Текст книги "Бриллиантовые яйца (СИ)"

Автор книги: Алексей Самойлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Как Киса и Ося гонялись за стульями, да? – улыбнулась довольная происходящим Олеся и потрепала Витьку по волосам, – нет, мы с тобой пойдём иным путём.

– Но так будет опасно. Тем более ты говоришь, что контрабандный канал прикроют. А яйца из продажи извлекать поздно. Так что в моём способе шанс на успех побольше, чем в твоём.

– Посмотрим, посмотрим, – Олеся глянула на часы, – если мы успеем, то перехватим не одну-две коробки, а целую партию. И сделать это проще простого!

– Да, круто-круто! – веселился Витька и чувствуя неимоверный прилив душевных сил. Он не ошибся в Олеське!

Мобильник дал о себе знать, когда «москвич» сворачивал на Шоссейную улицу в городе Мытищи.

– Это я, – раздался резкий голос Штефа, – ты где сейчас? Тебя нет ни на работе, ни дома!

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – сохраняя хладнокровие, ответила Олеся. Затем отдала Витьке куртку, помахала ему рукой и направилась к проходной. «Москвич» развернулся и вскоре скрылся в потоке машин.

– Так. Ладно, остынь. Мне нужен этот урод Витька, где он? Он не пришёл на стрелку. Ты мне рассказывала байки про его делишки, значит, он где-то недалеко. Учти, это серьёзно, и ты должна мне его сдать. Я же чую, не зря ты придумала эту хреноту с долгом. А если ты мне его сейчас не сдашь… – Штеф говорил нервно, отрывисто.

Олеся сунула пропуск в лицо вахтёру и очутилась на территории фабрики. Офисы располагались в левом крыле корпуса «Е».

– … то будешь кровью ссать, поняла? Я уже не шучу, сука! Ты меня слышишь?

Олесю взбесила такая грубая перемена отношения к ней. Значит, она права – Штеф и его авторитет ищут Витьку в связи с информацией об алмазах. А значит, это дело мерзко и отвратительно воняет подгоревшими трупами!

Глава 12. Штеф ищет

Кто ищет, тот всегда найдёт, не так ли? Но чаще всего ищущий находит совсем не то, что искал!

Олесю передёрнуло. Какое хамство!

– Что с тобой, Валера? Недоперепил? – она постаралась сохранить спокойствие, – с чего это ты на меня окрысился? Из-за денег?

– Будешь говорить или нет? – прорычал Штеф, – твой лошок влип по крупному и ты вместе с ним.

– Я не собираюсь слушать твои оскорбления! – Олеся отключила телефон и зашла в офис.

Начальник, разумеется, попался сразу же, и пришлось заминать опоздание. Поприветствовав коллег, Олеся заняла привычное место за столом у окна, повесив сумочку на вешалку. Перво-наперво она включила компьютер и набрала номер Тани, которую разбудила.

– Демидова… – прохрипела подруга, – офонарела? Я сплю ещё!

– Извини, подруга, но дело не требует отлагательства. Ты мне очень-очень нужна, я тебя очень люблю.

– Что, ещё один жилец? Только у меня квартира не резиновая, да и муж скоро вернётся.

– Да, но этот жилец я.

– А, ну это переживу. Это даже хорошо… – вздохнула Таня, – а что у тебя стряслось?

– Проблемы. Не телефонный разговор, – Олеся прошлась по клавиатуре, набрав пароль входа в систему, – и ещё. Витьке, который ютится у тебя, нужна помощь. За ценой не постоим, как говорится.

– Ну, Демидова… – дальше последовала серия русско-английских ругательств.

– Короче, нужно, чтобы ты в случае чего подтвердила, что он ошивался в твоей тусовке в определённое время. Такое возможно?

– Ох-ох-ох… Ну, и поставила ты меня… – явно засомневалась Таня, – что, полный нарзан, да? Что же он натворил такое?

– В том-то и дело, что ничего, но возможно, он попадёт под раздачу. А у него никаких доказательств невиновности нет. Танюх, я тебя просто прошу, как друга. В случае чего всё свалишь на меня.

– Демидова, кончай свои игры в благородство. Не верю! – фыркнула Таня, – в общем, приедешь, расскажешь подробности.

– Но ты подумаешь?

– Я подумаю.

И на том спасибо. Олеся кликнула на папку «Накладные» и слилась с монитором…

Работа всегда была для неё рутиной. Она никогда не вникала в суть того, чем занимается, и, разумеется, ничего не помнила. Все эти договора, счета, отчёты и акты – обычная бумажная волокита, присутствующая в каждой конторе. Сравнение с маленьким винтиком в хорошо отлаженном механизме было наиболее точным – и Олеся понимала свою значимость для этого механизма. Если она где-то в чём-то ошибётся – то может произойти поломка всей системы. А от ошибок никто не застрахован.

Она начала просматривать документацию, выписывая на лист бумаги нужные сведения. Она знала, что ищет, и самое интересное, находила это. Она начала понимать, почему Бегемот не слишком скрывал российско-бельгийские торговые отношения: во-первых, он не переступал закон, всё было легально, и в случае чего никто ни к чему не подкопается. А во-вторых, прятать что-либо лучше всего на самом видном месте. К примеру, курьер, который НЕ ЗНАЕТ, что везёт через границу наркотики, вляпается с гораздо меньшей вероятностью, нежели тот, кто ЗНАЕТ об этом и постоянно трясётся, думая, как бы не прогореть. А значит, Бегемот и есть тот самый гений, о котором рассуждал Вадик.

И ещё один момент подметила для себя Олеся. Скажи ей кто-нибудь, что в киндер-сюрпризах, выпускаемых «Сладкоежкой», алмазы – не в жизнь бы не поверила! Мол, вот они, лежат на складе вместе с конфетами, шоколадом и печеньем, и вы каждый день ходите мимо миллионов долларов. Глупая шутка, да и только.

Олеся и сейчас не была уверена в себе на все сто. Всё-таки, Бегемот не казался ей таким наглым безумцем – ведь от случайностей никто не застрахован. Возможно, яйца и поступают в Бельгию, но без всяких алмазов внутри. А яйца с алмазами ни по каким документам не проходят. Но ведь как-то они попали на прилавки, и это вряд ли следствие целенаправленных действий.

Зазвонил внутренний телефон – менеджер по продажам вместе с бухгалтером готовились загрузить Олесю до вечера. Слава богу, ничего срочного не оказалось, поэтому Олеся продолжила свои выписки.

На ОАО «Шереметьево-плюс» она сразу же обратила пристальное внимание. Если алмазы летят в Бельгию самолётом, то именно это ОАО должно заниматься их отправкой. Судя по товарно-транспортным накладным, туда периодически отправлялись машины с товаром – шоколадом нескольких сортов и киндер-сюрпризами. Олеся выудила с полки две толстенных папки и занялась просмотром более старых по времени документов. Затем достала ещё одну папку с надписью «Договора»…

Менеджер позвонил, как ей показалось, совсем скоро. Он требовал какие-то распечатки каких-то прайсов на какие-то холодильники. Олеся ответила, что ничего не сделала, быстро убрала всю свою тряхомудию, растрепала причёску и уткнулась носом в клавиатуру, уронив голову на стол. В таком виде её и застал красный как варёный рак менеджер, вихрем влетевший в кабинет.

– Это как понимать? – закричал он, – Галина Николаевна два часа назад… Эй, ты чего, а? Ты чего, спишь на рабочем месте?

Олеся что-то нечленораздельно промычала. Менеджер коснулся её плеча, оглядел кабинет, взглядом нашёл ещё одну девушку-секретаря, добросовестно портящую зрение перед экраном, и сказал:

– Ир, что тут у вас происходит? Почему Олеся в таком виде?

Та, кого назвали Ирой, будто бы первый раз в жизни заметила, что, оказывается, слишком увлеклась. Она подошла к менеджеру и начала тормошить Олесю, приговаривая:

– Эй, ты чего тут сонное царство устроила? Ну-ка, просыпайся, труба зовёт! Лесь, зарплату выдают! – видя, что это не подействовало, Ира добавила: – Лесь, водку выливают!

– Что? – вздрогнула Олеся и приподняла голову, – уйдите все, мне плохо.

– Что это значит? – возмутился менеджер, – объяснитесь!

– В любви, – прыснула Ира, с удовольствием смакуя забавную сценку, коих почти не бывает во время восьмичасовой нудятины.

– Мне плохо, Игорь Леонидович, не видите? – Олеся глянула на него мутным взором, – голова раскалывается и тошнит. Выворачивает меня наизнанку, – она снова легла на клавиатуру.

– Перепила, что ли? С утра была нормальная, – пожал плечами менеджер.

– Бли-ин! – Ира схватилась за голову, – Игорь Леонидович, вы не понимаете! Лесь, ты чего, может, это… тебе врача надо, а?

– Да, наверно, – простонала Олеся, – извините…

И она, прикрывая руками лицо, быстро выбежала из кабинета.

– Ира, нужны прайсы… – менеджер обратился к Ире.

– Я всё сделаю, через… пятнадцать минут. Сейчас обеденный перерыв! – и девушка убежала вслед за Олесей, но не в туалет, а в буфет – докладывать свежую сплетню о том, что Демидова залетела.

Менеджер встретил мокрую Олесю в коридоре. Она шла по синусоиде, держась за живот.

– Олеся, иди к Петру, он тебя отпустит, – посоветовал менеджер, – что же ты сразу не сказала?

– Я не знала, что будет плохо, – промямлила она.

Начальник, конечно, отпустил её и даже простил опоздание. Но Олеся не бросилась бегом домой – она отправилась на склад готовой продукции. Там во всю кипела работа – что-то грузили, что-то разгружали, туда-сюда носились мужики с мобильниками, грузчики с сигаретами и тётки с бумагами. Кто-то орал по телефону, как будто разговаривал с глухим, у кого-то срывались поставки, кто-то настаивал на том, что дешевле только даром. Всё это происходило сегодня и вокруг Олеси тоже, только она привыкла.

Выйдя на улицу, она огляделась и обнаружила только одного похожего на водителя субъекта. Он смолил папиросу возле тентованной «газели» и явно страдал от безделья. Возле остальных машин сновали кто угодно, но только не те, кто нужен.

Олеся подошла к мужику, продолжая играть роль, и спросила:

– Вы не подбросите меня до Москвы? Мне ко врачу нужно.

– Чего тебе нужно? – нахмурился шофёр.

– В Москву, в Москву. Вы же поедете сейчас? – она пошатнулась и упала на него.

– Стой, стой, всё нормально… – смутившийся мужик поддержал размякшую Олесю, – сейчас, гляну…

Он вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо листок.

– Молдагуловой, дом пятнадцать. Это в Москве. Залезай в кабину, сейчас погрузимся и поедем.

Через несколько минут «газель» выезжала с территории фабрики. В это время Штеф скандалил на проходной, тыча в нос упрямому охраннику фальшивое удостоверение сотрудника «Мосгаза», и естественно не видел выезжающей машины.

– А я тебя видел, ты в кабинете сидишь напротив пожарного щита, – высказался водитель, – только имя не припомню. Как тебя?

– Олеся Аркадьевна. Можно просто Олеся. А я вас тоже видела, вы водитель «газели», – попыталась пошутить девушка.

– А я Владимир Иваныч, – не отреагировал на шутку водила, – я тут работаю. А ты не москвичка, что ли? Имя-то нерусское.

– Я живу в Реутове, но это почти Москва. Там табличка «Москва» висит перечёркнутая, и на том же столбике табличка «Реутов». А у меня мать из-под Киева, а отец из-под Калуги. Но я по паспорту русская.

– А чего ты на ногах не держишься-то?

– Мне плохо стало, шеф отпустил домой, – ответила Олеся.

– А-а-а, – протянул Владимир Иванович, – ну тогда я тебя прямо до дома довезу. Тут по пути.

– Спасибо.

В накладных был водитель с инициалами «В.И.». Олеся это помнила.

* * *

Скупщик из антикварного магазина на Мясницкой оказался пожилым причёсанным евреем по фамилии Абрамсон. Прежде чем ответить, он внимательно изучал шустрого мускулистого паренька с бегающими глазами и огромной спортивной сумкой «Адидас».

– Я хочу продать антиквариат. Деньги нужны прямо сейчас! – повторил Витька и тряхнул тяжеленной сумкой.

– Осторожно, побьёте! – сложил руки в молитвенном жесте Абрамсон, – ладно, молодой человек, идёмте ко мне за стол, покажете свой антиквариат. Может, это вовсе не то, что вы им называете.

– Это то, что нужно! – настоял Витька, – мой дед коллекционировал. Он вывозил это из-за границы. Из Италии.

– Как фамилия деда? – прищурился Абрамсон, заводя Витьку в обставленную хламом каморку.

– Иноземцев. Ефим Константинович.

Витька поставил сумку на пол и осмотрелся. Ну и фурнитура, здесь, однако! Он жалел сейчас о том, что ни черта не смыслит ни в антиквариате, ни в истории, поскольку является прожжённым технарём. Россказни бабы Поли влетали в одно ухо, а вылетали из всех сразу, почти не задерживаясь в голове. Расстегнув молнию, Витька начал выставлять то, что впопыхах покидал в сумку, убегая из собственной квартиры. Бабка, конечно, говорила, что из дедовых вещей откуда и сколько стоит, но Витька кидал скорее интуитивно, чем полагаясь на бабкины слова.

Абрамсон, казалось, пропускал всё это мимо глаз. Витька доставал бронзовые и нефритовые статуэтки, серебряные подсвечники, и каждый раз ждал, как отреагирует скупщик. Но тот нетерпеливо глядел не на выставленное, а на то, что Витька собирался извлечь.

– Стоп! – Абрамсон схватил Витьку за локоть, как только он начал вынимать самый крупный экспонат – мраморную скульптуру какой-то девицы.

Скупщик сам аккуратно извлёк ценность на свет божий и оглядел со всех сторон. На его лице появилось подобие слащавой улыбки.

– Сколько за неё хочешь?

Это было произнесено тоном клиента, снимающего проститутку. Поскольку Витька всё-таки что-то помнил, то и про эту «проститутку» знал несколько больше – бабка заездила мозги.

– Это «Морская Венера» работы Пицциони, шестнадцатый век, мрамор, основание из яшмы. Это дорого стоит! – с видом знатока сообщил Витька.

– Твой дед в шестнадцатом веке жил? – спросил лукавый Абрамсон, поглаживая телеса Венеры.

– Он вывез её во время войны как дочку! Закутал в одеяло и баюкал всю дорогу! Во как! – Витька поднял большой палец кверху. – Поэтому Венеру я вам отдам… ну, за пять тысяч долларов! – и Витька ужаснулся своей смелости.

Абрамсон сделал вид, что обдумывает предложенную цену. В душе он, конечно, ликовал – к нему пришёл лох. За Пицциони он выручит минимум тридцать тысяч, а на аукционе «Морскую Венеру» и без рук оторвут!

– Идёт, молодой человек, только у меня с собой таких денег нет. Я куплю у тебя всё, мы сейчас посчитаем, и я в качестве залога дам тебе свой паспорт. Завтра поедем в банк, и я с тобой расплачусь. Ну, что там ещё? – Абрамсон снова сбился на жадность и радостно потёр руки, суя нос в Витькину сумку.

– Ещё Пицциони, – Витька, уже не робея, извлёк скульптурную композицию поменьше, – называется «Черепаха на крысе»! За неё три тысячи. Ещё есть ювелирные украшения, тоже антиквариат.

– А вот это уже серьёзно, молодой человек, – Абрамсон почесал макушку.

Антикварная ювелирщина на порядок, а то и на два, дороже всех этих крыс и Венер. Витька, конечно, понимал, что дороже, но реальной стоимости не представлял. Он вытащил лишь маленькую шкатулочку, которая валялась у бабки в столе, и не знал, где она хранит что-то более ценное. Но если всё это стоит так дорого, то какого чёрта бабка сама открыла незнакомым людям хитроумную дверь?

Абрамсон нацепил монокль и принялся разглядывать вываленные на стол украшения. Витька тем временем достал картину-вышивку и произнёс:

– Талалаева, мулине, «Аисты». Или «Цапли». Непонятно кто, короче. Вещь дорогая, тысяча долларов.

Следующим экспонатом были часы Фаберже. Витька громко произнёс известную торговую марку:

– Фаберже, начало века, часы, механизм от фирмы «Буре». Настольные. Тоже пять тысяч долларов. Как и Венера.

Абрамсон поднял глаза и улыбнулся.

– Давайте я вам помогу! – радостный Витька схватил со стола золотое колечко, – вот это кольцо из коллекции графа Воронцова. Вещь дорогая. Пять тысяч долларов.

Глаза Абрамсона полезли на лоб, да так там и остались. А Витька воодушевлено продолжал:

– Серьги с бриллиантами. Много бриллиантов, очень много! Карат будет!

– «Тиффани», – поддакнул скупщик.

– Ага, «Тиффани», – повторил, не смущаясь, Витька, – четыре тысячи двести долларов. Теперь заколка с камнем, похожим на бриллиант.

«Оранжево-коньячный, крупный камень, 19 век. Минимум пятьдесят тысяч долларов» – прикинул про себя Абрамсон и достал калькулятор.

– Молодой человек, давайте считать. Я же вам сказал, что беру всё. Плачу наличными. Вот, держите паспорт, – Абрамсон достал из кармана клетчатой рубашки документ.

Витька спрятал его и подсел к Абрамсону.

– Итак, давайте начнём с бронзы. Центавр, начало века, – скупщик взял статуэтку и осмотрел со всех сторон, – я называю цену, как специалист, а вы соглашайтесь или нет. Если нет, говорите свою. Значит так, Центавр. Пятьдесят долларов.

– Мало! – возмутился Витька, – почему так мало?

– Молодой человек, зайдите в магазин «Русская бронза» на проспекте Мира. Там таких вещей навалом.

– Но это же антиквариат! – не понял Витька.

– Антиквариат – да, но ценность его небольшая. Сравните полотно Пикассо и арбатского художника Васи из Урюпинска. Не путайте, молодой человек, божий дар с яичницей. Стоящие вещи типа Фаберже, Пицциони я у вас и беру по соответствующим ценам. Ладно, дальше. Бронзовый кролик с сумкой… Двадцать долларов. Декоративный серебряный чайник – сто долларов. Верблюд из кости мамонта, авторская работа – двести пятьдесят долларов… Женский бюст из мрамора, 19 век… Тысяча семьсот долларов… Миракль, позолоченная бронза, акварель… 19 век…

В итоге Абрамсон действительно купил всё и насчитал бешеную сумму – пятьдесят семь тысяч триста баксов! Договорившись о встрече на завтра, Витька вылетел из магазинчика налегке и зашагал, не касаясь ногами земли. Он избавился от кучи ненужных покойной бабке вещей. И пусть этот Абрамсон хоть из самого ФСБ – вещи не краденые, и никаких претензий к Витьке быть не может!

До вечера он был предоставлен самому себе. Напротив конторы Абрамсона он заметил продуктовый магазин, перебежал дорогу и, войдя, сразу направился к прилавку кондитерских изделий. На витрине наряду с «Рафаэллой», «Альпен Гольдом», «сникерсами» и «чупа-чупсами» красовались наши, родные, доморощенные яйца фабрики «Сладкоежка»!

– Мне все яйца «Сладкоежка!» – выпалил Витька, зная, что денег у него много – в кармане пара тысяч баксов заначки плюс сумма в рублях на месяц жития в президентском номере «Метрополя».

– На витрине последние, – удивилась продавщица, и её очки упали на нос.

Витька прикинул, что завтра он будет страшно богат. Правда, почти всё он отдаст Штефу. Но зато, если бы Штеф не прибил бабку, он не продал бы её старьё. Зато у него есть Олеся и её блестящая авантюра по моментальному обогащению! И тогда он просто уедет из этой чёртовой страны. Да хотя бы в ту же Англию к дяде Джиму. Поселится неподалёку, вложит деньги в гоночную команду… Господи, он будет владельцем команды «Формулы-рено», а может даже, и «Формулы-1»!!!

Витька, словно Икар, взлетел над продавщицей, взял у неё два последних шоколадных яйца, поцеловал в макушку и оставил десять рублей на чай.

* * *

Карташа, он же Серёжа Картавенко, он же тёзка Вымени, он же велосипедист, сбивший Витьку по приказу Штефа, являл собой коротко стриженную, ледащую сущность мужского пола, в кожаной жилетке, джинсах, бейсболке и кроссовках. По призванию семнадцатилетний пацан был бездельником, нигде не учился, работу презирал, считая, что «работают только дураки». Жил с мачехой и младшей сестрицей в хрущёвке на Каховке. Штефа знал с малых лет, как-никак сосед по площадке. Штеф, старше Карташи на шесть лет, легко втянул мальца в свою компанию, тусующуюся в подвале. Карташа преклонялся перед Штефом, таким свободным, крутым и богатым. А когда Штеф лишил мать родительских прав, отца засадил в тюрьму и стал единственным жильцом на сорокаметровой площади, Карташа поверил и в своё счастье. Штеф всегда всё обставлял так, что только он был в шоколаде, а все остальные – в дерьме. «Будешь со мной – будут водиться фисташки» – поговаривал Штеф. А «фисташки» для Карташи – это второй Бог после Штефа. Деньги – это бухло, сигареты, девочки, марихуана, жизнь. И он не понимал свою мать, которая никогда не стремилась разбогатеть, не понимал каких-то других устремлений в жизни, кроме как разжиться «фисташками». Деньги делают человека человеком! Вот, к примеру, на следующий год большинство знакомых пацанов загребут в армию, а он купит себе белый билет! Потому что он, Карташа, человек, а они – нищее быдло, которым такие, как Карташа, и будут всю жизнь помыкать! Вот и вся философия!

Карташа пил пиво на детской площадке, прямо перед домом Олеси. Вон у того тополя он и наехал на этого придурка Витьку. Как сказал час назад Штеф по телефону, лох ерепенится, и нужно следить за подъездом этой бабы Олеськи, куда лох может явиться. Если появится – то звякнуть Штефу, при этом ничего не предпринимать. Карташа не стал напоминать своему Богу, что тот ему обещал пятьсот баксов за «наезд» и вытаскивание денег из книжки. Видать, лох плохо доится, сообразил Карташа, к тому же, где-то бегает. Сергея-Вымя Штеф послал к дому лоха, Карташу – сюда. Если лох или сама Олеська явится, Карташа получит пятьсот рублей. За это он и обожал соседа – серьёзный человек Штеф с ещё большей буквы, чем сам Карташа, никогда не обманывал.

Штеф дал указания насчёт конспирации, поэтому Карташе было не всё равно, узнают его или нет. Лох конечно вряд ли, а вот Олеська может, пару раз видела. Но в любом случае, он сидит так, что увидит её первым – поскольку она выйдет из-за угла.

– Сигаретки не будет? – перед Карташей возник какой-то пацан в протёртых джинсах.

– Держи «фисташки», сгоняй в палатку, купи пачку «ЛД», – Карташа смерил пацана взглядом, – только лёгкие не бери, бери нормальные. Сигареты и сдачу мне. Не придёшь – убью, понял?

– Я мигом! – пацан убежал, а Карташа хмыкнул – прав Штеф, говоря, что «хозяин не тот, кто работает, а тот, на кого работают».

Карташа опорожнил первую бутылку и вскрыл об лавочку вторую. Надо бы подрядить этого малолетку – пусть ходит за пивом и сигаретами. Ему, Карташе, отлучаться нельзя – пропустит лоха и Олесю, не получит «фисташек».

Пацан прибежал через десять минут – добросовестно выполнил поручение. Карташа кивнул ему на место рядом с собой, мол, садись, и протянул руку:

– Серёга.

– Колян, – заявил пацан, сунув вперёд вялую руку и хищно поглядывая на пачку.

– Сколько тебе лет, Колян? – Карташа протянул собеседнику две сигареты, закурил сам и прикурил пацану.

– Пятнарик будет через неделю, – Колян развалился на лавке, как боссы разваливаются в кожаных креслах, и начал смачно курить.

– Врёшь. Врунов я убиваю. Да не ссы ты! – Карташа хлопнул по плечу застремавшегося паренька, – я агент контрразведки. Я занимаю стратегическую дислокацию, понял? Хочешь работать на меня?

– А чё делать надо? – Колян вроде как освоился в компании взрослого парня.

– Ходить за допингом для меня.

– За чем ходить?

– За пивом и сигаретами. Чтоб ты знал, алкоголь концентрирует внимание, а никотин стимулирует работу мозга. Мне тут долго сидеть, а уходить нельзя.

– А ты чё, мне деньги платить будешь? – осмелел Колян.

– Буду, – улыбнулся Карташа, – двадцать рублей заплачу. Сигаретами угощать буду, а когда пожрать захочу, ты мне жрало принесёшь. Это называется вербовка кадров, понял?

– Да ну, херня! – Колян недоверчиво сплюнул.

– Ну, как хочешь. Тогда вали отсюда, а я себе другого найду и буду платить ему, – Карташа заметил девчонку, роющуюся в песке, – эй, девочка, можно тебя на минутку?

Колян не смог потерпеть того, что его меняют на какую-то шмакодявку, и сказал:

– Не, я буду, не надо её! Мне в девять только домой, я могу!

– Девочка, иди отсюда! – Карташа повернулся к Коляну, – ну, договорились. А теперь проведём проверку на вшивость. Отвечай на вопросы только правду, и не ври. Мой агент должен быть крепким орешком!

– Как Брюс Виллис, да? – Колян заулыбался.

– Не, как Дольф Лунгрен. Дольф Лунгрен крутой, а твой Виллис козёл! – возразил Карташа, – слушай вопрос первый. Почему ты не в школе, Колян? Прогуливаешь что ли?

– Ага, – покраснел Колян, чувствуя, что врать опасно.

– Святое дело, друг! – Карташа протянул ему сигарету и хлебнул пива, – а чего ты бздишься, не с директрисой базаришь!

– Я не бздю, – Колян взял сигарету и сунул за ухо.

– Тогда отвечай дальше. Ты не местный, да? Почему куришь в открытую, не прячешься? Где твои предки?

– Да там, на Гагарина, – махнул Колян в сторону, – а тут тётка живёт.

– А чего тётки не боишься?

– Так она на работе ещё. Она в семь приходит, а сейчас только два. Тем более, ей по фигу, курю я или нет, она меня не воспитывает.

– Врёшь.

– Не фига! Ей всего двадцать три года, она сама молодая ещё, и курит как паровоз, – Колян сплюнул.

– Так у кого ты живёшь, у тётки ли у предков?

– А чё предки? Они молодые ещё, им по тридцать лет. А Олеся двоюродная сестра моего бати, она одна живёт, не замужем, вот батя и просит её за мной присматривать. А чё за мной присматривать, мне тринадцать лет! Я уже пью, курю и с бабами трахаюсь!

Карташа подавился пивом и долго отплёвывался.

* * *

Костик Пугачёв и Карташа имели много общего – оба не любили работать, оба прожигали жизнь и любили отрываться на полную катушку. Разница была в главном – Костик сидел на шее предков, числясь «бутербродом», Карташа же зашибал немалые для себя деньги, участвуя в тёмных делишках Штефа.

Поскольку Костик сидел на половине ставки, то работал лишь полдня. Со своим щитом на груди он топтался возле универмага «Московский» с девяти утра до двух дня. Придя сдавать щит в офис салона сотовой связи с кричащим названием «Мобильный Дом», он столкнулся в дверях со Штефом.

– О, братан! – Штеф не ожидал такой удачи, – ты-то мне и нужен.

– Привет! – выпучил глаза Костик, – а чего?

– Где Виктор? Он куда-то пропал! Мне только что сказали, что он сегодня утром позвонил и уволился.

– Разве? – Костик был не в курсе и покосился на охранника, кидающего беспокойные взгляды на Штефа.

– Может, ты в курсе, куда он делся, а? Срочно нужно поговорить, – Штеф провёл большим пальцем по шее горизонтально, – просто позарез. Выручай, а? Я отблагодарю, ты меня знаешь.

Костик совсем не знал Штефа, познакомившись с ним тогда же, когда и Витька – на дне рождения Олеси. Костик, конечно, знал о Витькиных проблемах, но думал, что тот должен три тысячи баксов, а не сорок три. И судя по явлению Штефа на работу Витьки и по скоропостижному увольнению последнего, должник сделал ноги.

– Он мне не звонил, – пожал плечами Костик, стараясь придумать, как помочь Штефу.

Не каждый день предоставляется возможность заслужить благодарность «крутого» дружка Олеси. Если он поможет этому амбалу – завтра амбал поможет ему. А помощь братков в наши дни гораздо ценнее помощи милиции.