Текст книги "Путь Строителя 18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Путь Строителя 18

Глава 1

Тесто подошло к сумеркам, и Кейн раскатывал его на выскобленном столе, прихлопывал ладонью и насвистывал под нос что-то бодрое. Начинка дожидалась своей очереди в миске, ягода с медом, а тот, правда, опять от Вельта, и за него снова придется топить баню, но тут уж ничего не поделаешь, приличный мед в деревне водится только у одного жука. Второй слишком дорого берет, так что его в расчет можно не брать.

Лепил он неторопливо и с удовольствием, защипывал края ровной косичкой и выкладывал готовые рядками на доску. Занятие это Кейн уважал едва ли не наравне с охотой, руки заняты делом, голова отдыхает, а дух по дому расползается такой, что хоть отдельно его продавай.

В дверь постучали, и через долю мгновения Кейн уже рвал засов, мазнув по дороге ладонями о полотенце и растянув лицо в самой радушной улыбке из всех имеющихся.

– Вивия! А я тут как раз… – начал он и осекся. – Кхм. Привет, староста. Ну, заходи уж. Пирожки только не готовы, и делиться я все равно не собирался.

Староста шагнул через порог, обвел взглядом стол с рядками и вроде бы даже одобрил, по крайней мере, брови его шевельнулись.

– Южане, – обронил он вместо предисловий. – Помнишь, когда они приезжали в последний раз?

– Год назад где-то, – прикинул Кейн и почесал затылок. – Летом, в самую жару. Ох и потели мужики в своих халатах.

– Вот именно что летом. А эти заявились под самые холода… Не просто так они здесь. Пригляди за ними ночь. Осилишь?

– Герда почувствовала? – вздохнул Кейн.

Староста коротко кивнул, и этого хватило.

– Понял, иду.

Доску с недолепленными он накрыл полотенцем, тесто до утра дотерпит. С гвоздя у двери снял свой лучший нож, накинул плащ потеплее, с глубоким капюшоном, и вышел.

Площадь еще догуливала. Свет на шестах никто не гасил, торговцы держались за прилавки из последних сил, и стражникам пришлось пройтись по рядам, мол, всё, утром доторгуете, деревне спать пора.

– Да я же почти задаром отдаю! – возмущался кто-то в глубине рядов.

– Вот утром задаром и отдашь, – отрезал стражник, и спорить с такой логикой никто не рискнул.

Кейн тем временем обустроился в тени за поленницей, откуда крытые повозки южан просматривались до последнего колеса. Гости улеглись рано и огня не разводили, снаружи остался один, сидел у колеса и вроде бы дремал, только дремлют так, чтобы слышать всю площадь, уж в этом Кейн разбирается.

Ждать он умеет и любит, все-таки половина охоты из ожидания и состоит. Вопрос лишь в обстановке, обычно вокруг лес, живой и говорящий, а тут доски и мешки. Да еще тянет от повозок пряным, и живот нет-нет да и вспоминает про недолепленные рядки на доске.

Стихло все далеко за полночь, погасли окна и угомонились последние работяги. Волосян на ближнем шесте задремал вполсвета, деревня наконец легла, и в наставшей тишине Кейн растворился без остатка.

А когда и сторож у колеса опустил подбородок на грудь, из-под крайней повозки выскользнула широкая тень и замерла, слушая ночь.

Двигался южанин до того ладно, что Кейн против воли зауважал. Вес он переносил мягко, с опоры на опору, ни доска под ним не скрипнула, ни камешек не стукнул, почти как настоящий охотник идет. Специфика у южан просто своя, у них и практиков называют по-другому, Воинами, и Основу Силой кличут, и держат они себя соответственно. Обычаи другие, а суть, если разобраться, одна и та же.

Шел гость не прямиком, а закладывал петли по задворкам, обходил освещенные места, у складского проулка переждал, пока наверху сменится пост, и с каждым его поворотом Кейну становилось яснее, Герда права, такими маршрутами по ночной деревне не гуляют.

А когда южанин прижался к боку крайнего барака и примерился взглядом к скату крыши, сложилось и остальное. С этой крыши выйти на стену сможет и ребенок, а по ту сторону участок Рея, производства, за которые полдеревни глотку перегрызет. Шпионить собрался или чего похуже, теперь можно не сомневаться.

Кейн перехватил нож поудобнее и подобрался для рывка, до барака ему три вдоха, Основа в ногах уже просилась наружу.

Но как раз за мгновение до рывка южанин замер. Стоял он не шевелясь и даже по сторонам не глядел, а потом развернулся, поклонился куда-то в пустоту, где не было ни души, опустился на одно колено и двумя руками, напоказ, уложил что-то перед собой на землю. Поднялся и двинулся обратно уже не таясь, спокойным прогулочным шагом.

Кейн довел его взглядом до самых повозок, выждал еще и только потом вернулся к бараку. А на месте уже стоял Вельт и крутил в пальцах нож из белой кости.

– Вот взял и спугнул, – посетовал Кейн. – Чего светиться-то было?

– Так я выстрел заряжал, – Вельт пожал плечами и даже не подумал смутиться. – И вообще, будто ты сам не светился. Тебя он и почуял.

– Это тебя он почуял. Я Основу из ног выпустить не успел, так что не брехай мне тут!

– А кланялся он, между прочим, в твою сторону.

– Он кланялся вон туда, – Кейн махнул рукой на пустой проулок, – где отродясь никого не стояло. Так что из нас двоих он засек кого-то третьего.

Вельт открыл рот, прикинул что-то в уме и спорить дальше не стал, видимо, с арифметикой выходило неладно у обоих. Так что постояли, посмотрели на нож.

– Я слышал, у них обычай такой, – Кейн поскреб подбородок. – Мол, так они к переговорам приглашают. По уму надо самим к ним сходить, вернуть эту штуку и поговорить, вроде оно у них так заведено.

– Наоборот же, – нахмурился Вельт. – Возвращать нельзя, дурной тон.

– Неправда. И вообще, дай сюда. – Он отобрал вещицу и поднес к глазам. Кость гладкая, желтоватая, тяжелее, чем положено кости, клинок посередине переломлен углом, будто его нарочно сломали и заново срастили, а внутри, стоило прислушаться, тихонько ходила Основа кругами, не находя выхода.

– Непростая безделушка, ох непростая… – заметил Вельт.

– Ладно, – сдался Кейн, хотя расставаться с добычей уже откровенно не хотелось, вещица интересная, такой бы на стене висеть, рядом с остальными. – Пойдем старосте расскажем.

– Я и так здесь, – отозвалась темнота за их спинами, и из нее шагнул староста, а Кейн на всякий случай убрал находку за спину. – Возвращать не обязательно, можешь не прятать. Но это хорошо, что они решили говорить.

Глава 2

Проснулся я ни свет ни заря и не по своей воле, у навеса вовсю топали и вполголоса переругивались, а небо над лесом еще и не думало светлеть. Привстал на локте, и картина понемногу начала проступать, от гнилоходовой ямы мужики таскают горшочки, вид у всех помятый, на некоторых одежды столько, что и одеждой не назовешь, и каждый второй косится на меня так недобро, будто это я их туда загонял.

Протер глаза, встряхнул головой, а надо мной уже стоит Корш.

– Вот, ешь, – горшок перекочевал мне в ладони. – Времени мало, пора выходить. И так с задержкой идем.

С этими словами он зашагал командовать дальше, а я отогнул тряпочку, и от горшка потянуло рыбным супом. Вот это я понимаю, хорошее начало дня, бульончик наваристый, со специями не поскупились, вон даже перчик плавает. Тут же и свежий хлеб, а на дне сверточка нашелся десерт, брикетик с медом из моих же запасов, чтобы зарядиться бодростью на весь путь.

Сегодня ведь день знаменательный, мы отправляемся в научную экспедицию. Так что ложка замелькала между горшком и ртом, булка исчезла как-то сама собой, и только свинка всё это время смотрела на меня с осуждением.

– Да хватит тебе, – возмутился я с набитым ртом. – Возьмем тебе еды на дорожку, не переживай. – Потрепал ее за ухом, но подозрения во взгляде не убавилось ни на каплю. – Ой, всё, не смотри на меня так, мне же кусок в горло не лезет.

Отвернулся от нее, спешно дохлебал остатки и между делом проследил за делегацией полуголых мерзнущих мужиков. Ну понятно, прямо посреди ночи добывали слизь. Вон у ямы лежит разваленный щит с отверстиями, догнил уже почти, а тара пополняется из железного корыта, всё как в прошлый раз, только без моей помощи.

С глицерином, надо полагать, тоже разобрались, за Коршем не заржавеет. Не зря же мыловарня последние дни работала в три смены, а вчера и вовсе не затихала, выходит, задача стояла не столько в мыле, сколько в отходах.

Сбегал умылся в ледяной воде, чтобы мозги встали на место, поздоровался с работягами, и те буркнули что-то в ответ, из чего делаю вывод, что до конца дня меня, пожалуй, простят. Ну а дальше принялся собирать всё необходимое, и первым в этом списке идет ватник, я к нему прирос намертво.

Еще бы обувь по такому же принципу соорудить, резину бы какую найти на подошву, но это мечты из разряда несбыточных. Тем более что пока можно и в лаптях походить, а потом и на валенки замахнуться. Ну а что, ничего совершеннее для холодной зимы люди так и не придумали. Будь она по европейскому типу, слякотная, с мокрым полурастаявшим снегом, тогда да, валенки ни к чему, раскиснут за час. А вот когда стоит хороший дубак – милое дело, ноги не вымокнут, топай себе по сугробам хоть весь день, и замерзнут они последними.

Беда в том, что нормальная зима со всеми прелестями минус тридцати надвигается сюда впервые за хрен знает сколько веков, и местные к такому, вполне вероятно, попросту не готовы. Ничего, приучим и к ватникам с валенками, а там и до ушанок доберемся, чтобы всё было как у людей.

Направился я к грибной ферме, и свинка, похоже, поняла зачем, сама зацепила прицеп и поскрипела следом.

– Мужики, нам бы грибов, да покрупнее и посытнее, – окликнул я с порога. – Далеко топать, искать там еду будет некогда.

– Так Корш же вроде загрузить должен был, – задумался грибовед и оперся на черенок.

– Ну так то нам, а это для свиноты.

– Так она только утром сожрала аж два гриба! – возмутился тот и обвиняюще наставил палец на мою спутницу. – Сказала, ты отправил.

– А? – я оторопел и повернулся к его луковому напарнику с заплаканными глазами. – А у него когда выходной был в последний раз?

– А что? – насторожился напарник.

– Ну так он со свиньями разговаривает, – развел я руками.

Надо бы анализ грибов произвести, вдруг они все-таки галлюциногенные. Здешняя природа еще и не на такое горазда. Хотя луковый вон вроде адекватным выглядит.

– Ну так ты тоже с ней разговариваешь, – подметил луковый и шмыгнул носом.

– Ты не понимаешь, это другое. Я ей что-то говорю, а не она мне. – запротестовал я.

– Так и мне она жестами показала! – снова влез грибовед и с досады пристукнул черенком о землю. – Пришла, будто так и надо, с прицепом. Поставила его, ткнула пятаком в твою сторону, я и отгрузил! Откуда мне знать, она ведь не могла сама прийти, значит, послали!

– Логика железная, – заключил я и обернулся к Тележке, а та как раз взялась внимательнейшим образом изучать облако над лесом и делает вид, что наши разговоры ее не касаются вовсе. – Эх, ладно. Съела и съела, грибов у нас много. – Свинка мгновенно ожила и завиляла хвостиком. – Грузи еще, в дорогу.

– Да это пожалуйста! – мужик обрадовался, что его больше не записывают в полоумные, нырнул в ферму и вынес два гриба размером с арбуз каждый, причем один зеленый, а второй ярко-оранжевый.

– Ну как? – довольно ухмыльнулся он и качнул ношей.

– А чего это с ними?.. – Я постучал по ближней шляпке, а та плотная, сочная. – Травануть свинью мою удумал?

Тележка травиться и не подумала, подошла, внимательно обнюхала оба экземпляра, потребовала немедленно уложить их в кузов, а сама описала круг и подкатила прицеп поближе.

– Вот, хороший знак! – просиял грибовед и взялся грузить.

– Ты поясни лучше, почему они цвет поменяли, – замотал я головой.

– Да Эдвин приходил, – нервно хохотнул тот. – Мы уж думали всё, в навозе закопает. А он нет, велел в один ящик накидать яблочных огрызков, которые он сам на ярмарке насобирал по канавам, в другой морковных очистков. Остальное вперемешку в третий, вместе с луковым соком и удобрением, ну и вот тебе результат.

– Просто изменился цвет? – скривился я. Просто многовато стараний для такого сомнительного результата.

– Ну, Эдвин сказал, что так будет лучше, – грибовед покосился на ящики и понизил голос. – Но кто ж его знает, вдруг отрава получилась. Потому и надумали сперва свиноте скормить…

Тележка повернула к нему голову и подняла бровь.

– Не, я в смысле, что она отраву от съедобного точно отличит! – замахал руками мужик. – Ты глянь, какой у нее пятак! Дрянь всякую кушать не станет. Так что как вернетесь, скажи хоть, как оценила, нормально вышло или по старинке надежнее.

Короче говоря, Тележка оценила, но пировать сразу не стала, так и перекатывались по прицепу разноцветные великаны, а мы следом заскочили на склад, куда ее уже не пустили.

– Не-не, староста четко наказал, никаких свиней внутри! – запротестовал старик у входа и на всякий случай загородил собой дверь. – Она же сожрет всё! И так, бывает, приходит, просится! А ты чего приперся, кстати?

– Да вот, думал взять кое-чего с собой, – почесал я затылок. – Веревки, припасов каких…

– Так всё уже забрали, унесли, – нахмурился дед. – И еду, и посуду. Вчера чего ночью из города привезли, так начальник ентот твой половину расхитил, утащил, мол, мастеру в поход надо.

– О как… – протянул я. – А осиное гнездо он взял?

– Так на кой хрен тебе гнездо осиное, дурной ты наш ненаглядный? – скривился кладовщик. – Ты чегой-то, подтираться им удумал? Так лопуха нащипай, чай не зима пока, листочки-то наберутся.

Объяснять ему, зачем оно мне, я не стал, всё равно не поверит, а спорить с дедом себе дороже, у него на любой мой довод найдется два своих. Заглянул в свою комнату и отломил кусочек, много и не нужно, но лишним не будет, кое-что попробовать надо обязательно, экспедиция-то у нас, как-никак, научная.

Деревня еще до конца не проснулась, но каких-то работяг уже выгнали работать. Кто громыхает на стройке, кто просто заступает на смену пораньше, чтобы набить побольше человекодней и к следующей ярмарке купить у бедных тоговцев даже их личное имущество. Энтузиасты имеются, и среди них можно даже заметить новые лица, которые прибыли буквально сегодня ночью.

Площадь тоже потихоньку оживает, за ночь не все торговцы распродали свои товары и теперь по светлу кто-то выкладывает на прилавки остатки. Рядом примостились и местные, торгуют какими-то запасами, ягодами теми же, грибами, но среди покупателей преимущественно те же купцы.

Мне же покупать пока не чего, так что проскрипели мы с Тележкой мимо рядов и направились к северным воротам…

А там Корш вышагивает из стороны в сторону с табличкой в руках, перед ним выстроились Кейн, Вельт и Больд и покорно слушают, что он вещает. Рядом стоит груженая до верху безразмерная корзина с лямками, на каждом из охотников новехонькая одежда из дорогих шкур, рассчитанная на поход как минимум в горы, а чуть в стороне поблескивает тачка на здоровенных колесах, тоже с иголочки, лак еще толком не досох.

– … запрещается пробовать на вкус содержимое горшков, – донеслось до меня на подходе, и Больд приуныл, часть планов на дорогу у него явно отменилась. – Вот здесь, здесь и здесь распишитесь.

Охотники переглянулись, пожали плечами и поставили подписи, а я подошел и подхватил перо.

– А под чем расписываемся? – уточнил я, прежде чем выводить свой фирменный знак в форме накопителя.

– Инструкция по технике безопасности, – отмахнулся Корш, и я уже примерился к дощечке, но тот отвел ее прочь. – А ты куда? Ты же ее не прослушал. Сначала прослушай, запомни, потом и расписывайся! – вскинулся он.

– А иначе что, к походу не допустишь? – усмехнулся я.

– Ну вообще-то, как твой начальник…

– Без этого похода деревню сметут, а следом, возможно, накроется и всё королевство, – заметил я, и это, к сожалению, не преувеличение, вот только для Корша даже такое не повод отходить от каких-то своих внутренних протоколов.

На самом деле о Пустоте я передумал достаточно, и если так разбрать, она куда хуже бесчисленной орды дохлых монстров. Ни неубиваемые твари, ни холод не так страшны, как то, что потянется следом, если эту волну не переломить.

От холода спастись несложно, шкуры и дрова никто не отменял, а самые умные просто уйдут южнее, вариантов масса. От мертвецов тоже есть защита, лишь бы каждый взял в руки оружие да встал плечом к плечу с соседями, хоть звучит это и тяжело.

А что делать с голодом? Помнится, в моем мире в тысяча восемьсот каком-то году рванул вулкан, причем далеко, где-то на островах на другом краю света, а следующий год в Европе с Америкой прозвали годом без лета. Пепел висел в небе и глушил солнце, посреди июля выпадал снег, урожай погиб чуть ли не повсеместно, и умирали люди уже не от стужи, а оттого, что в закромах шаром покати. Вот от чего человечество может загнуться по-настоящему. Достаточно пропустить один сельхозсезон, а если два, то всё совсем плохо. Мы на грибах какой-нибудь годик протянем, хотя и это не точно, поставки лукового сока тоже могут встать. А вот дальше…

В общем, если верить слухам и россказням, пустоту можно остановить физически, встретить на границе обжитых земель, то есть здесь, в Пороге. И тогда ни армия пустых, ни морозы вглубь не пройдут. Наверное. В любом случае надо подготовиться как следует, это даже не обсуждается, а там уже как пойдет, я не провидец.

– … также запрещается оставлять телегу ближе трех метров от открытого пламени. Всё запомнил? – завершил инструктаж Корш, а я, каюсь, прослушал добрую половину.

Не потому что халатный, просто взять то же правило парковки подальше от огня. Я бы и сам додумался, если честно, но у Корша на всё это какой-то свой бзик, так что я утвердительно кивнул и расписался.

– Вот теперь порядок. Одежду бери, ее понесешь сам. И пусть твоя свинья распрягается из старой повозки, Ольд для нее новую сделал. – Корш указал на обновку, и Тележка аж прихрюкнула от восторга.

Прицеп вышел крытый, небольшой, зато колеса огромные, да еще и подрессоренные, рессоры из лиственницы, слоистые пластины ни с чем не спутаешь. Какая древесина пошла на кузов, с ходу не скажу, доски тонкие, но в два слоя, между слоями набита солома, и все щели законопачены наглухо. Сверху можно сидеть, а внутри предусмотрены полки, причем с круглыми гнездами, в каждое встает горшок и не вылетит даже при сильной тряске.

Продумано тут всё именно под эту экспедицию, мелкие кочки это чудо техники и не заметит за счет радиуса колес, подвеска сгладит остальное, груз доедет целым. И горшки-то, на минуточку, в глазури, и мне вот интересно, где Корш их так быстро раздобыл.

– Справа слизь, слева твоя мыльная жижа. – Корш откинул полог. – Посередине ящик, туда можешь сгружать свое добро. Крепеж для свиньи делали по твоим лекалам, Ольд всё замерил, с Ректом выточили один в один, должно сойтись.

– Но…

– Провизия у Больда в корзине, там же запас питательных батончиков и сушеное мясо, – он загибал один палец за другим. – Шатер, котлы для варки, в том числе чугунные, из городского завоза. Я сверился с картой егерей, если будете двигаться достаточно быстро, доберетесь за полторы-две недели. Сама она у Вельта, места стоянок отмечены, но окончательное решение за ним.

– Погоди, – поднял я обе руки, слишком уж много информации разом. – А ты разве не с нами?

Только теперь до меня дошло, что шубы есть у всех, кроме самого Корша. Свою я и пощупать пока не успел, вон она торчит из корзины, но и отсюда видно, что работа добротная, и я представлять не хочу, во сколько мне всё это обошлось.

– А смысл мне идти? – Корш оглядел нашу снаряженную компанию. – Чем я там смогу помочь?

А ведь в походе от Корша и правда толку немного, тогда как в деревне пользы от него будет куда больше. Проследит за начатыми стройками, если что, своевременно докупит нужное, а сколько продлится наша экспедиция, не знает никто. Возражений у меня не нашлось, за старшего его здесь можно оставить со спокойной душой. Тем более с инструкцией он нас уже ознакомил под роспись, считай, частичка Корша с нами и так отправится.

– А список обновлять не будем? – вспомнил я.

– Уже обновили и утвердили, работаем по нему, – Корш похлопал по табличке. – Со вторым списком к твоему возвращению должны закончить или почти закончить, а там и за третий возьмемся. Сам понимаешь, какие сейчас приоритеты.

– В целом понимаю, – поморщился я. Третий список завязан на меня от первого пункта до последнего, и скучать потом точно не придется.

Прощание получилось коротким, и до объятий почему-то не дошло. Разве что из деревни потянулся народ, кто из местных, кто из приезжих. Выходят за ворота и молча смотрят.

Грибы к тому времени перегрузили в средний ящик, а Тележка сама впряглась в новый прицеп и деловито повертелась в упряжи. Следом прокатилась взад-вперед, пробуя подвеску, и хоть в этом она вряд ли разбирается, пару раз даже притормозила и прислушалась, не скрипит ли где.

Больд взвалил на спину корзину, и мне показалось, что земля вздохнула с облегчением, ноша там нешуточная. Кейн с Вельтом напоследок проверили оружие и просто двинулись в путь, для них вылазка в лес дело будничное.

А на меня вдруг грусть накатила, и, отойдя на несколько шагов, я невольно обернулся. Вроде и не навсегда расстаемся, а на душе все равно скребет. Посмотрел на жителей, на деревню и прикинул, где пройдет будущая стена.

– Корш! – позвал я вдогонку, и он нехотя остановился, мол, чего еще? – Стену с запасом размечайте, – я ткнул пальцем в поле перед воротами. – И копать можно сразу, пока земля не начала мерзнуть. Главное, чтобы столб силы оказался под защитой, и мой участок желательно тоже.

– Знаю, уже расписали, – Корш даже в табличку не заглянул. – Сейчас бригада освободится с других объектов, и всё будет.

– Ну, ладненько, – хмыкнул я.

Как строить стену, мы с ним уже обсуждали, и возни с ней выйдет немного. С фундаментом пока не определились, но в целом ничего хитрого тут нет. Выкопать ров, как мы делали это с нашим частоколом, грунт сбросать в кучу, а к ней прислонить бетонные плиты. Внутрь их не пустит насыпь, а вперед они и сами не завалятся, с крепежом что-нибудь придумаем обязательно. Поставим их или строго вертикально или даже с небольшим уклоном наружу, и перелезть через такое станет совсем невозможно.

Прошли мы шагов сто с лишним и только-только миновали столб силы, как на прицеп спикировали два пчеловоина. Я сперва удивился, а потом разглядел, что каждый держит медовый кубик в восковой оболочке.

– Это… – замялся я, но гонцы оставили подарки и умчались обратно, а на смену им прилетели еще двое, с такой же ношей.

Перевел я взгляд на пчелиную башню, а там на крыше восседает принцесса, причем, что характерно, ко мне задом. Лапки сложила на груди и старательно смотрит в другую сторону, но то и дело зыркает через плечо.

– Да ладно вам, – обратился я к очередной паре, которая как раз заходила на посадку. – У нас батончики есть, всё нормально, не сдохнем мы там.

Слушать меня никто не собирался, пчеловоины выгружали добро и уносились за новыми, и вскоре медовых кубиков у нас набралось предостаточно.

– Ты чего, дурак, отказываешься? – Кейн подошел к прицепу и сглотнул, глядя на это богатство. – Пусть еще несут!

– Да неудобно же, – смутился я.

– Волнуется она за тебя, видно же, – Кейн пихнул меня в плечо.

– Даже как-то стыдно, что ли, – признался я.

Дело тут вовсе не в том, что за мной ухаживает пчела, а в том, что сам я в ответ ничего не делаю.

Под конец принцесса все-таки не выдержала и обернулась, правда вполоборота, но стоило ей сообразить, что я это заметил, как она тут же приняла исходное положение.

– Надо цветов ей принести, – пробормотал я себе под нос.

Морозостойких, само собой, и где-нибудь в предгорьях такие как раз должны попадаться. В общем, дал себе слово и поспешил за остальными.

Вскоре тропа увела нас в лес, шли мы в основном молча и довольно быстрым шагом.

Шубу я натянул поверх ватника сразу, и греет она, надо признать, с лихвой, так что через полчаса мне сделалось жарко. Хотел сгрузить ее в прицеп, но вовремя представил, что будет, если по дороге расколется какой-нибудь из запаянных горшков со слизью и окатит мое новенькое сокровище. Обидно, но и париться в ней без передышки удовольствие то еще.

Если перестараться с одеждой, замерзнуть можно ничуть не хуже, чем в одной рубахе. Тело потеет, ватник пропитывается влагой изнутри, а мокрая ткань тепла почти не держит, вода его проводит в разы лучше воздуха. Стоит потом остановиться на привале, и холод тут же проберет насквозь, сколько мехов сверху ни надевай. Верно говорят, всё хорошо в меру.

И пусть Корш велел нести одежду самому, я, недолго думая, подошел к Больду. Здоровяк спокойно топает вперед и улыбается чему-то своему, глядя куда-то вдаль. Правда, с огроменным топором в руке такая мечтательность смотрится, скажем прямо, так себе, встретишь его в лесу, и сразу вспомнишь, что дома полно дел. Впрочем, это только для тех, кто плохо знает Больда.

– Слушай, а можно я тебе шубейку-то подкину? – уточнил я.

– Да, конечно, кидай, – Больд повел плечами, и лямки натужно скрипнули. – Можешь и сам залезть, я ж еще тогда говорил.

Сам я в итоге не полез, отправил в корзину одну шубу, и какое-то время мы держались рядом.

Отвлекать Больда от светлых мыслей жалко, компания ему для счастья не нужна. А вот мне что-то становится скучновато. В пути особо не поработаешь, места здесь исхоженные вдоль и поперек, ничего нового не увидишь, а занять себя чем-то хочется. Поел я к тому же перед выходом плотно, организм сыт и доволен жизнью, то есть обстановка располагает к душевной беседе.

Нагнал я Кейна, а тот, в отличие от Больда, идет хмурый и глаз от земли не поднимает.

– А чего такой кислый? – поинтересовался я.

– Да вот, – Кейн пнул подвернувшуюся шишку. – Я им говорил, минимум три батончика на человека в день. Поход может на месяц затянуться, итого девяносто на каждого.

– А они что? – удивился я.

– Говорят, по одному, – выдохнул несчастный охотник. – И это только когда к Пустоте подойдем.

– Ну так Больд и за троих сожрать может, – напомнил я.

– Вот именно! – горячо закивал Кейн.

– Ладно, пчелки нам меда дали, если что, будем отпаиваться, – подбодрил я его, и ему, кажется, стало чуть легче. – Интересно только, сможет ли Больд нести такую корзину, если вдруг мы столкнемся с той же проблемой, что и егеря? – задумался я вслух. – Они-то своего здоровяка притащили, а я вот Больда вряд ли подниму, если что.

– Больд сам кого хочешь поднимет, – отмахнулся Кейн. – У него сила не в Основе. Основа ему больше мешает. А дури там на троих хватит. Как ты говоришь, неспроста же он жрет за троих.

Охотник расхохотался, но довольно быстро его лицо снова стало серьезным.

– Но мы так близко, как егеря, не пойдем в любом случае. Не та задача, чтобы так рисковать. Да и они не зря сунулись… – На этом разговор как-то сам собой стих, и до полудня мы просто шли и шли.

Заглянули и в луковую рощу, где Тележка остановилась и наотрез отказалась двигаться дальше, пока я не отколупал с одного из деревьев верхний слой коры и не открыл ей доступ к соку. Только после этого она распряглась и принялась обедать.

Мы тоже расположились неподалеку, благоразумно с наветренной стороны, чтобы быстро перекусить и заодно изучить маршрут, все-таки интересно, сколько нам еще топать.

– Вот здесь деревня, – Вельт развернул карту и повел по ней пальцем. – Вот здесь лес. А здесь… – он задумчиво замер, – здесь тоже лес. А вот тут тоже лес.

Разглядывал он ее долго, будто и сам видел впервые, и я не выдержал.

– А идем-то мы куда?

– Так это на другой стороне, – спохватился Вельт и перевернул ее, а там, кто бы сомневался, тоже лес.

– И куда в итоге прийти надо? – не сдавался я.

– Так вон, в углу, – показал Вельт. – Видишь, белым? Это уже предгорья начинаются.

– А до гор оттуда сколько? – прищурился я.

– До гор недалеко, еще пару недель пути, и можешь начинать подъем, – невозмутимо отозвался он. – Но лично я туда не добирался.

Хорошенькое «недалеко», и что же тогда у них считается далеко?

– А ты, кстати, бывал? – повернулся я к Кейну, и тот помедлил, прежде чем кивнуть.

– Знаю того, кто туда уходил и возвращался… – Кейн нахмурился и сорвал травинку. – Сам я туда доходил, но выше не лез. Говорят, Пустота именно оттуда и идет.

– А кто туда забирался-то? – полюбопытствовал я.

Кейн с Вельтом переглянулись и замолчали, только от дерева доносилось сосредоточенное чавканье Тележки.

– Да… Был один друг, – глухо обронил Кейн.

Я подождал продолжения, но его так и не последовало.

– Ну, не хотите, не рассказывайте, – не стал я лезть в душу.

– Ладно, перекусили, хорош отдыхать, – спустя пару минут хлопнул себя по коленям Кейн и вскочил, на ходу поправляя сумку. – Давай, Больд, подъем, надо идти.

– Ну, надо так надо, – вздохнул тот, но почти сразу снова просветлел лицом и пошел дальше.

И чего он так лыбится, статуя, что ли, сильно понравилась? Где ее, кстати, поставили? Вернусь, спрошу у Корша.

Тележку же от ствола пришлось оттаскивать за хвост. Свинка сопротивлялась как могла и спешила наесться впрок, хотя из глаз у нее катились слезы, а из пятака сопли. Но когда ее такое останавливало? Витаминов и питательных веществ в этой дряни хоть отбавляй.

– Так, заночуем вот здесь, – отдал последнее указание Вельт, не отрываясь от карты. – Знаю это местечко, спать там одно удовольствие.

– Летом, – поправил его Кейн.

– Ладно, сейчас тоже нормально, – уперся Вельт и скатал ее в трубку. – До рассвета там передохнем, а дальше уже двинем быстрее.

* * *

Провожать высыпала чуть ли не вся деревня, а Герда для такого дела выбрала стену, с нее дорога видна до самого леса, и толкаться в толпе не надо. Караульный молча подвинулся, освободил ей место у парапета и старательно уставился вдаль. Внизу как раз тронулись, свинка скрипнула новыми колесами, Больд качнул на спине корзину, под которой любой другой остался бы лежать на месте, и четверо с прицепом двинулись мимо пчелиной башни к опушке.

Смотрела Герда по-своему, глаза в ее ремесле и не главное. Люди для нее давно не лица и не спины, а то, что у каждого ходит под кожей, и с такого расстояния это читается ничуть не хуже, чем через стол.

Мальчишка шел впереди и горел, нетерпение в нем плещется через край, шагает он размеренно, а внутри уже бежит, и если бы не свинка, которую не бросишь, побежал бы и ногами. Про Пустоту он знает не меньше других, и всё равно рвется, так он устроен, беда для него та же задачка, лишь бы руки занять.

У Кейна намешано всякого, сверху азарт, само собой, охотник в лес идет, а ниже сидит тревога, и не мелкая, куда они собрались и чем это может кончиться, он понимает лучше всех четверых. А еще глубже лежит что-то давнее, с занозой, и про это Герда расспрашивать не станет, не ее дело.

Вельт замыкает, и снаружи он невозмутимый, и внутри почти такой же, разве что упирается. Идти ему не хочется совсем, каждый шаг он из себя вытягивает через силу, только поверх этого нежелания давит тяжелое «надо», и оно перевешивает всё остальное. С такими проще всего, они хотя бы не спорят.