Текст книги "Солнце мертвых"

Автор книги: Алексей Атеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

12

Внештатный корреспондент областной молодежной газеты Олег Горбатов трясся на заднем сиденье рейсового автобуса, который ехал в Светлый. Он пытался разглядеть сквозь заляпанные грязью окна пейзаж вдоль дороги, но почти ничего не видел. Поэтому Олег отвернулся от окна и стал обдумывать план действий.

Вчерашний разговор с этим мужественным парнем – Володей Сыроватых заинтересовал Олега настолько, что он решил спозаранку отправиться в неведомый ему Светлый. То есть он, конечно, слышал об этом молодом городе, но бывать в нем не приходилось.

Олег Горбатов был юн, упрям и самонадеян. Он мечтал открыть что-нибудь такое, о чем до него никто не писал. При этом преследовал двоякую цель. Во-первых, он мучительно хотел прославиться, а во-вторых, попасть наконец в штат «молодежки», куда его почему-то никак не брали. Одной из крупных акций, едва не вознесшей молодое дарование на вершину славы, было открытие космодрома инопланетян на свалке областного центра. Совершенно случайно он познакомился с двумя бомжами, которые рассказали ему, что видели некий таинственный объект, сверкавший разноцветными огнями, который приземлился неподалеку от их хибары. Несчастные даже общались с какими-то маленькими зелененькими человечками, от которых у них остались самые ужасные воспоминания.

– Это черти, – в один голос твердили оба, – с рогами.

А когда Олег пытался им доказать, что это не рога, а антенны, бичи только в изумлении таращили на него глаза. Материал, который сделал Олег, получился, что называется, крутой. Его читала и покатывалась со смеху вся редакция. Однако на страницы газеты он не попал.

Внештатный корреспондент Горбатов выискивал и другие умопомрачительные темы, которые, к сожалению, тоже не попадали на полосы. Еще одной страстью Олега были материалы о людях, имевших разные не совсем обычные хобби – увлекавшихся йогой, занимавшихся карате, знакомых с основами древнетибетской медитации. Такие материалы, хоть и со скрипом, ставились на полосы. Обычно они были полны ошибок и вызывали резкие отповеди тех, о ком были написаны.

Редактор в такие минуты грозно рычал, но, в очередной раз пожимая слабенькую безвольную ладошку специалиста по таинственному и необъяснимому, почему-то испытывал к нему жалость и не отлучал от газеты, хотя и давно собирался. Перед тем как отправиться в экспедицию, Олег с утра пораньше заглянул в редакцию и сообщил ответственному секретарю о том, что отправляется в Светлый. Тот довольно кисло встретил это сообщение и только спросил: с какой целью?

Наученный горьким опытом, Горбатов о своих истинных намерениях не рассказал.

– Хочу собственными глазами увидеть, как живет молодой город, – ответил Олег.

– Дыра, – брюзгливо пробормотал ответсек, – ты на химзавод сходи и сделай оттуда репортаж.

Заверив начальника, что обязательно сделает, Олег убежал. И вот теперь, подскакивая на ямах разбитого шоссе, он сжимал в кармане ключ от квартиры физрука и размышлял о плане действий. В голове ничего конкретного не выстраивалось.

«Решу на месте», – думал Олег.

Приехав в Светлый, он довольно долго искал нужный дом. Город, против его ожиданий, оказался не маленьким, но однообразие и убогость его архитектуры поразили даже Горбатова.

«Все дома на одно лицо, – тоскливо думал он, перескакивая через лужи, – точно из спичечных коробков построены». Наконец какой-то прохожий указал ему нужное направление. Порядком вымотавшийся Олег двинулся к цели. Внимание его привлекла толпа рядом с нужным домом. Тут же стояла машина «Скорой помощи». В нее укладывали носилки с каким-то человеком.

– Что случилось? – спросил Олег у какой-то старушки.

Та оглядела его с головы до ног, но ничего не сказала.

«Странная какая», – подумал Олег.

Он обратил внимание, что в толпе вообще было много старух. Они шепотом переговаривались между собой и часто крестились.

Тут же метался странный гражданин лет сорока пяти, что-то бессвязно выкрикивавший и размахивавший руками.

«Пьяный, – решил корреспондент, – набрался с утра пораньше».

Не обращая больше внимания на сборище, Олег направился к дому. Лифт взлетел на девятый этаж. Дверцы распахнулись, и он неуверенно шагнул на лестничную клетку. И тут Олег столкнулся нос к носу с высокой крупной женщиной. Она так и впилась в него глазами.

Это была Голавлиха. Потрясенная всем увиденным, она, однако, ничего не могла понять. Бессвязные восклицания мужа насчет нечистой силы только добавили сумятицы в голове. Страх, любопытство и жадность буквально раздирали ее на части. Далеко уйти от разгромленной квартиры она не решалась, однако и войти в нее было жутко. Поэтому Голавлиха заняла позицию возле входной двери, ожидая (и не без оснований), что вот-вот появится милиция.

– Вы из органов? – обратилась Голавлиха к Олегу.

Тот удивленно вытаращил глаза и отрицательно помотал головой.

Женщина тотчас потеряла к нему всякий интерес.

Олег нашел нужную дверь и стал неуверенно ковырять ключом в замочной скважине. Наконец дверь распахнулась, и он вошел в жилище мужественного физкультурника.

Итак, он на месте.

Олег стал озираться по сторонам, разглядывая убранство квартиры. Оно не произвело на светило журналистики особого впечатления, в родном городе он видел и похипповей.

Однако что же делать? С чего начать?

Горбатов присел на тахту и задумался. Развитие событий не заставило себя ждать. На лестничной клетке послышались громкие голоса, временами переходящие в крик. Олег нерешительно выглянул из квартиры.

Прямо возле двери, за которой, как рассказывал ему Сыроватых, происходили таинственные события, стояла группа людей. Здесь было два милиционера, человек в штатском и давешняя женщина. Именно эта гражданка время от времени начинала кричать.

Из ее воплей Олег понял, что квартиру разнесли вдребезги, отвечать за это некому, кто оплатит ущерб – неизвестно.

– Многие тысячи! – надрывалась она. Представители власти внимательно слушали.

– Откройте дверь, гражданка Голавль, – попросил один из милиционеров.

Однако мужественная дама затрясла головой так, что чудилось – та сейчас отвалится. Она протянула связку ключей милиционеру. Замки, видать, были мудреные, потому что пока тот отпирал дверь, даже чертыхнулся.

Олег, привлеченный необычностью происходящего, встал за спинами у странной группы. На него до сих пор не обращали внимания. Наконец щелкнул последний замок, и за распахнутой дверью предстала ужасная картина. Казалось, что по ней пронесся ураган. Не в силах сдержать профессионального интереса, Олег попытался протиснуться вперед, но тут же был остановлен громким окриком:

– Вы куда, молодой человек?

На него строго смотрел молодой лейтенант с кавказской внешностью. Олег показал рукой в сторону квартиры Голавлей, мол, туда.

– Идите-ка вы к себе в квартиру и не высовывайтесь, – еще строже сказал лейтенант.

– Но я здесь не живу, – возразил журналист.

– Тогда тем более, что вы здесь делаете?

– Я представитель прессы, – гордо, хотя и несколько робко произнес Горбатов.

Теперь на Олега смотрели все. Даже Голавлиха с любопытством воззрилась на него.

– Лейтенант Майсурадзе, проверьте-ка у представителя прессы документы, – потребовал человек в штатском.

Горбатов с готовностью протянул свое редакционное удостоверение.

– Перед нами внештатный сотрудник областной молодежной газеты, – сообщил Майсурадзе.

– Значит, внештатный? – задумчиво переспросил человек. – А откуда, интересно, пресса узнала об этом происшествии, или вы оказались здесь случайно?

Олег неопределенно пожал плечами.

– Ваша оперативность, – продолжил человек в штатском, – потрясает. Происшествие случилось минут сорок назад, а корреспондент уже тут. Прямо как на загнивающем Западе.

Горбатов гордо улыбнулся.

– Ну коли уж вы здесь, присоединяйтесь, я – майор Тарасов, буду вести это дело.

Вернемся немного назад и коснемся дальнейших действий майора Тарасова и капитана Кулика в то жуткое утро. События возле дома номер тринадцать окончательно выбили их из колеи. Бессмысленное блуждание на улице, столкновение то ли с реальными монстрами, то ли с призраками привело их в такое состояние, когда действительность воспринимается как сон, а сон – как действительность.

Однако они все же были профессионалами и нашли в себе силы перебороть наваждение. До рассвета было еще неблизко, когда оба наших героя стояли на ярко освещенной площади Космонавтов и обсуждали: что же делать дальше?

– Прежде всего нужно выспаться, – здраво рассудил майор.

– Мысль, конечно, верная, – поддержал его Кулик, – но все же что предпринять?

– Думаю, – начал Тарасов и нервно зевнул, – тебе завтра же нужно отправляться в областной центр и попытаться найти концы истории, о которой ты мне рассказывал. Постарайся разыскать эту Петухову, если она, конечно, жива. Поговори с ней…

– А ты? – спросил Иван.

– А я останусь здесь. Мне кажется, события в доме номер тринадцать только начинаются. Жаль будет пропустить хотя бы малость.

На том и порешили.

Тарасов направился в свою квартиру, но вспомнил, что у него ночуют Кнутобоевы, и повернул в милицейское общежитие.

Несмотря на недолгий сон, он неплохо выспался и, когда явился на службу, чувствовал себя свежо и бодро. Ночные события были настолько нереальны, что воспринимал он их отстраненно, как воспринимают жизнь на киноэкране. И только испанская монета, которую он время от времени вынимал из кармана и разглядывал, подтверждала, что они – не плод больного воображения.

Часов около двенадцати поступило сообщение, что в пресловутом доме опять что-то стряслось. Вроде бы в одной из квартир произошла страшная драка, в результате пострадал почему-то священник.

Какой такой священник – никто сказать не мог. Милицию вызвали какие-то старухи, они же указали номер квартиры.

– Ну чего ты туда поедешь? – удивился начальник уголовного розыска, услыхав о желании майора отправиться на место происшествия. – Обыкновенная драка, а поп?.. Скорее всего обычный домысел.

Но Тарасов настоял на своем. Он взял с собой еще одного оперативника, захватил и участкового, уже упоминавшегося лейтенанта Майсурадзе, и выехал на место.

– А кто хозяин квартиры? – спросил Тарасов у участкового.

– Некий Голавль, торговый человек. Жена у него тоже по торговой части. Живут тихо. Нарушений за ними не замечалось.

«Голавль, Голавль… – повторял про себя майор. – Интересно, что это за рыба?»

Когда милиция прибыла, пострадавшего уже увезли в больницу. Возле дома стояла небольшая толпа людей и что-то взволнованно обсуждала. Увидев милицию, добровольцы охотно показали подъезд и стали расписывать подробности кровавой истории.

– Били батюшку, крепко били! – рассказывала одна из старушек. – Весь в крови, родимый. И как подняли руку на святого человека! Отец Авенир уж такой попик пригожий, и на тебе!

– Отец Авенир, – насторожился майор, – так вы, гражданка, его знаете?

– Ну как же, – отвечала старуха, – это вы, нехристи некрещеные, никого не знаете. А это пастырь божий, из области сюда приехал. Порядок хотел навести, дом наш освятить.

– А где хозяин квартиры, – спросил участковый, – Голавль?

– Бегал тут все время, – сообщила старуха, – он и избил.

– Да нет, – возразила другая бабка, – не избивал он. Отец Авенир вошел с ним в квартиру, а там – грабители. Голавль-то выскочил, а батюшка не успел, вот и пострадал.

«Новое дело, – подумал Тарасов, – грабители появились…» Он сразу же обратил внимание, что подъезд, в котором произошло происшествие, не тот, в котором живут Кнутобоевы.

На площадке перед квартирой их встретила гражданка, назвавшаяся хозяйкой. Из ее воплей трудно было что-то понять. Тут подошел странный парень, как выяснилось, журналист. Откуда он здесь очутился? Еще одна загадка.

«Ну ничего, – подумал Тарасов, – разгадаем…» Наконец дверь распахнулась, и они вошли.

Милиция прошла в квартиру первой, за ними рванулась хозяйка, следом порог неуверенно переступил Олег Горбатов.

– Ой! – завыла хозяйка. – Что же это?

Она горестно взмахивала руками и причитала… Было в этих причитаниях что-то фальшивое, но тем не менее разгром действительно производил впечатление.

Несмотря на то что большая часть обстановки превратилась в груду обломков, Олег понял, что живут здесь люди состоятельные. Подтвердила это и мечта всей жизни Олега – роскошная японская стереосистема, теперь (какое кощунство!) превращенная в хлам. Приблизительно зная стоимость этой вещи, он прикинул масштабы преступления. Выходило нечто невероятное.

«Ну хоть бы унесли, – размышлял он с горечью, – но зачем же увечить? Вандализм! Видимо, здесь действовали какие-то маньяки».

Он совершенно забыл, зачем сюда приехал.

Рассказ Сыроватых о таинственной летающей посуде совсем вылетел из головы. Сейчас воображение рисовало потрясающий поворот темы.

Группа маньяков-вандалов бродит по городу и уничтожает вещи и ценности. Материал может получиться потрясающий.

Между тем следственная группа взялась за работу. Участковый и второй оперативник деловито составляли список разрушений. Голавлиха с воплями металась по квартире, а майор пригласил Олега на кухню, где был относительный порядок, посадил на роскошный стул и поглядел на него внимательно, хотя и несколько отстраненно, и потребовал объяснений.

– Так почему вы здесь все-таки появились? – глядя в глаза корреспонденту, задумчиво спросил он.

Олег замялся и сказал, что приехал в гости.

– А к кому, если не секрет?

– Здесь живет мой приятель Владимир Сыроватых.

– Так, так, а где же он сам?

– Его нет в городе.

– Как же это, друга пригласил, а сам отсутствует?

– Так уж получилось, – неопределенно ответил Олег.

– Получилось… – протянул майор. Он взял валявшийся на столе согнутый хлебный нож, стал его внимательно разглядывать.

– Вот и ножик согнули, зачем? Странная вообще картина. А ведь вы, молодой человек, что-то знаете? По глазам вижу. Ну-ну, выкладывайте. – Но ведь есть же право журналиста на самостоятельное расследование, – попытался отбиться Горбатов.

– Нет такого права! – рявкнул майор. – У вас могут быть крупные неприятности, если не расскажете правды.

Властей Олег не то чтобы очень боялся, но сильно опасался. Поэтому он, сначала запинаясь, но скоро войдя во вкус, повторил майору рассказ Сыроватых.

Тот внимательно слушал, а потом достал блокнот и стал записывать.

– Значит, и ключ от квартиры отдал? – подытожил Тарасов. – Доверился вам, молодому неизвестному журналисту?

Олег покраснел.

– Ну-ну, не обижайтесь, – майор вдруг весело и открыто улыбнулся, отчего лицо его стало простым и добродушным. – Но почему же он не поехал вместе с вами?

– Не знаю, – задумался Олег, – видимо, у него какие-то дела в городе.

– Значит, он сам видел, как летали вилки и ложки? – переспросил Тарасов и снова взял в руки погнутый нож.

– Да, – кивнул Олег.

– Как вы это явление называете, полтергейст?

– В переводе с немецкого – бунт духов, – объяснил Олег.

– Бунт духов? Интересная гипотеза.

– Товарищ майор, идите-ка сюда! – позвал из комнаты возбужденный голос Майсурадзе.

– Пойдем, пресса, – майор поднялся, – посмотрим, что нашел бравый лейтенант.

Олег с готовностью соскочил со стула.

Комната, куда они вошли, в отличие от двух остальных, была не загромождена мебелью. Создавалось впечатление, что ее не успели обставить. Стояли тут небольшой диванчик да платяной шкаф, единственные, видимо, целые вещи в квартире.

– Посмотрите, – Майсурадзе кивнул на пол.

Майор склонился над полом, а потом встал на колени, разглядывая что-то.

Близорукий Олег тоже пригляделся.

На полу лежал большой наперсный крест, какие носят священники, но не просто лежал – он был вдавлен в доски пола сильным ударом. Концы креста выгнулись и торчали из досок, как заусеницы, фигурка Христа расплющилась. Только голова в терновом венке была не повреждена.

– Кувалдой, что ли, по нему били? – предположил второй оперативник.

– А ну-ка, дайте лупу, – попросил майор.

Он стал внимательно разглядывать доски пола.

– Такое впечатление, что пол облили чем-то горючим, подожгли и мгновенно потушили. Краска слегка вспучилась от огня.

– А потолок-то! – воскликнул Олег.

Все подняли головы.

– Действительно, вроде его кто-то обтирал, – майор включил в комнате свет, – и штукатурка на полу… А вот и кровь. – Он указал на бурые пятна. – Возьмите на анализ.

– Что же здесь произошло? – спросил, ни к кому не обращаясь, Майсурадзе.

– А вы как считаете, лейтенант?

– Думаю, драка.

– Возможно. – Майор попытался выдернуть крест. – Капитально забили.

Наконец он освободил его и, взвесив на руке, произнес:

– Серебряный. Нет, тут не кувалдой работали.

– А чем? – набравшись храбрости, спросил Олег.

– Такое впечатление, что его не забили, а вдавили в пол чем-то очень мощным. А куда увезли пострадавшего? – спросил он лейтенанта.

– В химзаводскую больницу.

– Надо будет обязательно его сегодня навестить, крестик я возьму с собой.

Пробыв в квартире еще некоторое время, милиция двинулась к выходу.

– А мне что делать? – воскликнула хозяйка.

– Разбирать завалы, – ответил майор, – а как только ваш муж появится, пусть немедленно идет к нам. Да! Советую вам сегодня переночевать в другом месте. А вы, молодой человек, что делать намерены? – обратился он к Олегу.

– Остановлюсь у Сыроватых.

– А дальше что?

– Постараюсь обобщить собранный материал.

– Писать, что ли, собираетесь? До окончания следствия ничего не выйдет.

– Как! – воскликнул удрученный Олег.

– А вот так! Я вам советую: поезжайте домой.

– Но материал?!

– Мое дело – предупредить. Чтобы пустую работу делать не пришлось.

– Но хоть скажите, какое ваше мнение о всем произошедшем?

– Уезжайте домой, – повторил майор, – мой вам настоятельный совет.

Чуть не плача, Олег поплелся в квартиру Сыроватых. Согрел чаю, перекусил захваченными с собой продуктами и с горя лег спать на хозяйской тахте. Перед тем как заснуть, долго размышлял. Происшествие, с которым он столкнулся, было необычайно интересным. Такой материал с руками оторвут. Но майор совершенно прав. До окончания следствия публиковать его невозможно. Хотя почему невозможно? Если не называть фамилий… Значит, это все-таки полтергейст? Он вспомнил погнутый крест. Вдавлен чем-то очень мощным. Чем? Постепенно мысли стали путаться, и он заснул.

Проснулся Олег, когда уже было темно. В квартире стало душно. Он открыл окно и выглянул на улицу. На голову упало несколько капель – дождь продолжался. Когда же он, к черту, кончится? Включив свет, Горбатов стал осматривать жилище физрука. Повертел в руках несколько цацек, положил на место. Ничего примечательного. Взгляд его наткнулся на полку с книгами. В основном детективы и о спорте. Олег выдернул потрепанный том Адамова и снова улегся на тахту. Ему не читалось. С усилием вглядывался он в страницы «Дела пестрых», но ничего не понимал. Голова была занята другим. Внезапно стало тоскливо. Он представил свою уютную комнатку. «Чего приперся сюда? Дурак! Все сенсации выискиваю. Может, успею на автобус?» Глянул на часы. Полдевятого. До отхода последнего автобуса осталось тридцать минут.

«Нет, не успею. Дороги толком не знаю. Лучше ждать утра. А если все-таки начать самостоятельное расследование? Встретиться с хозяином этой квартиры. Может быть, с таинственным пострадавшим. Кто запретит? Ведь материал может получиться сверхкрутой». Олег снова послонялся по квартире, перекусил, попил чаю, потом, осторожно открыв входную дверь, на цыпочках подошел к квартире Голавлей и прислушался. Там было тихо. Так же на цыпочках Олег вернулся назад. Он снова попытался читать. Напрасно. Включил телевизор. Передавали какую-то муть. Безделье тяготило его. Внезапно погас свет.

«Пробки, что ли, перегорели?» – недовольно подумал он. Выглянул из окна. Все вокруг было объято тьмой. Не видно ни огонька. Стояла тяжелая тишина, нарушаемая стуком дождевых капель о подоконник. Казалось, она стучится и давит, давит на голову.

«Лягу спать», – решил Олег.

Он устроился на тахте, укрылся одеялом и попытался уснуть. Сон не шел. Так и лежал, глядя в едва белеющий потолок. Постепенно он вошел в состояние полусна. Он понимал, что не спит, но сознание было затуманено. Какие-то неясные образы мелькали перед глазами. По потолку забегали цветные огоньки. Зеленые, красные, синие, они напоминали искры от костра.

«Снится или не снится?» – размышлял он. Огоньки сплетались в прихотливые узоры, которые непрерывно менялись. Внезапно в комнате стало светлее, свет был бледный, напоминающий лунный. Откуда он? Да это же заработал оставленный включенным телевизор. Мерцал пустой экран. Послышались какие-то шорохи, и Олег понял, что он не один в комнате. Страх защемил тело, он просто не мог пошевельнуться и заставить себя посмотреть в ту сторону, откуда слышался шорох. Наконец он повернул голову и различил странное существо, стоявшее у стены и смотревшее на него. Существо было не выше большой собаки. Свет телевизора стал ярче, и Олег увидел, что это карлик, одетый, как одеваются цирковые лилипуты, во фрак с длинными фалдами, черный цилиндр и белую манишку. Глазки существа мерцали зеленоватым кошачьим светом.

– Ты чего это вырядился, Мирон? – вдруг спросил детский голос.

– Так праздник же, – ответил карлик, – гуляем…

Олег обвел глазами комнату. Ребенка не было. Откуда же голос?

– Здесь живет наш физрук, – продолжал детский голос, – Сыр.

– Почему Сыр? – спросил фрачный малютка.

– Фамилия такая – Сыроватых.

– А что такое физрук?

– Ну, преподаватель физкультуры.

– Все равно не понял, – малютка вдруг громко чихнул, – какая такая физкультура?

– Силач. – Мальчику, видимо, хотелось отделаться от глупых вопросов.

– А, силач… понял, – карлик подошел поближе к тахте, – вот этот, что ли, силач?

– Нет, это не он, – сказал детский голос.

– А кто это? – Маленький человечек вплотную приблизился к замершему Горбатову.

– Он корреспондент, – ответил голос.

– Опять не понял.

– Пишет он…

– Писарь, значит. – Малютка осторожно провел мохнатой лапой по лицу Олега. Тот лежал ни жив ни мертв.

– Может, возьмем его с собой? – спросил голос.

– На кой он нам?

– Надо, – сказал голос.

– Ну вставай, писарь. – Малютка довольно сильно встряхнул Олега.

Тот механически поднялся. Ноги были как ватные, в голове стоял звон. В глазах прыгали разноцветные огоньки.

Малютка подтолкнул его к входной двери:

– Открывай, писарь!

Олег кое-как справился с замком. Руки ходили ходуном.

Сзади его сильно толкнули, и он вылетел на лестничную площадку. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Куда дальше? – спросил карлик.

– В лифт, – ответил детский голос.

– Не проще ли сквозь стену?

– Ты глуп, Мирон, он же не умеет.

– Нажми на пуговицу, – приказал карлик, указав на кнопку лифта.

Едва передвигая ноги, Олег подошел к лифту и нажал вызов.

«Нужно бежать», – мелькнула неуверенная мысль. Дверцы лифта распахнулись, он вошел внутрь и, резко развернувшись, дал пинка карлику, тот кубарем покатился по лестничной площадке. Одновременно Олег нажал на кнопку первого этажа. Лифт поехал вниз.

«Не догонят, – лихорадочно думал Олег, – сейчас выскочу – и бежать из этого проклятого дома. Ведь говорил же майор – уезжай, не послушался, дурак!» Лифт шел вниз медленнее, чем хотелось. Внезапно он остановился.

– Нам здесь выходить, – спокойно сказал детский голос. – А зачем вы Мирона ударили?

– Сволочь он, поэтому и ударил, – прошипел неведомо откуда оказавшийся рядом карлик. – Но сейчас он свое получит. – И домовой – а это, конечно, был он – накинулся на молодого журналиста.

Несмотря на малый рост, Мирон, видимо, обладал достаточной силой, потому что выволочка несчастному была внушительной. Удары так и сыпались на юношу.

Олег не пытался защищаться, только закрывал голову руками.

– Ну довольно, Мирон, – приказал детский голос.

Избиение прекратилось.

Олег открыл глаза и посмотрел на домового. Несмотря на крайний беспорядок в одежде, выглядел тот воинственно.

– Получил, сволочь? – вкрадчиво спросил он. – И еще получишь, если попытаешься бежать. Будь хорошим мальчиком, слушайся старших.

Олег про себя решил слушаться.

– Он правильно вам советует, товарищ корреспондент, – вежливо сказал детский голос. – Ведите себя спокойно, выполняйте то, что вам скажут, и все будет хорошо.

– Вот-вот, – подтвердил Мирон. – А теперь, писарь, – сказал он, – позвони-ка сюда. – Он кивнул на обитую дерматином солидную дверь.

Олег украдкой глянул на часы. Было около двенадцати.

– Не бойся, звони, – миролюбиво сказал домовой.

Испытывая одновременно страх и неловкость, Олег позвонил.

Долго не открывали. Наконец заспанный женский голос недовольно спросил:

– Кто там?

– Посыльный, – неожиданно для себя произнес Олег.

– Какой еще посыльный? – еще более недовольно переспросила женщина.

– Из органов, – сказал Олег и еще больше удивился.

Затрещали замки и цепочки. И тут Олег почувствовал, что сзади него не только проклятый лилипут. Он обернулся и увидел две шкафообразные фигуры с каменными лицами.

Горбатов чувствовал, что он совершенно потерял власть над своим телом. Мало того, за него кто-то говорил, хотя и его голосом, но совсем неожиданные слова.

Наконец открыли. На пороге стояла немолодая женщина в ночной рубашке с заспанным, злым и плаксивым лицом.

– Уполномоченный КГБ Востоков, – неожиданно для себя изрек Олег, достал из кармана редакционное удостоверение и помахал им перед носом женщины.

Она тупо воззрилась на него.

«Сейчас прочитает, – ужаснулся Олег, – и все раскроется». Он быстро убрал документ, при этом мельком глянул на него. Это было совсем не его удостоверение. На красной коже золотом сиял государственный герб.

Женщина с сомнением, хотя и опасливо, взглянула на Горбатова. Растрепанный вид не вызывал доверия. Но когда ее взгляд переместился за его спину, то лицо неожиданно приняло угодливое кисло-сладкое выражение. Шкафообразные личности хоть на кого могли произвести впечатление.

– Заходите, – пропела женщина. – Назар, к нам из безопасности! – крикнула она куда-то в глубь квартиры.

– Что еще такое? – послышался низкий ворчливый голос.

– Мы к вам с обыском, – четко произнес Олег, и сам поразился собственным словам.

Лицо женщины стало как мел. Она беспомощно посмотрела на появившегося в этот момент в прихожей грузного лысого мужчину в полосатой пижаме.

– Что?! – выкрикнул мужчина неожиданно высоким визгливым голосом.

– Гражданин Кочубей, Назар Леонордович?! – полувопросительно, полуутвердительно спросил Олег. – Вы обвиняетесь в шпионаже.

Мужчина вытаращил глаза так, что казалось, они вот-вот выскочат из орбит, и беззвучно открывал и закрывал рот.

– Эх, Назар, Назар! – вкрадчиво, но с упреком сказал Олег. – Допрыгался!

– Но ведь я, но ведь я… – начал мужчина.

– Я знаю, – веско произнес Олег. – Вы оказывали нам определенные услуги, но вы вели двойную игру. Теперь все выяснилось. Вы обвиняетесь в шпионаже в пользу Мальтийского ордена.

– Чего? – шепотом переспросил Кочубей.

– Не прикидывайтесь дураком! – прикрикнул Олег. – Нам все известно.

– А ордер на обыск у вас есть?! – вдруг завопила женщина.

– Молчи, дура! – крикнул Кочубей.

Не обращая на него внимания, Олег повернулся к ней.

– Анна Григорьевна Кочубей, в девичестве Анна-Амалия фон Риттер, неразоблаченный агент гестапо, в тридцать седьмом активно писала доносы, в годы войны занималась вредительством, шпионажем в пользу рейха, продажная шкура.

– Рязанская я! – завопила тетка. Грузные телеса ее колыхались под ночной рубашкой.

– Займитесь делами, товарищи, – бросил Олег через плечо, и все двинулись в глубь квартиры. Произнося эти реплики, Олег ловил себя на мысли, что все это что-то страшно напоминает: не то какой-то фильм, не то шпионскую книжонку. Ему вдруг стало весело. Страх улетучился. Мысль о последствиях его не посещала. Было интересно, как не бывало еще никогда в жизни.

«Вот и хорошо, – сказал чей-то голос в голове, – «гаудеамус игитур», что значит по-латыни «будем веселиться». А когда веселиться, как не в молодости».

И Олег согласно кивнул.

– Итак, гражданин Кочубей, не лучше ли сразу рассказать нам все? Чистосердечное признание, как вы знаете, может смягчить приговор. А шпионаж карается сурово.

– Клянусь партбилетом!.. – страстно начал Кочубей.

– Не смейте порочить этот святой документ! – заорал Олег. – Имейте смелость сказать всю правду! Редкая птица, – сбавил он тон, – мальтийский шпион. Небольшое государство эта Мальта, однако и она протянула свои коварные щупальца к нашей Родине. А такие вот мерзавцы, – он кивнул на растерянных супругов, – им помогают, служат за тридцать сребреников. Иуды! А вы чего стоите? – обратился он к шкафообразным личностям. – Приступайте к обыску!

Комната, в которой происходило действие, хотя и довольно большая, была настолько заставлена вещами, что в ней негде было повернуться. Мебель добротная, но ужасно старомодная: обитые темно-красным плюшем диван и громоздкие кресла, тяжелые портьеры на окнах и дверных проемах из такого же плюша. Огромный гардероб из красного дерева, купеческий сервант с посудой. На стенах висели две картины в огромных, вычурных лепных рамах. Одна из них изображала Сталина и Ворошилова на позициях, другая – медведей, кувыркающихся посреди леса.

Несмотря на то что Олег продолжал произносить чужие реплики, он, приняв правила игры, стал добавлять кое-что от себя.

«Молодец», – одобрил голос в голове.

Олегу показалось, что этот голос принадлежит старику.

Между тем обыск начался. Бессловесные молодцы вспарывали диванные валики, потрошили маленькие, расшитые пестрым мулине подушки, двигали мебель, выстукивали стены. Пух и перья летали по всей комнате. Потрясенные супруги молчали и только таращили белые глаза на происходящее. Олег сидел в глубоком плюшевом кресле и руководил разгромом.

– Простукайте паркет, – командовал он, – так, тут вроде что-то есть, поднимите паркет.

Невесть откуда взялся лом. Паркетный пол с треском и хрустом подался под могучими усилиями и превратился в бесформенную груду дубовых плашек.

– К сожалению, ничего нет, – констатировал Олег.

– О-о! – завыла супруга Кочубей.

– Молчать! – цыкнул на нее Олег. – А ну-ка, ребята, пошуруйте в кресле.

Ребята с готовностью начали шуровать, и на свет был извлечен большой вороненый пистолет.

– «Люгер», – уверенно заявил Олег, – вот и первая находка.

Назар Леонордович, открыв рот, взирал на оружие.

– Не мой! – завопил он. – Подбросили!

– Эх, Мальта, Мальта, – иронически произнес Олег, – плохие ты готовишь кадры, хлипкие. Давеча взяли двух ребят из ЦРУ, вот это выучка. Орлы! Вмиг разгрызли ампулы с цианидом. Так поступает настоящий шпион.

А теперь, – скомандовал он, – гляньте-ка за вождей. – Он кивнул на Сталина и Ворошилова.

Тяжелая рама с треском рухнула вниз, и из-за нее посыпалcя ворох серых листков с грифом «секретно». Олег взял один из них.