Текст книги "300 дней взаймы (СИ)"

Автор книги: Алексей Хренов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

300 дней взаймы

Глава 1
Воскресная катастрофа

Триста дней.

Совсем немного. Если смотреть на календарь – меньше года. Если смотреть из кабины истребителя – почти целая жизнь.

Туманный Альбион и чёрные кресты над ним. Конец лета 1940-го.

Сирены, радары, короткие команды и небо, в котором каждый день идёт одна и та же работа – защитить.

«Спитфайры» и «Харрикейны» поднимаются волнами. Люфтваффе приходит так же – уверенно и нагло.

Битва за Британию – это не красивые плакаты и громкие речи. Это несколько взлётов в сутки. Это чужие самолёты в прицеле. Это дым над Лондоном, холодная вода Ла-Манша под крылом и секунды, за которые приходится принимать решения.

Морской лётчик Алексей Хренов снова в кабине. Снова на высоте. Снова между жизнью и огнём.

Но кроме немцев у него, как обычно, хватает неприятностей и без Люфтваффе. Новички, начальство, странные идеи, которые почему-то приходится воплощать в жизнь, и одна очень рыжая девчонка, способная создавать проблемы с пугающей эффективностью.

Впереди новые воздушные бои. Новые друзья. Старые враги. И сотни дней чужого неба.

Если вы, уважаемый читатель, только подлетаете к этой истории, загляните в предыдущие книги – именно там зародился этот вечный крен на авантюру, скорость и приключения.

«Лётчик Лёха. Испанский вояж»

/work/396119

«Лётчик Лёха. Иероглиф судьбы»

/work/474676

«700 дней капитана Хренова. Часть 1. Бонжур, Франция!»

/work/517081

Хронологию книг можно найти тут:

/post/773054

Можно читать по порядку. Можно сразу нырнуть в огонь без предупреждения.

Вторая половина августа 1940 года. Посольство СССР в Лондоне.

Лейтенант госбезопасности Гена Хорьков лениво качался на стуле в своей каморке и с видом человека, которого судьба давно перестала удивлять, раздумывал о жизни.

Подумать же было о чём.

Посольство на Кенсингтон Пэлас Гарденс Гена не любил. Слишком чопорно. Слишком много лишних глаз. Британских – снаружи и советских – внутри. Первые хотя бы притворялись, что не смотрят. Вторые – нет.

На первом этаже сидела канцелярия. Выше располагались кабинеты больших людей, где принимались большие решения и производились большие неприятности. Собственный кабинет Гены представлял собой маленькую каморку без окна рядом с шифровальной будкой. Зато – собственную. Не каждый мог похвастаться подобной роскошью.

По документам старший лейтенант Хорьков числился помошником атташе по культуре.

По факту он был всем.

Курьером. Шифровальщиком. Исполняющим обязанности резидента.

И человеком, который сам себе выдавал задания и сам же их выполнял.

Испания вспоминалась с некоторой теплотой. Там стреляли, взрывали, бегали и пытались убить. Но зато всё было понятно.

Франция тоже была прекрасна по-своему. Изящно, лицемерно, дорого. Жаль только, что французы так быстро легли под немцев.

Ещё до падения Франции Гену одного отправили в Лондон, и уже через пару дней он с некоторым ужасом обнаружил, то дел тут было много. Иногда очень много. Иногда столько, что Гене начинало казаться – ночью они размножаются почкованием.

Людей же почти не наблюдалось.

Горского вызвали в Москву ещё весной, и Гена был уверен, что тот сейчас где-нибудь очень старательно вспоминает всю свою жизнь.

– Товарищ, а не хотите ли подробно рассказать нам о своих ошибках? – мерзким голосом продекларировал Гена.

Хотя…

Новый нарком, которого Гена видел только на фотографии, вроде бы производил впечатление человека относительно вменяемого.

– Тьфу-тьфу… – Гена сплюнул через левое плечо.

Он никогда не входил в число людей Ежова и теперь неожиданно обнаружил одну любопытную вещь – война лично для него началась довольно удачно. Пока одних отзывали, других снимали, а третьи внезапно исчезали где-то в недрах родного государства, Гена продолжал сидеть на своём месте, перестукивать шифровки и старательно делать вид, что ничего особенного вокруг не происходит.

Свои шансы он сейчас оценивал значительно выше среднего и по этому поводу испытывал осторожный, почти суеверный оптимизм.

Даже местного шифровальщика, Олега Пастичева две недели назад отозвали в Москву. Тот месяца два назад притащил что-то очень ценное и теперь уезжал с таким счастливым лицом, будто ему пообещали орден, квартиру и вечную жизнь.

Для себя Гена давно решил одну важную вещь. Если однажды ему придёт внезапный вызов в Москву, он не поедет. В одном надёжном месте лежала пара почти настоящих паспортов. В другом месте лежали деньги. Гене нравилась Аргентина. И Парагвай тоже выглядел очень симпатично.

Теперь Гена жил в режиме аврала.

На связи у него висело около активных двадцати агентов, не считая всей остальной работы. И эта бесконечная беготня с явки на явку сказывалась на нем самым отвратительным образом.

Гена качнулся на стуле ещё сильнее.

И в этот момент стул под ним жалобно хрустнул. Гена Хорьков упал с грохотом назад и шипя от боли, посмотрел в потолок.

– Ехать или не ехать в этот чёртов Брайтон…

Он посмотрел на часы.

Времени это займёт целый день.

– Хотя Пастичев оттуда притащил всё-таки что-то ценное…

Гена некоторое время старательно приводил себя в вертикальное положение.

– А, хрен с ним. Съезжу. Хоть отдохну немного от этой суеты. Да, и спички не забыть…

Домик неподалёку от аэродрома Ли-он-Солент, Англия.

Лёха сидел на кровати, выдернутый из сна, осунувшийся и заросший щетиной, и несколько секунд просто тупо моргал. Мысли ворочались тяжело и неохотно, словно просыпались отдельно от остального организма.

Рыжая сидела на кровати, уткнувшись носом в его пистолет, шумно шмыгала носом, всхлипывала. Видно тихая обида разрослась до размеров полноценного женского бедствия – со сбившимся дыханием, бормотанием и той искренней самоотдачей, от которой хочется срочно эвакуировать окружающих.

Он осторожно, без резких движений, забрал у неё свой пистолет, машинально проверил предохранитель и зачем-то даже понюхал его.

Этот поступок вызвал совершенно неожиданный эффект.

Лили снова всхлипнула, губы у неё задрожали, а потом она выдавила сквозь слёзы:

– Ты… Ты свинья! Себе в задницу его затолкай!

Лёха посмотрел на неё… и заржал, выпуская вместе со смехом все нервы прошлых дней, всю усталость и весь недосып.

– Ты чего⁈

Она выглядела совершенно искренне оскорблённой. Рыжие волосы торчали во все стороны, глаза после слёз ещё блестели, нос покраснел, а выражение лица было такое, будто её только что жестоко предали.

Лёха вытер выступившие слёзы.

– Да… Похоже, ты и правда Лили Кольтман. И как ты сюда добралась? Как нашла меня?

Лили перестала шмыгать носом и посмотрела на него исподлобья. Взгляд стал подозрительно живым. Лёхе даже показалось, что сейчас она покажет ему язык.

Рыжая чуть прищурилась и шмыгнула носом уже совершенно деловым образом.

– Секрет фирмы!

Лёха заинтересованно смотрел на неё.

– Да, Кольтман… Я начинаю подозревать, что слово «фирма» в твоём исполнении означает преступную организацию.

Через несколько минут Лили уже сидела на кровати, забыв про слёзы и недавнюю мировую трагедию. Она с воодушевлением рассказывала про своё путешествие, про леди Маргарет, про огромные летающие лодки, размахивая руками так энергично, будто самолёты летали исключительно благодаря её жестам.

Но больше всего её захватила часть про стрельбу. Оказывается, винтовки отжили своё и надо переходить на пулемёты.

– Хана вам, ушастые, – Кокс с тоской подумал про австралийских кроликов.

Тут глаза у Лили начали сиять особенно ярко, руки немедленно принялись изображать детали процесса. Эта часть приключений нравилась ей больше всего.

– Вообще стоило, конечно, вспомнить рецепт мамы Кольтман и как следует надрать тебе задницу.

– Па-а-ажалста… – Лили немедленно развернулась спиной и принялась изображать жертву мирового произвола, медленно задирая платье. Из-под платья показались мятые панталончики.

Лёха с интересом наблюдал за этим претендующим на эротику представлением.

Потом не выдержал и снова засмеялся.

Лили мгновенно развернулась обратно и скорчила оскорблённую физиономию.

– Нет, надо тебя отправить в Австралию… Но боюсь, экипаж взбунтуется и пойдёт освобождать Францию в одиночку.

– Почему же только Францию? Нам ещё Берлин брать, – в тон ему ответила Лили.

– Ладно, есть хочешь?

Лили подумала и несмело кивнула.

– Только я готовлю плохо, у меня всё пригорает…

Лёха посмотрел на, по сути, ещё девчонку.

– Пошли в кафе, тут за углом. Там делают прекрасные булочки.

Лили старательно изображала человека, который просто культурно завтракает. Правда, достоинство быстро проиграло яичнице, окончательно сдалось на сосисках и капитулировало где-то между второй и третьей булочкой. Лёха молча наблюдал за происходящим и подозревал, что ходячее стихийное бедствие последние сутки жило исключительно на упрямстве.

– И что дальше? – спросил он, отпивая чай. – Какие планы на жизнь у международной преступной организации?

Лили подняла голову. На губе остались следы молока.

– Стану героической лётчицей-истребителем!

Это было сказано с такой уверенностью, будто вопрос уже давно решён и остались исключительно мелкие формальности.

Лёха с улыбкой покачал головой.

– И кого будешь истреблять? Подожди… Ты умеешь летать? Откуда?

Лили немедленно перестала жевать, отчего одна щека смешно раздулась, как у крайне оскорблённого хомяка. Она даже слегка выпрямилась, оторвавшись от тарелки.

– Конечно умею. Научилась на том же аэродроме в Австралии, что и ты!

Лёха нахмурился.

– В авиашколе? С инструктором?

Лили пожала плечами.

– Иногда с ним. Когда он успевал запрыгнуть.

Лёха задумчиво почесал щетину.

– А в Королевские ВВС женщин не берут. Во всяком случае в истребители.

– Правда? – в глазах девушки расплескалось вселенское горе.

Чувствуя нездоровую направленность вопроса и сберегая нервные клетки окружающих, Лёха поспешил сказать:

– Есть Women’s Auxiliary Air Force. Женские вспомогательные военно-воздушные силы. Планшетистки, радистки, телефонистки, секретарши, водители…

Лили очень нехорошо прищурилась.

– Ещё скажи уборщицей.

Лёха посмотрел на неё поверх кружки.

– Кокс! Тебе повезло. Я передумала выходить за тебя замуж! Ты скучный!

Лёха внимательно посмотрел на неё с видом человека, которому только что сообщили о внезапной отмене расстрела, выдохнул:

– Господи, спасибо. Обещаю пить меньше, ругаться реже, прекращу гонять на мотоцикле и вообще стать почти приличным человеком. По пятницам и немного утром по субботам.

Лили пропустила мимо ушей почти всё.

– У тебя есть мотоцикл⁈ – она немедленно захлопала в ладоши. – Я буду только временно пользоваться!

– Кольтман, ты пересекла полмира по чужому паспорту, устроила среди ночи цирк с пистолетом и уже присматриваешься к моему мотоциклу.

Она немного подумала.

– Ну… если так всё сразу перечислять, то звучит как-то не очень. Кокс! Ты мне должен помочь! Я честно буду молчать, как ты меня совратил и теперь отказываешься жениться!

Да, к такому варианту Лёха был не очень готов.

Вжиик. Лёха молча посмотрел на пустое место, где секунду назад находилась рыжая голова.

– Молчу, молчу. И про свадьбу никому ни слова.

Щё-ёлк!. Кокс оказался быстрее и щелбан звонко нашёл лоб в веснушках.

– Коксик! Миленький! Ну пожалуйста! Не бросай меня в терновый куст.

Лёха задумчиво покрутил чашку в руках и рассказал, что в принципе есть ещё АТА, но туда берут людей с документами и приличным налётом.

– А как выглядит свидетельство пилота?

Вопрос прозвучал подозрительно быстро. Судя по выражению лица, Лили уже искренне сожалела, что весь её арсенал для исправления оценок и подписей остался в Австралии. Он какое-то время изучал её физиономию.

В ответ Лили немедленно выдала одну из самых невинных улыбок из своего богатого запаса, отчего Лёхе стало только тревожнее.

Он сопротивлялся. Даже скривил лицо. Но потом обречённо махнул рукой и сообщил, что завтра воскресенье, они с утра пойдут в учебку и посмотрят, как она летает. Если всё будет нормально, он попробует устроить себе выходной, и они съездят на аэродром в Шорэм, где раньше была авиашкола.

«Заодно и в Брайтоне прогуляемся», – подумал он, вспомнив про давно откладываемую встречу.

Реакция последовала мгновенно. Рыжая замерла с открытым ртом, а потом глаза у неё начали стремительно увеличиваться в размерах.

– Правда⁈

Лили мгновенно повисла у него на шее.

И в этот момент Лёха совершенно отчётливо понял, что только что совершил очень серьёзную ошибку.

Учебная эскадрилья морской авиации, аэродром Ли-он-Солент, Англия.

На следующее утро Лёха, буквально разгоняя пинками ухмыляющийся народ, уже начинал подозревать, что война с Германией временно отступила на второе место по популярности.

– Кузина она мне! Кузина! – проревел он в окружающее пространство.

– Конечно кузина, Кокс, кто бы сомневался! – Роже расплылся в улыбке. – Боюсь, теперь тебе ни одна официантка во всём Портсмуте не даст.

Последнюю часть он предусмотрительно закончил уже по-французски.

Лёха раздал указания и пошёл через аэродром к учебной части морской авиации. Вокруг носилась Лили в его старом лётном комбинезоне. Рукава пришлось подворачивать, штанины тоже, и выглядело это так, будто кто-то попытался аккуратно упаковать рыжую катастрофу в мешок из-под картошки.

После недолгих поисков он нашёл знакомого инструктора.

– Привет, свиристелкам, – улыбнулся тот. – Я смотрю, скоро переплюнешь по ленточкам рождественскую ёлку.

– И вам не тонуть. Вы, на флоте, как-то слишком легкомысленно относитесь к этому вопросу.

Тот выслушал Лёху, перевёл взгляд на Лили, потом слегка наклонил голову и ещё раз внимательно посмотрел на рыжую, даже подняв брови. После чего медленно повернулся обратно к Коксу.

– Мне кажется, или вы там в Австралии слишком демократично подходите к возрасту.

Лили немедленно расплылась в своей самой невинной улыбке. От этой улыбки Лёху каждый раз начинали посещать очень нехорошие предчувствия.

– Маргарет Лили Кольтман! – она торжественно продемонстрировала ему паспорт.

Инструктор задумчиво изучил документ, наклонив голову на бок.

– Поразительно. И правда, Австралия!

Он перевёл взгляд с Лили на Лёху и громко хмыкнул.

– Вы удивительно похожи, Коксы.

Потом Лили полезла объяснять, что умеет летать, знает приборы, взлёт, посадку и вообще не понимает, почему все вокруг делают такие странные лица.

Инструктор слушал секунд десять.

Потом вздохнул:

– Ладно, – сказал он. – Давайте посмотрим, как ты мне сегодня испортил жизнь, Кокс.

Лили вылезла из кабины растрёпанная, раскрасневшаяся и совершенно счастливая. Инструктор снял очки, посмотрел на неё, потом на Лёху, потом покачал головой.

– Она правда летает, – сказал он с удивлённым видом. – Я своих месяц до такого уровня гоняю.

Он сел за стол, вытащил бланк и начал писать.

– «Мисс Маргарет Лили Кольтман продемонстрировала удовлетворительные навыки пилотирования и может быть рекомендована для дальнейшей подготовки…»

Подписал, протянул бумагу и махнул рукой:

– Печать у Полшкуры шлёпни.

– Вечером в пабе? – спросил Лёха.

Инструктор согласно кивнул.

– Какой приятный человек… – улыбка у Лили уже почти добралась до ушей. – Лили Кокс… Красиво звучит… А?

– Кольтман, закрой хлеборезку. А то туда сейчас чайки гнездо совьют.

Просвистев почти час на мотоцикле, оглашая окрестности восторженными воплями Лили и периодически спасая управление от её неуёмной энергии, они добрались до Шорэма. Рыжее стихийное явление то хваталось за его плечи, то трясло Лёху, показывая на самолёты, то внезапно принималось размахивать руками, пытаясь объяснить что-то чрезвычайно важное и грохнуться с мотоцикла.

Авиашколы не было.

Точнее, были здания, самолёты и даже инструкторы. Курсанты тоже были – молодые парни в форме ВВС. Только теперь всё это принадлежало войне.

Для гражданской девочки места среди всего этого как-то не просматривалось.

Лили несколько секунд стояла, внимательно разглядывая происходящее, потом слегка прищурилась и тихо сообщила себе под нос:

– Козлы… придётся косить под мальчика.

Лёхино предчувствие опять стало очень нехорошим.

Центр Брайтона, Англия.

Набережная Брайтона выглядела так, будто город никак не мог решить, чем ему быть – курортом или прифронтовой крепостью.

Работали кафе, люди сидели за столиками, кто-то неторопливо гулял вдоль моря, а чайки носились над головой с полным отсутствием патриотизма и военной дисциплины.

Но стоило перевести взгляд чуть дальше, как начиналась уже другая Англия.

Вдоль пляжа тянулась колючая проволока, торчали бетонные заграждения и какие-то деревянные сооружения для встречи немецкого десанта. Всё это выглядело так, словно британцы очень вежливо намекали: добро пожаловать, но лучше всё-таки не надо.

Лёха посмотрел на часы. Без трёх минут.

– Кольтман, хочешь мороженого?

Лили посмотрела на него с таким видом, будто он предложил что-то совершенно нелепое.

– Кокс, я всегда хочу мороженого!

И немедленно умчалась к ларьку.

«Ещё совсем ребёнок», – Лёха проводил взглядом несущуюся вприпрыжку Лили.

Он подошёл к лавочке, выбрал свободное место и сел.

Рядом сидел мужчина лет сорока в светлой шляпе, закинув ногу на ногу, и лениво листал сегодняшний номер «Таймс», задумчиво крутя в пальцах коробок спичек.

Лёха достал сигарету, покрутил её между пальцами, потом протянул пачку соседу:

– Угощайтесь.

– Благодарю, не курю, – произнёс тот с заметным акцентом, оторвав взгляд от газеты.

– Разумное решение. Пожалуй, я тоже последую этому примеру

«Где-то я его видел… Или нервы уже начинают развлекаться», – подумал Лёха.

Он сунул сигарету обратно, поднялся и, будто что-то вспомнив, направился к морю.

Потёртый чёрный кошелёк, словно передумав путешествовать дальше вместе с владельцем, выскользнул из кармана, лениво проехал по деревянной лавке и остановился прямо возле светлого рукава соседа.

Через несколько секунд Лёха заметил возвращающуюся Лили. Рыжая неслась с двумя порциями мороженого и видом человека, успешно завершившего важнейшую государственную операцию.

– Это мне? Спасибо, как мило.

– Нет, Кокс! Это обе мне! А тебе будет полезно прогуляться самому до ларька. Совсем форму потерял в своём истребителе.

Она бросила внимательный взгляд на лавочку.

Лёха тоже машинально посмотрел.

Кошелёк исчез вместе с гражданином, читавшим газету.

Лили вдруг замерла. Несколько секунд она смотрела вслед удаляющейся светлой шляпе, потом медленно перевела взгляд на Лёху. На лицо персональной катастрофы Кокса начало наползать выражение человека, внезапно заметившего преступление века.

– Кокс…

– Что?

Она ткнула ложечкой вслед мужчине:

– Этот тип утащил твой кошелёк!

Где-то внутри у Лёхи неприятно ёкнуло, но было уже поздно.

Лили мгновенно развернулась, сунула ему в руки обе порции мороженого и объявила:

– Только не смей жрать!

В следующую секунду Лили уже неслась вперёд, ловко проскакивая между прохожими, лавочками и чайками.

– Кольтман! Стой!.. Кольтман!

Глава 2
Трагическая гибель мороженого

Вторая половина августа 1940 года. Набережная Брайтона, Англия.

Лили догнала мужчину возле общественного туалета на набережной. Тот неторопливо шёл вдоль перил, держа под мышкой газету, и выглядел совершенно спокойно. Слишком спокойно. Именно так, по мнению Лили, и должны были выглядеть самые подозрительные личности.

Рыжая сбавила шаг и прищурилась.

Кокс, конечно, был человеком взрослым, серьёзным и временами даже умным. Но иногда мужчины демонстрировали удивительные глупости. Например, теряли кошельки.

Кошелёк с её деньгами.

Ну хорошо, если быть совсем честной, деньги были Кокса. Но она имела полное моральное право участвовать в процессе их разбазаривания. Нет, свои деньги у неё тоже были, и даже вполне приличные, но… дело же не в этом. Всё равно очень правильно, когда Кокс добровольно несёт финансовые потери ради неё…

На этой чрезвычайно разумной мысли Лили слегка запуталась.

Или вот ещё. Мужчины могли совершенно не заметить, что у них украли кошелёк. Или, что значительно хуже, вообще не понимать, что их уже давно и весьма успешно обокрали.

А ещё её ужасно интересовало, что такого важного мог таскать с собой человек, который ещё недавно сидел на лавочке, крутил спички и выглядел так, будто изображал памятник самому себе.

«Сейчас всё выясним», – решила Лили.

Она ускорилась на пару шагов, потом очень натурально споткнулась.

– Ой!

Получилось даже слишком хорошо.

Лили качнулась вперёд, ухватилась за мужчину обеими руками и едва не повисла на нём.

– Простите! Простите! Я не хотела!

Мужчина машинально придержал её за локоть, даже не взглянув на девушку.

В этот момент он смотрел через улицу, внимательно разглядывая витрину магазина напротив и их отражение в стекле.

Лили тут же прижалась чуть ближе.

Её пальцы тем временем жили отдельной жизнью. Пока одна рука цеплялась за рукав, другая уже успела нырнуть куда нужно, и через секунду кошелёк бесследно исчез из чужого кармана.

– Простите! Я такая неуклюжая! – торопливо повторила она, отскакивая назад.

Только теперь мужчина повернул к ней голову и коротко посмотрел на Лили.

– Не стоит беспокойства, – быстро произнёс он с заметным акцентом. – Вы в порядке?

Лили быстро кивнула.

– Д-д-да… всё хорошо.

Мужчина ещё раз кинул взгляд на отражение в витрине и кивнул ей, будто происшествия вовсе не было.

Лили юркнула в женский туалет и скрылась в кабинке. Устроившись поудобнее, она победно улыбнулась и раскрыла добычу.

Улыбка прожила недолго.

Кошелёк был старый. Потёртый по углам, с облезшей кожей и таким видом, будто успел пережить не одного хозяина.

Это был не кошелёк Кокса.

Лили нахмурилась и полезла внутрь. В кошельке обнаружились несколько шиллингов, горсть пенсов и пара мятых чеков из каких-то лавок. И всё.

Она замерла и заглянула внутрь ещё раз, уже внимательнее. Потом перевернула кошелёк, слегка потрясла его над коленями, словно деньги могли забиться в складку, затаиться там и теперь упорно делать вид, что их не существует.

Но больше ничего не выпало.

Лили уставилась в пустое нутро кошелька.

Улыбка медленно сползла с её лица.

– Ну вот, докатилась, – сообщила Лили кошельку. – Украла последние деньги у беженца.

Она несколько секунд сидела неподвижно.

Через мгновение дверь кабинки распахнулась, и рыжий ураган выскочил наружу так, словно кошелёк только что сообщил нечто ужасное.

Из туалета она помчалась по набережной.

Где-то впереди мелькнула знакомая фигура Кокса, а невдалеке – белая шляпа.

– Стоять! – заорала Лили, размахивая несчастным кошельком. – Я вас случайно обокрала!

Реакция оказалась неожиданной. Едва услышав за спиной этот вопль, мужчина дёрнулся всем телом, словно ему за воротник внезапно плеснули ледяной воды. Он резко обернулся, вытаращился на Лили и побледнел, будто понял, что за ним пришли.

– Шайзе! Ферфлюхте швайн! – выдохнул он.

А потом вдруг развернулся и бросился бежать.

– Стойте! Я вам только кошелёк хочу отдать! – вопила Лили, летя следом за удирающим мужчиной.

Тот припустил ещё быстрее.

Шляпа сорвалась первой и покатилась по мостовой. Через пару шагов вслед за ней вдруг съехало что-то светлое.

Лили даже сбилась с шага.

– У него башка отвалилась⁈

Парик кувыркнулся по тротуару и замер у чьих-то ботинок.

На бегу убегающий дёрнул рукой из-под пиджака. В ладони блеснул пистолет, и почти сразу грохнул выстрел.

Немногие гуляющие шарахнулись в стороны.

Кокс резко шагнул из-за павильона.

Он не прыгал, не бросался грудью под пули и вообще не делал ничего героического. Просто совершенно не по-джентльменски подставил ногу.

Бегущий зацепился, отчаянно взмахнул руками, выпустил пистолет и со всего размаха приложился о мостовую. После чего ещё несколько метров продолжал двигаться, полируя физиономией булыжники уже исключительно по инерции.

Кокс шагнул к упавшему, поднял пистолет и без лишних церемоний треснул его рукояткой по голове. На всякий воспитательный случай.

Теперь у его ног лежал распластавшийся мужчина. Чуть в стороне валялся парик. Ещё дальше сиротливо перекатывалась шляпа, подгоняемая ветром. На мостовой медленно растекались и таяли две порции мороженого, трагически погибшие при исполнении своих обязанностей. Вдали раздались свистки полисменов.

Солнце уже клонилось к морю, но вечер всё ещё оставался по-летнему тёплым. Лёгкий солёный ветер с воды гулял по набережной, трепал одежду прохожих и с совершенно независимым видом катал по мостовой сбежавшую шляпу.

Кокс несколько секунд с сожалением рассматривал открывшуюся картину, потом поднял глаза на примчавшуюся Лили.

– Даже спрашивать не буду, – произнёс он наконец.

Лили возмущённо всплеснула руками, размахивая кошельком:

– Я только пыталась вернуть человеку имущество! А этот дядька вообще шпион!

Кокс задумчиво кивнул, молча забрал у неё кошелёк и сунул его в карман.

– Я вижу. Должен признать, весьма необычный метод ловли шпионов.

– Эй! – немедленно возмутилась Лили. – Ты чего⁈

– Британцы, конечно, сделали огромный шаг навстречу цивилизации, – невозмутимо ответил Кокс. – Раньше за воровство людям просто отрубали руки. Тебя же, я очень надеюсь, вышлют на Родину, навстречу ремню миссис Кольтман.

– Это не твой кошелёк⁈

Лёха молча вытащил из заднего кармана вполне приличный, пухлый бумажник и показал Лили.

Несколько секунд она стояла неподвижно, тупо разглядывая бумажник Кокса.

– Подожди… – произнесла она с возрастающим подозрением. – А тогда чей…

– Прекрасный вопрос, у кого ты его спёрла. Своевременная мысль, – задумчиво произнёс Кокс. – Хочешь обсудить её с вон теми спешащими к нам полисменами?

Пока Лили пыталась понять, кого именно она сумела обчистить, в нескольких сотнях метров от них разворачивалась катастрофа совсем другого масштаба.

Старший агент Ми-5 Артур Хейз сегодня был зол с самого утра.

Нет, не так.

Слово «зол» прекрасно подходит для человека, которому наступили на ногу в автобусе или подали холодный чай.

Артур же пребывал в том особом состоянии, когда организм уже перестаёт тратить силы на ярость и переходит к более рациональному вопросу:

«Кого придушить первым?»

Война шла всего год, а ему уже казалось, что немцы производят шпионов быстрее, чем британская промышленность – снаряды. Каждую неделю кого-нибудь ловили. Качество немецких агентов было отвратительным. Часто они говорили с жутким акцентом, не знали элементарных вещей, а многие просто сразу шли сдаваться в полицию… но их было много.

А у него людей не хватало катастрофически.

И сегодня один заболел, второго отправили чёрт-те куда, и ему пришлось лично тащиться и наблюдать за советским атташе по культуре.

С самого утра день уже выглядел оскорбительно неправильно.

Сначала почти два часа они тащились в поезде из Лондона в Брайтон. Приходилось изображать обычного пассажира, сидеть через несколько рядов и делать вид, будто газета представляет невероятный интерес. Иногда Артур вставал, шёл курить в тамбур, потом возвращался обратно, старательно не встречаясь глазами с русским.

Хотя, если быть честным, русский сначала не проявлял ни малейшего желания с кем-либо общаться. И только за четыре остановки до Брайтона, в Wivelsfield – Поле козлов, – он разговорился с двумя офицерами Королевских ВВС.

В Брайтоне русский вообще вёл себя так, словно войны в Европе не существовало. Словно не горели города, не падали бомбы, не гонялись по всему острову за немецкими агентами, а вокруг стоял какой-нибудь мирный тридцать пятый год.

Он спокойно гулял.

Заходил в магазины, подолгу разглядывал витрины, долго пил кофе на террасе, побеседовал с продавщицей газет, перекинулся парой слов с официанткой, потом неожиданно остановился возле какого-то старика и несколько минут обсуждал с ним что-то, размахивая руками.

Артур уже устал запоминать происходящее. Количество возможных контактов давно перевалило за десяток.

Если бы кто-нибудь ещё месяц назад сказал Артуру Хейзу, что ему придётся в одиночку бегать по Брайтону за советским дипломатом, он бы предложил этому человеку обратиться к врачу.

А сейчас он смотрел, как русский купил булку.

Самую обычную булку.

И тут же сверху спикировала чайка, вырвала её прямо из рук и, торжествуя победу, унеслась прочь. Королевские ВВС умерли бы от зависти, увидев такую атаку.

Русский замер с ошарашенным выражением лица, провожая исчезающую птицу взглядом.

Артур отвернулся, плечи у него предательски дёрнулись.

– Блестяще. Просто блестяще, – впервые за весь день по его лицу медленно расползлась улыбка.

А потом вдруг русский исчез.

Вот просто взял и растворился среди немногочисленного народа на набережной.

Артур его, конечно, всё-таки нашёл. Через пятнадцать минут.

Русский совершенно неторопливо дефилировал к пирсу с таким видом, будто за всю свою жизнь никому не доставил ни малейших неудобств.

Где-то внутри Артура медленно поднималось нехорошее желание подойти и очень тихо поинтересоваться, не охренел ли тот случайно, ибо этот мерзавец выглядел так, словно просто наслаждался прогулкой.

Он подавил этот благородный порыв и снова пошёл следом.

И именно в этот момент день, похоже, решил окончательно над ним поиздеваться.

Около пирса, прямо напротив туалетов, в русского буквально влетела какая-то рыжая девица.

Артур даже не сразу понял, что произошло. Рыжая фигурка мелькнула сбоку, споткнулась, ухватилась за русского обеими руками и несколько секунд буквально висела на нём, торопливо вываливая поток каких-то слов. Потом она так же внезапно отскочила, развернулась и исчезла за дверью женской части общественных удобств.

Русский проводил её взглядом, сказал несколько слов и совершенно спокойно направился к мужскому туалету, словно девицы прыгают на него по несколько раз на дню.

Что-то внутри старшего агента неприятно шевельнулось.

Русский же между тем спокойно скрылся за дверью с надписью «Gentlemen», всем своим видом показывая полное отсутствие причин для беспокойства.

«Контакт. Точно был контакт».

После этого Артур уже не раздумывал и так же быстрым шагом направился внутрь.

Артур даже успел сделать два шага вглубь туалета, когда дверца одной из кабинок неожиданно приоткрылась, и оттуда выглянул его русский.

Одной рукой он придерживал спущенные штаны, а на лице застыло выражение человека, которого застали в крайне неловкий момент и который теперь мучительно пытается сохранить остатки достоинства.

– Извините, – произнёс он с лёгким акцентом. – Бумаги нет.

Артур уставился на него.

– Извините, тут бумаги нет, – повторил тот, тщательно выговаривая буквы. – Всю капиталисты попёрли. В моей стране хотя бы газеты кладут.

Артур, чувствуя, как происходящее всё сильнее начинает напоминать дурной сон, сделал несколько шагов к каморке смотрителя.

– Бумага, – произнёс он сквозь зубы. – Для того джентльмена, быстро.