Текст книги "Омеги (СИ)"

Автор книги: Алексей Фоков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3. Подлость.

Глава 3.

Подлость.

Волчий мир. Республика Нассау. Краснореченское Военное училище.

Тренировочные корты.

– Господин всё потребное для Суда Богов приготовлено. Извольте пройти со мной.

Девочка стояла и скромно теребила краешек подола. Её пугала перспектива, идти куда-то со страшным бородатым человеком.

Я хотел успокоить девчонку, но мне на память пришла только армейская скабрёзность:

«не боись Купустин, отъ… пообщаемся – отпустим!»;

Но взглянув в её полные страха глаза, подсердечным чувством понял, что это неуместно.

– Не бойся меня девочка, солдат ребёнка не обидит!

Она немного вздрогнула и посмотрела с удивлением на меня. Похоже в этом мире солдаты обижают всех, а не только ребёнков.

– Как тебя звать, девочка, 76, это номер не имя. – я спросил, чтобы разрядить неловкость.

Она с удивлением посмотрела уже на Библиотекаршу, видимо решив, что удивляться мною бесполезно. Та ухмыльнулась как лисица, и подпёрла головой руку.

– Аауксель она Омега, рабы при лишении Свободы Воли лишаются имени, которое им даровали Боги. Можешь звать её хоть горшком. – потом добавила специально для рабыни – А ты 76-я не стой столбом, видишь – человек иномирец, объясняй ему всё, глядишь и заберёт с собой.

– 76-я приказываю тебе сопровождать и служить человеку Аауксель! – дала формальный приказ библиотекарша.

– Спасибо Госпожа! – последовал поклон в сторону стойки с библиотекарем и – Спасибо Господин в мою сторону.

– Как насчёт имени Пеструшка? – Я посмотрел на её волосы, и внезапно вспомнил мультик времён СССР.

– Спасибо Господин! Пеструшка прекрасное имя! – Обрадовалась девчуля и поклонилась мне в пояс.

– Пеструшка, пойдём по дороге расскажешь про Кодекс «Морозного тумана».

– Да Господин. Пройдёмте. – С поклоном открыла дверь библиотеки Пеструшка.

– Зови меня Аауксель я сам Хи. – мне не нравится, когда меня называют Господином.

– Господин Аауксель…

– Просто Аауксель, без господ.

Мне очень захотелось ей прочитать из Игоря Губермана:

«Однажды здесь восстал народ

И, став творцом своей судьбы,

Извел под корень всех господ;

Теперь вокруг одни рабы.»

Впрочем, в прошлый раз, когда я этот стишок прочитал, на меня донесли, что я подбиваю рабов к бунту. Закончилось очередной поркой, и камерой на все выходные.

Я спускался по лестнице за волкой, и любовался как её хвост вилял в такт шагам.

– Аауксель, Кодекс «Морозного тумана», применяется в Республике Нассау и в трёх Северных Королевствах. В остальных частях нашего мира, данный кодекс признаётся, но исполняется, только в части последствий ранее признанного Статуса, при этом изменения Статуса по этому кодексу в тех краях не происходит.

Имя Бога этого Кодекса – Хигхан, он является локальным Богом нашего Мира, вне его пределов сила Бога не распространяется и договор аннулируется.

Данный Кодекс описывает договорное рабство, как Договор Служения раба Господину.

Служение не допускает лишения Свободы Воли. С правовой точки зрения раб не является собственностью Господина, а только обязан исполнять Службу. Таким образом, Господин является не собственником раба, а только результатов его труда.

При заключении договора, происходит временное изменения Статуса. К существующему Статусу добавляется литера Хи(χ).

Договор заключается сроком не более десяти лет, или до исполнения оговорённого обязательства. Повторное заключение договора с прежним Господином невозможно.

Договор бывает нескольких типов:

– «Договор Воина.»;

– «Договор Телохранителя»;

– «Договор Прислуги»;

– «Договор Работника»;

Права и обязанности, а также наказания раба, и штрафные санкции Господина, по каждому договору указаны в Кодексе.

Расторжение Договора происходит только в трёх случаях:

– Исполнение Договора или окончание срока действия.

– Нарушение со стороны Господина, договор аннулируется.

– Нарушение со стороны раба, договор расторгается, и раб опускается до Статуса Омеги. После чего Господин получает полное право собственности

По этому кодексу рабом можно стать только по суду. По светскому или по Божескому.

Кодекс «Морозного тумана» наиболее часто используемый кодекс во всех спорах.

– Аауксель, это основное по кодексу, если нужны точные формулировки, я могу сходить за книгой и прочитать в слух.

– У тебя Пеструшка прекрасная память! – я не смог удержаться и не похвалить волку.

Всё это, да ещё так связно рассказать спускаясь по лестнице. Ну что скажу девка молодец, я бы забрал бы, мне ходячая энциклопедия не повредит, но всё-таки важнее оборотень для самозащиты.

Мысленно сравнил, со своим договором, ну что сказать, мой договор позаковыристее будет, и более глобален, а главное нет условно-добровольного способа попасть в рабство, как у меня, и срок рабства вполне гуманный, всего 10лет.

– Девушка, а какое мороженное Вы любите? – я спросил волку голосом педофила.

– Абрикосовое. Ой извините не подумала. – Пеструшка, до этого, вполне споро перебирая ногами по лестнице, чуть не споткнулась.

Я на площадке между этажей остановился и открыл Хранилище. У Девчонки глаза полезли на лоб.

– Так, где-то у меня было мороженное, – я засунул руку в морозилку.

Нет, не тот, что у Вас в холодильнике в квартире, просто небольшой ящик, в котором магией замораживается всякая всячина. Я туда сразу купил в порту как сошёл на берег, разных сортов мороженого, оно в этом мире не слишком дорогое, а вафельные рожки здоровые, куда побольше чем у нас. Я люблю сладкое, есть грех чревоугодия.

Точно не помню, где какое, тут бумажных этикеток не выпускают, я достал первое попавшее более-менее напоминающее по цвету абрикосовое.

– Держите девушка, Вы заслужили.

– Ой спасибо! Огромное спасибо! Прям как в детство попала. Мне папа всегда, когда мы в Воскресенье из кино возвращались покупал мороженное. – Пеструшка успевала три дела делать одновременно, есть мороженное, идти и говорить.

– Сочувствую, что с Вашим отцом случилась беда. Иначе Вы б не попали в рабство. – я пожалел девчонку.

Наверное, отец погиб, да мало ли что может случиться в семье, что девчонку продадут в рабство. Чествуется что она любит отца.

– Да всё с ним в порядке. Я не смогла пробудить кровь Богов, и он от меня избавился. – это было сказано с таким равнодушием, как будто она рассказала про невыученный урок.

Я тактично сохранял молчание. Пеструшка держала мороженое и наслаждалась им же.

– Аауксель, можно я возьму Вас за руку? Там на выходе будут стоять Омеги. – После небольшого колебания спросила Пеструшка.

– Мадмуазель, это честь для меня. – я открыл дверь на улицу и пропустил вперёд сопровождающую.

Девчонка сразу же ухватилась за мою руку, и мы спустились с крыльца как брачующиеся в старых фильмах.

Возле крыльца на ступеньках сидели и стояли с десяток девчонок не старше лет двадцати, одетых в платья горничных, таких же как Пеструшка и с такими же стальными обручами. Я мысленно порадовался, что ношу цепной ошейник. Небольшая цепочка на шее, наподобие каких носят женщины в моём мире. Обруч неудобен, надеюсь мой Хозяин не наденет его на первой же встрече.

Разговоры затихли все уставились на нас, а Пеструшка, слегка приостановилась, и демонстративно куснула мороженное.

Понятно рабы здесь ходят в платьях. И с обручами. Ну что ж. В каждой избушке свои игрушки.

Пройдя минут пять между спортивных площадок, мы повернули за здание и подошли к спортивному городку, на плацу. Несколько Ликанов обратившись волками, бегало по макету трёхэтажного здания, отрабатывали захват дома.

Рядом стояло полтора десятка парней и девок в форме курсантов, ярко-красным пятном на фоне синеформеных курсантов выделялся мундир Директора.

Нас заметили, и инструктор в зелёной форме остановил беготню волков по макету.

– Аауксель не спешите, пусть построятся курсанты – притормозила меня Омега.

– Боишься, отберут мороженное? – я слегка подколол Пеструшку.

Так, по-отечески юморнул.

– Да, там есть пара Омег, а я ещё не всё доела.

Я пригляделся по внимательнее, но никого не видел, никого отдалённо напоминающих горничных.

– Пеструшка, а где Омеги то, тут только Одноцветные?

– Аалексей, Каак Ваас по батюшке? – на языке родных осин обратилась ко мне волка.

– Фокич. – я только и смог что удивляться.

– Аалексей Фоокичь, Вы тоочно хоотите знать, где Оомеги? – Слегка растягивая первые гласные спросила Пеструшка.

Хотя говорила на русском она вполне связно, хоть и с акцентом. После такого удивления, если я услышу от девчонки «лабус вакурус», не сильно удивлюсь.

– Мадмуазель Вы полны сюрпризов. Удивите меня. – я ожидал продолжения.

Пеструшка хитро улыбнулась и лизнула мороженное.

Мы обогнули макет здания. С обратной стороны был пристроен навес с открытой раздевалкой, там курсанты-Ликаны переодевались после тренировки в учебную форму.

Десяток парней и девчонок, разной степени одетости, от двух голых девчонок, самозабвенно целующихся с друг другом, до полностью готовых к плацу пацанов.

Омеги тоже нашлись. Они стояли по собачьи задрав платья, от дальнейшего описания воздержусь. Меня приучили, ещё в Реале, на одном из сайтов где я пописывал книжонки, что человеки странные существа, как мальчик любит девочку, описывать нельзя, но вот как мальчик убивает другого мальчика, можно, и даже желательно по подробнее, чтобы читатель пищал от восторга.

Ну так вот, здесь я всякого насмотрелся, но никогда не любил оргий. Я не Пуританин, и пообщаться с девушкой за небольшую плату, или получить бесплатную любовь от рабыни, я не отказывался, я ещё ого-го! (плюс есть специальные зелия).

Но ту как-то всё чувствовалось без души. Размеренные движения пацанов. Головы девок, опущенные на руки. Хвосты, привязанные к спине верёвкой, чтоб не мешались. Полное равнодушие окружающих. На нас больше обратили внимания, вернее больше смотрели как Пеструшка лижет мороженное, чем на стоящих на коленях девок.

Это не секс, это оправление естественных потребностей. Не любовное развлечение, не страсть двух сердец, а просто в туалет сходить по малой нужде.

Как-то это не по-человечески.

– Аауксель в отличии от человеков у Одноцветных, когда они обращаются назад в людоподобную форму, наблюдается резкий бросок гормонов, особенно у мужчин, для того чтобы избежать, драк и дуэлей в Училище на каждых пятерых Одноцветных, полагается одна Отверженная, а иначе, блохастые, будут не учиться, а письками мериться. – Пеструшка оторвалась чтобы лизнуть мороженное.

– Без нас Омег никак, мы придаём стабильность подразделению, а Вы человек думали мы в бой ходим? Неее! Вот мы так и служим кверху жопой. Потом нас отправят в Армию и там мы сдохнем. – Пеструшка перешла на волчий и также размеренно как рассказывала о дуэльном Кодексе, так же рассказала о своём ближайшем будущем.

Я отвёл глаза, не зная, что сказать.

Один пацан закончил свои дела просто без лишних слов, встал, заправился, отошёл к группке парней и девчонок, что-то обсуждавших с тренером.

Использованная девчонка не пыталась встать, прикрыться, с безразличием коровы она продолжала стоять на четвереньках, ожидая следующего.

Пеструшка, кусая мороженное, обратилась к группе:

– Господа Курсанты, прошу Вас подойти на Божий Суд как свидетели, – доев мороженное и сунув в рот кончик рожка, – Аауксель, я всегда обожала кончики, в них всегда шоколадный камешек. – Пеструшка говорила с набитым ртом и не испытывала никаких неудобств.

– Омеги тоже должны присутствовать, команда Директора, опускайте подолы и идите к остальным. – это уже она обратилась к рабам.

Те не стали долго ждать, просто встали и пошли вслед за остальными. Вот и вся гигиена.

Две девчонки оторвались друг от друга и перебрасываясь шутками начали торопливо одеваться, похоже они не хотели Директора заставлять ждать.

Пеструшка резко повернулась ко мне.

– Человек, забери меня, я не хочу через полгода стать как они безмозглой скотиной, я не хочу, чтобы мне задирали подол после каждой тренировки, я не хочу жить в впроголодь, я не хочу спать в бараке вповалку, я хочу есть мороженное и спать в постели с одним мужчиной. – Омега выпалила как из пулемёта.

Потом повернулась ко мне спиной, и подняла платье.

Я мысленно ожидал увидеть какие-нибудь бабушкины панталоны.

Моему взору предстали стройные смуглые ножки и упругий орех попки, нежный и сочный.

– И я хочу трусы!!!!!

Понятно, обычная медовая ловушка, Директор не хочет отдавать Альфу, он считает, что я старый пердун растрогаюсь до слёз историей бедной принцессы и возьму девочку-любовницу, вместо брутального со скверным характером мужика-воина.

Альфа, что-то слышал про нас, но не понимает нас. Может бы это и сработало б сразу после попадания.

Но я за год в рабстве наслушался столько жалостливых историй от рабов. Рабы всегда горазды поплакаться в жилетку, только слушай.

Я стал жёстким и жестоким. Мне нужно самому выжить, а не рай земной устраивать.

Я скажу страшную вещь, которую понял не сразу умом, а сердцем не принял до сих пор.

«Беды других рабов, – это беды других рабов!»;

Я развернулся и ушёл к Альфам, всё с тобой понятно девочка. Пусть Боги этого мира пошлют тебе принца на белом коне.

В след мне понеслась истерика:

– Человек возьми меня… по мне ещё не елозили… я ещё девочка… я сделаю тебе всё… я буду тебя ублажать… я лучше их… я могу драться… я буду тебя обстирывать… и готовить… я буду рожать тебе рабов…

На плацу выстроились волки.

Крайне странное построение.

На крайне правом фланге стояла знакомая секретарша, и ещё пара волков, судя по виду преподавателей, она слегка облокотилась на переносную кафедру на ней лежало несколько брошюр, и толстая амбарная книга, рядом стояла небольшая стойка с двумя стандартными мечами, двумя испанскими алебардами, двумя полуторными корсесками. Потом стояли отдельно три курсанта и о чём-то оживлённо беседовали. Следом стояла неровная толпа Альф. Дальше Инструктор в зелёной форме и ряд обычных курсантов, в конце строя стояли на коленях две Омеги, которых я видел за работой. Спустя пару минут, к ним присоединилась 76-тая, злая и с заплаканными глазами. Она принципиально на меня даже не глянула, а уставилось в пол.

Я не знал, что делать и куда становиться, но всё разрешилось, само собой. Директор вышел из строя и жестом пригласил стать рядом.

– Человек вызывает на Суд Богов. Озвучивай человек свои желания.

Я сделал пару шагов вперёд и встал перед строем Альф. Белые, чёрные, рыжие уши, лица разные, пацаны и девчонки, но что общее у них – взгляд.

У каждого один и тот же взгляд.

Взгляд уверенного в себе людя. Гордого и сильного.

Людя, с несомненным правом распоряжаться другими людьми низшего Статуса своей расы, человеками, гномами, орками, даже в свой час эльфами, и отказавшегося признавать людьми всех кроме Омег.

Знаете, как выглядит грех Гордыни?

Посмотрите в глаза Альфе!

– Я вызываю на бой Альфу. Поединок пройдёт по Кодексу «Морозного тумана». Ставка Альфы служение мне в статусе Хи-Альфа, в рамках «Договора Телохранителя» срок пять лет. Моя ставка пустое Хранилище, я обязуюсь его содержать в течении моего нахождения в Вашем мире, но не более пяти лет. – я посмотрел внимательно в их лица.

Во взглядах читалось недоверие – откуда у человека такая ценность?

В подтверждения своих слов я достал Артефакт и раскрыл Хранилище.

Небольшой медальон, засветился белым светом и появился овал размерами метр в длину, полметра в ширину, по краям образовалась рамка из света, принявшего форму вращающегося жгута.

Чтобы достать такого, поразить аборигенов, алебарда так и лежит куда я её бросил, сошло для Директора сойдёт и для всех остальных.

Я достал её, покрутил слегка, и сунул назад. С них подобной демонстрации достаточно.

– Параметры Хранилища: глубина метр, ширина два, длина четыре. Остановка времени, магическая изоляция полная, стерилизация жизни полная, не применима для хранения живых биологических объектов. Привязка к Телу Владельца. Устойчивость к магическому уничтожению Высокая. – я перечислял параметры, наблюдая как во взглядах Альф разгорается алчность.

– Параметры Артефакта: Зарядка до двухсот пятидесяти суток, при одноразовом открытии в день. При пятидесяти открытий зарядка до тридцати дней. Завязана на Ауру Владельца. При утере, порче, уничтожении, восстановление до трёх раз, по Ауре владельца. – Артефакты, по моему мнению, как пульты от телефона, постоянно теряются.

– Да услышит меня Хигхан. – и я закончил традиционной формулой.

Мне удалось пробить броню их Гордыни, в глазах Альф читалось сомнение.

Магов принято опасаться. Самые умные и осторожные предпочли не связываться с посулами непонятного человека. Самые глупые позволили алчности одержать верх.

– Можешь уже отдавать Хранилище, человек.

– Я порву тебя.

– Глупый, толстый, голоухий, собрался драться с Альфой, ну недоумок.

Строй господ загалдел, обсуждая предложение, но не всем хватило смелости на драку.

Вперёд вышли три курсанта, среди которых была волка. И именно она взялась меня оскорблять.

Твоё счастье неумная волчица, что Мне не нужна девка, с мужиками спокойнее в бою, никаких женских истерик и капризов, и никаких романтизмов. Только профессионализм.

Она стояла, уперев руки в боки, и скалилась, осознавая свою силу. Неплохо бы поучить тебя манерам, ну да ладно жизнь всё расставит по своим местам.

– Властью, данной мне Пантеоном Волчьих Богов, в стенах этого Военного Училища, я Хранир из Клана Серой Стали выношу своё решение: – зычно объявил Директор.

Строй притих. Арийская харя волка исходило брезгливостью к человечишке, осмелившемуся прикоснутся к Благородной Дуэли Альф.

По его сморщенной как печное яблоко роже видно было что он терпеть не может участвовать с этой содомии, но вынужден – должность заставляет.

– Не согласовываю поединок Укарану из Клана Алмазной Вершины, обоснование – дуэль с человеком нанесёт урон чести клана.

Высокий чернобровый красавец-Ликан, явно благородного происхождения, без спора, развернулся и ушёл в строй.

– Не согласовываю поединок Зроргаку из Клана Морского Зверя, обоснование – рана не позволяет вести равный бой.

Слегка прихрамывавший пацанёнок, открыл рот возразить, но глянув на Арийца-Ликана и на его красочный мундир, стушевался и отошёл.

– Согласовываю поединок Актаре из Клана Сердце Леса.Да исполнится воля Хигхана.

Директор с недовольным видом ушёл к учителям.

– Позор Тебе Волчица!!! Ты не ВОЛК! Ты шакал! Из рук эльфийских ублюдков жрешь! Ты опозорила свой Клан. Я, когда буду в Лесу принесу весть о позоре твоему отцу. Пусть Клан знает, что в плену Бесстрашная Волчица, стала скулящей собакой. Ты продала свою честь за магические побрякушки. Я не знаю тебя больше. – брызгая слюной разорался, один из троицы стоящих отдельно курсантов.

Эк его скрутило от злобы, как бы кондратий не хватил.

– Уймись пустобрёх, когда нас зажала Армия у реки, ты первый выбрал сдачу. Что ж ты Жрец тогда не ушёл Волчьей тропой к Богам. Ты не стал бросаться на копья человеков, а первый вышел к ним! – оскалилась волка.

Только она не повернулась к Жрецу, она смотрела, не отрываясь на меня. Очень нехорошо смотрела. Хвост как метроном отсчитывал секунды в напряжённой тишине.

Ненависть ничем не замутнённая ненависть.

Меня подмывало обернуться, может кто-то стоит сзади, ну разве можно так ненавидеть человека, только что прибывшего в её мир. Я её не знаю, меня она тоже впервые видит, значит ненавидит всех человеков.

– Я буду драться под покровом Омегарджгхана пусть он судит нас по Кодексу «Отверженные Души»! голоухий! Один из нас уйдёт отсюда Омегой, или погибнет.

– Готовься к позору и смерти человек!

Пеструшка Глава 1. Человек

76-я.

Глава 1.

Человек.

Волчий мир. Республика Нассау. Краснореченское Военное училище.

Барак не-волков.

Ветер!

Просто ветер развивает мои волосы.

У меня венок из васильков, мы с мамой собрали их в пшенице, пшеница мне по грудь. Жёлтое поле, нет жёлтое море и крапинки синих васильков.

И волны, жёлтые волны на ветру.

А васильки как яркие ракушки.

Мы их собрали до самой реки, мама и папа и я. Только мы!

Сеструха и братик остались дома с нянькой, а меня взяли на пробежку.

Я как вырасту тоже стану бегать с мамой и папой.

А пока я тоже бегаю, верней езжу на папиной спине, и держусь за его уши, мама бежит рядом, и смотрит чтобы я не упала.

А я не упаду!

Не упаду!

Ни разу не падала с папиной спины!

Я скоро стану большим волком как говорит мама, и буду вместе бегать по полю, мы вместе бежим!!!!

Я не могу бежать, я ещё не волк, я могу только выть.

Я запрокидываю голову и как папа вою!

Я красиво вою – так мама говорит и облизывает меня своим шершавым языком.

А папа подвывает и скачет прыжками, у меня трясется голова как у куклы

******************************************************************

Я подскакиваю, старая орка трясёт меня за плечо.

Фу, мерзость. Этот рабский барак.

– Вставай! Забыла, что твоё дело туалеты чистить пока все спят!

Она не злая тётка, даже можно сказать добрая, всегда сама идёт работать там, где блохастые толпятся, она старая, про себя говорит, что если на неё кто польстится, то отъедет на островок, хоть удовлетворённой.

Ой как я её боялась, как меня сюда привели. Я тогда после опускания была, всего боялась. Блохастых до ужаса. Орков и ящеров, до ужаса. Баб до ужаса.

Один сплошной ужас был.

Когда меня утром притащил здоровый орк, в барак, я заползла под шконку и свернулась в темноте калачиком и проплакала до ужина.

Ужас дикий был. Плакала и засыпала, просыпалась от слёз и плакала. Потом просыпалась от боли там, ну там под хвостом, и снова засыпала наплакавшись.

Как бабы вернулись, сперва меня не заметили, я лежала, боясь дышать, как свернулась калачикам, так и лежала.

Потом одна начала мыть полы, и шваброй меня стукнула, залезла поглядеть, а я там лежу.

Меня вытащили, а я ничего не соображаю. Только подвываю.

Что делать со мной никто не знал. На ночь бараки закрыты, ни выйти, ни войти.

Кое как успокоили.

Я не первая Омега в не-волчьей части барака, и не последняя.

Но обычно к не-волкам попадают на передержку, те кому 18 лет не исполнилось и кого ещё не извергали из статуса.

А такие Отверженные как я сразу же утром после Обряда уходят к волкам, на волчью половину.

Я вся была в всякой дряни на меня смотреть было тошно, до сих пор, как вспомню, хочется вихоткой оттираться. Мыльня рядом совсем, да только из барака ночью не выйдешь.

Затопили старый большой самовар, нагрели воды и в туалете прямо над унитазом, отмыли.

А потом собрали у кого остались какие объедки и натаскали мне целую миску сухарей. Я полтора дня не ела. Только перекусила утром, когда меня отвозили сюда.

Такие сухари вкусные оказываются. Да ещё под чай.

Мне дали пустую лежанку, и одеяло я забралась, укуталась с головой и заснула.

С бабами хорошо жить, не обижают, только вот рано утром вставать надо, я не против, только не отправляйте меня к другим Омегам, злые они какие то, норовят меня обидеть.

Я как-то подошла к одной спросить, о чём то, она меня по щекам отхлестала.

Смеялась, она что от меня орчатиной пахнет, и что я с рабами живу.

Я, когда сказала, что я тоже волк, как и она, она меня повалила на землю наступила на меня ботинком

– Мы волки, живём с волками, а ты орочья подстилка спишь в не-волчьем углу, и ты не волк, ты жалкое подобие, и мы все тебя презираем! Как к нам попадёшь мы тебя отверженной сделаем всех ублажать сука будешь!

Сама себя, наверное, принцессой считает.

Я больше к ним не подхожу, стараюсь обойти их стороной. Они когда меня видят в меня пальцы тыкают, посмеиваются. Ждут, когда к ним переведут.

Сдохнуть лучше, чем к курсантам быть назначенным. Днём всё отделение по мне елозить будет, а на ночь запрут в барак и там такие же Омеги ублажать заставят.

Я лучше всю жизнь в училище проживу до выпуска с орками и ящерами, но только не со своими одно-кровниками. Те меня ненавидят, за что?

Я спросила одного человека, преподавателя, что здесь преподаёт.

Учитель посадил меня на колени себе, и долго рассказывал, что те, кто унижен всегда хотят возвыситься над ещё более униженными. Он видел, что у меня слёзы на глазах стоят и не стал как обычно брать меня. Я ему иногда доставляю наслаждение ротиком, он добрый, не бьёт меня как другие, под хвост не лезет, мне там больно. И угощает потом конфетами. А ещё ему нравится гладить мои титьки, мне так приятно, когда он гладит и немного щекотно.

Как меня семья извергла, я с человеками много общаюсь они хорошие, почти не обижают. Хоть они и не красивые, у них нет ни ушей ни хвоста.

Вернее, уши есть, но маленькие, совсем маленькие, и без меха как у нас, а хвоста нет – совсем нет, я когда была маленькой думала, что у не-волков тоже хвосты есть. Не могут же люди жить без хвостов? Правда ведь? Наверное, они его под одеждой прячут, но нет я, когда хозяйку мыла, всё подробно рассмотрела там у них где спина заканчивается, там сразу жопа начинается.

Я хотела бы стать человеком! Я в их книге читала такую вещь:

«Человек это звучит гордо!»

Я бы хотела бы быть человеком, а не волком!

А вот если я себе отрежу хвост и уши, я человеком стану? Спросить бы у кого как стать человеком. Может человеки меня без ушей и хвоста за свою посчитают?

Нам на рабской кухне уже готов завтрак, кухонные варят всё рабам с вечера и стоит набухает до утра.

Для нас обычная гречневая каша иногда варят рыбные супы с гречкой вперемешку. Я с неё не наедаюсь. Хожу голодная.

Вот бы заглянуть в волчий котёл, там Омегам варят гречку с мясом. Им нужно хорошо питаться, иначе они Кур ублажать не смогут. И станут тощие.

Ой извините читатели. «Куры» – это по-рабски «Курсанты военного училища», уж больно длинное слово, вот мы и укоротили до Кур.

Но сегодня повезло, выбрасывали старую картошку со склада и всем наварили с вечера картохи к утру она остыла, но и холодная, да в мундире объедение!

И мне даже достался кусок слегка подгнившего яблока, и хлеб. Я сложила картоху полные ладони, сверху яблоко, и хлеб в зубы и ушла с за стол.

На столе получилась горка еды, нужно всё съесть и по-быстрому, нет отобрать не отберут, времени просто мало разъедаться.

Бабы хлеб с собой носят, чтобы перекусить днём, но мне библиотекарша запретила крошки в библиотеку таскать, чтоб не сорить.

Орка повела нас в учебный корпус, времени мало до восьми должно всё сверкать, тяжёлая дверь открылась, и мы разошлись по кабинетам. Мне нужно всё промыть, убрать и навести порядок, мусор собираем в мешки из рогожки и вытаскиваем на задний двор.

Орка шутит что меня туалеты дожидаются, мне туалеты не надо чистить, даже запрещено, я прислуга при преподавателях, что-то принести поднеси, но в основном сбегать с записками к кому ни будь, или встретить, и проводить кого-нибудь.

Я за месяц, уже наблатыкалась. Знаю всё где что находится, и всех преподавателей.

К счастью Куры, тупые, сил нет и их не напрягают лишними знаниями, в основном классы стоят пустые.

Редко приходится таскать книги для занятий.

Я потому и сижу в библиотеке, что тут есть телефон, и если что-то кому-то надо, то звонят и заказывают принести книги на класс, и я перетаскиваю сперва в класс, а потом обратно.

Обычным Омегам в учебные классы заходить нельзя, и они стоят на улице. А я в тепле бегаю по этажам.

Ну иногда преподавателям хочется немного расслабиться, ну вы понимаете, тогда они меня вызывают после урока, я не возражаю, подобные потребности возникают не слишком часто, и ничего особого не требуется. Все они в возрасте, у всех семьи и любовницы.

С некоторыми приятно даже пообщаться, я люблю спрашивать нашего мага, о чём-нибудь, если у него хорошее настроение он может на полчаса закатать о чём ни будь лекцию только слушай, а ещё скажет какие книги почитать.

Его все уважают и ценят, но никто не слушает что он говорит, меня он часто заказывает на урок поднести принести, закрыть шторы, я его слушаю заворожённо, а вот Куры, только разве что не шумят, но кто спит, кто в ухе ковыряет, или целуются на задних партах.

Когда разносишь образцы для тренировок, обязательно каждый полапает, сначала неприятно было, но мы рабы ко всему привыкаем.

Только не дёргайте за хвост, это больно.

Вот кого я не люблю так святош. Они нас тоже не любят и презирают.

Один, когда вёл тему про отверженных, приказал мне раздеться и весь урок ходить голой по классу чтобы все, могли увидеть какая у меня шерсть, и что на лобке и подмышках всё голо, и не растёт. Будто Куры нас голых не видели, что он во мне нового хотел им показать не понимаю.

Всю лекцию рассказывал какая я мерзость, и что я опозорила Волчьих Богов, и недостойна быть волком.

И так меня голой гоняли перед всем курсом целый день до обеда.

А вот что я просто обожаю, это когда нет работы и сидишь в библиотеке.

Можно взять любую книгу и прочитать, главное положить назад.

Сегодня работ таких нет, магию не читают.

Читают Финансовую дисциплину, Тактику и Обществоведение. В общем три предмета.

Всего три преподавателя.

Финансист – человек, он долго и трудно пытался объяснить экономику, налоги, и как рассчитывать зарплаты.

Я иногда бываю на его уроках, когда он показывал на диапроекторе сложные графики, я ставлю фотки. На показе графиков все поголовно Куры отрубаются. Математика и алгебра – это что-то для них запредельное сложность.

Сегодня я им не нужна.

На тактике, старый опытный Альфа, рисует на доске разные виды оборон и нападений, там главное на перемене пройтись смочить тряпку, и помыть доску. Он мной не интересуется вообще. Слишком старый, да и после войн и походов, у него ни как. Наверное, отморозил себе мужское хозяйство в походах на север, за море, к диким волкам.

Обществоведение, это интересная вещь, но касается только взаимоотношений сословий, а мы рабы, мы даже не люди.

В общем у меня сегодня выходной.

Я промела веником ковры, прошла тряпкой по паркету, вынесла мусор и взяла книгу кодекса Омегарджгхан «отверженные души», самый старый кодекс, он ещё не столько описывает рабские контракты и условия освобождения, сколько философию подчинения, и путь Отверженных

В восемь, когда всё блестело чистотой и пришла библиотекарша.

Я всегда встречаю её напротив дверей.

И сегодня не изменилась.

Она в последнею минуту заскочила, когда часы уже показывали 8-06.

Я поклонилась в пояс и доложила что всё в порядке. И меня отправили снова в свой угол сидеть на телефонах и спокойно почитывать библиотечные книги.

Библиотекарша тётка не злая, но ленивая, даже писать не любит, я за ней каталоги оформляю.

Сейчас до обеда отсидим, потом она уйдёт, на обед, потом в бухгалтерию к своей подруге упрётся и до вечера её не видно не слышно.

Да и кому нужна эта библиотека, я если меня вызывают на работу, просто запираю дверь, а ключ ложу под коврик.

Интересно на обед картошка останется?