Текст книги "Сын безумия"

Автор книги: Алексей Бергман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Прекрати эти копания! – не выдержала Даяна.

– Не буду глубоко закапывать, к дому придут лесные звери, – глубокомысленно замечал Бабус и оттаскивал к яме очередную порцию мусора.

Звери, впрочем, и так приходили. И намучившейся леди Геспард пришлось самой пойти… на хитрость. Отвлекая Бабуса каким-нибудь пустяковым занятием, она поспешно сметала все отходы в ведро, нажимала на потайную кнопку в днище, и мусор аннигилировался в мельчайшую безвредную пыль, которую леди элементарно рассеивала над той же ямой.

Таинственное исчезновение мусора крайне удивляло деятельного Бабуса. Только что ведро стояло полное, стоило ему, Бабусу, отвлечься, как – оп! – пустое ведро сверкало чистыми стенками.

А ведь госпожа даже песочком его не драила! Ручек не замарала.

Приписав все это колдовству, Бабус направил энергию в другое русло – в огород. Вокруг дома леди Геспард разбила небольшой цветник, неумело оборудовала пару грядок с зеленью, Пивная Кружка подошел к проблеме гораздо радикальнее: вскопал под посевы добрый участок лугового чернозема, засадил его корнеплодами и непривередливыми бахчевыми культурами и начал ждать урожая.

Урожай погиб, едва дав всходы. Корнеплодами с удовольствием закусили местные аналоги кротов и зайцев, прочие всходы обглодали дикие козы, и Бабус впал в уныние.

Деду очень хотелось быть полезным. Обвязавшись серым фартуком, Пивная Кружка встал к плите. И, стараясь так, что даже спина взмокла, состряпал фирменное блюдо – смесь из тушеных овощей, мяса и каких-то травок…

Потом попробовал и честно сказал Даяне:

– Вы уж это, госпожа… Перекусите чем-нибудь другим… а это я сам как-нибудь доем…

Готовить Бабус и раньше не умел, а теперь, избаловавшись на яствах лесной госпожи, утвердился в этом мнении окончательно.

– Не мужеское это занятие – стряпня, – вздыхая, жаловался коту. – Саночки, что ль, смастерить? Или лавку какую?..

Сани дед смастерил, но зима на полуострове редко бывала снежной – сугробы не стояли больше нескольких дней, – так что и это изделие Пивной Кружки осталось бесполезно пылиться рядом с вязанками хвороста.

– Приживалка я какой-то получаюсь, – грустил дед, и Кавалер пытался его утешить, потираясь ушками о руку. – Никакой от меня пользы…

Очень тактично, в течение нескольких вечеров у камина леди Геспард внушала деду мысль: «Мне было одиноко, Бабус. Теперь у меня есть компаньон, и в этом звании нет ничего постыдного…»

Концепция «компаньонства» пришлась Бабусу по сердцу, и постепенно он трансформировал ее в понятие «служение другу». «Мы с госпожой друзья-товарищи, – сбегая изредка в деревенскую пивную, рассказывал он односельчанам. – Она без меня пропадет. Я и столяр. – Была в этом толика правды. – Я и повар. – Тут дед немного приукрасил. – Я и защитник. – Если вспомнить „нападение“ на огород диких коз и зайцев, то дед почти не лукавил. – Я за все в ответе».

О том, что больше всего от Бабуса помощи бывает, когда он по дому с веником бегает, дед благоразумно умалчивал. Не мужицкое это занятие – пыль по углам собирать.

– Я за все в ответе! – стукая кружкой по столу, говорил дед, и деревенские ему верили. Вид гладкого и упитанного Бабуса говорил сам за себя.

Сказал ли кто Даяне спасибо за спасение жизни когда-то горького пьяницы?

Вряд ли. Совершившие подлость не любят вспоминать о чужом благородстве. Тем более что времена были не те. Не благородные.

Но слухи о ведьме-целительнице все же понеслись по землям герцогства Урвата…

Студент

Стремление Зафса попасть в миры Фартфа не зря вызвало удивление Даурт Тема. Надо добавить, что профессор Эйринам был озадачен не меньше своего высокопоставленного друга.

Столица Фартфа не могла привлечь внимание как место для экскурсий и вряд ли вызывала интерес в качестве объекта изучения любого порядка – исторического, экономического или научно-прикладного, так как в галактиках было достаточно и более приветливых местечек. Добровольное путешествие в миры Фартфа отдавало экзальтацией с легким намеком на помешательство либо требовало серьезных причин.

Зафс не случайно четыре дня дожидался лайнера, делающего остановку вблизи этих миров. Путешественники, требующие высадки на поверхность планет содружества Фартфа, встречались редко. (И возвращались быстро.) Любая лишняя минута на поверхности планет выливалась в такие материальные затраты, что только государственные чиновники, путешествующие за счет казны, могли позволить себе редкое «удовольствие» – визит в столицу Фартфа. Чиновники либо богатые бездельники, охотники до экстремальных развлечений.

И дело было вовсе не в негостеприимстве как таковом. Причины крылись в самой природе миров Фартфа: атмосфера планет, входивших в данное содружество, сплошь состояла из углеводородов ряда метана. Житель планеты с кислородно-азотной атмосферой испытывал здесь такие мучения, что некоторые просто падали в обморок.

Не один десяток анекдотов по этому поводу ходил по галактикам. Например, как две компании – кислородников и метанцев – решили выпить в замкнутом помещении. Выпили, надышали и элементарно взорвали полпоселка.

Грустная история. Не имеющая под собой серьезного научного обоснования, но тем не менее убедительно показывающая, какие опасности поджидают кислородника на планете с метановой атмосферой. Силовые защитные поля искрили, и прогулка по столице Фартфа несла в себе обязательный элемент экстрима. Тройная силовая защита – снаружи адаптированная к условиям метановых планет, в центре нейтральная подложка, изнутри, поближе к телу, кислородно-азотная – требовала таких энергетических затрат, что пешие путешествия по мирам Фартфа в этом бутерброде считались безрассудной роскошью. Тем более учитывая, что смотреть там, собственно нечего. Планеты как планеты, только атмосфера другая.

Справедливости ради следует добавить, что среди кислородников встречались отдельные индивидуумы, умудрившиеся принюхаться к дикой метановой смеси. Такие типы свободно разгуливали по столице с кислородными масками на лице (и даже отдельно на носах!) и особенных проблем не испытывали. Что было странно. Прийти в ресторан для кислородников в одежде, пропитанной метановыми миазмами, считалось даже не общественным вызовом, а преступной халатностью. Все посетители моментально разбегались кто куда, поскольку даже крошечной примеси метановой вони хватало для вызова неконтролируемых извержений желудка. Достаточно измазанных местной почвой подошв ботинок.

То есть пункты общественного питания для кислородников практически отсутствовали. (Два ресторана на всю планету с ценами безумными и страшными для любого кошелька.) Содержание туалетов и санкабин могли позволить себе те же два ресторана и, конечно, посольства крупных держав.

И ничего от обидной дискриминации кислородных рас в этом факте не было. Только жизненная необходимость и рачительное использование материальных средств. Тем более что сами по себе фартфцы были хоть и суровым, но достаточно миролюбивым народом. Им было попросту нечего делить с кислородниками. В смысле колонизации новых миров их интересовали разные планеты. И порой торговля двух цивилизаций сводилась к элементарному и взаимообогащающему обмену – отходами производства.

То есть сосуществование двух цивилизаций стояло на благородной основе взаимопонимания, взаимной выгоды и полного нейтралитета в вопросах внутренних разборок. В галактиках и без конфликтов разнодышащих рас проблем хватало. Например, природное непонимание индивидуалистов и общественников встречалось как среди кислородников, так и среди метанодышащих народов.

Общественники – расы, чья общественно-политическая структура напоминала строгое иерархическое существование муравейника, или индивидуалисты – нацеленные на внутреннее саморазвитие отдельной личности, вызывали друг у друга непримиримую антипатию. Рабочему муравью никогда не понять волка-одиночку, горный эдельвейс не растет на клумбах, коллективному разуму чужды прелести сконцентрированного на себе одиночества…

И кстати сказать, земляне и расы, произошедшие от земной культуры, лучше всего могли понять и вникнуть в проблемы обеих, кардинально различных культур. Земляне весьма уютно чувствовали себя среди отщепенцев индивидуалистов и никак не склоняли их к более тесным контактам. (На Земле тоже таких чудаков хватало. Сидит хозяин от гостя в пяти метрах и пусть себе сидит, дыханием не обменивается. Нам оно тоже как-то без надобности.)

В четко структурированном обществе земляне также не терялись. Достаточно представить себя на армейском сборище, и – хоп! – все становится на свои места. Один команды отдает, трое передают их по цепочке, остальные продуктивно трудятся. Чем не прелесть?

Гибкая психика и прекрасное образное мышление не раз позволяли представителям земных цивилизаций выполнять посольские и дипломатические миссии на подобных планетах-антагонистах. Понимание обоих несопоставимых миров делало из землян превосходных переговорщиков-усреднителей и великолепно оплачивалось.

Впрочем, речь ведется не о многообразии цивилизаций, а конкретно о Фартфе. Планете-столице содружества метанцев. Много лет назад Зафса весьма удивил выбор родителей. Оставить важное сообщение в ячейке банка метанового мира! Не проще ли было использовать любое хранилище на кислородной планете или обратиться к банку Ловцов Астероидов…

Почему – Фартф?!

Теперь Зафс в полной мере ощутил, как предусмотрительны и заботливы были его родители. Если бы не оплошность самого юноши – заказанный билет до метанового мира, никто даже не помыслил бы искать его в тех краях! Все, что угодно, только не метан. Посещение таких планет всегда связано с какими-то трудностями – бытовыми, финансовыми, физиологическими, – любой нормальный человек добровольно туда не полезет…

Да, это так. Но в случае с Зафсом основным оставался другой момент – власти кислородных миров не имели никакого влияния на метановых планетах. Политика невмешательства строжайше соблюдалась в течение тысячелетий, и примеров обратного пока не существовало. Метанцы сами по себе и кислородникам того желают.

Невмешательство.

Нейтралитет.

Грамотно выстроенное параллельное существование.

Метанцы не преследовали телепатов, поскольку в их расах не было замечено способностей к мысленному обмену. Гонимые менталы никогда не искали убежища на метановых планетах.

Впрочем, пара ловушек на пропускных пограничных станциях все же бдила.

Но не более. Проблемы кислородников с собственными гражданами оставались за пределами пропускных кордонов.

С показной непринужденностью Зафс шагал по длинным и широким улицам подземного города планеты Фартф. Ботинки, окруженные силовым полем, легко уминали мелкий тонкодисперсный песок тротуаров, прохожие благоразумно уворачивались – иномирянина и без слабого свечения защитных полей легко опознать в толпе заросших густой шерстью фартфцев. Мягкое освещение столицы-подземелья не расчерчивали привычные всполохи рекламных объявлений, только выпуклые каменные таблички едва приметно мерцали над входами в административные и личные норы жителей Фартфа. Стены давили, и на душе было муторно.

Два дня назад профессор дал приказ медицинскому боксу, и аппаратура легко провела процедуру криоактивизации, все биопоказатели Зафса были в норме, но тем не менее юноша чувствовал себя нездоровым. Как будто холод так и не выпустил его из объятий, а лишь разжал их и притаился где-то рядом, ожидая приказа наброситься вновь. Зафс не решился внести в список заказанных на Кухтране реагентов набор восстанавливающих средств, побоялся наследить и теперь страдал.

Холод преследовал его по пятам. Шагал невдалеке, дышал в спину и напоминал осторожными прикосновениями, будто ледяной лапой сердце поглаживал.

«Надо было оставить на восстановление хотя бы пять дней, – запоздало раскаивался юноша. – Двух дней оказалось недостаточно. Я так устал, я не смогу…»

Но лишние три дня… Это шесть инъекций. Шесть капканов, вцепляющихся в мозг мертвой хваткой.

Невыносимо.

Пусть даже новый состав медикаментов не оставляет головной боли и нападает мягко, всасывая сознание, словно огромный пылесос, Зафс предпочел не рисковать. Он выморозил разим из своего тела и проснулся почти новым. Вечная пытка памятью практически оставила его.

Практически, но не совсем. Пролетая над поверхностью Фартфа, Зафс узнал планету. Рисунок выпуклостей подземных ангаров космопорта, внешних строений и взлетных площадок складывался в знакомый узор. Проклятая память выделывала кренделя и оставляла за собой право показываться, когда ей будет угодно. Зафс никогда не был на Фартфе, но шел по переходам столицы, совершенно не пользуясь индивидуальным справочником, и как будто видел над головой сквозь толщу пород причудливый лес огромных грибов и лишайников. Редкие каменные столбы-указатели стояли в тех зарослях, странные животные терлись об них заросшими жесткой шерстью боками…

Зафс был здесь. Гулял по дикому лесу Фартфа – население разместилось под поверхностью планеты, оставляя снаружи девственно неприкосновенные флору и фауну, – трогал упругие складки могучих деревьев-грибов, шевелил корявые ветви коралловых мхов…

Именно фартфцы подарили Вселенной идею выращивания сверхпрочного материала – кораллопласта. Кислородники адаптировали к своим условиям споры коралла на генном уровне, и теперь дивный материал – кораллопласт – стал самым дорогим сырьем для создания сверхпрочных изделий. Дорогим, изысканно красивым и невероятно востребованным. Рос коралл медленно и ценился куда дороже редких металлов и драгоценных камней. Под воздействием биокатализаторов кораллопласт легко трансформировался в любую форму, застывал до алмазной твердости, но в любой момент мог под воздействием тех же реактивов вернуться в прежнее пластичное состояние. Этот материал невероятно ценился космопроходцами, поскольку стал незаменимым при ремонте кораблей.

Волшебный подарок метанцев остальной Вселенной.

Фартфцы умело выращивали на потолках своих пещер сталактиты поразительной красоты: светящиеся и картинно изогнутые, сверкающие и поглощающие свет, словно безбрежная пустота глубокого космоса, прозрачные, как горный хрусталь, и матовые, разноцветные, перламутровые, они висели, как луговые цветы, головками вниз. Невероятное переплетение кристаллических подтеков украшало каменные стены, подземный мир Фартфа напоминал сказочные пещеры грабителей древних сокровищниц. Метановый кораллопласт считался в этих мирах доступной роскошью и обязательным эквивалентом высокого статуса.

Войдя в огромный зал Центрального банка, Зафс не удержался, поднял голову вверх и на какое-то время замер, пораженный великолепной игрой красок и света, идущего от сталактитов. Была ли пещера естественной полостью, или фартфцы, большие любители природных ландшафтов, только придали ей непринужденный вид и собственный характер?

Возможно, что придали. Уж больно титанически выверенным было помещение банка. Зафс обошел ниши с обозначениями на местном языке, встал за сталактит-колонну и, осторожно огибая взглядом толпу снующих аборигенов, сосредоточился на нише, где висело зыбкое посверкивание силовых полей кислородников.

Посетителей-иномирян было несколько. Старушка-амфибия с цепким взглядом и жадными движениями подагрических пальчиков, жадно пересчитывающих кредиты (что ей-то понадобилось на Фартфе?!). Молодой мужчина в форме торгового флота (тут все ясно – совершил сделку и меняет местную валюту на валюту межгалактическую). И высокий, застывший не хуже сталактитового столба крепыш в удобном наряде кислородника.

Крепыш исследовал спокойным задевающим взглядом каждую фигуру, появившуюся вблизи его, и явно ждал.

Очереди?

Нет. Торговец быстро завершил операцию и, не оборачиваясь, прошел через расступившуюся толпу. Старушка – ей, похоже, доставляла удовольствие процедура пересчета – стояла в стороне и была абсолютно поглощена тихим шелестом кредиток… Крепыш держался немного поодаль, не торопился к окошку в нише, не делал ни одного лишнего движения, и только глаза его безостановочно цеплялись за каждого подходящего ближе…

Фартф был оцеплен. Кардинал не знал, куда и зачем направился Зафс, он лишь расставил своих людей во всех возможных местах, где мог появиться кислородник. Даурт Тем не стал требовать от властей Фартфа обследовать каждый прибывающий в столицу корабль и действовал иначе – расставил по ключевым местам наблюдателей и ждал. Рано или поздно, но нового прибывшего на метановую планету кислородника его люди вычислят. Человек в бутерброде из силовых защитных полей заметен на Фартфе, как одинокое дерево на лысом холме. Кардиналу незачем привлекать к себе внимание и тратить силы на объяснения странных требований, поимка беглеца и так вопрос нескольких дней.

Тайна, которую девятнадцать лет скрывали от Зафса родители, продолжала прятаться в глубокой нише центрального хранилища столицы метановых миров. Достаточно обогнуть колонну, пройти двадцать метров и сделать выдох в колбу генетического анализатора, как клерк-метанец пропустит Зафса в хранилище. Ячейка сейфа открывалась только колбой, заполненной идентификационными показателями владельца. Причем эту колбу нельзя принести. Владелец должен сам, на глазах клерка заполнить ее дыханием с частицами слюны.

Так что просить о помощи профессора Эйринама бессмысленно. Зафс должен произвести процедуру идентификации непосредственно в банке. Регистрируя на сына ячейку, доктор Варнаа не привозил его на Фартф, регистрацию произвел кто-то из его друзей. И, запечатывая замок по генетическим показателям ребенка, этот человек поставил условие – никто, кроме Зафса, не мог получить хранящиеся там ценности. Фартфцы были обязаны уничтожить содержимое сейфа по истечении двухсотлетнего срока. Тайна, хранящаяся там, не имела наследников.

На стоящего за колонной кислородника уже стали обращать внимание. Зафс развернулся и быстро пошел к выходу из банка. «Паниковать еще рано», – лавируя в толпе мохнатых фартфцев, размышлял юноша. Крепыш мог поджидать товарища, мог дожидаться завершения какой-то банковской операции, мог оказаться вообще из тех типов, что любят бессмысленные прогулки в людных местах. Стоит себе в сторонке и мило шокирует носовым фильтром сразу всех – метанцев и кислородников. Забава у парня такая, мироощущение с подвывихом…

Почти до самого закрытия банка Зафс просидел за частыми колоннами старинного дома-пещеры, держа под наблюдением двери. Крепыш вышел из банка последним посетителем. Постоял на мягком тротуаре подземной улицы, коротко бросил какое-то сообщение в браслет-коммуникатор и медленно, обшаривая взглядом вечернюю толпу прогуливающихся фартфцев, пошел к центральным площадям. Туда, где неподалеку от посольств расположились пещеры гостей этого мира. Со спины «принюхавшийся» выглядел человеком, исполнившим некий докучливый, но строгий приказ. Усталым исполнителем он выглядел.

Зафс не стал провожать шпиона. Пробежав до спуска на транспортный уровень, он вскочил на циркулирующую платформу и поехал к шлюпочным ангарам главного университета Фартфа.

Поджидая своего молодого друга, Эйринам листал археологический электронный справочник, пил крепкий чай и очень нервничал.

– Ну наконец-то! – воскликнул ученый, когда юноша вышел из шлюзового перехода Дома. – Почему так долго? Были какие-то осложнения?.. – С каждым вылетающим словом вопросы все больше теряли в темпе, голос терял силу и громкость: Эйринам впервые видел своего гостя таким растерянным. – У вас ничего не вышло? – почти шепотом закончил профессор.

– Не вышло. В банке отирался «принюхавшийся», мне показалось, он ждал меня.

– Это точно?!

– Нет. Но рисковать я не стал.

– И что вы теперь собираетесь делать?

Зафс пожал плечами, положил на хрупкий, инкрустированный перламутром столик тяжелый пояс с силовой защитной установкой и рухнул в кресло.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но, судя по обстановке, получить содержимое сейфа у меня вряд ли получится. Как только я появлюсь у ниши кислородников, «принюхавшийся» вызовет подмогу и… – Зафс развел руками и вымученно улыбнулся: – Меня обложили как зверя, профессор. Я мог бы, конечно, сдаться на милость кардинала, но делать это прежде, чем я узнаю, что хранится в ячейке сейфа… как-то не хочется. Я должен узнать. И только после этого принимать какие-то решения.

– А если я попробую получить содержимое сейфа по вашим идентификационным данным?

– Вам ничего не выдадут, профессор. Получатель должен лично присутствовать в банке…

Так и не присевший Эйринам принялся возбужденно сновать по небольшому пятачку центральной комнаты, не заставленному экспонатами. Губы его шевелились, брови то взлетали вверх, то спускались к переносице, ученый вел некий внутренний диалог и, казалось, совершенно забыл о своем госте.

Но это только казалось.

– На кухне есть чем перекусить, – пробегая, если можно так сказать, мимо кресла с Зафсом, пробормотал профессор, больно ударился бедром об угол древнего стеллажа и поморщился: – Ну и теснотища! Идите ужинать, Зафс!

Юноша дернул уголками рта и мысленно усмехнулся: «В желании помочь ближнему наш ученый друг набьет синяков». И пошел на кухню, где расторопный домашний робот, уловивший желание хозяина, уже подогревал любимые профессорские пироги со сладкой начинкой. Зафс быстро сжевал несколько булочек, выпил чаю и, закусывая уже на ходу, вернулся в центральный зал Дома.

Эйринам, вывесив над столиком светящееся информационное табло, бегло просматривал какие-то данные. «Список университетов планеты, – присмотревшись, понял Зафс. – Зачем это ему?»

– Вот. – Удовлетворенно откинувшись на спинку кресла, профессор ткнул пальцем в яркую строчку, тут же пошедшую мелкой рябью. – Гуманитарный университет Подземелий Кррххшшуу. Проводит расчеты через Центральный банк Фартфа.

– Ну, ну. – Зафс оперся руками о рабочий стол, склонился над плечом профессора, и Эйринам, слегка повернув к юноше голову, довольно продолжил:

– Весьма среднее учебное заведение, насколько мне известно, влачит жалкое финансовое существование… Еще немного, и они – банкроты!

– Не вижу причин для радости, – нахмурился Зафс.

– Как же! – воскликнул ученый. – Пожертвования, мой друг, пожертвования!

Операционные возможности Зафса были почти не притуплены новым составом нейролептиков. Буквально через секунду юноша просчитал все открывшиеся после восклицания профессора возможности и понял: Эйринам нашел единственно верный и блестящий выход. Понял, но промолчал. Ученому надо дать возможность в полной мере насладиться моментом. То, что собирался предпринять Эйринам, полностью укладывалось в понятие «пожертвование». Дар, который профессор предполагал сделать, в большей мере относился к самому Зафсу. То есть Эйринам жертвовал как бы дважды – науке, загибающейся в каком-то заштатном университете, и своему гостю Зафсу Варнаа. И вопрос – сколько это стоит? – не существует. Здесь главное – помочь любой ценой.

Пристроив на лице мину непонимания, юноша сказал:

– Пожертвование? Что вы имеете в виду?

– Садитесь. – Эйринам почти силком усадил гостя в кресло и улыбнулся: – Я сейчас.

Легкий топоток мягких домашних тапочек, невнятное бормотание… и вот Эйринам, сбегав в свои музейные закрома и снова ударившись боком теперь уже о край реликтовой тумбы, вновь возник возле Зафса. В руках, торжественно выдвинутых вперед, ученый нес прозрачный куб с мерцающей короной.

– Вот, – бережно поставив куб на стол, сказал историк, – Императорская корона дома Стринавала. Она – ваша. Точнее, Гуманитарного университета Подземелий Кррххшшуу. Красавица, верно?

Ослепляющий блеск драгоценностей бил в глаза и путал мысли.

– Откуда она у вас?! – прошептал Зафс. – Это – она?! Или… имитация…

– Обижаете, молодой человек, – без всякой обиды разулыбался собиратель музейных ценностей. – В этом Доме, – Эйринам сделал круговой жест, – не держат имитаций. Это самая что ни на есть подлинная корона дома Стринавала. Причем, – профессор поднял вверх указательный палец, – парадная. Императорская.

– Но… ведь…

– Нет, нет, что вы! Все документы в полном порядке! Это подарок!

– Но за что?!

– А, было дело, – отмахнулся ученый. – Я оказал династии некую услугу, и теперь она моя.

Услуга. Дом Стринавала. Подарок. Память Зафса услужливо выплеснула подсказку.

– Вы… Вы… Нет, я не могу этого произнести.

– Да. – Немного опустив плечи, профессор сел напротив юноши. – Когда-то я помог доказательно подделать генеалогическое древо царствующего дома. Но поверьте, – Эйринам с горячностью приложил к груди руки, – в этом стремлении не было корысти! Я руководствовался совестью! Бывший правитель Стринавала законченный прохвост и мерзавец! Я просто помог благородному и просвещенному правителю достойно и без кровопролития занять трон. Теперь… по праву рождения. – И осторожно добавил: – Разве я был не прав?

Зафс помолчал какое-то время, прокачал ситуацию и произнес:

– Вы правы, профессор. Только вы могли дать планетам империи Стринавала пятьдесят лет мира и благоденствия. Вашему слову верят в галактиках.

– Вот именно! – несмотря на поддержку, огорченно воскликнул профессор. – Верят. А я – подделал. И молодой правитель знал, что я не приму за подлог никаких, абсолютно никаких наград и денег, и сделал… Сделал то, что сделал. Он знал, что я не смогу отказаться… увы, – Эйринам развел руками, – я слаб, мой юный друг, я не смог отказаться от такой прежде всего исторической ценности – парадной короны императорского дома. Она прекрасна… Я отказывался, просил не искушать, но… Вы верите мне, Зафс?

– Верю, – мягко проговорил юноша.

– Долгими перелетами, в одиночестве я доставал ее из хранилища и любовался. Чувствуя себя вором…

– Но вы…

– Да, да! Я не украл. Но тем не менее после своей смерти я завещал вернуть корону наследникам Стринавала.

– Так может быть…

– Нет, – твердо оборвал ученый. – Я так решил. Миры Стринавала богатейшие планеты, корона, конечно, их историческая реликвия, но, что ни говори, я получил ее заслуженно и имею право распорядиться ею по своему усмотрению. Она послужит доброму делу, поможет университету, вам, мне, наконец…

– Вам?

– Да. – Эйринам нахмурился. – Не хотел огорчать вас, Зафс… Но сегодня вечером, буквально перед вашим приходом, со мной связался приятель-фартфец. К нему приходили. С расспросами.

– Кто? – насторожился Зафс.

– Метанец. Мой друг подумал, что он имеет отношение к каким-то силовым структурам Фартфа. Он спрашивал, что понадобилось профессору Эйринаму в столице.

– И что ответил ваш друг?

Эйринам пожал плечами:

– Мне совершенно нечего делать на Фартфе в это время. Нигде не проводятся крупные аукционы, у меня не запланированы лекции. Я могу, конечно, создать видимость, покрутиться на выставках, в учебных центрах… Но мой друг кардинал умный человек. – Эйринам поморщился: – Слишком умный, чтобы не отметить несуразности данного посещения. Пожертвование для заштатного университета – прекрасный выход из положения.

– Но не слишком ли «заштатен» этот университет?

– Что вы! – отмахнулся профессор. – В самый раз! Если бы я делал подарок крупному научному центру, это было бы проделано со всей возможной помпой, и тогда появилось бы обоснованное недоумение – почему Эйринам не сделал этого подарка на ежегодном антикварном аукционе, а? Если Эйринаму так уж нужны благодарственные речи и прочая мишура… Нет, тут как раз все логично – эксцентричный профессор делает широкий жест практически незаметно и исчезает. Все это очень даже соответствует славе нелепого, – Эйринам улыбнулся, – ученого-отшельника. Подарил и сбежал, не дожидаясь благодарностей. Даурт Тем оценит этот жест.

– Пожалуй, что оценит, – закрыв глаза, согласился Зафс.

– И вот еще один немаловажный момент, – продолжил объяснения ученый. – В отличие от ведущих собратьев, нищий университет не в силах обеспечить достойную охрану такой ценности. Это станет для него обузой, и я сделаю второй широкий жест. – Профессор хитро улыбнулся. – Оплачу банковскую ячейку сейфа с открытым доступом.

– Но ведь это страшно дорого!

– А иначе нельзя, – став очень серьезным, проговорил Эйринам. – Наша цель – попасть в хранилище банка, минуя центральный вход. Документы на дарение я оформлю таким образом, что университет получит право распоряжаться реликвией по своему усмотрению – заложить, продать, обменять…

– Думаю, императорский дом Стринавала очень быстро выкупит свою корону, – вставил Зафс.

– Да, да. Университет Кррххшшуу получит отличные откупные… Но я не об этом, в договоре на дарение я поставлю одно условие – не уничтожать реликвию и обеспечить ей надежную охрану. Охрану на первое время я оплачу из своих средств. В ячейке Центрального банка Фартфа.

– Да-а-а, – протянул Зафс. – Такого клиента в банке примут по высшему разряду.

– Конечно! Все платежные операции университет проводит через этот банк, так что, если корона будет продана или заложена, банкиры получат прекрасные проценты!

– Профессор, у меня нет слов, – благодарно поклонился Зафс.

Эйринам, с видом триумфатора, выигравшего безнадежно начатую битву, вытянулся в кресле:

– Я тоже собой доволен. Банк пришлет за нами и короной закрытый бронированный транспорт с кислородной кабиной… Сомневаюсь, что на Фартфе случаются бандитские налеты на хранилища, но тем не менее банковские порядки везде одинаковы – ценности надо охранять. За нами пришлют транспорт, я на какое-то время загляну непосредственно в университет, толкну речь, благословляющую науку, – вам появляться на официальной церемонии нет необходимости, отсидитесь в броневике, – и нас отвезут прямиком в хранилище…

– А дальше руководство банка не откажет вам в такой малости, как принести вашему другу идентификационную колбу. Я в нее дуну, и мне выдадут содержимое сейфа прямо в дирекции банка.

– Да!

– Браво, профессор!

– Скажу вам больше, Зафс. Выбор университета Кррххшшуу не случаен. Именно в нем когда-то преподавал мой друг-фартфец. И нам необычайно повезло, что это образовательное учреждение ведет расчеты через нужный банк. Так что все выглядит очень и очень логично.

– А вам не жалко расставаться с такой ценностью? – все же не удержался от вопроса Зафс.

– Признаюсь, не очень. Я постоянно боюсь, что о местонахождении короны станет известно и за моим Домом начнется пиратская охота. Это большая ценность и большая докука, мой друг. Пусть корона послужит доброму делу – вам и образованию фартфцев. – Профессор, оглаживая взглядом каждый камень, каждую завитушку короны, вздохнул и медленно сказал: – Прощай, моя прекрасная подруга.

Как часто где-то далеко в глубинах космоса одинокий старик ученый доставал из тайника сверкающую реликвию и находил утешение в ее обществе? Гладил пальцами изгибы украшений, любовался игрой камней…