Текст книги "Эра Голодных Псов. Узел проклятий. Дилогия (авторский сборник)"

Автор книги: Алексей Бессонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Незнакомый Детерингу Виррен был, бесспорно, мастером: его потрепанный «Бьенк» прошел по рискованной дуге шустрее «Ламмаэрви» и встал на курс сверхсветового разгона в точке, позволяющей с максимальной эффективностью «оттолкнуться» от чудовищного гравитационного поля водородного гиганта. В этом была какая-то магия. Йорг прекрасно понимал, что Виррен использует не только долгий опыт своих предков, но и недоступную для имперских звездоплавателей мощь навигационных систем, способных обрабатывать колоссальные объемы информации, и все же!.. Каждый его маневр, каждый импульс гиперреактивных двигателей обладал совершенством абсолютной логики – той, что приходит не с годами, а только с тысячелетиями. Будучи изрядным знатоком человеческой истории, особенно военного ее сегмента, капитан Детеринг мог сравнить стиль мышления Виррена со стилем парусных командиров эпохи Трафальгара (потрясавшего, кстати, Йорга еще с детства) – та же изумительная, пусть и обманчивая, легкость, та же однозначная предсказуемость в ходовом – но не в боевом! – маневре, тот же великолепный результат. Когда-то кадет Детеринг раз за разом пересматривал зрелищные учебные фильмы, посвященные последнему столетию боевого парусного флота Земли, и горевал о том, что неудержимый, пусть и сильно заторможенный, прогресс Человечества вывел в океаны неуклюжие чадящие броненосцы. Наследник звездоплавателей, он видел в последних парусных линкорах изящество, никак не совместимое с адски ревущими, всегда изувеченными в боях черными монстрами, на которых его предки пробивались через пространство. Но прошлое было забыто. Впереди ждала только реальность – с неизбежными поломками агрегатов и полудохлой имперской аварийно-спасательной службой, с невозможностью держать строй конвоя и с пиратами, хорошо знающими, где вкусно…

А Виррен – мог! Мог не просто держать строй на своем столетнем крейсере, пусть и переоснащенном на модифицированные системы управления, а – маневрировать на уровне, доступном, пожалуй, лишь лучшим имперским пилотягам, причем делал он все это с легкостью и едва ли не шутя. Опыт, опыт, твердил себе Йорг, глядя, как Драпендра наливает Бигби что-то в крохотный серебряный стаканчик. Опыт не лично Виррена, нет, – опыт поколений. То, что невозможно ни купить, ни, тем паче, украсть.

Детеринг помнил мемуары одного имперского фельдмаршала, честно описавшего свои ощущения в недавней войне: «…Находясь, волею судьбы, в одном строю с лидданами, мы испытывали невероятные муки. Неизменно тактичные, добросердечные, являющиеся джентльменами в подлинном смысле этого слова – лидданские генералы доводили мой несчастный штаб до неврастении… в конечном итоге я должен признаться, что дрались мы как черти – но не столько за Империю, сколько за свое элементарное человеческое достоинство, за свое право называться солдатами. Мои командиры гнали линкоры прямо в огонь только для того, чтобы показать, что мы, homo, тоже можем и умеем воевать. Вряд ли найдется хоть один мой солдат, не исполненный благодарности к нашим союзникам и боевым товарищам, – но возвращаться в этот ад я не хочу!»

Во многих совместных операциях лидданы действительно закрывали собой имперские подразделения, отводя их во вторую линию. Корварцы вели себя совершенно иначе.

«Здесь вам не Диснейленд по вторникам! – заявил на первом же оперативном совещании князь Лод-Кейн, поднявший за своей спиной десять тысяч звездолетов разных рангов. – Я вас слишком хорошо знаю, поэтому говорю сразу: скидок на мороженое не будет! Я это вам говорю, командиры легионов: потерявшие строй на марше пусть валят куда хотят, спасать я никого не собираюсь. Вывалившийся из строя в бою – будет расстрелян. И жалуйтесь хоть вашему Господу Богу, я ему не подданный!»

И легионы, приданные корварским кланам, строй держали. Так кассанданский бык, вцепившись в колючий куст раффи, который специально для него привезли с Орегона, не остановится, пока не сожрет все видимое и ощутимое. Можно попытаться отодрать быка трактором… пятитысячесильная турбина легко отрывает тушу от куста – но голова остается на месте и еще какое-то время жует… Имперские легионы шли в бой, выдерживая сложный полигональный боевой конус корварцев – шли, часто пережигая двигатели и оказываясь в атаке на пределе ресурса, – но они, стиснув зубы, двигались и стреляли.

О бое в одном строю с корварскими кланами не жалел никто. «Хамские свиньи», «чертовы задиры» – действительно хватающиеся за меч при любом, ерундовом для человека казусе, – мастера боевых кланов не только обеспечили выдающееся по всем разумным меркам «второе военное» образование для нескольких тысяч офицеров Флота, но и в прямом смысле засыпали наградами всех, до последнего рядового, кто дрался рядом с ними. Вдовы и отцы погибших получили фантастическую для Империи пенсию, младшие офицеры смогли купить себе фермы.

Йорг видел ветеранов, сражавшихся вместе с корварцами. То были солидные, состоятельные люди, раз и навсегда отученные от лишних слов, но способные отрезать голову врага тупым столовым ножиком. «Нет таких ублюдков, но нет таких камрадов», – не раз слышал он от них.

– Они же, сукины дети, сумасшедшие. Высадили нас, целую роту, все офицеры ихние. Сержанты наши, да и то больше в моем взводе… Я старшиной был – ну, уоррент, понятно. Двадцать лет в Десанте, чего только не повидал… Понятно… Выкинули под огнем, строго по плану – прямо на форт, на крыши. У них, у пилотяг, вообще страха нет! Хорошо, там с востока полого – мины засверлили и валим. Форт и так с орбиты в говно превратили… А огонь кругом – аж зубы стучат. У меня водила в «Книхе» – бац носом в пульт, и все, а скорость под сотню… дырка в броне. Ну, я за штурвал, разворачиваюсь. Командирша наша, мать бы ее, Руи – в атаку, кто отстанет – конец света! А из форта жабы, латники, на трехколесках своих – ух, толпища… Сто шестьдесят нас высадили – полную роту. Живых потом посчитали сто девять… Руи стоит перед строем, еле дышит, левое легкое насквозь, киберимплант пробит, никак не включится. В вашей, говорит, хомо, традиции – и бах на левое колено. Мы с унтером Левицки к ней, а корвари руками машут: не приближаться! И Руи, она: мы с вами, мои хомо, теперь навеки кровью повязаны, и с моего кармана вам сотенных ваших по яйца каждому. Так а мы, что ты думаешь? Второй год войны, парни в основном еще кадровые, всем под сорок, – на колено падаем, палаши свои еле обтертые целуем и все, без команды – к ней, за лезвие держась! Что, за сотенные за те? А, сейчас. Клал я на них, на те сотенные! Не было у меня никогда такого командира, и ни у кого не будет. На смерть гнала, а погибло не так уж и много. Казалось бы! Зато сама шла впереди всех, взводами через инфоцентр командовала и не ошиблась ни разу. Каждый, говорю тебе, – каждый из нашей роты готов был ее раны губами своими закрыть. Видел ты таких командиров?

– Нет, – честно ответил лейтенант Детеринг и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

Он представил себе изодранную и закопченную, однако до мозга костей профессиональную, яростно гордую, ни единым уставом не обученную капитулировать – гренадерскую роту ПДС Империи Человечества, вставшую под чужим небом на колено и направляющую, в жесте величайшего признания, свои табельные боевые мечи рукоятью вперед – корварке в пробитых и окровавленных доспехах. Отдавая таким образом меч, человеческий солдат отдает свое сердце, а это больше, чем жизнь. Ритуал стар, и кем он придуман, уже и не вспомнить…

Столетия, проведенные вне навсегда потерянной Земли, не только нивелировали понятие национальности, но – в силу постоянной необходимости борьбы – выработали неведомые ранее кодексы чести. Войны были редки, со временем пришло твердое понимание того, что «большая война» будет вестись на уничтожение и не окажется в ней ни правых, ни виноватых – просто потому, что некому будет их искать. Ментальность расы постепенно мутировала. Каждый кислорододышащий стал братом, вне зависимости от тех или иных политических пертурбаций.

Ребенок, избирающий судьбу солдата, обрел невероятный ранее статус, превратившись из вечного нахлебника в стержень, способный сохранить расу. Не многие родители, особенно из успешных потомственных горожан, желали такой судьбы своим наследникам. Но в узкой и малочисленной касте землевладельцев, выплачивающих более половины всех налогов Империи, очень быстро возникли традиции: теперь первенцы в семье, если им позволяло здоровье, так или иначе отправлялись в войска. Кто-то, кому повезло решиться самостоятельно в совсем юном возрасте (влияние семьи мгновенно отсекалось психологами на конкурсных тестах), – становился офицером, другие, созревшие для решения позже, служили свои десять лет нижними чинами. К тому сумрачному утру, когда на свет появился маленький Йорг Детеринг, в семьях имперских пионеров считалось почти невозможным выдать замуж дочь, если та, не став офицером, но отдубасив свою «десятку», умудрилась не выслужить стандартного «уоррент-офицера запаса» с обязательным длинным кинжалом на поясе.

Многим из тех, чьи предки когда-то оставили дороги, энергостанции и космопорты другим, более свирепым и удачливым, а потом прилетели на вполне подготовленные к комфортной жизни планеты, было совершенно непонятно, как можно жениться на двадцатипятилетней «мэм лейтенант», меч которой, возможно, помнит немало крови. Но лорды Империи – особенно первое их поколение, к которому относилась семья Детеринг-оф-Сент-Илер, всегда относились к последующим потокам колонистов со сдержанным презрением, всегда и во всем поддерживая «своих», пусть даже самых неудачливых, фермеров.

Могилы на фермах стали не горем, но честью. Империя устанавливала стандартный – что для рядового, что для маршала, без разницы – гранитный разлапистый крест с золотой надписью RIP, именем, чином и датами. Со временем кресты стали украшаться изображениями орденов.

Крестами гордились, вне зависимости от чинов и наград.

Было уже двадцать шестое декабря, всем известная Ной-Венеция медленно стекала от жары в океан – приэкваториальный пояс Кассанданы, один из самых богатых аграрных районов Империи, знаменит своим своеобразным климатом. За столик Йорга с широкой улыбкой подсел дочерна загорелый дядька в «парадном-тропическом А1» с погонами капитана ПДС, украшенными «почетной» алой бахромой, свидетельствующей о том, что их обладатель выслужил офицерский чин в бою.

– Я не помешаю вам, лейтенант? Нынче праздник, а в городе у меня решительно никого.

Йорг недоуменно хлопнул глазами и отложил в сторону газету.

– Почту за честь, милорд, – привстал он.

– Прекратите, – оборвал его десантник, – у нас тут без церемоний. Лорд Врочек. Можно просто Ян. Вы, я вижу, – СБ?

Детеринг на всякий случай скосил глаза на правый погон, пришпиленный к тонкой шелковой безрукавке, и кивнул.

– Был вчера на встрече боевых товарищей, погуляли, – объяснил Врочек, бросая свою заломленную на австралийский манер шляпу в соседнее креслице. – Мало кто смог прилететь, но тем не менее. Легион «Маршал Ней», штурмовой корпус «Иводзима». Командир наш последний месяц назад помер. Так-то вот…

– Что вы прикажете на стол, мой капитан? – приподнял брови Йорг.

Он остался доволен вечером. Ян Врочек, получивший лейтенантский меч на поле боя, оказался весьма занятным собеседником. Сын мелкого землевладельца, он сбежал в армию в пятнадцатилетнем возрасте – после смерти матери папаша думал не о новом браке, вполне естественном в его положении, а о бутылке. Когда в дело пошла наркота, Ян не стал долго размышлять что да как, – и, вздохнув, отправился к вербовщику. Потом были почти двадцать лет солдатской службы, война с первого дня, лейтенантский гладиус на поле боя, взвод, отдельная ударно-штурмовая рота, ордена и увольнение с почетом. До пупа увешанный разнообразными наградами, о чем свидетельствовала его огромная колодка, закрывающая собой левый нагрудный карман. Врочек легко вернул себе земли, находившиеся после смерти отца в управлении магистрата, а полученные от корварцев деньги позволили ему поставить дело на широкую ногу.

Йорг увидел настоящего «пса войны», ротного командира, выслужившегося из рядовых и готового прямо сейчас собрать своих старых соратников, очень многие из которых тоже дожили до офицерских мечей, – чтобы лететь куда угодно, хоть к черту в зубы, если им вдруг прикажут. И уж совсем мало в Галактике мастеров, способых ту роту остановить… это была Империя: настоящая, а не выблеванная дешевыми мифотворцами для лицеистов.

Лорд Врочек пил дешевое винцо и неторопливо вспоминал: так, сам для себя. Он говорил о сломанных мечах и погибших товарищах, о чужих мирах, в атмосфере которых сгорали десантные звездолеты, о спасенных знаменах и о вновь сформированных легионах со старыми именами… Огромные руки ротного, густо украшенные десантными татуировками, по которым можно было изучать трехмерную карту Сферы Человечества, равномерно забрасывали в рот стаканчики. Хлоп – и пару маслин. Правой стаканчик, левой – маслинки. Хлоп…

Лорд Врочек так и не захмелел. Около полуночи он поднялся, протянул с извиняющейся улыбкой визитку и нахлобучил на голову шляпу.

– Выживешь – буду рад.

Детеринг вежливо приподнялся ему вслед.

Сейчас он вспоминал эту встречу с улыбкой. Тогда многое в словах старого вояки казалось чепухой, обыденными солдатскими байками – теперь же Йорг понимал, что достопочтенный лорд Ян не соврал ни единым словом.

Для него корварцы оказались именно такими, какими увидел их капитан Врочек, случайно оказавшийся когда-то в союзном строю. Древняя раса с уникальной цивилизацией… все так, но на практике нудные рассусоливания академических педагогов стоили меньше прошлогоднего снега. Хамские свиньи? О, разумеется, если не учитывать, что они сверхдинамичны и превыше всего ставят мастерство, а не треп у камина. Задиры? Да, но задира, тысячелетиями играющий один против пяти, так или иначе заставит обходить себя долгой дорогой.

Глава 16

– Вот и второе подтверждение…

– Мне сказать «чтоб я сдох»?

– Отдохни пока, Гука… у нас тут хватает желающих.

Первый звоночек прозвенел на обходе гравитационно-сложного красного карлика: «Ламмаэрви» поймала переговоры в непосредственной близости от системы Ойсмолла.

Весьма сложным синтетическим кодом.

Гукмасов приказал задействовать все доступные вычислительные ресурсы конвоя в цепи, однако это оказалось невозможно: навигационные системы Джервиса использовали по большей части лидданские ядра, а могучий, много раз модернизированный «мозг» «Шерпы» представлял собой хитрый салат из человеческих и корварских элементов, в принципе неспособный работать в сетевом сообществе. Мощности одной «Ламмаэрви» для решения задачи не хватало даже при остановке двигателей…

Красный карлик был последним поворотом в хитроумном курсе Гукмасова. Конвой благополучно прошел сложной петлей мимо пары водородных гигантов, один из которых готовился стать звездой, и лег на прямой теперь уже курс к финишу. Этот последний бросок был самым коротким, всего тридцать пять часов. Идущий форвардом «Бьенк» подал тревожный сигнал за шесть часов до торможения на краю ледового поля системы.

Четыре моторные сигнатуры на дальней гелиостационарной орбите, почти за последней планетой. Сколько еще – во льду, в массе мелких тел, способных закрыть собой излучение звездолета?

– Был бы рад доложить, что мы имеем дело с жабами, – сказал Виррен. – Но перед нами два имперских легких крейсера типа «Канберра» и пара разнотипных «лиддан», один из которых недавно отпраздновал третью сотню. Если бы все было так просто – я мог бы взять всю эту компанию на себя, даже не трогая своих ребят. Но в простоту я сейчас не верю. Перед нами Яр-Энкр?

– Его лично там нет, – хмыкнул Костакис, поглядев на Детеринга, стоящего в ходовой рубке, чуть левее кресла первого пилота.

– Я счастлив. – Виррен, занимающий собой добрую треть навигационного экрана, задумчиво поскреб когтем указательного пальца левой руки правое ухо. На лице, заметно тронутом морщинами возраста, большие серые глаза выглядели неестественно выпуклыми.

Позже, вернувшись в привычную ему среду, Йорг не раз ловил себя на мысли: глаза корварцев часто казались ему человеческими, хотя на самом деле, конечно, это было не так. С годами корварцы обретали визуальную «сигнатуру мудрости», свойственную, к сожалению, далеко не всем homo. У россов же взгляд не менялся никогда, лишь редкие вспышки ярости могли изменить привычный колор кошачьего прищура…

– Тормозим через двадцать минут плюс-минус, – вмешался Гукмасов. – Веер?

– Лобовой вектор – веер, – согласился Виррен, и тут же ему ответил Джервис:

– Арьергард – конус через жопу, смыкаемся на последней орбите. Я выбиваю подставных сам. Моих берешь себе в строй.

– Мы рады были бы уйти. – Гукмасов, все еще о чем-то размышляя, жевал губами. – Но вам самим не справиться. Не забывайте: я здесь огневой лидер. Во всех отношениях…

Костас с шумом втянул воздух.

– Бесспорно. Но не забывай и ты – о контрактной задаче.

Один залп «Ламмаэрви», в теории, уничтожал все корабли вероятного в данный момент оппонента, и кое-что еще оставалось Виррену на старость. Командный узел управления огнем, находящийся в руках Гукмасова, позволял четко координировать оборону куда более многочисленного соединения, нежели их жалкий конвой… Костакис искал способ доставить груз согласно контракту – Гукмасов хотел выстоять: репутационные потери в этом рейсе, на который он согласился исключительно «по дружбе», могли быть столь значительны, что риск смерти казался ерундой. Если Гука, обладающий мощнейшим кораблем конвоя, откажется принимать бой и бросит охранные силы, чтобы доставить груз, будущие наниматели почти наверняка сочтут его трусом. Репутация, зарабатываемая долгие годы, полетит псу под хвост. Драка? Смерть? Чепуха! Сильный не смеет отступать.

– Я принимаю, – зашипел Костас, и Йорг впервые в жизни увидел, как командир корабля срывает опломбированный им же пластиковый предохранительный чехол красного рычага слева от кресла первого пилота. – Боевая тревога!

Кира, сидящая третьим пилотом, успела поймать его взгляд улыбкой: утробный, вибрирующий рев пронзил тело «Шерпы». Инстинкты, вбитые годами учебы и корабельной практики, сработали мгновенно: капитан Детеринг несся на боевой пост, оставив свои действия мышцам. Мысль включилась только после того, как он, впечатав свой палец в сенсор активации шкафа с аварийно-спасательным снаряжением, выдохнул и доложился Драпендре:

– Третий штурман ка… эээ… Йорг Детеринг прибыл и готов к исполнению служебных обязанностей.

– Старший штурман условный лейтенант Магеллан Драпендра приветствует вас, – повернулся в кресле навигатор. – Запал хорош, немедленно на место. Бигби не будет, он у себя в артпосту.

– Где? – удивился Йорг.

– После смерти Мартина – Бигби работает за второго канонира, – поморщился Драпендра. – Потому тебя и попросили на пост штурмана. Ложь, юноша? Нет… Я прекрасно знаю, что твоя Академия дает множество знаний, часто неприменимых в реале. Ты их применил. Я научил тебя, как систематизировать уже имеющееся и как именно ввести теорию в практику. Если останемся живы, я тебе честно скажу: я тобой горжусь.

– Я горд вами, Магеллан…

– Поставишь стаканчик, если доживем. До торможения сто сорок секунд!

«Только что было чуть больше, – подумал Детеринг, прогоняя тест своего сегмента навигационного «мозга». – Казалось бы…»

Over!

– …Готов, – уплыл куда-то в прошлое доклад старшего канонира.

– Ф-фу-хх, – прошептал Йорг.

– При контратаке, – голос Драпендры был сух, – ты, согласно инструкции, берешь на себя нижний лобовой артпост. По-простому – есть у нас такая башня. Знаешь?

– Разумеется. – Детеринг выпрямился в кресле.

– Приготовься. Я знаю Гуку не первый день, он пойдет в бой. Мы пойдем ведомым пары. У тебя очень мощные стволы – вторые, по сути, после главного калибра. Хочешь показать себя, как о себе рассказывал, – сейчас самое время. Мы идем умирать, брат капитан…

– Слушаюсь!

На миг Йорг увидел серое утро и неровные ряды всадников, плывущие в низкой дымке тумана. Пальцы левой руки до боли стиснули тик огромного лонгбоу… Он знал, что генетическая память, веками осуждаемая ортодоксами, – отнюдь не игра ума скучающих университетских гениев. Ледяные вершины Росса дали ему урок: ищи. Йорг научился, хотя часто итог уравнения выглядел туманом.

Один из его отцов натягивал лук при Кресси.

Один из его отцов запустил двигатель ярким сентябрьским утром для того, чтобы поднять свой хрупкий серебристый моноплан в отчаянной попытке остановить армаду с черными крестами, – и умер в сияющем небе Варшавы.

– Нижний лобовой исправен, к бою готов! Боезапас согласно табелю, 128 тысяч выстрелов!

– Командир принял, – хрипнул Костас. – Ты-то хоть что-нибудь сделаешь?

Детеринг скрипнул зубами.

– Третий штурман: нижний лобовой исправен, к бою готов!

Виррен держал строй, не думая об опасности. Клин форварда, аккуратно обходя ледяное поле, ложился на орбиту торможения, готовясь к заходу на Ойсмолл. «Ламмаэрви», маневрируя с минимальными потерями топлива, удалялась от пары внешних водородных гигантов, – и в этот момент флибустьеры все же ударили.

Джервис ушел веером, яростно контратакуя корабли нападающих, и Йорг увидел, как погибли одна за другой обе старенькие имперские «Канберры». Интересно, что обещали их экипажам?..

– Вот они! – заорал Виррен. – Мы принимаем бой!

– Ух ты, такой драки я еще не видел… – это Костас.

– Попробуй отвернуть. – Гука шумно выплюнул на пол сигару.

– Я и не пытался, – в голосе Костаса Йорг услышал сарказм.

– Двадцать два, средние классы, вижу сейчас, – холодно доложил Драпендра. – Готов к открытию огня по лидерам. Разверните меня, ради бога, как-нибудь, а то смешно получается. У меня сейчас перекрытие тридцать пять, и все, и до свидания… у меня ж стрелок стрелять не может, что ж это в самом деле. Мне теперь что, и не попрощаться ни с кем?

Йорг переключился на приоритет командира.

– Прошу разрешения на открытие огня.

– Огневой лидер пошел! – Голос Виррена врезал Йоргу не под ухо даже, а скорее под нижнюю челюсть.

– Шесть целей в атаке! – заорал Магеллан Драпендра. – Шесть целей – икс…

Костакис отреагировал мгновенно. Сильно рискуя моторами, «Шерпа» ушла под «Ламмаэрви».

Детеринг понял, что ощущает свою башню всем телом.

– Прошу разрешения на открытие огня!

– Нижний лобовой отказать, мы уходим.

– Доворот икс двадцать… держать лидера…

Строй выглядел странно: «Шерпа» крутилась вокруг «Ламмаэрви», спереди этой пары конус держал Виррен, а в авангарде конвоя – Джервис. Дав всего несколько очередей, канониры Гукмасова прекратили огонь. Йорг видел, что маневр конвоя поставил пять разномастных крейсеров, составлявших острие вражеского конуса, в крайне невыгодное положение – стрелять теперь могли только два из них, конус «поплыл», ломаясь где-то в середине, и вот перед глазами Детеринга полыхнуло.

– Один минус, – усмехнулся Виррен.

– Стадо бар-ранов, – отозвался Костас. – Но все равно… ч-черт. Не пойму…

Йорг еще никогда не видел столкновение двух кораблей. Кто-то из атакующих не смог удержаться в строю и зацепил соседа. Судя по вспышке, корабль погиб мгновенно. А… второй?

Всматриваться было некогда.

– Расходятся в крест! – выкрикнул Костас. – Гука, в тебя ракеты! Всем огонь!

«Шерпа» вынырнула из-за «Ламмаэрви», и Йорг положил палец на тугую кнопку ручки управления башней. Два плотных светящихся роя, которые он едва успел заметить – очевидно, свои пеналы опустошили сразу два крейсера, – вдруг превратились в короткие белые вспышки, не дойдя нескольких тысяч километров до «Ламмаэрви». Оборонительная автоматика корварского транспорта легко отразила субсветовые ракеты ближнего боя… но это было только начало. Вражеский конус действительно перестраивался в трехмерный крест, из центра которого серой громадиной выдвигался длинный, сплюснутый с боков, похожий на клинок – тяжелый крейсер типа «Несс», старая работа клана Квирру. Все это время его генераторы работали едва на треть мощности, не позволяя сканерам идентифицировать «старика» как корабль иного, по сравнению с остальными, класса. Стала понятна и излишняя плотность конуса: «Несс» тщательно прятали, закрывая его от масс-детекторов.

– И чей он? – озадаченно пробурчал Гукмасов.

– Хозяин пока не объявился! – рявкнул в ответ Виррен. – Эмблем нет…

Первый носовой залп тяжелого крейсера ушел в пространство между «Ламмаэрви» и кораблями Виррена. Сомнений в намерениях атакующих у Гукмасова больше не было, и он, очевидно, решился:

– Истребители, займитесь этой сворой. Кто ляжет – судьба такая. Костас, помогай мне!

– Сумасшествие, – прошептали губы Драпендры. – Труба… я ж не успею…

«Эрви» резко легла в поворот, и следом за ней, как собака на поводке, пошла и «Шерпа». Просчитывать шансы Йоргу не хотелось: перед ним, чуть снизу, открывался левый борт «Несса», скалящийся десятками батарей. Маневр Гукмасова достиг своей цели – командир «Несса» не смог понять, что происходит, и оба транспортника за считаные секунды вышли к его борту. Слишком большой и слабо управляемый ТК уже никак не успевал отвернуть…

– Не! Дай! Ему! Стрелять!!!! – Голос Драпендры молотом заколотил по барабанным перепонкам… выполнить задачу Детеринг не мог при всем желании, но не он один сейчас сидел за пультом управления огнем носового сектора «Шерпы». – Не дай, не дай ему стрелять!!!

Ракетный залп «Ламмаэрви» пробил дыру в броне старого крейсера. Из черного провала, размеры которого Йорг определить не успел, вышибло длинный оранжевый факел, и тут же яростно заговорили батареи. Через две секунды дистанция позволила открыть огонь и «Шерпе».

Серый борт медленно, очень медленно плыл перед глазами Йорга. Как выяснилось, уничтожить конусовидный, быстро вращающийся «глаз» вражеской батареи его пушки не могли, но вот заклинить – вполне, чем он и занялся с методичностью, привитой еще в детстве. Нажатие – плюющий синим пламенем глаз встал. Легкое смещение прицела, очередь. Снова прицел чуть в сторону, снова палец на спуске.

«Несс» исчез, и он не успел понять как.

Скорости боя были чудовищны, но у Йорга даже не задергалось сердце.

В прицеле сама собой нарисовалась имперская «Барселона» с искореженной и парящей кормой. Йорг довернул красный нолик на добела раскаленные, проваленные внутрь плиты брони в районе маршевого двигателя и держал палец до тех пор, пока несчастный крейсер не превратился в газовый факел, стремительно выгорающий от кормы к носу.

Потом перед ним снова появился старый корварец, но ракурс оказался совершенно неожиданным: грозная махина, вся обвитая тонкими газовыми струями из проломов в броне, торопливо разворачивалась восвояси. Детеринг даже не думал, что вполне безобидная на вид «Ламмаэрви» способна на такую чудовищную плотность огня. Экипаж Гукмасова полностью подтвердил репутацию своего босса – хотя до фатальных поражений было далеко, все же «Несс» выглядел изрядно побитым. Держаться он еще мог, но вот сопротивляться было уже трудно, большинство батарей левого борта были выведены из строя, а два ракетных залпа, угодившие в корму, наверняка повредили коммуникации мотоустановки.

– Комендорам стоп! – рявкнул Костас.

– Не помог им крест… – пробормотал Драпендра. – Просто не успели…

Гукмасов снова лег в вираж. Детеринг успел увидеть несколько огоньков – это удирали, бросив лидера, уцелевшие в драке шавки.

Фатальных потерь конвой не имел. Сильно пострадал «Скайларк» Джервиса, и едва мог дотянуть до Ойсмолла один из крейсеров Виррена. Все остальные истребители также нуждались в ремонте разной степени сложности, несколько попаданий получила «Шерпа», пару раз стрелки «Несса» хорошо прошлись по «Эрви», но эти обстоятельства уже никого не волновали. Гукмасов мгновенно просчитал идею, вокруг которой строилась вся операция: пока многочисленная свора крейсеров будет разбираться с истребителями конвоя, «Несс» отсечет тяжело загруженные транспорты, командиры которых наверняка не станут сопротивляться столь могучему противнику. Разумеется, вожак стаи на «Нессе» хорошо представлял себе огневую мощь «Ламмаэрви», но вираж – и атака! – были настолько «против шерсти», что на некоторое время он, по-видимому, впал в оцепенение. Этих секунд Гукмасову хватило за глаза. Приняв как минимум половину боезапаса «Эрви» и «Шерпы», «Несс» потерял способность к наступательным действиям, да и обороняться с изуродованным левым бортом ему было очень трудно. Безоговорочно уверенный в мастерстве Костаса и его людей, Гука с уверенностью пошел на рискованный маневр, не оставлявший «Нессу» и тени шанса: отбиваться от одной атакующей «Эрви» ТК еще мог, но удар сразу двух транспортников, учитывая огневые модернизации «Шерпы», быстро превратил его в рухлядь, едва способную доковылять до базы.

«Изрядной глупостью было лезть на нас в непосредственной близости от планетной системы, – подумал Йорг, снимая с лица прицельную маску. – Бой шел на очень низких скоростях, и тут все огневое преимущество «Несса» нивелировалось его слабой маневренностью. Но, с другой стороны, Гука не оставил им никаких шансов перехватить нас на курсе…»

– Один за тобой, – улыбнулся ему Драпендра, когда Йорг, вытерев со лба пот, повернулся к штурману.

– «Барселону» я только добил, – мотнул головой Детеринг.

– Так, ха, а начала твоя Кира. У нее на главном калибре сектор шире, ты забыл просто…

– Вот оно как? Хм…

– Да, так что готовьтесь – после посадки Костас вам нальет по стаканчику. Вообще это хорошая доля от ходки, как ты понимаешь. Не скажу сколько, но думаю, что на твое годовое жалованье потянет.

– Мне вот интересно, – перебил излияния штурмана Йорг, – кто будет докладывать клану? Костас, я полагаю? Все-таки нападение на конвой в сфере Фейнд – это серьезно, не так ли?

– Вообще-то да, – выдохнул Драпендра. – Я как-то даже не подумал…

* * *

Солнце над владениями Тита почти выкатилось на полдень, когда из прозрачного неба один за другим с ревом посыпались корабли конвоя – сперва «Эрви», за ней младшая подружка «Шерпа», потом все остальные, покореженные и оплавленные. Едва на плиты космодрома опустилась взбудораженная дюзами пыль, из своих жилищ и контор выскочили деловитые жители городка. Все уже знали, что конвою пришлось прорываться на Ойсмолл с боем, что на кораблях много раненых – небольшой, но хорошо оборудованный госпиталь давно подготовился к их приему, – все бросились встречать своих спасителей.

Костас оставил на борту лишь пять человек дежурной смены под командой Хиля Ицека, наказанного за отказ «его» техники при разгоне в системе Линдаллу, а остальные, включая нескольких комендоров с легкими ранениями, ринулись через распахнутые шлюзы на воздух. Йорг и Кира вышли вместе с Костасом и прочими завсегдатаями кают-компании через «командный». Свою долю похвал они получили в те часы, когда конвой маневрировал в системе, готовясь к посадке. Насчет призовых денег Драпендра отнюдь не шутил, и Йорг всерьез задумался, что ему с ними делать. Логичнее всего было бы отдать свою долю Кире, но девушка сразу заявила, что для нее такой расклад крайне оскорбителен.