355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Константинов » Коррумпированный Петербург - Документальные очерки » Текст книги (страница 13)
Коррумпированный Петербург - Документальные очерки
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 14:17

Текст книги "Коррумпированный Петербург - Документальные очерки"


Автор книги: Алексей Константинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

1987-1988-е годы Фима еще "стесняется", этот период в его трудовой книжке отмечен работой швейцара в столовой N19 Красногвардейского района. Но, с развитием кооперативного движения, Александр Евгеньевич понял, что пора выходить из подполья – в 1988-м он открывает кооператив с трогательным названием "Саша" и становится председателем этой фирмы.

Постоянной резиденцией "ефимовских" становится известное кафе "Вечер". Там они собираются для решения вопросов и просто для отдыха после тяжелых трудовых будней. Кстати говоря, именно то, что Ефимов стал председателем кооператива "Саша", позволило впоследствии многим, даже очень хорошо информированным людям в Питере утверждать, что Фима – скорее коммерсант, чем бандит, и что он в "бандюганство вписался исключительно для того, чтобы самому братве не платить". Такие заявления не случайны: Ефим очень рано проявил себя как жесткий, дальновидный руководитель, постоянно настаивавший на том, чтобы боевики "не высовывались". В своем коллективе Александр Евгеньевич старался поддерживать жесткую дисциплину, все члены коллектива обязаны были постоянно посещать тренировки в спортзале комбината общественного питания на проспекте Ударников. Те, кто пропускал тренировку без уважительных причин, должны были платить денежный штраф.

Кооператив "Саша" постепенно все тверже и тверже вставал на ноги, торгуя всем понемногу. Но особый интерес Ефимов проявлял к сфере торговли цветными металлами и лесом. В этих направлениях Александру Евгеньевичу удалось раскрутиться на всю катушку, в то время как другие лидеры "тамбовских", Кумарин и Ледовских, начали искать подходы для последующей монополизации сферы нефтебизнеса.

Ефимов же по-прежнему не стеснялся широко афишировать свои связи в правоохранительных органах, очень близким его знакомым становится сотрудник ОМОНа Андрей Ильин. К концу 1980-х Ефимов уже считал себя практически неуязвимым для правоохранительных органов и любил повторять: "Вся мусорил у меня в кармане". В августе 1991 года Фима безоговорочно поддержал демократию во время путча, ходили даже слухи о том, что именно он в те дни и ночи снабжал продовольствием и напитками защитников Ленсовета. Надо думать, те, кому надо, позже правильно сумели оценить его порыв. Мало-помалу "ефимовская" бригада, входившая в сообщество "тамбовцев", становится фактически полновластным хозяином в Красногвардейском районе, причем с правоохранительными органами района Фима продолжает жить душа в душу. Его авторитет резко возрастает после того, как сначала был посажен Кумарин, и потом, когда осенью 1992 года ОРБ упекло за решетку Малышева. Ефим был одним из первых, кто понял необходимость легализации – в 1994 году он открывает охранное предприятие "Скорпион" и получает на его деятельность официальную лицензию, согласно которой сотрудники "Скорпиона" могли пользоваться оружием и вести охранную деятельность. Почему на это пошло милицейское руководство – вопрос особый... Забавно, ведь в "Скорпион" на работу принимались даже лица, ранее судимые за тяжкие преступления.

Надо сказать, что в "тамбовском" сообществе Ефим и его правая рука "Кочубей" стояли действительно особняком. У него, скажем, издавна были очень плохие отношения с Валерием Ледовских. Интересно, что в Петербурге тамбовцев всегда считали жадноватыми, про них говорили, что они из-за копейки перегрызутся – к Ефиму это не относилось. Он умел тратить деньги и вкладывать их с дальним прицелом. Известно, что Ефимов поддерживал материально партию Жириновского (впоследствии в его фракцию в Госдуме вошли такие замечательные люди, как Михаил Монастырский и Миша Глущенко, больше известный в Питере как "Хохол"). Говорят, что однажды во время совместной вечеринки выпивший Ефимов пообещал Жириновскому машину, а потом забыл об обещании. Жириновский через несколько дней напомнил Фиме произнесенные слова, и машина была немедленно предоставлена.

После серьезного ранения Кумарина 1 июня 1994 года для "тамбовских" наступают не самые лучшие времена. Ефимов всегда старался поддерживать с Кумариным хорошие отношения и демонстрировал готовность подчиняться, а Кумарин, в свою очередь, старался прикрывать Ефима от Дедовских. После того, как Кумарин по ранению выбыл из строя, Бабуин и Фима окончательно перегрызлись, и их конфликт стал основой для большого раздрая и нестабильности в бандитском Петербурге.

"Тамбовские" раскололись на несколько направлении, основные из которых возглавили Вася Брянский (бывший "Пластилин"), Валерий Дедовских, Ефимов, Боб Кемеровский и Степа Ульяновский (последний, в принципе, тяготел к Дедовских). При этом любопытно, что наиболее "отмороженные" "братки" отошли к Дедовских, с Ефимом же остались, в основном, бывшие сотрудники правоохранительных органов. В середине 1995-го произошло покушение на Фиму, однако он остался жив. В конце 1995-го была расстреляна из автомата автомашина "Волга", в которой под охраной милиционеров ехал Валерий Дедовских. Бабуина спас от смерти только тяжелый бронежилет, с которым он в те дни не расставался. (Примечательно, что незадолго до этого события с Дедовских были сняты обвинения в бандитизме – очевидно, питерский судья Холодов решил, что Бабуин тоже "честный бизнесмен".) Учитывая, что Ефим и Дедовских остались живы, городская "братва" относилась к их конфликту с юмором: милые бранятся – только тешатся... Кстати говоря, конфликт между Ефимом и Дедовских катализировался вокруг проблемы снятия денег с ночного клуба "Кэндимен" – Бабуин посчитал тогда, что Ефим его кидает. Вернувшийся впоследствии к делам в Петербург Кумарин пытался примирить поссорившихся, хотя о Куме всегда говорили, что он любил руководствоваться старым принципом "разделяй и властвуй" в своей политике, а стало быть, в чем-то ему были выгодны раздоры между лидерами направлений группировки. Однажды в этот самом "Кэндимене" произошел забавный эпизод с участием Кумарина и Ефимова: Кумарин немного перебрал и вырубился за столом; тогда Ефимов поднял отчаянный крик: "Кума отравили!" Любопытно, что в "Кэндимен" приезжал давать сольный концерт сам Иосиф Давыдович Кобзон...

Ефимова недаром считали бизнесменом – деньгами распоряжаться он действительно умел. В настоящее время по неофициальному рейтингу в криминальных кругах его считают, пожалуй, самым состоятельным человеком, состоятельнее даже Кумарина. При этом стоит вспомнить, что на лечение Кумарина, после его тяжелого ранения в 1994 году, деньги собирались из "общака", о Ефиме же говорят так: "Если ему понадобится срочно мешок с двумя "лимонами" баксов наличными, то через полчаса у него будут четыре "лимона"". "Братва", конечно, склонна к мифотворчеству, но все-таки... Возможно, сплетни о сказочных богатствах Ефимова ходили в связи с тем, что в 1993 году в Петербурге был создан банк, впоследствии получивший название и зарегистрированный, как АО "Дэндбанк". Многие информированные источники полагали, что Ефимов имел самое непосредственное отношение к этому банку, который был создан специально для проведения "отмывочных" финансовых предприятий и перегонки денег на Запад. В конце 1996 года Центробанк принял решение лишить "Дэнд-банк" лицензии...

Ефимов любил красивую жизнь, его квартира в доме на Таврической улице (дом этот в народе называют "кооперативом тамбовских" – однажды один "обычный" человек захотел купить квартиру в этом доме, так к нему тут же пришли стриженные ребятки и предупредили, что вступительный взнос в их кооператив – 50 тысяч долларов; стоит ли говорить, что человек не стал покупать квартиру) поражала роскошью, только ванная комната с сауной занимала в ней около 40 квадратных метров... Неплохо для человека, чей официальный заработок составлял в год 34 миллиона рублей!

Фима постоянно опасался покушений. Говорят, что никто другой в городе не предпринимал таких чрезвычайных мер для собственной охраны – "тамбовский кооператив" охраняли постоянно даже высококвалифицированные кинологи, гулявшие по Таврической под видом обычных мирных собачников. Дети Ефимова (детей у него трое, он женат вторым браком) могли посещать школу только под охраной. На постоянный выезд Фимы из резиденции было подготовлено не менее трех машин – в ходе следования кортежа он имел обыкновение пересаживаться из одной машины в другую. Хлопотно это все-таки – быть таким богатым и значительным человеком в Петербурге в нынешнее время. Наверное, в глубине души Фима хотел совсем другого, может быть, поэтому один из ресторанов Красногвардейского района, который, как говорят, имеет к Александру Евгеньевичу самое непосредственное отношение, и был назван "Тихая жизнь". Правда, и у хозяев заведения, и у его посетителей жизнь складывалась далеко не всегда тихо – и постреливали у ресторанчика, и иное разное творилось.

И все-таки залогом неуязвимости Ефимова были прежде всего его уникальные по "крутости" связи в правоохранительных органах. Позже, когда в конце 1996 года в отношении Ефима начнут все-таки предпринимать активные действия, опера с удивлением узнают, что у "ефимовской" команды было несколько машин, разъезжавших со специальными "ментовскими" номерными знаками и оснащенных мигалками. Такие машины не могут останавливать даже гаишники, а ведь именно на этих автомобилях было совершено энное количество выездов на "стрелки" и "разборки".

В связи с делом Ефимова в конце 1996 года в прокуратуру Санкт-Петербурга были направлены отдельные материалы, касавшиеся полковника милиции, заместителя начальника ГУВД Набокова Виталия Васильевича, и генерала-майора милиции, начальника Высшей школы милиции Мищенко Артура Анатольевича... Кстати, любопытно, что сам Фима настолько не стеснялся своих связей с "ментами", что даже отсылал в 1995 году разным нужным людям красиво оформленные приглашения на торжественный вечер, посвященный Дню милиции... А чего ему было особо стесняться, если в городе, по информации от знающих экспертов, на полном серьезе рассматривался вопрос о возможном назначении Ефимова главой администрации Красногвардейского района – его родного района, его "вотчины".

Собственно говоря, его, наверное, и подвело чувство полной неуязвимости – когда близко знавшие его люди пытались как-то урезонить Фиму, намекая на то, что "все под Богом ходим, ты смотри, осторожно, есть ведь все-таки и РУОП", Александр Евгеньевич энергично отвечал: "Хуеп! Они у меня с рук кушают!" Сложно сказать, насколько реально были сильны позиции Ефима в питерском РУОПе, но ведь умудрился он узнать как-то о своем готовящемся задержании... А как только узнал – ударился в бега. По одним слухам, он переместился в Италию, чтобы отсидеться там, по другой информации – он действительно готовился было пересечь границу России, но в последний момент вернулся, получив некий сигнал, что бояться в Питере ему нечего...

Это, конечно, скорее всего просто "бандитская мифология", но ведь Ефимов действительно очень богатый человек, а стало быть разговоры о том, что из "общака" выделена сумма, превышающая сто тысяч долларов для развала "дела", не так уж безосновательны. Многие эксперты связывают предъявление Ефимову обвинения по статье 148 часть 5 (вымогательство в составе группы) с конфликтной ситуацией, возникшей в серьезной питерской организации "Ленрыбпром". Нового, только что избранного директора этой организации взорвали летом 1996-го. Любопытно, что уголовное дело по факту подрыва г-на Сергеева было возбуждено далеко не сразу и по особому распоряжению...

Как бы ни развивалось "Дело Ефимова" и сколько бы он не пробыл в бегах, одно совершенно очевидно уже сейчас – пожалуй, никто не сделал столько для развращения питерской милиции, сколько он. Не случайно знающие люди иногда называли его Королем коррупции. И кто знает, как сложится его дальнейшая судьба, даже если он и предстанет перед судом. Очень необычные традиции складываются в последнее время у нашего правосудия...

Добрый судья

Не было весной 1995 года ни одной петербургской газеты, которая не писала бы о предстоящем судебном процессе над Дмитрием Якубовским. Вчера еще – известный адвокат и личность, приближенная к самым верхам государства, а сегодня – постоялец "Крестов" с неопределенными видами на будущее, обвиненный в ряде весьма серьезных преступлений. Видимо, у Дмитрия Олеговича есть свойство притягивать, словно громоотвод, к себе различные скандалы. (Дела г-на Якубовского тема отдельного исследования. Нас же его история интересует в связи с одним лишь из многих событий вокруг его личности.)

24 апреля неподалеку от "Крестов" в собственном автомобиле сотрудниками ГАИ был задержан адвокат Владимир Терновский. Водитель ехал, нарушая правила, не глядя на дорожные знаки. При осмотре автомобиля в чемоданчике были обнаружены 80 тысяч долларов. Терновского доставили в РУВД, где задержанный адвокат пояснил, что "деньги ему передали от Якубовского под судью Холодова". От самого Дмитрия Олеговича Якубовского было получено заявление о том, что сотню тысяч "зеленых" вымогали у него "для благополучного разрешения его дела". Двадцать тысяч разошлись по посредникам.

Пока сложно судить, имел ли Федор Иванович Холодов шанс председательствовать на процессе Якубовского – открытой информации по этому делу практически не существует. Как бы то ни было, на момент задержания Терновского дело Якубовского уже было отдано судье Реммеру (итог этого процесса уже известен).

Некоторые издания высказали предположение, что "наезд" на пожилого судью со стороны правоохранительных органов мог быть связан с вынесенным им осенью 1995 года приговором по делу Малышева. Большая часть оказавшихся на скамье подсудимых "представителей малышевского преступного сообщества" была освобождена в зале суда. Часть из них отделалась сравнительно небольшими сроками, в счет которых зачлось предварительное заключение. Другие (в том числе и небезызвестный Кирпичев – он же "Кирпич", которого, кстати, защищал именно Терновский) оправданы за отсутствием состава преступления. Следствие вменяло им бандитизм, однако во время прений на процессе прокурор Сергей Яковлев снял это обвинение.

– Что же оставалось судье, если сам представитель государственного обвинения пересмотрел свою позицию, – так тогда ответил Федор Иванович на вопрос о причинах достаточно бесславного окончания этого громкого дела.

На то, чтобы засадить Малышева за решетку, многие милиционеры положили немало сил и средств. Триумфальный выход Александра Ивановича на свободу стал для всех большим разочарованием.

Чтобы попытаться понять оперативников, стоит присмотреться к личности Федора Ивановича. В деятельности старейшего из судей петербургского городского суда с начала 1990-х прослеживаются некоторые закономерности.

В феврале 1993 года судебная коллегия под председательством Холодова судила пятерых молодых людей (всем им было немногим больше двадцати пяти лет). На скамье подсудимых они оказались по обвинению в хищении государственной собственности в особо крупных размерах со склада Петербургского морского торгового порта.

Суд установил (далее мы прибегнем к языку протокола), что в марте 1992 года Валерий Берензон – в то время работник Морского порта – договорился с двумя своими коллегами о том, чтобы украсть металл с территории порта. Берензон подыскал нескольких водителей: Сергея Мошуру, Михаила Морозова и Сергея Астахова (для вывоза похищенного требовались два грузовика). Ночь 30 марта 1992 года для реализации задуманного выбрана была не случайно: именно в эту ночь несли трудовую вахту Морозов с Астаховым, да и на посту стоял знакомый им вохровец – Александр Добыш. Грузовики подогнали к складам 9-10 порта, где в них загрузили две пачки катодной меди в пластинах. С Добышем они договорились, что вохровец пропустит их автомобили без досмотра, пообещав не оставить его услугу без вознаграждения.

Почти четыре тонны похищенной меди стоимостью 75 тысяч 230 рублей вывезли за ворота, а поутру доставили на территорию кооператива "Ресурсосбережение". Оттуда медь ушла одному эстонцу по имени Андреас, он собирался перепродать украденное в Голландии. За участие в вывозе металла Берензон передал Астахову и Морозову по четыреста пятьдесят, Мошуре сто, а Добышу – пятьдесят долларов. Однако медь вывезти из России не удалось – спустя месяц вся партия была задержана, а затем возвращена в Петербургский порт.

Оценивая действия Берензона и его соседей по скамье подсудимых, Холодов признал, что они квалифицируются как хищение государственного имущества в особо крупных размерах. И все пятеро были приговорены к восьми годам лишения свободы... условно, с испытательным сроком в три года. Должно быть, Федор Иванович полагал, что подсудимые искренне раскаялись и никогда больше не встанут на путь нарушения закона.

Ныне (а мы ведем речь о начале 1997 года) г-н Берензон – помощник арестованного депутата Законодательного собрания Левашова. Ждет за решеткой суда по обвинению в содействии некрасивым поступкам сам Левашев, сидит его помощник Терехин. В августе 1994-го против Берензона и еще двух граждан было возбуждено уголовное дело "по факту открытого хищения юридического лица" у одного бизнесмена. Поначалу действия нынешнего помощника депутата рассматривались как "грабеж, совершенный повторно группой лиц". Затем в ходе следствия деяния Берензона были переквалифицированы на самоуправство, а затем следователь Центрального РУВД вынес постановление о прекращении уголовного дела в отношении Берензона, поскольку последнего взял на поруки трудовой коллектив.

Казалось бы, дело следовало закрыть. АН нет, 3 декабря 1996 года городская прокуратура отменила это решение как незаконное на основании того, что Берензон имел непогашенную судимость, а таких людей на поруки не передают.

Затем в руки Холодова попало дело полковника УБЭП Букаева, обвинявшегося в получении взяток квартирами и машинами, подделке документов и изготовлении порнографии. Дело оказалось очень непростым: были затронуты интересы и авторитет не только противоборствующих группировок в УБЭП, руководителей ряда крупных предприятий легкой промышленности, некоторых городских чиновников и, возможно, кое-каких преступных группировок (ходили туманные слухи, не подтвержденные документально, что Букаев был каким-то образом связан с "казанцами"). Свидетели путались в показаниях, исчезали, а некоторые и погибали при странных обстоятельствах. Федор Иванович поступил мудро и рисковать не стал – дело было отправлено им на доследование, во время которого окончательно развалилось. После возвращения его уже другому судье из всех обвинений осталось лишь злоупотребление служебным положением. А Федор Иванович спокойно умыл руки и остался в стороне.

С делом Малышева умывание рук по аналогичному сценарию не получилось – слишком серьезен был главный фигурант. Сам Александр Иванович, которому городские средства массовой информации создали неувядающую славу "короля петербургского преступного мира – лидера одной из крупнейших бандитских группировок". Да и большинство остальных подсудимых по этому делу пользовались немалым авторитетом в определенных кругах (вспомнить хотя бы того же "дядю Славу" Кирпичева – вора-рецидивиста и одного из ближайших подручных Малышева). При задержании верхушки "малышевской" группировки было задействовано большое количество оперативников самых различных правоохранительных органов: ОРБ (так в то время назывался РУОП), ГУВД и ФСК (теперешнее ФСБ). Операция проводилась одновременно в разных районах города, некоторые задержания осуществлялись непосредственно во время передвижения "объектов" по улицам. В дальнейших следственных действиях принимало участие также немалое число следователей и оперов.

Подготовка к слушаниям и сам процесс сопровождались большим вниманием прессы, Малышева еще на стадии предварительного следствия активно пытались освободить из "Крестов". Кто только не ходатайствовал о его освобождении под подписку о невыезде. Приводился аргумент о том, что он серьезно болен. В тюрьме у Александра Ивановича обострилась грыжа межпозвоночных дисков, одна нога стала усыхать и сделалась на несколько сантиметров короче другой. За Малышева хлопотали и депутаты Государственной Думы, включая неистового Александра Невзорова. На волю Малышев до суда не вышел.

На процессе начались "странности", к которым многие уже успели притерпеться за несколько лет "бандитских" процессов – свидетели не являлись, а если и приходили, то вдруг начинали отказываться от своих показаний, данных на предварительном следствии, ссылались на плохую память. Да и как им было вести себя по-иному, если ни о какой защите свидетелей и речи не шло! Достаточно вспомнить о том, как, дав весьма путаные показания, один из главных свидетелей обвинения – Николай Дадонов – несколько часов просидел в помещении суда уже после окончания заседания, боясь выглянуть на набережную Фонтанки, всю уставленную навороченными иномарками малышевской "братвы". Охраны милицейской он так и не дождался. Каких показаний можно было ожидать от свидетелей, если их доставку в суд и оплату дорожных расходов обеспечивал лично Кирпичев?

Во время прений прокурор отказался от обвинения подсудимых в бандитизме. После этого приговор уже не казался странным. Часть подсудимых оправдали вчистую – кроме 77-й статьи УК, то есть "бандитизма", им ничего другого не вменялось. Остальных осудили кого за самоуправство, кого за хранение оружия. Почти все подсудимые (а их было почти два десятка человек) были освобождены в зале суда, поскольку им было зачтено в срок отбытого пребывание в предварительном заключении.

Сам Александр Иванович отделался двумя годами и восемью месяцами за хранение и ношение револьвера. От остальных обвинений не осталось и камня на камне. С триумфом покинув зал суда, Малышев укатил в сопровождении колонны иномарок на праздничный банкет.

Правда, империи его все же был нанесен серьезный удар. Она уже не смогла оправиться и постепенно была поделена между другими группировками. Ныне Александр Иванович, по слухам, проживает за границей, поправляя пошатнувшееся здоровье...

Прошло немного времени, и Холодов приступил к рассмотрению очередного "бандитского" дела. На сей раз на скамью подсудимых засадили нескольких "тамбовцев" во главе с молодым, но уже авторитетным Валерием Дедовских, известным в своих кругах по кличке "Бабуин". Группе "тамбовских товарищей" вменялось вымогательство крупных денежных сумм у некоего бизнесмена, торговавшего с заграницей полярными перепелками. Предприниматель не сумел разобраться с "воркутинцами", стал искать от них защиту у "тамбовцев" и влез в результате в серьезные неприятности – его то похищали, то били о его голову ресторанную посуду...

Помимо этого за Дедовских и его командой числилось убийство в ресторане "Океан" одно время тесно дружившего с ними коммерсанта из нефтяного бизнеса Сергея Бейнишева. Отношения испортились, и Бейнишеву разворотили голову из нескольких пистолетов, когда он приехал на "стрелку" со вчерашними друзьями.

С "тамбовцами" повторилась та же ситуация, что и с Букаевым. Сперва свидетели впали в странную амнезию, адвокаты ловко поставили под сомнение некоторые процессуальные моменты следствия, а затем Федор Иванович со спокойным сердцем отправил дело разваливаться на доследовании...

Время от времени оперативникам начала встречаться фамилия старого судьи в весьма неожиданном контексте. Казалось бы, чего проще: возьми да и проведи оперативные мероприятия и убедись в справедливости или неверности своих подозрений! Но тут почти неодолимой преградой встал Закон Российской Федерации "О статусе судей".

Согласно этому Закону, неприкосновенными являются не только личность самого судьи, но и его жилище, служебный кабинет, автомобиль, используемые им средства связи, его корреспонденция, имущество и документы. Соответственно и все оперативные действия – обыски, досмотры, выемки корреспонденции, прослушивание телефонных и обычных разговоров, слежка, – выполненные без согласия на то Квалификационной коллегии судей, не имеют законной силы, а санкцию на подобные действия может дать лишь Генеральный прокурор России. Такой защищенности судейского сословия могут позавидовать даже депутаты. Оперативники же считают, что будь у них возможность контролировать судей еще до возбуждения уголовного дела, то имелась ба возможность получения более четких доказательств.

Сразу же после задержания Терновского с "долларовым чемоданчиком" городская прокуратура обратилась в Квалификационную коллегию судей Петербурга за разрешением возбудить уголовное дело. Однако городская коллегия ответила отказом. Лишь 19 августа 1996 года Верховная коллегия дала согласие на возбуждение уголовного дела (но не на привлечение Федора Ивановича к уголовной ответственности, сам по себе этот факт особо ни о чем не говорит, поскольку дело может быть и прекращено за отсутствием состава преступления).

Затем попытки следствия пошли по второму кругу. Прокуратура пыталась добиться согласия квалификационных коллегий на привлечение Холодова к уголовной ответственности (пока он проходит в качестве свидетеля). Городская коллегия вряд ли могла согласиться на это, а вот что решит теперь Верховная коллегия – неизвестно. Следствие всерьез считает, что если бы не непробиваемый судейский иммунитет Федора Ивановича, его удалось бы взять на взятке с поличным. Убедят ли их аргументы судей из квалификационных коллегий – большой вопрос.

На все вопросы о слухах вокруг его дела Федор Иванович советует искать ответы у тех, кто эти слухи распускает – у прессы. Сам же он, мол, ничего не знает, пребывает в полном неведении, и никто ему ничего не говорит.

Не торопится посвящать Холодов никого и в свои соображения о том, с чем связан и кому выгоден ажиотаж вокруг его имени.

– Как судья, я знаю, что всякое предположение к чему-то обязывает. Зачем я вам буду говорить? Я и сам этим удивлен и возмущен, – утверждал он.

По его уверениям, никто не спешит ставить его в известность о нынешнем состоянии дела.

И сейчас, в начале 1997 года, когда пишутся эти строки, 74-летний судья продолжает судить и выносить приговоры. Можно лишь удивляться, как доверяют участники этих процессов тому человеку, объективность которого поставлена под сомнение...

Карьера куратора

В октябре 1994 года петербургское Управление по борьбе с экономической преступностью возбудило уголовное дело по факту хищения государственных средств в сумме 296 миллионов рублей. Оперативники установили, что осенью 1992 года в результате ряда замысловатых махинаций петербургская фирма "Комэкс" получила на свой расчетный счет крупную сумму в рублях; позднее деньги были конвертированы в доллары США и перечислены в один из американских банков. Между тем происхождение денег, уплывших за океан, было чрезвычайно сомнительным – у сотрудников УБЭП имелись веские основания утверждать, что незадолго до этого они были попросту похищены у государства с использованием фальшивых кредитных авизо.

Необходимые пояснения к истории происхождения денег мог бы дать бывший генеральный директор АО "Комэкс" Евгений Олейник, чья подпись красовалась под документами, зафиксировавшими операции с искомой суммой. Однако найти г-на Олейника оказалось сложно, ибо вскоре после удачной аферы с использованием фальшивого авизо он вдруг стал жертвой покушения у порога собственного дома, счастливо избежал смерти, вылечился и скрылся в неизвестном направлении (по некоторым сведениям, временно перебрался из Петербурга в Москву). Расследование уголовного дела по факту хищения государственных средств приостановили за розыском главного свидетеля и уже списали было в разряд "глухих".

И вдруг г-н Олейник нашелся: 18 июня 1996 года, только-только став губернатором Петербурга, Владимир Яковлев одним из первых своих распоряжений назначил бывшего генерального директора АО "Комэкс" руководителем отдела административных органов городской администрации (иными словами куратором всех правоохранительных органов города). Сразу после этого уголовное дело по факту хищения государственных средств забрала к своему производству городская прокуратура, после чего оно как-то само собой заглохло. Оперативники смогли только озадаченно развести руками.

Справедливости ради следует отметить, что в верхних эшелонах городской власти г-н Олейник не новичок. Карьеру в правоохранительных органах он начал в 1980-м в ленинградском УКГБ (кстати, сидел в одном кабинете с Павлом Кошелевым, позднее сделавшим себе карьеру главы администрации Петроградского района). В 1983 году по "чекистскому призыву" г-н Олейник был направлен "укреплять милицию" и попал в ОБХСС. Несмотря на то, что сослуживцы относились к нему неоднозначно и утверждали, что посланец всемогущего КГБ на самом деле умеет видеть личную выгоду в любом деле, карьеру он делал стремительно. В 1989 году полковник Олейник возглавил УБХСС ленинградского ГУВД.

Борьба принесла ему кое-какие финансовые выгоды: в 1991-м, во время нашумевшей истории с чеками "Урожай", г-н Олейник сумел в обход общей для всех обычных граждан очереди купить в универмаге "Дом ленинградской торговли" по пресловутым чекам некие остродефицитные в то время товары (видеомагнитофон и холодильник). Коллеги посчитали поведение начальника УБХСС вопиющим проявлением личной нескромности, а против руководства универмага вообще было возбуждено уголовное дело (которое позднее благополучно замято). Главный борец с расхитителями социалистической собственности и пять лет спустя сохранил твердое убеждение, что ничего страшного в маленькой услуге, которую ему оказал директор универмага, не было: "По нынешним временам это выглядит смешно, да и тогда никакого криминала не было".

Впрочем, коллеги г-на Олейника все-таки придерживались несколько иной точки зрения, и личная нескромность-таки стоила ему карьеры в милиции: после разговора с начальником ГУВД Аркадием Крамаровым чекист добровольно ушел в отставку со своего поста и благополучно вернулся в родное ведомство (тем более, что и срок командировки его в органы внутренних дел к тому моменту удачно завершился). В УКГБ, где в то время начались сокрушительные реформы, полковник тоже не задержался: ушел на пенсию по возрасту.

После этого, судя по всему, отставной чекист пережил второе рождение – и предстал в качестве коммерсанта. Объясняет он свое перерождение просто: "Уйдя из органов, поверил: можно жить и делать все, что не запрещено законом". С новой своей светлой верой г-н Олейник, как он сам выражается, "по совместительству начал работу в акционерном обществе". В чем именно заключалась деятельность АО "Комэкс", где г-н Олейник трудился генеральным директором, доподлинно неизвестно, да и вряд ли кого это интересует за давностью лет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю