355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Рыжков » Технополис » Текст книги (страница 2)
Технополис
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:44

Текст книги "Технополис"


Автор книги: Алексей Рыжков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Да не все в городе так плохо, амиго, – успокоил меня Дон. – В центре есть парк под стеклянной крышей. Там настоящие деревья, озеро. Птицы живут. Я каждое воскресенье туда хожу. И тебе советую. Если раз в неделю в парк ходить, потом можно дальше жить. Еще неделю.

Я поблагодарил Дона за выпивку и вышел из бара. Домой идти совсем не хотелось, ведь я только начал заново познавать внешний мир. Я посмотрел на серое небо. Будет дождь или нет? Я и не думал, что экология города так испортилась за последние десять лет. Конечно, воздух в городе никогда не был особо чистым. Но чтобы такое. «Ладно. В случае чего спрячусь где-нибудь», – подумал я и пошел в направлении центра. Через три квартала я увидел пунк проката аэромобилей. На бетонной площадке, огороженной ржавой сеткой, стояли два десятка разноцветных машин. На воткнутом в землю шесте красовался рекламный щит: «Прокат аэромобилей. Широкий выбор моделей. От 10 кредитов в сутки». Цифра 10 была нарисована от руки и закрывала собой цифру 200. «Как цены упали», – порадовался я и направился к офису проката, намереваясь попялиться на настоящие современные аэромобили. Когда до двери оставалось метров десять, она вдруг неожиданно распахнулась и на пороге показался низенький смешной толстяк.

– Клиент?! – завопил он.

– М-м-м, – замялся я. На самом деле я не был уверен, нужен ли мне сейчас аэромобиль. Я ведь просто собирался прогуляться до центра. Да и все документы остались дома. И кредитка!

– Видите ли, у меня из документов только клубная карта, – издалека начал я. – Да и кредитную карту я дома забыл.

– Вы помните номер вашего банковского счета? – толстяк приплясывал на крыльце.

– Ну, да.

– Давайте вашу клубную карту.

Смущенный напором, я протянул карточку.

– «Дикие Койоты!» – заорал он и подпрыгнул. – Какой?! Какой у вас ник?

– «Поджигатель».

– О господи! «Поджигатель»! А я «Железный Майк». Помните, я уделал вас в Токийской гонке. Вы пришли вторым. Я подрезал вас на последнем круге. А потом вы сделали меня в Сахаре. Помните?

Толстяк закружился вокруг с моей картой в руках и исполнил какой-то безумный танец.

– Франческо Доллиньё, – протянул он мне руку.

– Дерек.

– Сэр. Я подберу для вас лучшее, что у меня есть. Конечно, не ваш знаменитый «Поджигатель». Но у меня есть «ФОРТУНА-3000». Триста киловатт, потолок двести пятьдесят метров, скорость восемьсот километров в час. Подойдет?

– Э-э-э. Я вообще-то не собирался никуда лететь.

– Да бросьте, мистер Дерек. Когда еще у вас появится такая возможность? Сто кредитов в сутки. «ФОРТУНА-3000». А?

– У вас ведь написано 10.

– Ну да. Десять за полные развалюхи. Да и их никто не берет. Бизнес летит к чертям, Дерек. Люди сидят по домам, напялив сферошлемы. Никому никуда не надо лететь. Все совершается из теплого кресла. Путешествия, покупки, работа. Знаете, что? – толстяк заговорщицки понизил голос: – Берите за сто кредитов на неопределенный срок. Вернете, когда накатаетесь.

– А что и правда никто не берет?

– Один-два клиента в месяц! Когда я начинал свой бизнес, было два десятка в день. Теперь большую часть времени я сам сижу с этим дурацким шлемом на голове. А что еще делать? Люди уходят в Сеть. Первое время у меня еще получалось заманить клиентов из клуба полетать вживую. А сейчас уже нет. Народ вконец обленился.

– У меня нет с собой кредитки, – я пустил вход свой последний козырь. Этот козырь был не столько против Франческо, сколько против меня самого. Мне чертовски хотелось сесть за руль настоящего аэромобиля.

Попробовать вспомнить, как это. Прямо сейчас! Но это страшно напоминало подростковое безрассудство. Никаких документов с собой. Какой-то странный прокат с полубезумным хозяином. Можно ведь спокойно вернуться домой. Переодеться, взять документы, кредитку. Но я боялся возвращаться. Вдруг я больше не смогу выйти? Прекрасный сон, в котором я спокойно разгуливаю по улицам, кончится, я снова проснусь в своей конуре. И буду тоскливо смотреть сквозь грязное окно на серое небо.

– У меня есть сканер сетчатки! Вы подключитесь к банку и переведете деньги.

– Ух… – только и смог выдавить я.

После перевода денег Франческо еще больше повеселел.

– Может, пропустим по стаканчику?

– Спасибо. На сегодня я свою норму уже перевыполнил.

Через несколько минут мы были на стоянке. «ФОРТУНА-3000» была и правда хороша. Плавные обводы корпуса, стремительные линии, хромировка. Ярко-желтый аэромобиль напоминал по виду старые спортивные автомобили. Отличие заключалось лишь в отсутствии колес и развитых горизонтальных стабилизаторах. Толстяк приплясывал вокруг и трещал без умолку:

– Водородный бак полный, техосмотр был месяц назад, пробег всего пятьсот восемнадцать часов – машина в прекрасном состоянии!

Я открыл дверцу и сел за руль. Вот чего не хватает в сферошлемах. Запаха!

Внутри салона пахло дорогим пластиком, кожей и скоростью. Я положил руки на руль – толстый, упругий и одновременно мягкий. Франческо позвенел ключами.

– Счастливого пути, мистер Дерек. – Он протянул мне ключи и аккуратно захлопнул герметичную дверцу.

Правду говорят насчет мышечных навыков. В виртуале я налетал уже часов семьсот, и «Фортуна» в управлении не вызвала у меня никаких проблем. Я завел двигатель, включил режим интенсивного прогрева, а потом потянул ручку вертикальной тяги вверх. Поднявшись на сто метров – под самый свод серого тумана, я плавно нажал правую педаль и полетел над городом. Вот теперь я понял, насколько сферошлем обкрадывает нас. Ощущение реального полета не шло ни в какое сравнение с виртуальным. Все равно что пить настоящее виски или суррогат. Я закладывал лихие виражи между небоскребами, скользил над улицами, то опускаясь к самой земле, то пролетая впритык над крышами двадцатиэтажек. «Хочу увидеть голубое небо! – внезапно решил я. – И солнце. Яркое, жаркое, такое, каким оно было раньше». Запас хода «Фортуны» – 1200 километров. Долететь до границы города и вернуться – для меня плевое дело. За время полета над городом я встретил всего пару аэромобилей. Один прошел перекрестным курсом и сразу исчез из виду. Другой просвистел мне навстречу, поморгав навигационными огнями в знак приветствия. Я вытянул ручку вертикальной тяги и набрал потолок. Но даже на высоте двести пятьдесят метров висел многолетний, удушающий смог. Хорошо, что система забора наружного воздуха была снабжена фильтрами. Наш мегаполис простирался на двести километров. Даже для «Фортуны» это было почти пятнадцать минут лету. От центра до окраины я долетел за семь минут. Маршрутный компьютер мигал надписью «Граница города», а я лишь вдавливал педаль в пол, стремясь поскорее вырваться за пределы серого тумана. Перед лобовым стеклом была сплошная пелена, я уже испугался – решил, что весь мир покрылся этим чертовым смогом, и вдруг колышущийся липкий занавес пропал и передо мной засияло во всем своем великолепии синее июньское небо. Было почти двенадцать, и солнце приближалось к зениту. Оно проникло своими яркими лучами в салон, высветило золотом летающие внутри пылинки. Я прищурился от яркого света. Подождал, пока попривыкнут глаза. Подо мной была тускло-зеленая равнина. Говорят, когда-то тут был дремучий лес и река. Теперь реку полностью поглощает промышленность города. Вялый водный поток втекает в город с севера и постепенно истончается – всасываемый бесконечными стальными трубами водозаборников. На юге теперь осталось лишь старое засохшее русло. Я чуть повернул руль влево и ввел «Фортуну» в легкий крен. Внизу змеилась песчаная полоска старого русла реки. По слухам, к югу от Технополиса тянулись тысячи километров иссушенной земли. Истерзанной, выпотрошенной человеком. Этого никогда не говорили в новостях по сферовидению. Зачем волновать общественность? Сейчас, с высоты двести метров, я видел лишь бескрайнюю серо-зеленую пустошь, тянущуюся к югу до горизонта. Говорят, обыкновенная трава давно мутировала. Сейчас ее хоть мазутом поливай – выживет. Но и проку от этой белесо-зеленой отравленной травы мало. Я вздохнул и развернулся на 180 градусов. Посмотрю, как там дела на севере. Полет на максимальной высоте продолжался пятнадцать минут. В память маршрутного компьютера были внесены все небоскребы. Примерно за три километра звуковой сигнал предупреждал меня о приближении высотки и подсказывал градус поворота для облета. В чертовом тумане ничего не было видно – я шел вслепую на большой скорости, и мне было не по себе. В «Диком Койоте» мы никогда не летали в таких условиях. Видимо, людям и в реале до чертиков надоел серый смог. На гоночных трассах всегда было чистое небо или легкий дождик. Зазвучал зуммер, и на экране возникла надпись «Граница города». Я с облегчением вздохнул. Как и в прошлый раз, «Фортуна» стремительно выскочила из дымки, и я опять на секунду ослеп от яркой голубизны и сияющего солнца. Боже, как красиво! Километрах в двадцати по курсу темнели величественной зеленью горы. Кое-где на пиках блестели шапки снега. Там была дикая, нетронутая природа. Чистые ручьи, птицы, сосны. Меня, словно магнитом, потянуло туда. Я ничего не мог с собой поделать. Просто руки на руле отказывались повиноваться – никуда я не мог повернуть. Как завороженный, я смотрел на приближающийся пейзаж, и на глаза наворачивались слезы. Буквально через три минуты я уже был в предгорьях. Тут еще виднелись следы деятельности человека: оранжевый экскаватор валялся на боку, пирамиды из сотен ржавых бочек. Снизив скорость, я осторожно летел на высоте двадцати метров. Пока внизу была поникшая трава и покореженные деревья. Сосны были похожи на раскоряченных инвалидов. Обыкновенные березы походили на своих карликовых сородичей из тундры. Кошмар! Вот что могут сделать несколько миллионов человек с окружающим пространством на многие километры. Я надеюсь, что дальше в горах не все так загажено. Осторожно лавируя по узким ущельям, я углубился в горы километров на тридцать. Постепенно природа стала меняться к лучшему. Трава позеленее, сосны постройнее. «Сюда мы еще не забрались. Здесь мы еще не успели отравить воду и воздух, – думал печально я. – Может, и к лучшему, что люди наконец закрылись в своих квартирах. Может, самое нам там и место? Пусть каждый сидит в собственной конуре, а траве и деревьям без нас даже лучше. Что уж говорить о птицах и животных?» Внезапно я заметил, что звук двигателя «Фортуны» чуть изменился. Подо мной был каменистый берег горной речушки. Я медленно летел вдоль реки, разглядывая живописные отвесные скалы по левому борту. Альтиметр показывал пятьдесят метров. Я осмотрел приборы, мне казалось, что все в порядке. Температура двигателя чуть выше нормы. Но в целом в пределах допустимого. Тут река сделала прихотливый изгиб, и передо мной открылась уютная зеленая долина. Река падала в долину тридцатиметровым каскадным водопадом. Хлопья пены разлетались в разные стороны. Даже в герметичной кабине слышался гул низвергающейся воды. Я чуть прибавил скорость и направил аэромобиль в центр открытой мною долины. Позже, когда я анализировал произошедшее, я пришел к выводу, что альтиметр, работающий на принципе эхолота, ввел меня в заблуждение. На дисплее была высота восемьдесят метров. Именно столько было от днища машины до земли. А на самом деле, пробираясь в горы, я незаметно, но неуклонно поднимался над уровнем моря. Воздух становился все разряженнее, и система охлаждения перестала работать эффективно. Прибавив мощности плазменному двигателю, я привел ситуацию к катастрофе. Для меня эти пара секунд выглядели так: вдруг заморгали все красные лампочки на пульте, заверещала сирена. В следующую секунду компьютер катапультировал двигатель. Двухтонная «Фортуна», лишенная вертикальной поддержки, довольно резво устремилась вниз. Я только успел ойкнуть, как компьютер выпустил аварийный парашют из отсека в крыше. Меня хорошенько тряхнуло, и потом начался вполне комфортный спуск. Так что все системы отработали на удивление отлично. Дальнейшее можно было бы назвать просто невезением. Двигатель таки взорвался. И осколки изрешетили корпус, когда я был уже почти у самой земли. Один прошил мне икру правой ноги, второй зацепил плечо. И еще один перебил крепежные тросы парашюта. Последние метры «Фортуна» просто падала. Потом раздался глухой удар, скрежет металла, и я отключился. Очнулся я в противоперегрузочном кресле, ногами вверх, с кусочками каленого стекла на груди. Во рту соленый привкус крови, голова гудит, а надо мной синий небосвод. Я слабо улыбнулся. Теперь я точно не вернусь…

Старый Хоб нашел меня часа через полтора.

– Ну и грохоту же было! Всех овец мне распугал, – высказал он претензию. – Я Хоб. Некоторые называют меня Старый Хоб.

– Дерек. Дерек Джеральд фон Кроуз.

– Во как? Фон Кроуз? – Старик исчез из поля зрения. Что-то заскрежетало, потом бухнуло. Я повернул голову направо и увидел дверцу, валяющуюся на траве. Ремни безопасности заклинило от удара, и Хоб перерезал их большим охотничьим ножом. Лезвие ножа было тусклым и темным. Почему-то я сразу понял, что Хоб сделал его своими руками. Впрочем, как и грубую куртку из толстой кожи.

– Давай-ка, малыш, помоги мне чуть-чуть.

Хоб потянул меня наружу, а я, как мог, уперся здоровой ногой и перевалился через борт «Фортуны». Оказавшись на траве, я перевел дух и сел, разглядывая окружающие долину горы. Пахло хвоей и волшебной первозданной свободой. В мою память вдруг вернулся отрывок из далекого детства: я стою перед наряженной елкой и мое маленькое сердце переполняется ощущением грядущего счастья.

Через пару часов мы сидели у очага на стоянке Старого Хоба. Округлые бока речных валунов потемнели от бесчисленных костров. Языки пламени облизывали закопченное дно подвешенного котелка, в котором булькало какое-то варево. Неподалеку паслась отара из двух десятков овец. Рыжая шелти бдительно наблюдала за отарой, изредка поводя острыми ушами.

– Это Лея. Она умница. – Хоб махнул в сторону собаки. – Прекрасно справляется без меня. Как нога-то? Не сильно болит?

– Уже почти нет, – ответил я. Воспользовавшись стандартной аптечкой из аэромобиля, Хоб довольно ловко залатал меня.

– Сегодня в деревню не пойдем. Во-первых, дотемна не успеем, а во-вторых, тебе надо чуток отдохнуть, пускай раны хоть немного затянутся.

Я кивнул. В это самое время нанодвигатели, посаженные мне в кровь еще десять лет назад, работали на полную мощность. Они восстанавливали поврежденные ткани, синтезировали необходимые ферменты, мобилизуя организм на активную регенерацию. Пару дней – и я буду как новенький. Я сидел на огромном овчинном тулупе (кажется, так это называется), привалившись спиной к толстому бревну, щурился от дыма костра и чувствовал себя абсолютно покойно. Хоб неторопливо открыл дверцу небольшой хижины и принес оттуда две тарелки и две ложки. Поставил это на траву подле меня и снова вернулся в хижину. Сквозь плетеные стенки внутренности крохотной постройки были прекрасно видны. Два гамака, полки на стенах и много подвешенных матерчатых мешков. Видимо, с пищей. Так и есть. Хоб достал из одного мешка краюху хлеба, захватил с полки две кружки и направился к очагу.

– Да это я так, больше для развлекаловки делаю, – ответил он. Я удивленно разглядывал глиняные миски, которые принес Хоб. Сейчас такое можно увидеть только в музее, правда кто в них ходит?

Уже начало смеркаться, когда Хоб разлил наконец суп по мискам. Такой вкуснятины я не ел, наверное, уже лет двадцать. Настоящий суп из баранины. Картофель, морковь, лук! Все было настоящим, не сублимированным. Я уж не говорю про мясо. Сытый и довольный, я отвалился на свое бревно, прихлебывая из большой кружки травяной чай. Надо мной было глубокое, темно-синее небо с мириадами звезд. Млечный Путь мерцал молочной белизной, а Хоб рассказывал про свою деревню:

– Нас уже шестьдесят восемь. Разводим овец. Есть коровы, куры, козы, ну, и прочая живность. Я ведь раньше тоже в городе жил. Главным механиком был на заводе. Если что из железа сварганить – это ко мне. – Хоб довольно ухмыльнулся. – Мы все стараемся делать сами. В тридцати километрах военная база. Мы у них продукты на лекарства меняем. Ну, иногда одежду берем, обувь, инструменты, мелочовку разную. А так – все сами. Я вот, видишь, – Хоб потеребил полу куртки, – даже портняжничать начал.

Старик хохотнул и встал, разминая косточки.

– Лея, малышка! Иди сюда, умница моя, поешь. – Овцы мирно дремали, сбившись в кучу, и собака, оставив свой пост, подбежала к костру. Она осторожно обнюхала меня и направилась к своей алюминиевой миске. После еды Лея снова подошла ко мне. Повиляла хвостом, ткнулась мокрым носом в руку, и в моем мозгу вдруг вспыхнула яркая картинка: Томми – добродушный веселый Лабрадор. Я спускаюсь с красной пластиковой горки, а Томми скачет как сумасшедший внизу. Спуск. Я со смехом качусь кубарем по траве, а Томми вертится вокруг, лижет меня в лицо шершавым языком. Живот уже болит от смеха, я задыхаюсь, из глаз текут слезы, но я счастлив. И где-то рядом – мама. Я знаю, что где-то здесь, но в этой картинке ее нет. Пока нет.

В этот момент я и решил остаться. Жить под этим бесконечным небом, в окружении зеленых гор и журчания реки. По крайней мере, пока я не вспомню все.

Иногда над нашей деревней пролетают самолеты. Высоко. С земли виден лишь инверсионный след. Он медленно тает в синем небе, и я, глядя на него, вспоминаю свою жизнь в Технополисе. Самолеты – это, пожалуй, единственное, что напоминает нам о высокотехнологичной цивилизации. Здесь у нас все по-другому. За прошедший месяц я уже почти освоился. Привык к масляным светильникам. Приучился умываться холодной водой из деревянной кадушки у колодца. Я живу у Старого Хоба. Его дочь Джейн первое время присматривала за мной. Помогала привыкнуть к простой размеренной жизни. Джейн поразительно напоминает мне Лору. Не внешностью, нет. Чем-то другим. Может, покладистым характером или забавной привычкой растягивать слова при разговоре. В общем, она мне нравится. И, похоже, я ей тоже. Во всяком случае, Хоб уже раза три туманно намекал о постройке моего собственного дома. И что с хозяйкой этого самого дома проблем у меня не будет. Пока я всему учусь. И чувствую себя глупым неумехой. Поражаюсь тому, насколько беспомощен цивилизованный человек. Хоб научил меня колоть дрова, разжигать в печке огонь, стрелять из ружья, точить нож. И еще сотне разных нужных вещей, которые я никогда прежде не делал. Сегодня мы идем удить рыбу. Хоб обещал научить меня насаживать червя на крючок, подсекать рыбу, когда клюет, ну и еще там какие-то премудрости – я все не запомнил. Временами меня слегка гложет тоска по дому. Не по городу в целом, а конкретно по моей конуре. Хочется оказаться в своей мягкой кровати с подогревом и вибромассажем. Принять душ, посидеть на крохотной кухне, может, погонять с ребятами из «Диких Койотов». Но в конце концов, я ведь всегда могу вернуться, дверь-то я оставил открытой. А сейчас я пойду постигать секреты рыбалки. Завтра Хоб покажет мне еще что-нибудь новенькое. Надеюсь, я открою для себя много интересного. Мир ведь так огромен!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю