошо. Тогда слушайте…
– …Второй лейтенант Мирон Заремный, командир девятой разведывательной группы третьего отряда отдельной разведывательной бригады планетарных сил. Его группа, состоящая из пяти человек, должна была быть высажена на вновь открытую планету для проведения комплекса разведывательно-поисковых мероприятий. Всего в отряде девять групп и восемь взводов прикрытия. Во время переброски через… некое «окно» произошел технический сбой аппаратуры десантной капсулы. В результате капсула была выведена на орбиту совершенно незнакомой планеты. Причем других капсул не обнаружено. После короткой технической разведки Заремный решает все же провести полный комплекс разведмероприятий. Он уверен, что их довольно быстро найдут и при следующем открытии «окна» вытащат с планеты.
– Что за «окно» такое? – спросил Вадис, когда Сочнов сделал небольшую паузу в рассказе.
– Как я понял, это некий эффект схождения координат. Словом, совокупность условий, при которых сие «окно» срабатывает.
– И когда оно сработает в следующий раз?
– По его словам, через восемь – восемь с половиной суток. Точнее он пока сказать не может. Вернее, уже не скажет.
– Почему?
– Потому что часть навигационной аппаратуры уничтожена во время боя.
– Та-ак!.. Что он еще рассказал? Откуда они прибыли к нам?
– …Оттуда? – Заремный неопределенно хмыкнул и покосился на женщину.
Та отрекомендовалась Сочнову как второй лейтенант Марита Глемм, специалист по системам дальней связи и навигации, а также оператор станции техразведки.
– Наша планета называется Достея. В переводе на ваш язык – Колыбель. Это – одно из самых древних названий планеты на языке северного народа руму, который дал жизнь многим народам. От вашей планеты Достея находится на расстоянии порядка пятисот световых лет. Вы знаете, что это такое?
– Знаю, – буркнул Сочнов.
Тот факт, что на Землю заявились гости из такой дали, не радовал. Это значит, у них очень высокий уровень развития, многократно превышающий земной.
– И что вам здесь надо?
На этот раз не очень довольным был Заремный. Видимо, разговор подошел к той части, которую он по возможности хотел отодвинуть как можно дальше.
– …Цель их экспедиции – разведка вновь обнаруживаемых миров. Если результаты разведки отвечают необходимым требованиям, подтверждают предварительные данные и нет противопоказаний, эта планета завоевывается.