Текст книги "Путь Строителя 18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Охотники сразу вернулись к своему главному занятию, распластались на воде, и я выдал каждому по кубику меда, чтобы завтра были посвежее. Сам воздержался, мед пусть лежит до настоящей беды, да и Кейн провожал угощение такими глазами, что я чуть не расщедрился на второй.

Единички за день, к слову, подтекали без перебоев.

[Основа: 9/50 → 10/50]

Не, десятки явно мало, надо больше! А то вдруг что случится в дороге, а я опять как без штанов. С супом оно, конечно, спокойнее, этого не отнять.

Раз уж стоим день, грех не подоить подошвянки, а то когда я еще сюда доберусь? Достал дундучные ветки, расщепил их вдоль, как в прошлый раз, сделал надрезы на трех деревьях покрупнее и вогнал под каждый по желобу.

Под сливы встала посуда военного времени, горшочек от первой дойки, откуда я загодя вытряхнул застывшую лепешку и два наскоро свернутых из коры кулечка. Про мелкий горшок со дна прицепа я тоже вспомнил, но его пришлось сперва хорошенько отмыть, на стенках засох суповой след, а смешивать такие жидкости поостерегусь даже ради науки.

К вечеру натечет, будет какой-никакой запас, а на что его пустить, решу по ходу.

Но в любом случае, дома этот сок ждет большая работа, до подошвы ему пока далеко. А вот одно применение найдется уже сегодня…

[Путь Созидания IV: 24% → 25%]

За обустройство лагеря, видимо, и за налаженный сбор.

Гадать я не стал, подкинул в костер пару веток и устроился рядом, вытянув ноги к огню. Снег между тем повалил гуще, крупные лопухи неторопливо опускаются к земле, некоторые долетают до травы и пропадают в ней без следа.

Я ведь холода люблю, а из всей зимы больше всего именно снегопад, чтобы сугробы хрустели под ногами и воздух стоял такой, какого словами не передать, его чувствовать надо. Этот пока пробный, осенний, но и такому я рад.

Сидел я так, смотрел на прицеп с товаром и докручивал мысль, которая свербит еще со вчерашнего боя. Оружие у нас вышло знатное, а вот доставка – полнейший позор. Кидал я горшок руками, как пещерный человек булыжник, потом метал ложкой с прицепа, на тряске, и это тоже не технологический прорыв, хотя есть в нем что-то свое, особенное. Против ближних сгодилось, чего уж, но оружию такой силы нужен нормальный способ, на дистанцию и точно в цель.

Из лука стрелять пробовали, проходили и в несостоятельности затеи убедились, ускорение слишком резкое, нормальный заряд такого не стерпит. Стабильность у меня, допустим, подросла с тридцати-сорока до семидесяти-восьмидесяти, с ней, может, уже и сработает. А если один выстрел из сотни всё равно кончится самодетонацией?

То-то и оно, пусть шанс даже один к тысяче, лично я к такому оружию не подойду. Издалека еще ладно, из баллисты пальнуть, дернув за веревочку из-за укрытия, а чтобы прямо в руках, нет уж. Хотя и она, если подумать, мимо. Ускорение там жестче, заряд куда крупнее и потому нестабильнее, и рисков выходит больше в десятки раз.

Мыслей на эту тему я перекрутил уже вагон, и сходятся они к одному. Взрыв для метания не годится, он бьет мгновенно и ломает собственный снаряд, а вот горение… Оно как раз толкает плавно, нагрузки щадящие, гнать можно долго, пока есть топливо, лишь бы летело ровно. Расстояние, получается, измеряется только фантазией и прицельностью.

И ведь топливо у меня давно изобретено, бульон сам на такое просится, горит он для этой задачи в самый раз.

Что ж, размышлять можно хоть до ночи, только дело с места не сдвинется. Можно, конечно, залечь в лужу к остальным и отдыхать перед недельной пробежкой, а разработку оставить до дома, но ведь у меня и здесь есть всё необходимое.

Суп у нас товар и расходу не подлежит, зато проверить, как груз пережил дорогу, я не просто могу, а обязан. Горловины я утром уже осмотрел, а вот что творится внутри после всех кочек, вопрос открытый, у меня вон до сих пор поясница помнит каждую.

Выбрал один горшок, отколупал замазку, заглянул… сгустки на дне, бульон сверху, доехало всё как лежало. Раз уж вскрыл, заодно прогнал анализ, единичку на такое выделить не грех.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: смесь реагентов, суп]

[Состав: слизь гнилохода, глицерин, вода, примеси]

[Особенности: активность сохранена, содержание нестабильных промежуточных соединений незначительное]

[Готовность: 48%]

[Стабильность: 83%]

Примерно те же цифры, хотя точно говорить не возьмусь, проценты у разных варок слегка разнились изначально и через анализ я пропускал далеко не все, но все равно выглядит неплохо. И вот он, мой бульон, хоть прямо сейчас черпай. Если забрать немного жидкой фазы, боевая сила не пострадает, вся мощь в сгустках. Так что и товар мы не трогаем, а скорее оптимизируем.

Хотя увлекаться тут тоже нельзя, это стоит понимать. Продукт сейчас заморожен, сгустки плавают в жиже твердыми комками, чуть ли не кристаллами, и оставь их в горшке без поддержки, они начнут биться о стенки и рано или поздно такого обращения не выдержат. Бульон эти удары смягчает, на нем вся сохранность и держится.

Слил немного в мелкий горшок, который после мытья так и стоял без дела, вот и ему нашлась служба, товарный замазал обратно и вернул в гнездо. Больше на опыты не требуется, там и пары капель за глаза.

Прицеп после этого отогнал за толстое дерево, подальше от источника и ручья, и свинка аж приподнялась, глядя, как я в одиночку ворочаю такую махину. Еще бы, полсотни горшков, да и суп у нас получился раза в полтора тяжелее воды, только Основа уже ползет вверх, с ней я и не такое могу вытворять. Вернулся и под удивленные взгляды из парилки занялся обустройством рабочего места.

Разместился метрах в тридцати, все-таки взрывов тут не планируется, да и неоткуда им взяться, но обжигать своих тоже неохота. Утоптал площадку, посуду с бульоном отнес на подветренную сторону и прикрыл корой, а поджигать решил лучиной на длинной палке и только из-за валуна. Техника безопасности у меня нынче на высоте, вместо халата ватник, вместо вытяжки весь лес.

А в голове уже рисуются картинки, как это всё устроится дома. Можно у старого бункера развернуться, а можно заложить новое место, работа там намечается немного другого толка. Размечтался, ага, сперва пусть хоть что-нибудь полетит.

Итак, опыт первый, контрольный, пол-ложки бульона на плоский камень и поверх лучину. Вспыхнуло сразу, полыхало жарко, с брызгами и треском, и прогорело на счет три. Всё по-старому, мороз ему не мешает, только что окончательно в этом убедился. Срок, значит, прежний, три коротких счета, и за них пламя должно поработать, а не воздух греть.

Вторым номером пошла трубка, вельтовский пучок дудельников наконец дождался своего часа. Залил в одну пару капель бульона, глухой конец залепил глиной, уложил рядом с первым пятном гари и поджег с другого торца. Пламя выплюнуло одним языком, трубка даже не шевельнулась, пшик и всё.

Оно и понятно, горит только там, где воздух, газам тесно не стало, и топливо просто вытекло огнем наружу. Жидкость в трубе не живет, ее надо чем-то держать на месте. Поставить стоймя? Тогда всё окажется под ногами, тоже не вариант. Закупорить, чтобы открывалось только после поджига? Пробка из чего-нибудь быстрогорючего, может, и сработала бы, но сдается мне, есть способ попроще.

Подумал и тут же взялся делать. Дома я взял бы бухляк или его муку, он впитает и обратно ничего не отдаст, ставь дудельник хоть вверх ногами. А если еще слепить в нужной форме да подсушить, получится твердое топливо во всей красе, вот где самая мякотка. Бухляка здесь нет, зато имеется замена, и, возможно, она подойдет даже лучше – водоросли.

А что, чего им висеть на прицепе и сушиться до состояния «выкинуть жалко»? Что у них внутри, я прикинул еще у заводи, и пробную варку откладывал до дома, но повод подвернулся раньше, чем я рассчитывал.

Сушеные плети замочил в теплой воде у края купели, и минут за двадцать они разбухли и снова сделались скользкими, как в день знакомства. Порезал ножом на куски помельче, покидал в отмытый дочиста котел из-под ухи, другого у нас всё равно нет, долил из ручья и повесил над костром.

– А раньше не мог? – недовольно протянул Кейн, не отрывая затылка от воды. – В суп бы хоть добавили.

– Можно сказать, для супа и варю, – усмехнулся я.

Кейн сперва одобрительно кивнул, потом нахмурился, сообразив, что варево мы с ним в виду имеем разное.

– Не бахнет хоть? Я только удобно разлегся…

– Ты удобно еще вчера лег, не выдумывай, – фыркнул Вельт.

– А сейчас еще удобнее, понял? – возмутился Кейн и для убедительности шлепнул ладонью по воде.

– Не должно, скорее всего, по крайней мере, мне так кажется, – заверил я, и после такой гарантии Кейн бочком отгреб к дальнему краю купели.

Дальше оставалось мешать и не спешить. Огонь держал небольшой, круги наворачивал оструганной веткой, и плети мало-помалу расходились в мутную слизь, а вода густела.

Час, наверное, уже варится, может, полтора, по солнцу точнее не скажу… Хронометра в лаборатории из котелка и палки не предусмотрено.

Процедил горячим через широкий лист с наколотыми дырками, запасной ткани у нас нет, рубаха еще раньше ушла Больду на перевязку. Отвар выставил подальше от купелей, благо морозильник вокруг бесплатный и безразмерный.

Тут я поторопился, снял слишком рано, и застывать на холоде варево отказалось наотрез. Вернул в котелок, доварил как следует, и на этот раз студень встал как миленький, разве что по краям успело пригореть, и над лагерем поплыли те еще ароматы.

– Чем это у тебя пахнет? – с надеждой принюхался Больд из шалаша.

Вот ведь организм, его даже паленой тиной не проймешь.

Выход скромный, из всего пучка кусок студня с два кулака, но мне для опытов и этого много. Следующим номером замес, ломтик разогрел у огня до жидкого, влил бульон, вымешал палочкой. Первая попытка норовила стечь, добавил погуще, и дело пошло, масса тянучая и с ложки не капает.

К стенкам липнет намертво, но трубке это лишь на пользу. Рабочая пропорция пока такая, один бульон к двум или трем студням. Мазнул для проверки на камень, поднес лучину, шипит вполне сносно, точно не медленнее чистого бульона, и с места никуда не утекает. Опыт третий, можно считать, прошел сам собой, даже готовиться не пришлось.

Цветом смесь удалась отдельно, плотная болотная жижа, и вот за это природе спасибо, суп-то у нас мутно-серый, перепутать их сможет только дальтоник или вконец уставший я. На всякий случай для второго варианта вывел угольком жирный крест на всей топливной посуде и на мелком горшке с бульоном тоже. Метка надежнее любого оттенка, а то мало ли, вдруг в темноте работать придется.

[Путь Созидания IV: 25% → 26%]

Это уже за студень, новый материал в хозяйстве появился, вот и плата. Мелочь, а приятно.

Четвертый заход вышел поинтереснее, гелем, а как его еще звать, набил трубку в сантиметр толщиной и в десять длиной, выложил по диагонали на плоском обломке, прикинув, как ей будет веселее лететь, сбегал за лучиной, ткнул ею в торец. Трубка зашипела, плюнула искрами, свалилась набок и поехала по траве и снегу, виляя, как ужаленная. Через полтора метра огонь проел размокшую стенку сбоку, и она закрутилась волчком на месте, дожигая остатки, пока я отсиживался за камнями. Кора поверх посуды себя оправдала, иначе эксперименты закончились бы досрочно.

Из купели дружно заорали что-то про меня и мою одаренность, из шалаша донесся восторженный гогот Больда.

– Еще! – потребовал он, высунувшись наружу до половины.

Тележка и та выбралась из воды, прошлепала к месту аварии, обнюхала дымящийся огрызок трубки и поглядела на меня с большим уважением.

А ведь тяга есть, едет же, подвела только труба, гель у нас водяной, и стенку он размочил изнутри. Закрыть канал чем-нибудь водостойким я собирался еще с переправы, тогда не нашлось чем, а теперь вон оно, в желоба капает.

Опыт пятый, пропитка, взял три дудельника, залил внутрь свежего сока подошвянки, покатал каждый между ладонями, наклоняя то одним концом вниз, то другим, чтобы пленка легла по стенкам без пропусков, а лишнее слил обратно. Тройка отправилась доходить у костерка, и чуть погодя я проверил, схватилось, внутри сухо и гладко. Сырой каучук, конечно, не долгожитель, для боевого изделия так нельзя, но один вечер испытаний продержится.

До вышек и станков мы еще дорастем, пока запускал по земле, уложил трубку на обрезок коры, спереди вместо груза налепил глины. Доза скромная, пара грамм геля, поджег из-за валуна, и поехала ровно, зарылась носом в снег.

Вельт после такого вылез на берег, от него валил пар, и он, не откладывая, произвел себя в судьи, вышагивал от старта до места падения и объявлял результат на всю поляну.

– Пять шагов! – отчитался он и загнул палец.

Во вторую заложил грамм пять и наклон задал покруче. Взлетела, качнулась и под конец ушла дугой влево.

– Пятнадцать! – голос судьи налился торжеством.

Третью снаряжал вдумчивее, канал почистил, трубку выровнял по жерди. Эта пошла по прямой, воткнулась в сугроб, и сама целая, хоть заряжай по новой.

– Двадцать пять! – провозгласил Вельт и на радостях отмерил дистанцию еще раз, для истории.

[Путь Разрушения IV: 27% → 28%]

Погоди, система, это еще не всё, пока одни наработки. Доведу задумку до готового изделия, тогда и посчитаемся, за принципиально новый метод доставки процентиков должно прилететь куда больше, вот уверен.

Тем временем начало темнеть, так что опыт шестой назначил последним. Трубку забил остатками геля под завязку, установил на салазки, на нос посадил комок глины для веса и солидности. Запалил, отбежал, и на середине разгона ее разорвало, огрызки разлетелись по всему полигону, салазки отдельно, балласт отдельно.

– На сегодня хватит, – сообщил я площадке.

– Да ладно⁈ – откликнулась купель голосом Кейна. – Давай еще разок хоть, ну?

Причина ясна, тонкой стенке такая доза уже не по зубам, а сырой пропитке тем более, и это не провал, я бы сказал скорее разметка границы, уперся я пока в прочность трубки. Дома ее можно и поднять, а топливо разбавить водорослями, пусть горит поспокойнее. На большой шаг для человечества дудельник с бульоном внутри пока не тянет, но начало положено.

Вечером у костра вручил Больду кривобокую, но крепкую корзину.

– Это мне? – он принял ее обеими руками и держал так бережно, будто она из глины и еще не обожжена. Больд сразу приладил к ней лямки из обрывков веревки, примерил на плечо, покрутился… – Ха! А это же лучше старой, причем намного! Рей, классно же получилось, а? Ну ты погляди!

Так-то лучше была как раз прежняя, и это знали все, включая владельца, но спорить никто не стал, не тот случай.

Перед сном я разложил в голове итоги дня, причем гипотезами, а не приговорами. Горящий бульон толкает, причем мягко, дальность растет вместе с дозой, и замеры шагами прилагаются. Жидкому топливу нужен носитель, гель на водорослях работает, но это полевое решение, дома сравню его с бухляковой крошкой, тот же прием, что в брикетах, только без сгустков, а что лучше для разгона и что для хранения, покажут опыты.

У геля, правда, свое удобство, он твердеет на морозе и плавится у огня, заливай теплым, и форму он примет сам. Дудельнику с вареной пропиткой место в кандидатах, хотя ровный канал и настоящую водостойкость еще поискать, да и других трубок в лесу хватает, посмотрим. Ну и про стабилизаторы забывать нельзя, подошли бы перья зяблика, они всё равно ждут в прицепе, просто сегодня до них не дошло, и правильно, рано. Одна беда, в деревне их не водится и взять негде, так что и этот вопрос становится в очередь.

Долго рассиживаться не было смысла, да и говорить никому не хотелось. Перекусить толком нечем, мед решили придержать, так что ограничились банными процедурами, и шалаш принял всю компанию на свежий лапник.

Утром снег у пруда уже не таял, хлопья, которые вчера умирали на теплой воде, лежат теперь по берегам каемкой, и зеленая трава торчит из белого как-то растерянно.

Собирались быстро, я еще до общего подъема обернулся к ключам и в ельник, забрал лист с выпаренным остатком, белый порошок ссыпал в общий кулек и разместил в прицепе. Натекший за ночь сок снял, желоба выдернул следом, а топливный котелок с крестом пристроил подальше от супа, насколько это вообще возможно в одном прицепе. Больд прихрамывает, зато с новой корзиной за плечами, Тележка впряглась и оглянулась на купель с душераздирающим вздохом.

– Вернемся, – пообещал я ей. – Тут у нас будет курорт. Колышек я уже вбил.

Глава 8

– Да какой там? Полдня крюк как минимум! – возмущался тот, что пахнет сладко, а значит, конкурент на мед, и к его мнению можно не прислушиваться.

Дело у Великого Пожирателя есть и поважнее чужой болтовни, ведь рядом мерно топает большой несъедобный, и на спине у него покачивается корзина из колючей лозы.

Таскатель же снует вокруг и закидывает туда подкопанную руками траву прямо с землей, записался, стало быть, в носильщики.

Сплел эту корзину Рей на стоянке, вышла она косой, а большой несъедобный все равно ей рад. Еды в старую влезало вдвое больше, только говорить об этом вслух незачем, расстроится, да и хрюки эти глупые создания пока понимать не научились.

Сам здоровяк, похоже, ни о чем не подозревает, а предупредить бы стоило. Нагружают его вообще-то сверх меры, а ему еще тундук добывать, если такой попадется по пути. Свалится работник под такой ношей, и кто тогда будет колотить по стволам?

Свинка дернула его за сапог, тот повернулся и расплылся в улыбке.

– Пожрать охота, да? – он наклонился и потрепал Великого Пожирателя за ухом. – Понимаю, тоже хочу. Хошь телегу твою понесу пока?

Прицеп Пожирателю тянуть нетрудно, и от предложения гордый зверь отказался, даже фыркнул для верности, чтобы вопросов больше не осталось. К тому же, пока дергал за сапог, в зубах остался кусочек, который теперь можно пожевать.

С утра пораньше таскатель размял в ладонях комок застывшего древесного сока и залепил дырки в сапогах большого несъедобного. Штука, кстати, неплохая, может, и не самая питательная, зато жуется интересно и пружинит, так что выплевывать добычу свинка не стала, хоть будет чем занять рот в пути. Дырка после этого, конечно, открылась заново, но раз здоровяк заплатки не почуял, то и пропажи не хватится.

Перепалка между тем не утихала, и носильщик сгрузил в корзину очередной куст.

– Но надо, когда еще получится? И тебе ли спорить, а? – отмахнулся Рей и отряхнул ладони. – Это ж пчелы.

– А они мед дадут что ли? Если да, то ладно, – как-то на удивление быстро сдался Кейн и заметно повеселел.

– Может, и не дадут, я просить не буду. Но заглянуть стоит, все-таки не чужие, – развел руками носильщик.

Лучника вообще никто спрашивать не стал, хотя он был категорически против. Впрочем, раз дело пахнет медом, Великий Пожиратель за, а значит, альтернатив этому маршруту нет в любом случае.

Сладкий тем временем пристроился к прицепу с того боку, где лежат медовые кубики, и шагал там с самым безразличным видом, только ноздри выдавали. Сперва он зачем-то проверил крепеж, следом поправил полог, и Пожирателю пришлось чуть ускориться, чтобы защитить товар. Намек конкурент понял и убрался вперед, в дозор, а мед поехал дальше под надежной охраной.

Прицеп ей, кстати, нравится, грибов туда войдет целая гора, а если по дороге надергать корешков, их тоже можно сложить внутрь и скушать потом, на привале. Сейчас, правда, там одни горшки, и это уже хуже, но ладно, разок можно прокатиться и так, обновка-то останется навсегда, и в целом это приемлемо, допустимо.

Лес вокруг тоже сделался приятнее, у снега он стоял глухой, нюхать там было нечего, а здесь опять запахло палым листом и мышами. Пару раз тянуло грибами, оба раза виноватыми оказывались трухлявые пни, и второй она на ходу боднула. Внутри не нашлось ничего съедобного, одна пыль, выходит, пням теперь веры нет никакой.

Вот таскатель присел возле коряги и разгреб сухую траву, а под ней обнаружилась какая-то мелочь с синими головками. Орудует он пальцами да щепкой, небыстро и бестолково, пятаком вышло бы раз в десять шустрее, только задаром Пожиратель не работает. Рыл он вокруг неспешно, чтобы ничего не оборвать, а выковырял уже с изрядным комом земли и, догнав здоровяка, пристроил добычу поверх прочего хозяйства, а тот и не оглянулся.

Один стебель свесился наружу и замотался у него над ухом. Тот смахнул его, спустя пару шагов хлопнул себя по уху, решил, что муха попалась наглая, и разбираться дальше не стал. Пожиратель наблюдал с интересом, летать тут по холоду некому, но раз здоровяк нашел себе врага, мешать ему незачем.

Немного погодя история повторилась, таскатель углядел под елкой бледный цветок и долго к нему принюхивался, но в итоге оставил в покое. Чутье у двуногих слабенькое, пятак никудышный, а лезут туда же. Зато следующий, желтый и косматый, ему подошел и отправился в корзину к первому.

Трава так-то не особо вкусная, хотя попадаются экземпляры и довольно сладкие, с сочными цветами и корешками. Не то чтобы Пожиратель кого-то осуждает, у каждого свои причуды, но оправдать такие старания сложно.

Лучше бы таскатель с таким усердием орехи собирал, хотя тут, если подумать, и полной корзины с горкой оказалось бы мало. Свинка прикрыла глаза, и перед ними снова встали сытные тундуки. Здоровяк тогда разок стукнул по дереву, и сверху посыпалось без счета, один орех упал точно между ушей, и она уверена, что этот предназначался лично ей.

Скорлупа трещала на зубах, а под ней ждала нежная белая сердцевина, до того хорошая, что сам жмых подвинулся в ее списке на второе место. Ну, временно. Когда жмых снова будет в доступе, он вернется на свой пьедестал, но раз его нет, пусть сидит на втором месте. В любом случае, сил от тундуков прибывало столько, что впору было выходить на нового буйвола.

Возможно, именно поэтому она и утащила этого здоровяка, а то, видите ли, остаться с пустыми хотел. Ага, как же, разбежался. Причем транспортировке Пожиратель научился у таскателя-Рея, тот когда-то волок ее саму за задние ноги, и способ оказался рабочим. Только хватать здоровяка за ногу было неудобно, пришлось брать за волосы на морде, но так тоже ничего, раз за копыта получалось, чем волосы хуже? Борода после той дороги слегка поредела, но отрастет, а второго такого поди найди.

Жаль только, что на эту переноску ушло почти всё, что удалось нажрать под ореховым деревом, так что большой несъедобный теперь должен, и надо будет ему об этом напомнить, лучше всего возле следующего тундука.

Идут они довольно быстро, сзади крутятся колеса и изредка побрякивают горшки, а с каждым шагом самочувствие только улучшается. Дорога пошла мягче, копыта больше не стучат по мерзлому, становится теплее, и граница снега отползает назад.

Неприятно было там, где холод, его Пожиратель терпеть не может с тех пор, как стужа выгнала стадо из родных краев. Пришлось на той стоянке просто спать, чтобы зазря не растрачивать отложенные с орехов запасы, а проснулась она ровно к отъезду, на такие вещи нюх у нее отменный.

Таскатель опять отошел в сторону, к какому-то яркому цветку, и взялся его обкапывать, а взгляд свинки зацепился за заткнутую за пояс ложку.

Тоже, между прочим, несправедливость, хотя в целом получилось хорошо, свинка всё видела, как он кормил врагов с нее, и те аж лопались. Но почему врагов? Великий Пожиратель и сам не прочь покушать, тем более если так сытно. Лопнуть ему не грозит, переварит он что угодно, при желании даже булыжник, только толку в камнях мало, и годятся они лишь в редких случаях, когда организм требует чего-то такого эдакого. В общем, интересно попробовать, что там за суп такой. Вдобавок один из горшков помечен крестом и едет отдельно от прочих, а самое вкусное здесь всегда убирают подальше, это она выучила давно.

Цветок таскатель бережно вытащил и унес к здоровяку, а Пожирателю стало немного совестно. Все-таки двуногий старается, и ведь не для себя. Скорее всего, для полосатых, чтобы те наделали из этого добра меда, и тогда возня того стоит. А чтобы потом получить свою порцию, можно и помочь.

Пожиратель тоже отклонился от маршрута, присмотрев себе цветок покрупнее, да только по пути наехал колесом на кочку, отчего внутри звякнуло.

– Ложись! – лучник, кажется, поседел и сиганул в кусты, а остальные плюхнулись носами в траву, только здоровяк ничего не понял и продолжил топать.

Свинка же постояла, поглядывая на разлегшихся лентяев, и подкопалась пятаком под приглянувшийся цветок. Пока возилась, правда, скушала корни, больно уж сладкие попались. Да и сам цветок ничего, хоть им и не наешься. Ну и ладно, медом и так поделятся, ничего страшного.

* * *

Несколько дней пролетели незаметно, и жаловаться тут на самом деле не на что. Хорошо, когда есть конкретная задача, а у меня она свелась к собирательству цветов. Правда, набрал я почти все еще в первый день, и не по лени, просто мне нужны самые северные, ближе к горам, такие, чтобы холод переживали спокойно и осени не пугались, а лучше держались вообще круглый год. Принцесса оценит, да и медоноскам зимой найдется занятие.

Корзина за спиной Больда понемногу превращалась в клумбу, и чем гуще она зарастала, тем задумчивее становился Кейн. Шел он рядом, поглядывал на эту красоту с подозрением и наконец не выдержал, кивнул на торчащий поверх прочего куст.

– Вот я уже сколько иду и мучаюсь… Зачем ты собрал этот куст? Он же воняет!

– Как это воняет? – оскорбился я за находку. – Сладкий запах! Я лизнул, и на вкус тоже сладко.

– Да я понимаю, – Кейн страдальчески скривился. – Только это не пыльца так пахнет, а смола. Сама пыльца воняет.

– Ой, всё, – я запихнул обратно выбившийся стебель. – Давай пчелы сами разберутся, что им надо, а что нет. Что пригодится, попросим Эдвина вырастить.

Кейн почему-то зашелся хохотом, спугнув с ветки какую-то пичугу, а Вельт даже не оборачиваясь тихо усмехнулся.

– А чего сразу смеяться-то? – не понял я. – Эдвин нормальный дед. Просто надо, чтобы у него кончилась Основа.

– Для этого ему придется вырастить еще один такой же лес, – Кейн обвел рукой стволы вокруг, – вот тогда она, может, и закончится.

– Ну так недавно же, вон, егеря когда оживлял, тоже вроде как опустел, – припомнил я.

– Опустел, ага, – хмыкнул охотник. – Это он просто успокоился. Потратил какой-то мизер и сидел, делал вид, что устал. Ты его плохо знаешь, а я давно. Лучше его ни о чем не просить, целее будешь.

– И чище, – добавил Больд из-под корзины, и по голосу слышно, что улыбается. – Хотя, на самом деле, играть с ним в мячики классно.

– Тебе-то конечно, – буркнул Вельт, не сбавляя шага. – Вообще, вам двоим хорошо. Этот уклониться может, этому нравится. А я вот уклониться не могу, и удовольствие для меня сомнительное.

Мячики у Эдвина, замечу, всегда одного сорта, и лепит он их не из глины. Я-то думал, он при мне дважды выдыхался до донышка, а теперь получается, что и это мог быть спектакль. Ладно, результат дед дает, а остальное меня не касается.

Сами цветы, между прочим, оказались интереснее, чем я рассчитывал, и просветили меня все те же охотники, эти двое, как охотникам и положено, половину здешнего гербария знают в лицо. Желтый растрепа зовется косматкой и цветет до самых холодов, только ягода у нее к зиме вызревает ядовитая, зверье к ней близко не подходит. Ну и пусть, нам от нее нужно другое. Яркий, похожий на уголек, со слов Кейна сдается морозу самым последним, и в голосе охотника мелькнуло что-то вроде уважения.

А один цветок и вовсе обставил всех разом. Та синеголовая мелочь, которую я добыл из-под сухой травы, носит имя снежного колокольчика и преспокойно растет и цветет даже под снегом, хоть среди зимы откапывай. На вопрос, нахрена ему это там, в темноте и холоде, не ответил ни Кейн, ни Вельт, оба только пожали плечами, им просто не приходило в голову спрашивать, а над физиологией цветочков тут отродясь никто не задумывался.

А меня вот зацепило, и крепко, ведь распускаются цветы обычно затем, чтобы пролетела муха или какой-нибудь жук, пошоркал там жопой и лапками, собрал пыльцу и перелетел на соседний, вот тебе и опыление, все как у людей, грубо говоря. Жуков же под снегом нет, и мух туда никто не приглашал, и кому этот красавец показывает свои колокольчики, решительно непонятно. Но раз цветет, значит, какой-то смысл в этом есть, природа дурной работы не любит.

Под ногами все чаще попадаются знакомые травки, на которые и анализ тратить незачем. Больд теперь выбирает нам самую ровную дорогу, после той кочки со звоном это у него вышло на уровень призвания, а Тележку мы подкармливаем прямо на ходу, чтобы шла вперед и никуда не сворачивала. Схема простая и вполне справедливая, пока в пятак прилетает что-нибудь вкусное, маршрут не виляет.

Мимо рощицы бухляка пройти я, понятно, не смог, наломал прутьев и сложил в прицеп порядочную вязанку. Этот материал пригодится стопроцентно, причем в промышленных масштабах, одними брикетами он у меня не отделается, задумок скопился целый список.

С обедом в один из дней помогла Тележка, вдруг уперлась посреди тропы, порылась под старым выворотнем и выкатила к нашим ногам семейство крепких грибов, каждый с мой кулак. Кейн их опознал, одобрил, и перекусили мы на славу, мякоть у них душистая и сытная. Хотел даже закинуть пару штук в прицеп на рассаду, но меня уверили, что в наших условиях они скорее всего не прорастут, тут нужен какой-то другой подход, да и плодятся они неохотно. Зато хранятся долго и вкуса не теряют, так что остаток уехал туда же, только уже как провиант, безо всяких научных амбиций.

Только снежный колокольчик из головы все не шел, и на очередном привале я сдался, выделил единичку.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: снежный колокольчик, цветущее растение]

[Состав: вода, волокна, сахара]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особенности: цветение продолжается под снежным покровом. Вместо пыльцы цветки выделяют густой нектар]

А может, никаких жуков ему и не надо? Мыши, как вариант, роют под снегом свои тоннели и натыкаются на такой колокольчик, нектар слизывают, а дальше копают к следующему и тащат на себе все, что прилипло. Не совсем логично, если честно, способ мягко говоря окольный, но на первое время сойдет, на этом и успокоимся. Я не флорист и не зоолог, мое дело кирпичи класть, а не тычинки считать, так что подробности оставим Эдвину. Вернемся, уточню, только сначала пусть кто-нибудь проверит, в каком дед настроении.

К пчелам мы заворачиваем, хотя цветы может едут и не к ним, и делиться ими я скорее всего не стану, но мало ли что. Главное, предупредить рой о надвигающейся с севера дряни я должен и обязан, а по возможности и помочь подготовиться.

Хотя, если здраво рассудить, пчелы к этой зиме готовы получше нашего. Воск у них такой, что Основа сквозь него не ходит ни туда, ни обратно, и если рой закупорит свои ходы, Пустота его, скорее всего, даже не заметит, пройдет мимо и не почует. Сиди себе за восковой стеной на собственных запасах, главное, чтобы их хватило до весны, а дальше пустые уйдут сами, тепло им противопоказано, стухнут раньше, чем довоюют.