Текст книги "Карболитовое Сердце (СИ)"

Автор книги: Алексей Павловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Рома показал большой палец и скорчил сложную гримасу в том роде, что клиент почти готов, надо дожимать. Покончив с яичницей, он приступил к кофию. Закурил самокрутку и, нацедив из кофеварки хрупкую чашечку концентрированного эквадорского ада, с отставленным мизинцем продолжил:

– Да вот там же было, в Вороново. Послали газель на рынок на ночь глядя, а шофёр утром возвращается пьяный, у грузовика задний борт вырван. Говорит, бревно под колёса кинули и повылезли на дорогу все в масках, с рогами, да такие здоровенные, что он затих в кабине, как мышка, пока мясо перегружали. А потом их главный подошёл, на дверь опёрся и говорит: "Мы похороним наших братьев!"– Рома сделал большие страшные глаза.– И нет никого через секунду, как не было. А потом на сервисе смотрят– а на двери следы копыт вмятые! Теперь сплошные проблемы с этой говядиной, да.

Князь, до того заворожённо слушавший, что забыл про свой вискарь, теперь наконец заржал, мотая коротко стриженой башкой из стороны в сторону:

– О-ох, да ладно! Совсем заморочили! Колитесь уже, на что вам говядина и сколько надо.

Дополняя друг друга, Рома и Ваня обрисовали проект пельменей. Князь сказал, что надо посмотреть в холодильнике. Нет, не в этом. В другом холодильнике.

05. Шахтная клеть

На знакомой всему Теплаку рембазе вояк за второй проходной между ангарами прячется небольшой кирпичный домик в два этажа, косящий под... Ну, под небольшой кирпичный домик. Контора какая-то, судя по одинаковым занавескам и лампам отравленного дневного света.

Внимательный наблюдатель может отметить, что лишь пара окошек в нижнем этаже отмыты от пыли, и жизнь происходит именно там. Прочие окна, похоже, выходят в узкий коридор по периметру дома. Заинтересовавшись, наблюдатель вполне способен обойти здание и взять на заметку большие вентиляционные отдушины, выходящие на заднем дворе под неброским навесом. Хлам под отдушинами цветёт роскошными кристаллами инея.

И конечно же, особо интересны расположенные под вентиляцией ржавые ворота с треснутым грузовым пандусом, но не сейчас, потому что по пути к этому месту неравнодушный зритель уже спалился на терменовых датчиках по верху забора, перед тремя камерами, а стоя в заднем дворике был палим ещё тремя камерами и одним ультразвуковым датчиком.

А ведь самое интересное – именно там, внутри, за зигзагом бетонного хода и за двумя защитными гермоворотами, в самом центре железобетонного монолита, заполняющего собой изнутри всё здание, а заодно и пространство под всем двором.

Там в маленьком кафельном предбаннике лифта стояли Князь в мятежной байкерской бороде и Ваня Филин, терявшиеся на фоне могучего человека Ромы. Они наблюдали за двумя тщедушными фигурами в ватниках. Каменнолицые сыны степей вырывали из разверстой шахтной клети почернелые лохмотья линолеума. Затем пришла очередь сырой фанеры, вовсе уже тлетворной, и Князь не выдержал:

– Алло, служивые, а лифт-то поедет, нет?

Ремонтники, прекратив сеять хаос, переглянулись. Один из них боязливо приблизился и заговорил, тщательно подбирая слова:

– Клеть стоит, нет, совсем нельзя. Видишь, регул... Регламентно-профила... катические работы. Срок окончания работ– понедельник двадцатого.

Из полумрака над головой прогудел звероволк Рома:

– Это неделю назад. Начальник ваш где?

Тут маленький ремонтник приуныл, забубнил в пол:

– Начальник нельзя, совсем нельзя. Бахтияр-эфенди в машинном сидит, лебёдка разобрал, не подпускает, говорит, клеть чисти иди. Вчера машинное пол мыли, током било. Рафаэль,– он кивнул себе за спину,– ухо обжёг. Понедельник двадцатого... Будет...

За его спиной Рафаэль решительно вырвал из клети огромный кусок гнилой дряни.

Вход в машинное оказался гермолюком под потолком узкого коридорчика. Во тьме крохотного помещения, окутываемый смолистым дымом и восточными мелодиями, сидел по-турецки совсем уже маленький человечек в комбезе и увлечённо паял. Из рук его тянулись живые щупальца щупов и зажимчиков, да и сам паяльник запитывался от контактов на запястье. Над буйной шевелюрой Бахтияра-эфенди шевелились стебельки диодных ламп и динамик с тягучей восточной мелодией.

Восточный человек опустил блестящие чёрные глаза на торчащих в люке гостей и встал, явив собой настоящего арабского террориста из плохих вражеских комиксов. Мало того, что волосы, смотанные шпагатом, спускались до пояса, так ещё бородой он превосходил и Хаттаба, и Горенштейна, и обоих ZZ Top, дерзая конкурировать с Карлом Марксом.

Однако, в отличие от брутального тевтона, да и от давешних разрушителей лифта, в электрике была аристократическая порода, не скрываемая комбинезоном. Именно за такое красная босота ненавидела белую офицерскую кость, только Бахтияр-эфенди был тёмен, как прошлое. Видимо, из хорошей арабской семьи.

Бахтияр неторопливо втянул в себя всю свою технику с музыкой и напевно, с лёгким акцентом, пояснил, что мотор сдох от работы, как кони дохнут, а что вы хотите, сто лет мотору. А нового нет и не будет. Но он уже всё починил, обмотку перемотал, через час клеть поедет.

Князь с лёгким сочувствием пояснил далай-электрику ситуацию с полом шахтной клети, и тот с тоскливым стоном вылетел прочь из лифтовой. Издалека стало доноситься многое и неясное, удалось разобрать только "харыпы", "джядап" и "твою мать".

– Ладно, идём.– капитулировал князинька.– Всего одиннадцать этажей вниз, не рассыпемся.

Действительно, за ещё одной гермодверью в конце коридорчика обнаружилась обычная маршевая лестница, как в подъезде. Вниз киборги топали молча, лишь поскрипывал чей-то изношенный сустав. "Бабушка масла велела купить!"– вспомнил Филин и зарделся, стараясь идти аккуратнее.

06. Лимончик

Внизу было прохладно и душно. Метров двести тёмного подходняка привели на пост, где скучал лысоватый конторский дядя с чайником. Он встретил гостей как родных. Залогинились-то мгновенно, ещё на лестнице, но дядьке непременно надо было всех переписать в толстую книгу. Пир бюрократии отнял пять минут. Шурша карандашиком, вахтёр осторожно выпытывал новости. Судя по вопросам, наверху он не был никогда.

Наконец, князь не выдержал и рявкнул "Скорее, товарищ, белые в городе!", чем едва не вызвал в бюрократе нервический припадок. Отпоенное собственным чаем, дитя подземелья провёло их кружным ходочком с двумя маленькими гермодверками за вторые гермоворота. Там дядя со вздохом испарился. Здесь было поуютнее. Чисто подметённый грузовой ходок шёл по дуге, освещённый мутной диодной лентой на кабельных закладных. На бетонном полу чернели начирканные колёсами полосы. Колея ветвилась налево и направо, в другие ходки и к блокам, если верить белым надписям на зеленоватеньких стенах. Второй блок стоял на разморозке незадраенный. Там во тьме капало, пахло прелой картошкой.

Наконец совсем заблудились, всё-таки глянули в электрокарту и, вернувшись, отыскали тот самый четвёртый блок. Гермодверь была приоткрыта, перед ней лежал аккуратный махровый коврик, далее вдоль коридора тянулись заиндевелые двери– этот блок морозили не целиком, а отдельными камерами. В шестой камере обнаружилось искомое: висящие вплотную окаменелые коровьи полутуши.

– Золотой запас!– Гордо приосанился Князь, примерзая плечом к мясу.– Это уже при мне закладывали. Вот это пять лет уже висит. Столько проблем ими порешал...

В этот момент снаружи донёсся изумлённый охотничий рёв Яроволка:

– Крыса!– Великан стоял в коридоре, держал во рту укушенный палец и удивлённо вертел в руке маленький ароматный лимончик. На немой вопрос князя звероволк Рома перещёлкнул внутри контакты и сухо доложил:

– Теплокровный объект весом от полутора до трёх килограммов следовал за группой от входа в блок. Затем вёл наблюдение из южного конца коридора. В руке держал цитрус. При попытке нейтрализации тяпнул меня за палец, кикимора, бросил лимончик и ушёл верхами на север-северо-восток. Давай, княже, втроём мы его загоним.

Было заметно, как звероволк по ходу речи переключает режимы работы. Почуяв интригу, Ваня и сам врубился, даже неожиданно для себя. Едва не словив бледного от стартовых тестов, нырнул в горячие волны загрузки подсистем. Стрелковая как всегда сбоила, резанула по рукам могильным холодом, и Филин её отрубил.

Князь же вычленил из Роминой речи главное и вопросил:

– Так крыса или теплокровный объект? А то крысы на складе вообще не катят!

Рома замялся:

– Ну-у... прицел клянётся, что крыса. Но сам подумай, два кило, да ещё уши во-от такие. И верхами по кабельным закладным прыгает. Давай загонять скорее, а то уйдёт зверь! А там поговорим, расспросим, что он за крыса.

– И цитрус в руках, значит? Или в лапах?

– Княже, вот он, лимон. Посмотри.– Цитрус был изрядно помят маленькими пальчиками.

Звуковуха распознала и подключила микрофоны. Окончательно прогрузившись, Филин словно крылья раскинул: размахнулся слухом на сотни метров, расслышал жизнь всего бункера. На тысячи голосов ворчал, стонал и ныл хладагент, в третьем блоке один из рефрижераторов панически пищал диагностикой. Туда стремительно нёсся от входа деловитый Бахтияр, грустно наигрывая из динамика "хабиби-хабиби".

Вообще, народу внизу было неожиданно много, не меньше десяти человек, и в основном они предавались праздному метеоризму. Двое, например, с гиканьем катились по грузовому ходку на грохочущей телеге-рохле. Во втором блоке из щелей оттаявших тюбингов звонко долбила ржавая капель, вода стекала в дренаж и, бурля в лотках, неслась в бассейн водооткачки в техническом блоке.

Там было ничего не разобрать без обработки: дуэтом с дренажным насосом ревел судовой дизель-генератор лошадей так на тысячу. Компрессия у него была аховая. Раньше дизельные стояли без дела, вся автобаза жила на ветряках и панелях, и князь не упускал случая похвастаться своей наноэкологичностью. Пока однажды не понадобилось срочно переработать в киловатты эшелон халявной солярки с очень сомнительными документами. Но это к делу не относится. Ага, вот же! Филин сверился с картой.

– Товарищи, я двоих слышу. Тот, которого Рома спугнул, сидит на втором этаже над нами и боится. Ещё один такой же здесь, во-он там в дальнем конце в кабелях тихарится. Этот спокойно сопит. Точно не крысы, эти больше и... иначе. Не кошки. Непонятно, кто. Если кто пойдёт по второму этажу, то зажмём их в конце блока.

На второй этаж блока пошёл Рома. Князь и Филин громко затопали по первому.

– Откуда здесь лимон?– бормотал Князь Игорь. Он укусил цитрус и теперь кривился.– Гляди, свежий, даже с листочком.

Действительно, к лимону прилагалась веточка с пожёванным, но вполне свежим листочком. Наверху загробно заухал Рома, заверещало, и по узкой лестнице на загонщиков метнулась маленькая быстрая тень, спугнула вторую из-под потолка, и они с визгом пронеслись по стенам. Одну тварюшку Князь ухватил за шкирку, вторая занырнула, огрызаясь, в прогнивший короб старой вентиляции. Маленькие коготки стремительно зацокали к выходу из блока.

– В погоню!– взревел его сиятельство, размахивая пленным зверем как флагом. Погоня немедля началась. Филин прекрасно слышал, как маленькое существо несётся по жестяным трубам, оступаясь в темноте и осыпая вниз потоки ржавчины. Но встретившийся на пути шибер зверок аккуратно повернул, а за собой столь же аккуратно прикрыл. Ваня оказался в голове процесии: Князь со звероволком мало что не слышали ничего, так ещё и мгновенно скисли на длинном беговом рывке, и пыхтели как паровозы. Закабанели, значит, на казённых харчах. Наконец, на перекрёстке ходков зверушка выпрыгнула из дырявой трубы на новую вентиляционную гофру в сторону Технического блока и была такова– растворилась в рёве дизеля. Филин притормозил, переключая фильтры и режимы, и вывернувшие из-за поворота товарищи едва не втоптали его в бетон. В княжьей руке покорно висела... Висело...

– Чебурашка.– Отдуваясь, уверено заключил звероволк.– Крепенькая, ушищи здоровые. Лимоны жрёт.

– Да ну!– обессиленно выдохнул Князь Игорь, вертя перед глазами грустное животное.– Чебурашки апельсины жрут. А это какая-то обезьянка. Вон, хвостик. И уши маленькие, это просто мех вокруг растёт. Игрунка что ли?

– Мармозетка, скорее.– с внезапной уверенностью заключил гигантский Рома.

– Да ты обезьяновед!– Удивились его сиятельство.– И это не чебурашка?

– Нет.– отрезал Яроволк.– Я охотник, я знаю. А второй зверь ушёл в старую дизельную. Вон, Филин подтвердит. Надо к ним загонщика на людской ходок ставить, а то уйдёт добыча.

Ваня, собственно, всё подтвердил, и пошёл туда, куда вела электрокарта. В качестве подземного загонщика обезьяны.

07. Дизельные джунгли

Собственно, Иван-Филин опоздал. Тем двум лосям только и было задачи, что свернуть по ходку да гермодверь открыть. Ване же пришлось бежать через ледяной ад седьмого блока, продираться тёмными ходками с вагонетками, трубами и прочим склизким хламом. Потом он внезапно вышел к ароматному сортиру на десять очков. Тут даже электрическая карта смутилась, но Филин уже слышал и видел, что идти надо по натоптанному: в вентиляционный ходок под потолком.

Мимо ревущих труб вытяжки узкая народная тропа вывела к прикрытой гермодвери балкончика высоко над полом дизельной– как на галёрку театра. Железный трап вёл вниз, туда, где в сиянии диодных панелей развратно процветали буйные джунгли. В кадках стояли основательные пальмы, шагали из ведра в ведро узловатые стволы фикусов, по стенам вился комнатный виноград, была петрушка в ящиках, также преступно колосилась запрещённая чорная зра, было и иное. Свежий зелёный запах выгодно оттенял ароматы подземной бытовухи и солярки.

Из чащи синими бегемотьими спинами подымались капоты четырёх дизель-генераторов. Над самым дальним, полуразобранным, царил Цитрус. В разваленной бадье, навалившись корявым стволом на капот агрегата, раскинув мощные сучья, он чувствовал себя прекрасно, желтел десятками оптимистичных ароматных лимончиков. Филин, конечно, знал, что монтеры любят цветочков поразвести, но чтоб настолько...

Ближайший к Ване дизель вовсю работал, но рёв удалось придавить караоке-фильтром, и в искуственно-ватной тишине проступили разговоры людей, которых Ваня поначалу не разглядел в дебрях.

Близ ревущего дизеля под денежным деревом разъярённый Бахтияр-электрик красноречиво порицал благодушного человека в очках по имени Гидротехник Вова. Временами даже рёв генератора заглушал:

– Вова, какой ты после этого гидротехник! Тебе три обезьяны доверить нельзя, нет? Джядап! Что значит "выскочили"? А крючочек?– На голове бушующего Бахтияра в гуще волос и змеящихся электрощупалец ловко балансировала та самая беглая чебурашка, дёргала электрика за стебельки диодников.

– Открывают они давно твой крючочек!– беззлобно ревел Вова.– Лапкой! Там замок вешать надо. Говорил я тебе!

– Ты мне говорил?! Да это я тебе всегда говорил!– пылко парировал Бахтияр-эфенди.– Ты в курсе, что Мойра рефрижератор в третьем блоке на разморозку поставила? Ну хорошо, её я поймал, Двойра сама вернулась, а Цепойра-то где? Там князь с инспекцией ходит! Инкогнито, как мистер хэ.

И далее в том же духе. Далай-электрик ещё не знал, что чебурашка Цепойра уже здесь. В дальнем конце заросшей дизельной на опушке стояли Князь Игорь и Яроволк с отвалившимися челюстями. Из-под сени алоэ они озирали окрестность. Почуяв родные джунгли, чебурашка в княжьей руке обрела духовную бодрость и, извернувшись, тяпнула ближайший палец. Под княжьи вопли тварюшка юркнула к подножию цитруса, в расшатанную клетку из рабицы. Там уже сидела такая же чебурашка, вместе они захлопнули сетчатую дверцу и стали держать её изнутри, скаля на незнакомцев маленькие зубки.

В этот момент скучающая женщина из динамиков громко потребовала остановки четвёртого агрегата. Бахтияр не глядя перещёлкнул тумблеры на панели, заглушая двигатель, и продолжил орать на гидротехника в постепенно наступающей тишине. Конечно, уже через пару колов времени из просеки к ним вырулили вконец обалдевшие Князь и Рома-звероволк. При виде начальства Бахтияр, поникнув электрощупальцами, снял с головы обезьяну и спокойно констатировал:

– Всё, Вова. Это пиздец.

Вдали, в мастерской дизелистов, раздался гулкий кишечный звук. Князь светски поднял брови:

– Вы и слона тут держите?

Бахтияр окончательно сдулся:

– Нет, это не слон. Это полковник.

– Полковник? -Княжьи брови ещё поднялись.– Какой-такой?

– Полковник Святошин. Он в мастерских спит. Ну всё, кранты...

– Я знаю только одного полковника Святошина...– Протянул Рома.– Аркадия Николаевича. Но это же...

– Да.– Уничтоженно подтвердил электрик.

– Сам Святогор...– потрясённо прошептал Яроволк. Князь Игорь также помотал головой, собираясь с мыслями. Помолчал немного. Подёргал себя за буйну бороду зизитопову, да и уточнил аккуратно:

– То есть в резервной дизельной моего холодильника всё это время спит Святогор?

08. Командирская зарука

В мастерской, как и положено монтерам, было настоящее логово. Монтерятник. В чистом углу на весёленьком ковре дастархана Рома, Ваня и Бахтияр-эфенди заедали сливовым вареньем эквадорский кофеёк, злой и горький, как судьба. Из динамиков на голове араба пелось печальное "Намида кап-кап". Гидротехник Вова исчез среди компьютеров, осциллографов и трансформаторов в другом углу, паял трансформатор Теслы. Остальное пространство было загромождено перфораторами, метровыми свёрлами, компрессорами, бочками смолы и Бог знает ещё чем. Князь отсутствовал, опутывая проводами и датчиками таинственного Святогора, спящего в фанерной будке. Обезьяны были водворены назад в заточение. И слава Богу.

– Ну ты Ваня вообще необразованный, темнота!– вещал кайфующий медведь Рома.– Сам полковник Святошин! Под конец второй Республики правительство уже чемоданы в Капотне паковало, а он двумя неполными БТГ прошёл форсированным маршем до самой Твери и пробил блокаду, всего два танка потерял. Ну и вернулся. А под Ярославлем, так у Святогора уже сорок тысяч народу было. Ну, а гадам капотнинским такого даром не надо было. Сначала урезали админские права до полковничьих, оставили ему, собственно, полк. А потом технарей натравили. Он же старый, все системы изношены, ломаный-стреляный. Отключили ему стрелковый комплекс, это боевому-то офицеру, да и списали в хозвзвод. Старик обиделся и стал спать в свободное время. А к этому времени всё уже развалилось, Капотню сожгли, смута началась. И Святогор спящий пропал. В народе разное говорят, то ли в Китеж его забрали, то ли в пещерах Гороховецких спит. Но ждут.

В джезве на плитке созрел следующий заряд кофе, и звероволк стал аккуратно наполнять чашки. На его рассказ Бахтияр подтверждающе покивал, включив задорную дагестанскую гармонь, и дополнил:

– Да, Николаич тогда под конец совсем плохой стал. Почти не просыпался. Из Калуги отступали, закрепились в Мосрентгене. Там военная база. Была. Собирались кто откуда, с разных частей, окруженцы, раненые. Понятно, что отступать уже некуда. Старых святогорцев много было, они живучие и не разбежались. В ночь перед штурмом трое наших оттащили командира отнесли сюда, в старой дизельной положили, да я при нём остался. Главный инженер нас прикрыл, отличный дядька был. А наутро Мосрентгенскую базу накрыли тремя баллистическими чемоданами с вольфрамовыми ломами, да бомбами фантогеновыми посыпали. К нам захватчики тоже заехали, да при виде еды так обрадовались, что даже вглубь бункера не ходили. Сюда вообще мало кто ходит. Потом РХБЗшники в Мамырях встали, ещё два дня через лес из миномётов лупили. На базе мало кто остался прежним. И вот неделя прошла, другая, вылезаю наружу, а фронт уже к Шаболовской ушёл. А тут глубокий тыл и мирная жизнь. Потом амнистия вышла, я сюда официально оформился.

Тут Рома, уминавший печеньки под кофеёк, хмыкнул:

– Это да, помню. Всем амнистия, даже тем капотнинским тварям, а Святогору – хрен. Союз психической гигиены приговорил к дефенестрации с девятого этажа без стога, потом скостили до семи этажей. А когда тут Ганза правила, так на полковника заочно повесили виру за десять тысяч человек. По требованию правозащитников.

– Так и лежит в спящем режиме.– Продолжил Бахтияр.– Только пожрать включается раз в день. Вот, кстати, через пять минут у него побудка. Князь, осторожно, он сейчас встанет!

– И что, никто его не трогает?

– Да здесь никто и не бывает, один Вова. Он пробует как-то старика взбодрить, но там коды командирские, блок присяги неизвлекаемый, а главное, сам командир просыпаться не хочет.

Сверкнула молния, запахло озоном. Из фанерной каморки, своротив косяк, спиной вперёд вылетел Князь Игорь. В конце баллистической траектории он влетел в груду барахла гидроизоляционщиков и остался там лежать. Рома неторопливо встал, отряхнув свой плюшевый костюмчик от крошек, и проверил. Князь был жив и икал. Яроволк протянул с завистью:

– Ого, ваша светлость. От самого Святогора командирскую заруку схлопотал. Что там, сорок киловольт?

– Восемьдесят!– гордо приосанился Бахтияр.– У полковника рука тяжёлая. А вот и сам полковник.

Из каморки, не подымая тяжёлых век, решительно вышел вовсе не исполин, а скромный пузатенький дедушка с острым носом, похожий на печальную птицу. Лысину обрамляли редкие длинные волосы, да и пегая борода густотой не поражала. Из-под тельняшки на флисовые подштанники свешивался провод с дымящимся куском княжьего оборудования. Не замедляя шага, Святогор негромко буркнул:

– Майор Усманходжиев!

– Я.– устало подтвердил Бахтияр.

– Посторонние в расположении. Два наряда вне очереди!

– Так точно.– не стал перечить араб и никуда не пошёл.

Святогор строевым шагом удалился в ходок вентиляции.

– Майор это нехило.– Оценил звероволк.– А что так лениво командиру отвечаешь?

– Да я давным-давно присяжный блок разлочил и армянину на рынке продал. Хватит с меня этой дряни. Нарядов у меня уже штук триста. И разжалован– раз десять. И не бередит вообще, представляешь?

Яроволк изобразил на лице уважение пополам с чорной завистью.

Князь собрался в кучку и присел на край дастархана. Ему поднесли кофию. Княжеские зрачки имели форму звёздочек, причём левый мигал. Минут через десять князь примерно пришёл предположительно в себя. Как ни странно, он был доволен:

– Насыщенный денёк. Ну вроде ничего не пожёг особо. Я, пожалуй, домой пойду, подумаю, предохранителей поем. А вы уж тут сами...

И аккуратно ушёл, слегка пошатываясь. А Святогор, насколько мог слышать Филин, дошёл до сортира, сделал всё по армейски, кратко и решительно, а потом столь же решительно поливался из шланга. Затем оделся и так же строем пришёл обратно.

Из шкафчика старый киборг вынул стальную миску, ложку и банку крайне подозрительной тушёнки, вскрыв её одним движением. Из банки в миску с жирным хлюпаньем выпал порнографически-розовый цельнолитой цилиндр плоти с шайбой сала наверху. По мастерской разлился сытный запах, идентичный натуральному. Ляпнув из второй банки перловки, спящий воин тщательно вымесил всё ложкой. Полученный сиваш киборг перекрестил двумя струями майонезика, обратив в нямку, и сожрал холодным. Через какую-то минуту военный организм уже храпел в своей каморке. Вот уж чего Филин не ожидал от спящего богатыря, так это чёткого соблюдения нямочных традиций. Сам-то Ваня нямку в принципе не переваривал, но даже врага надо уважать. За верность убеждениям.

На "Жигулях" уехал князинька, и Роме с Ваней пришлось тащить полкоровы домой пешком. Для звероволка это была вполне посильная задача. Он был молчалив, что-то про себя прикидывал. Ну а Ванина голова переполнилась впечатлениями, так что он тоже помалкивал. Только у дома вспомнили, что можно же было вызвать такси.

09. Кормление Святогора

В общем, домой Филин пришёл уже в ночи, вымотанный, зато с добычей. Его хватило только на то, чтобы намесить теста: восемь стаканов муки, восемь яиц, два стакана воды, соль. Нет, ещё муки надо. Блин, а теперь надо опять воды... Вымешивал долго, гораздо дольше, чем хочется. Ходят легенды, что хорошо вымешанное тесто должно отлипать от рук. Немногие доподлинно знают, что достичь этого возможно. Такое тесто не рвётся и отлично раскатывается. Теперь крышкой закрыть и на холодильник, расстаиваться.

Уснул Ваня мгновенно. Конечно, всю ночь по его снам маршировал спящий полковник Святогор. И маршировал там до тех пор, пока Филин не понял, что уже не рано, и это не грохочут сапоги, а кто-то на кухне мерно рубит мясо сечкой. За окном стояло пленительное утро, из тех, что шепчут: "Посмотри, глупый, как хорошо дома!" Мглистое небо и горизонтально летящие ледяные иглы.

В кухне заспанного киборга ожидало оживление и многолюдство. На балконе Руст с самокруткой в зубах мучил контрабас попытками Жобима. Звероволк пришёл и рубил мясо, чем обаял бабушку. За ним пришла его звероволчица– Филин и не знал, что таковая имеется. Это оказалась несгибаемая крепкая индейская женщина Тайга, из тех, что живут в типи и курят ягель или что там положено. При этом звали её Даша Дёмина, и была она родом из Мытищ. Она также грела бабушкино сердце, пичкая манной кашей маленького смурного звероволчика:

– За Родину, за Сталина, за Юрия Гагарина, за Днепрогэс, за технический прогресс, за Третьяковскую галерею и... Отставить корчи, это последняя! За маленького Зверофея!

Ваня прикинул, что для этих диковатых людей со множеством имён и личностей назвать потомка Зверофеем вполне логично и нормально. В общем, так сказать, стиле. В этот момент Яроволк решительным ударом сечки разрубил деревянное корыто. В итоге фарш без колебаний изготовили в мясорубке.

Филин прикинул, что получается где-то килограмм говядины, грамм шестьсот свиньи и столько же барана. Значит, луковиц штук шесть, да побольше. Для первой пельменной сессии хватит.

Потом в фарш были добавлены свежемолотый перец, соль и немного запрещённой и незаконной чорной зры, пищи отверженных. Добавлять в фарш что-либо ещё Ваня считал преступным и неверным.

Тесто он катал прямо на пластике стола, едва успевая расправлять тонкие блины на пельменнице в тридцать семь ячеек. Восемь рук мгновенно наполняли ячейки мясными шариками, и Филин тотчас же накрывал всё сверху вторым блином, почти прозрачным. Затем прокатать пельменницу скалкой, пока рёбра металла не проступят через тесто, и резким движением вытрясти пельмени на стол с мукой. Это тоже не у всех получается. Пельменница таит в себе множество подлых ловушек, требуя сноровки и коварства... На доску теперь их и на балкон.

Тесто кончилось внезапно, как патроны в пулемётной ленте. Фарша осталось немного. На балконе стыла груда поверженных пельмешек. Особо отличившиеся уже плавали в бульоне, и надо было подождать буквально ещё три-четыре минуты, самые томные и волнительные.

Бабушка уже несла, выставляла на стол и сметану, и масло, и разведённую кислоту, и свежие предохранители, и непременный графинчик запотевшего спирта, и воду для шила, поставила и того самого веретённого маслица с портретом бешеного сикха, и дорогого баллистола– для престижу.

В тарелки упали первые пельмени, были вознесены за здоровье стопки самогона и наступило сосредоточенное молчание. Вмиг пельменей не стало, и в кипящую кастрюлю были водворены вторые пельмени. Туда, в сытный первородный туман, хищно и неотрывно взирал юный Зверофей. До этого пельмени с ним не случались.

Через несколько колов времени Яроволк, Филин и Тайга расслабленно курили на балконе. Передавая самокрутку, Филин вздохнул:

– А дед Святогор уже двадцать лет каждый день жрёт свою тушёнку тошнотную. С холодной перловкой.

Яроволк подтвердил:

– Да, жесть.

Мудрая женщина Тайга сказала:

– Дуйте живо!

Яндекс-такси прислало сани через пять минут. Князь уже давно был в дизельной. Он велел проветрить, вон то дерьмо выкинуть и пол тут вымыть, нет, Алтын, ты не понял, не просто грязь размазать, и вот ещё, в основной дизельной все агрегаты работают? Вот пусть они там и работают, а это убоище не включать.

Бахтияр-эфенди ушёл претворять распоряжения в жизнь. С достоинством. Вчера ввечеру его высокопреподобие посмотрел логи и выяснил, что ещё лет десять назад Главный инженер лёг на подзарядку, залогинился да и отдал Богу душу, но не всю. Практичный араб положил ценного специалиста в дальнюю морозилку, откуда тот все эти годы работал удалённо. Основные обязанности инженера выполнял Бахтияр. Князинька поразмыслил да и оставил их всех как они есть. Только повысил, наконец, майора из разнорабочих в далай-электрики.

Святогор вновь был опутан проводами, подсоединён к новому компу, но теперь князь работал хорошо заземлённым, с кабелем в зубах. Пельмени в его светлость впихнули с трудом, но с первым же укусом тот изволил оценить и проникнуться. Может, и сработает.

До очередного пробуждения Святогора оставалось минут пять. Совместными усилиями деда побрили и обкорнали машинкой по уставу. На тумбочку киборгу положили свежую тельняшку и портки. Провода от греха подальше поснимали и стали ждать.

Проснулся Святогор мгновенно, по походному, всё так же стремительно слетал в сортир, привычно сунулся в шкафчик, а в шкафчике пусто. Нет ни вилки, ни миски, ни еды. Старый киборг добавил немного напряжения на процессоре.

– Капитан Усманходжиев!– возмущённо взревел он командирским голосом.

– Так точно, товарищ полковник.– чётко и обтекаемо отозвался Бахтияр, сияя зубами из шерстяной чащи хайров и бороды.– Прошу к столу!

На столе не было привычной нямки, однако некоторая еда всё же присутствовала. Полковник сел на стул, наклонился над едой и безо всякого выражения на лице вдохнул пар. Несколько секунд ничего не происходило, потом дедовы ноздри вздрогнули, и даже веки чуть приподнялись. Напряжение на проце ещё подросло. В сторонке князь, обливаясь потом, следил на своём планшете за Святогоровой телеметрией. Аккуратно отправив в рот пельмешку, Святогор вдумчиво её разжевал. Затем, оценив обстановку и даже не вспоминая о майонезике, воин быстро смолотил полную миску, да со сметаной, промедлив миг лишь перед последним воином пельменьего племени. Им он уважительно закусил возникшую невзначай под рукой стопку Николаевской янтарной самогонки. Тотчас Бахтияр выдал в зубы Святогору прикуренную самокрутку и поставил рядом пепельницу. Полковничий процессор теперь кушал все свои старомодные шесть вольт. И вот ещё кофий с лимоном. На плитке уже томились вторые пельмени.

Полковник Аркадий Святошин от души затянулся, выпрямился, и, гулко закашлявшись, открыл серые глаза.

Вода Митридата

01. Санаторно-курортный режим

Что за дрянь этот ваш Геленджик! Стоят себе на скучном черноморском берегу руины Минздрава. Санатории, дома отдыха, лагеря– всё либо обшарпано, либо разрушено, а вокруг них всё заточено под отдыхающих. На каждом клочке первой линии торчит сарайчик, а в нём– четыре спальных места. Частный сектор, однако.