Текст книги "Тайна судьбы Археологическое исследование книги пророка Иеремии"

Автор книги: Алексей Опарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Ход стены.

При попытке восстановить ход израильской стены и оценить ее размеры в нашем распоряжении имелись две отправные точки: предметы, обнаруженные на месте стены при раскопках, и описание Иосифа Флавия. В своем сочинении „Иудейская война“ он рассказывает о трех стенах, окружавших Иерусалим в разное время. Вследствие важности его свидетельства, приведем полностью отрывок, посвященный первой стене: «Из трех стен древнейшая была труднопобедима вследствие окружавших ее пропастей и возвышавшегося над последними холма, на котором она была построена; но ее природная мощь была значительно возвеличена еще искусственно, так как Давид и Соломон, равно и последовавшие за ними цари, старались превзойти друг друга в укреплении этой твердыни. Начинаясь на севере у так называемой Гипиковой башни, она тянулась до Ксиста, примыкала затем к зданию Совета и оканчивалась у западной галереи храма». [Иосиф Флавий. Иудейская война. Книга 5, 4, 2]. Ход первой или древней стены определялся топографическими особенностями местности. Она тянулась вдоль склонов долины, которая увеличивала неприступность города. На севере она проходила вдоль ущелья Цолев, которое тянется от Башни Гипикуса рядом с сегодняшней Иерусалимской крепостью и до Храмовой Горы на востоке, т. е. вдоль сегодняшних улиц Давида и Шалшелет в Старом городе. На западе стена простиралась от Башни Гипикуса в южном направлении вдоль долины Гееном (Гай бен Хином) и сегодняшней городской стены, огибала вершину Горы Сион и продолжалась до южного конца Города Давида у Силоамского водоема. Оттуда она тянулась в северном направлении вдоль Кидронской долины до края Храмовой Горы. Таким образом первая стена огибала как западный, так и восточный холм. Как мы уже отметили ранее, Иосиф Флавий датирует первую стену эпохой Первого Храма. Большинство современных ученых не соглашались с его точкой зрения, и было принято относить ее сооружение ко времени Хасмонеев. Основанием для этого служило обнаружение фрагментов стены периода Хасмонеев в западной и южной частях города. Теперь после находки израильской стены и, в особенности израильской башни, которая предположительно располагалась по ее ходу, следует с большим доверием относиться к словам Иосифа Флавия, в частности, к его хронологическим утверждениям. Его предположение о том, что стена была сооружена во времена Давида и Соломона, не оправдалась, однако он не ошибся, отнеся ее к эпохе царства. Возможно, что в своих изысканиях он опирался на существовавшую в его время традицию или даже имел возможность видеть остатки этой древней стены, как Хасмонеи за некоторое время до этого. Создается впечатление, что описание Иосифа Флавия соответствует ходу двух стен, израильской и хасмонейской. Возможно, что эти две стены проходили в одном и том же месте и на других участках, на западе и юге. Линии обороны города определялись топографическими и военными соображениями. Эти соображения оставались неизменными с течением времени (если только не произошла серьезная перемена в размерах города). Основываясь на этой гипотезе, мы пришли к выводу, что на протяжении всей своей длины хасмонейская стена повторяла ход израильской стены. В обоих случаях они отвечают описанию „первой“ стены Иосифа Флавия. Отсюда следует, что стена времени Первого Храма огибала весь западный холм, включая Армянский сад и вершину Горы Сион. Как уже отмечалось выше, следы материальной культуры времени Первого Храма были обнаружены во дворе крепости, в Армянском саду и на Горе Сион. Это свидетельствует о том, что в данную эпоху в этих местах уже проживали люди. Таким образом, основываясь на результатах наших исследований, мы можем лишь подтвердить правильность точки зрения „максималистов“ в отношении границ города, которая в свое время считалась безосновательной и иррациональной». [Авигад Н. Верхний город Иерусалима. С. 27—60]. Таким образом, Иерусалим представлял собой крепость, укрепленную не только рядами стен семиметровой толщины, но и природными условиями, насчитывая более 20.000 жителей, что было огромной цифрой в масштабах Древнего Востока. [Броши М. Численность населения древнего Иерусалима. Иерусалим, 1977. С. 65—74]. Неприступность города и его возможность длительно выносить любую осаду обеспечивала и прекрасно созданная система водоснабжения. «Источник Гихон, располагавшийся на восточных склонах города Давида, служил единственным источником водоснабжения города в течение многих поколений до того, как был предложен способ накопления дождевой воды в выдолбленных в скале и отштукатуренных водосборниках. Данный способ был изобретен, по-видимому, во II эпоху среднего бронзового периода (1800—1600 гг. до н. э.). Результатом этого явилось уменьшение зависимости жителей от близости источников. В продолжение всего этого времени Гихон находился за городскими стенами и особые „Водные ворота“ вели из города к источнику. Для того, чтобы обеспечить бесперебойную доставку воды в город жители Иерусалима возвели ряд подземных сооружений. Далее мы приводим их описание археологом И. Шило, который руководил археологическими раскопками в Городе Давида: „Особую главу в истории Иерусалима израильской эпохи представляют собой подземные водные сооружения, которые были построены и действовали на протяжении этого периода. В Иерусалиме был единственный источник воды – Гихон, который служил жителям города с тех пор, как это место было впервые заселено в начале эпохи бронзы. Источник Гихон располагается у подножия холма (это определяется гидрологическими законами) вне городской стены. С этим была связана серьезная проблема обороны города: во время осады его жители лишались доступа к воде. Стандартным технологическим решением в древние времена была маскировка источника снаружи и прокладка в скале туннеля, по которому воды источника поступали внутрь города. Подобный туннель обеспечивал снабжение жителей города водой как в дни осады, так и в мирные времена. Особенностью источника Гихон является тот факт, что в отличие от других аналогичных источников, которые черпают свои воды из подземного водного слоя почвы (аквифер), он является „пульсирующим источником“. То есть, Гихон „выбрасывает“ струи воды один раз в несколько часов. Таким образом, перед его потребителями встает серьезная задача: каким образом „поймать“ выбрасываемые струи, как накапливать воду и обеспечивать нормальное водоснабжение? В течение последних ста лет были открыты и исследованы фрагменты трех подземных сооружений, созданных для использования вод Гихона. Наиболее известным из них является т. н. „водопровод Езекии“, по которому сегодня водят экскурсии. Он представляет собой туннель, пробитый в скале, и его длина составляет около 530 метров. Открыл его один арабский мальчик, причем чисто случайно. «Там, где юго-восточные холмы плавно спускаются к долине Кедрона, находится небольшой водоем окруженный стенами – Силоамский пруд. На берегу играли два мальчика-араба; один из них упал в воду. Барахтаясь изо всех сил, он сумел-таки добраться до противоположного берега – туда, где над прудом возвышалась скальная стена. Внезапно вокруг него стало темным-темно. Мальчик испуганно обернулся – и понял, что обнаружил проход в скалу“. [Келлер В. Библия как история. М.: Крон-Пресс, 1998. С. 302]. Туннель проходит от источника и до юго-западной границы Города Давида, где был сооружен „пруд“ или „отводной водоем“. Высеченная в камне надпись, которая была обнаружена около южного окончания туннеля, а также библейские описания его строительства не оставляют сомнения, что он был сооружен во время правления царя Езекии. «Прочее об Езекии и о всех подвигах его, и о том, что он сделал пруд и водопровод и провел воду в город, написано в летописи царей Иудейских» (Книга Царств IV, 20:20). Сама надпись гласила следующее: «Мы пробрались сквозь скалу. А вот история того, как это произошло: когда мы еще работали кирками, двигаясь с противоположных сторон навстречу друг другу, кто-то крикнул, что по его левую руку и по правую руку в скале есть отверстия. И вот в тот же день рабочие, двигавшиеся с двух сторон, встретились. Затем вода потекла из источника в пруд». [Келлер. Указ. соч. С. 303]. Укрепления, возведенные Езекией вокруг западного холма (современный район Горы Сион, Еврейского и Армянского кварталов), позволили также защитить и отводной водоем, который находился в наиболее уязвимом с военной точки зрения месте, у серединного ущелья. Второе из подземных сооружений известно под названием „отводной канал“. Он проходит вдоль основания восточного склона Города Давида, за пределами его укреплений, от источника к району накопительных водоемов на юге. Возможно, что к нему относятся слова Исайи «… водами Силоама, текущими тихо…» (Исайя, 8:6). Отводной канал частично проложен в земле, а частично высечен в скале в виде туннеля. В его восточной стене проделаны отверстия, через которые можно отвести часть воды, текущей в южном направлении, для полива сельскохозяйственных земель в Кедронской долине. Археологическая экспедиция, ведшая раскопки в Городе Давида, исследовала около 140 метров канала, в его начале, середине и конце. Однако наибольший интерес из этих трех сооружений представляет т. н. „шахта Уоррена“, открытая в 1867 г. британским исследователем Чарльзом Уорреном и названная в его честь. Шахта напрямую связывала источник с вершиной холма и проходила под сегодняшним участком G. После того, как шахта была исследована Уорреном (1867) и Паркером (1909), участок над ней был засыпан. В результате этого дальнейшее исследование сооружения не представлялось возможным. Мы воспользовались помощью альпинистов, которые проникли в шахту через ее нижнюю часть, и горных инженеров из Южной Африки, которые сумели открыть ее сверху. После этого стало возможным частично исследовать шахту. Она начинается в городе, в месте, располагающемся выше линии укреплений, в помещении, вырубленном в скале. Верхняя часть шахты представляет собой наклонный коридор со ступеньками, который постепенно переходит в горизонтальный туннель высотой 10 метров и шириной 3 метра. Расстояние от входа и до окончания горизонтального туннеля составляет 42 метра. Он переходит в вертикальную шахту длиной 15 метров, которая направлена вниз. Эта шахта заканчивается на уровне вод Гихона, которые поступают в нее при помощи специального канала. Этот канал был включен впоследствии в „водопровод Езекии“. Жители города спускались по ступеням до верхнего отверстия шахты Уоррена, и черпали с ее дна воду, которая служила, таким образом, своего рода подземным колодцем. Геологическое исследование этого подземного сооружения было проведено геологом Даном Гилем. Оно показало, что вертикальная шахта имеет естественное происхождение. Строители воспользовались ею и включили ее в построенную ими систему туннелей. Таким образом, была заранее исключена возможность проникновения врагов по подземным туннелям в город из района источника, который находился вне городских стен. Такая возможность существовала в подобных сооружениях в Мегиддо, Гивоне и Евлааме. Есть основания предполагать, что данное сооружение являлось частью проекта перестройки Иерусалима как столицы Израиля и Иудеи в десятом веке до н. э. Мы, как и многие другие исследователи, не можем согласиться с гипотезой, которая идентифицирует „трубу“, упоминаемую в рассказе о завоевании Иерусалима Давидом с шахтой Уоррена. В противном случае следует предположить, что ею пользовались еще в иевусейском Иерусалиме. Значение Иерусалима подчеркивается наличием в нем нескольких систем водоснабжения, в отличие от других, менее важных административных центров, имевших лишь одну такую систему. Шахта Уоррена обеспечивала возможность беспрепятственного доступа жителей к воде. Можно предположить, что ее использование было начато в Иерусалиме в десятом или девятом веке до н. э., аналогично подобным сооружениям в других городах. „Силоамский канал“ одновременно служил для отвода излишков воды в накопительные водоемы на юге и для полива сельскохозяйственных угодий. „Водопровод Езекии“, построенный в конце восьмого века до н. э., является наиболее совершенным решением для накопления вод Гихона и их максимального использования. Водопровод, неуязвимый в дни мира и войны, подавал все выброшенные источником воды в накопительные водоемы в юго-западной части города. Они располагались в укрепленном участке новой городской территории, которая включала западный холм и стены, возведенные в дни правления Езекии. Существовала возможность одновременного использования всех трех систем водоснабжения, каждая из которых при этом выполняла свою особенную функцию. После создания „водопровода Езекии“ три данные системы действовали параллельно вплоть до разрушения города в 586 году до н. э.». [Шило И. Город Давида – ханаанский и израильский Иерусалим. // Ба-маханэ. Выпуск 33 (19.5.82). С. 38]. Не выпала из поля зрения Навуходоносора и особая система укрепления ворот Иерусалима. «Иудейские строители придумали сложную систему защиты ворот типа „te naille“ (укрепление со входящим углом, „клещи“), распространенного в Древней Греции (например, в Афинах, Перге и Сиде) и вновь вошедшего в употребление в Европе в начале нового времени. Стены были расположены в форме буквы „U“ („клещей“), а ворот обычно было двое: на внешней стороне „клещей“ и у их основания. Враг, проникавший в образованный стенами внутренний двор, подвергался обстрелу лучников и пращников как с тыла (со стороны ворот), так и со стен. Чем дальше продвигался враг, тем более легкой мишенью для бросаемых сверху копий и других предметов он становился». [Avi Cad N. The Upper City of Jerusalem. Jerusalem, 1980; Winter F. E. Greek Fortifications. London, 1971, Chapter 8; Херцог. Гишон. Указ соч. С. 249]. Весьма интересным образом были устроены и дороги, ведущие к воротам. Так, «Дороги, ведущие к воротам, прокладывались таким образом, что атакующий противник должен был разворачиваться; это вынуждало его замедлять движение и поворачиваться к защитникам правым боком (не защищенным щитом и тем самым вдвойне уязвимым). В подобных ситуациях воины из колена Вениамина приходились как нельзя кстати, поскольку они могли использовать пращу, при этом защищая себя справа небольшим круглым щитом». [Херцог. Гишон. Указ. соч. С. 220]. Сами стены города также представляли пример военного инженерного искусства. Некоторые из них были построены по типу так называемых казематных стен. «Ее образовывали две стены, соединенные между собой внутренними перегородками, образующими квадратные помещения, „казематы“. Их могли, по крайней мере, во время опасности, заполнять камнями или землей, и, тем самым, придавать стенам большую ширину и устойчивость. Такой способ строительства позволял уменьшить ущерб от подкопов и стенобитных орудий. После того, как ассирийцы ввели в употребление улучшенный таран, шансы на то, что это последнее достижение в вооружении либо застрянет в массе, заполнявшей каземат, либо еще больше уплотнит ее, были весьма высоки. Более того, плоские крыши казематов расширяли площадку, где размещались воины, по сравнению с неизбежно узкой одиночной стеной. Наконец, ширина казематных стен создавала внутри крепости новую безопасную зону непосредственно за местом боевых действий, поскольку вражеские метательные снаряды практически не могли попасть туда». [Gichon M. // Akten des 14 Int. Limeskongress Carnuntum 1986 // ed. Vetters and Kandler, Wien, 1990. P. 193—214]. Укреплены были стены и с помощью надстроенных над ними деревянных конструкций, которые придавали им дополнительную высоту и создавали пространство для размещения воинов там, где это было необходимо. Чтоб защитить эти надстройки от зажигательных стрел, а защитников крепости – от вражеских снарядов, к деревянным балкам прикреплялись щиты. [Yadin Y. The Art of Warfare in the Biblical Lands. London, 1963. P. 326—327]. Как бы усмехаясь вавилонянам, над этими неприступными твердынями гордо высились знамена Иудеи. Эти знамена представляли собой изображения крылатых жуков и похожих на них дисков, закрепленных на длинных шестах. Изготовлялись они из металла. [Hahlweg W. Die Heeresreform der Oranier. Wiesbaden, 1973. P. 362—367].

Итак, осмотрев Иерусалим, Навуходоносор 15 января 588 года начинает осаду города. Вместе с Иерусалимом вавилоняне берут в кольцо также Лахиш и Азек, бывшие также первоклассными крепостями, которые в отличие от других городов Иудеи, взятых Навуходоносором в начале вторжения, устояли перед натиском его войск. [Emerton J. A. Were the Lachish letters sent to or from Lachish? // Palestine Exploration Quarterly, 2001. Yar 133. P. 2—14]. «Понимая, что положение Иудеи стало весьма опасным, царь Седекия отправил гонцов в Египет с тем, чтобы получить у фараона военную поддержку и, прежде всего, боевые колесницы. Эту информацию подтверждает также и текст глиняных табличек Лахиша („Отправился военачальник Канияху, сын Эльнатана, в Египет“ табличка 14 и далее)». [Маламат. Указ. соч. С. 148]. И пока город жаждал услышать победное ржанье лошадей, впряженных в египетские колесницы, обращающих в бегство вавилонян, Иеремия продолжал ходить по улицам города, призывая население обратиться к Богу и сдаться на милость вавилонян. В противном же случае город ждет гибель.

Бог хочет, чтобы мы помнили, что сила наша не в золоте, не в укрепленных стенах, а только в Нем.

Глава 20
Цена пса

Послы Иудеи прибывают к одному фараону, но застают уже другого, ибо 8 февраля 588 года Псамментих II умирает. На престол вступает его сын Априй. Это был человек неукротимой энергии и амбиций. «Разгром под Кархемишем, видимо, настолько изгладился из памяти, что египетские верхи отважились открыто поддержать Иудею в ее борьбе с нововавилонским царством». [Перепелкин. Указ. соч. С. 416]. По прошествии довольно длительного срока ритуального вступления на царство Априй посылает флот и армию навстречу Навуходоносору. Первым делом египетский флот нападает на Тир и Сидон. Априй «дает победоносное морское сражение жителям Тира и Кипра и высаживает достаточно войск, чтобы взять Сидон, после чего сдались и другие финикийские города». [Брэстед. Указ. соч. Т. 2. С. 182]. Эта победа объяснялась, в первую очередь, тем, что «финикийские моряки не хотели по-настоящему драться с египтянами за интересы Вавилона. Вавилон был для финикиян угнетателем, а с Египтом их связывали давние и прочные экономические, политические, религиозные и культурные отношения. В Египетском флоте служило много финикийских наемников. После побед на море египтяне заняли Финикию. Они намеревались обосноваться всерьез и надолго. В Гебале, например, они построили свои казармы и храм местной богини. Египетское проникновение в Финикию серьезно поколебало вавилонское господство в Заречье. Восстал Дамаск. Попытки мятежа имели место в Хамате и Арпаде». [Белявский. Указ. соч. С. 92]. Навуходоносор был вынужден снять осаду с Иерусалима и выступить против египтян. [Циркин. Указ. соч. С. 341]. Как только со стен Иерусалима часовые увидели, как вавилоняне снимают палатки и отходят, город охватило неописуемое веселье. Но в этой радости «лишь только вавилонский царь отступил от Иерусалима, лжепророки [опять] стали обманывать Седекию, уверяя его, что вавилонянин не станет более воевать с ним, да и единоплеменники его, которых тот выселил из родины в Вавилон, вернутся и привезут с собою все сокровища храма, которые царь [некогда] похитил оттуда. Тогда пришел Иеремия и стал утверждать как раз противное и предсказывать истину, а именно указывать, что они поступают дурно, обманывая царя; что от египтян им нечего ожидать пользы, но что, когда вавилонский царь победит египтян, он соберется пойти походом на Иерусалим, что он осадит его и загубит путем голода [весь] народ, а оставшихся в живых отведет в плен; что он разграбит имущество, что еще раз похитит богатства их храма, а затем подожжет его и уничтожит город. „Мы же, – продолжал он, – в течение семидесяти лет будем рабами его и потомков его; а затем нас освободят из этого рабства персы и мидяне, которые разгромят вавилонян; освобожденные ими (персами и мидянами), мы вновь построим храм и восстановим Иерусалим“. Эти слова Иеремии были приняты большинством с доверием. Знать же и безбожные люди стали насмехаться над ним, как над сумасшедшим». [Флавий. Указ. соч. С. 21]. Но насмехались они не только над пророком, но и над Самим Богом. Дело в том, что когда войска Навуходоносора только облагали Иерусалим осадой, Иеремия получил особое Божье откровение. «Слово, которое было к Иеремии от Господа после того, как царь Седекия заключил завет со всем народом, бывшим в Иерусалиме, чтобы объявить свободу, чтобы каждый отпустил на волю раба своего и рабу свою, Еврея и Евреянку, чтобы никто из них не держал в рабстве Иудея, брата своего. И послушались все князья и весь народ, которые вступили в завет, чтобы отпустить каждому раба своего и каждому рабу свою на волю, чтобы не держать их впредь в рабах, – и послушались и отпустили; но после того, раздумавши, стали брать назад рабов и рабынь, которых отпустили на волю, и принудили их быть рабами и рабынями» (Иер. 34:8—11). В тот критический момент князьями, принявшими это решение, двигал и страх, и желание увеличить число защитников города из числа бывших рабов, и устранение возможного мятежа рабов, пожелавших, быть может, выслужиться этим перед вавилонянами. [Нир. Указ. соч. С. 126]. Как бы то ни было, рабы были торжественно освобождены, и князья, и царь в смирении склонились пред Богом. И вот теперь, когда вавилоняне отступили от города, «иудейские рабовладельцы нарушили свои клятвы и стали вновь закабалять освобожденных рабов». [Всемирная история. В 24 т. Минск: Литература, 1996. Т. 3. С. 209]. И в то время, как в царском дворце шел пир и лилось вино, в подвалах этого же дворца неслись тихие проклятия вновь закабаленных людей. Между тем Седекия, как любая слабая неуравновешенная личность, все равно, даже после отхода вавилонян, которого он так желал, не мог чувствовать себя спокойно. И вот «Царь Седекия послал Иегухала, сына Селемии, и Софонию, сына Маасеи, священника, к Иеремии пророку сказать: помолись о нас Господу Богу нашему» (Иер. 37:3). Он, царь, который не слушал этого пророка и Божьих вестей, он, который вопреки Божьей воле восстал против вавилонян, он, который только что сотворил святотатство, отпустив было рабов на свободу, призвав при этом Божье Имя, а теперь вновь вероломно закабалив их, он, который развратничал и кадил чужим богам, теперь просит Иеремию молиться о нем. Подобную несовместимость в действиях мы можем часто наблюдать и сегодня. Порой так называемые «новые русские», зарабатывая часто деньги нечестным путем, а то и на крови, потом идут в церковь и жертвуют часть этих денег на храм, на дом престарелых, детский дом. Они подсознательно хотят откупиться этим от Бога, забывая, что они жертвуют «цену пса». «Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа Бога твоего ни по какому обету, ибо то и другое есть мерзость пред Господом Богом твоим» (Втор. 23:18). Забывают, как и забыл Седекия, что «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва – мерзость» (Прит. 28:9). И если купленное духовенство, как вчера так и сегодня с подобострастием отпускало и отпускает грехи сильных мира сего, то Иеремия прямо ответил царю. «Так говорит Господь, Бог Израилев: так скажите царю Иудейскому, пославшему вас ко Мне вопросить Меня: вот, войско фараоново, которое шло к вам на помощь, возвратится в землю свою, в Египет; а Халдеи снова придут и будут воевать против города сего, и возьмут его и сожгут его огнем. Так говорит Господь: не обманывайте себя, говоря: „непременно отойдут от нас Халдеи“, ибо они не отойдут; если бы вы даже разбили все войско Халдеев, воюющих против вас, и остались бы у них только раненые, то и те встали бы, каждый из палатки своей, и сожгли бы город сей огнем» (Иер. 37:7—10). Видя, что и царь и народ не хотят внимать ему, Иеремия решает покинуть Иерусалим. Он сделал все, что мог, и даже больше, для этого города, который сам избрал свою участь. Пророк решает покинуть Иерусалим. Решает не из-за страха, ибо он никогда не скрывал своего мнения и взглядов, много раз подвергаясь за это смертельной опасности. Решает не из-за того, что он разуверился в Боге, ибо последующие события покажут, что он имел с Ним самую тесную связь. Решает и не из-за того, что устал трудиться на ниве Божьей, ища покоя, ибо до конца дней он будет трудиться на ней. Просто сейчас здесь, в Иерусалиме, его миссия была уже окончена, и он шел туда, где он был нужнее, так как нужно было ободрять людей, указывая им на Бога, сохранять чистоту Истины. «Иеремия пошел из Иерусалима, чтобы уйти в землю Вениаминову, скрываясь оттуда среди народа. Но когда он был в воротах Вениаминовых, бывший там начальник стражи, по имени Иреия, сын Селемии, сына Анании, задержал Иеремию пророка, сказав: ты хочешь перебежать к Халдеям? Иеремия сказал: это ложь; я не хочу перебежать к Халдеям. Но он не послушал его, и взял Иреия Иеремию и привел его к князьям. Князья озлобились на Иеремию и били его, и заключили его в темницу, в дом Ионафана писца, потому что сделали его темницею. Когда Иеремия вошел в темницу и подвал, и пробыл там Иеремия много дней» (Иер. 37:12—16). Избитого, уже не молодого пророка бросают в тюрьму, в которой его начинают педантично морить голодом. [Ренан. Указ. соч. С. 475]. Враги пророка полагали, что несносные условия пребывания, оскорбления, голод и возраст сделают свое дело, и они будут избавлены от своего заклятого врага. Причём унижение Иеремии им доставляло наибольшую радость, подобно тому, как американцам нравится показывать унижения в тюрьме Саддама Хусейна, демонстрируя его по телевидению то стирающим белье, то на осмотре у врача. Но в отличие от иракского диктатора, пророк Иеремия страдал безвинно, и как свидетельствует история, унижение невиновного всегда доставляет наибольшую радость нечестивым. Ибо его праведность бросает невольно на них тень. К тому же, унижая пророка, они тем самым хотели и дискредитировать его весть, ведь если Иеремия действительно пророк от Бога, то тогда почему Господь допустил все эти несчастья в его жизни? Почему проповедуя о наступлении несчастья у тех, кто отвергает Божий призыв, Иеремия пожал эти самые несчастья раньше всех? Сняв осаду с Иерусалима, Навуходоносор разбивает наголову египетское войско, заставив его с позором бежать в Египет, оставив все сделанные завоевания. [Перепелкин. Указ. соч. С. 416]. И теперь, не оглядываясь уже на юг, вавилонский царь приступает к новой осаде Иерусалима. «На девятый же год правления Седекии, в десятый день десятого месяца, царь вавилонский вторично выступил против Иерусалима, обложил его и в течение восемнадцати месяцев осаждал его по всем правилам искусства. В то же самое время над осажденными иерусалимцами разразились два величайших бедствия: голод и заразительная болезнь, сильно свирепствовавшие среди них». [Флавий. Указ. соч. С. 20]. Седекия вновь посылает за Иеремией. «Царь Седекия послал и взял его. И спрашивал его царь в доме своем тайно и сказал: нет ли слова от Господа? Иеремия сказал: есть; и сказал: ты будешь предан в руки царя Вавилонского. И сказал Иеремия царю Седекии: чем я согрешил перед тобою и перед слугами твоими, и перед народом сим, что вы посадили меня в темницу? и где ваши пророки, которые пророчествовали вам, говоря: „царь Вавилонский не пойдет против вас и против земли сей“? И ныне послушай, государь мой царь, да падет прошение мое пред лице твое; не возвращай меня в дом Ионафана писца, чтобы мне не умереть там» (Иер. 37:17—20). Царь испугался. Он держался за пророка, связывая свою жизнь с ним. Ему казалось, что как только умрет Иеремия, погибнет и он, Седекия. Однако, «царь не спешил освободить его, потому что вельможи были настроены враждебно против него; он приказал только перевести его в дворцовую тюрьму, представлявшую собой большой открытый двор, где заключенные, ноги которых были прикованы к стене, сообщались с публикой». [Ренан. Указ. соч. С. 475]. А как часто мы, зная правду, поступаем все равно не так, как она того требует. Седекии казалось, что он нашел неплохой выход: уважил Иеремию, переведя его в лучшие условия, и не вызвал возмущения знати, требующей смерти пророка. Мы тоже часто в своей жизни хотим избрать третье решение, которое устраивало бы всех, которое бы примиряло правду с ложью. Но сделать этого нельзя. Причем такое наше решение неприемлемо ни для Бога, желающего человека спасти не наполовину, а полностью, но и для дьявола, желающего нас окончательно погубить. Третье решение, как компромисс между добром и злом, правдой и ложью, бывает, как правило, первым шагом к погибели. Третьим решением мы хотим успокоить свою совесть. И действительно, такими решениями мы успокаиваем ее. Успокаиваем навсегда, пока она нас уже более не беспокоит вовсе, по причине своей смерти. «Третьи» решения и вызванные ими «третьи» молитвы, «третьи» обращения к Богу – это все та же «цена пса».

Бог не принимает наши молитвы, если мы, зная истину, попираем ее. Он не продает за «цену пса» спасение. Он хочет, чтобы мы не предлагали Ему эту «цену пса».