Текст книги "Тайна судьбы Археологическое исследование книги пророка Иеремии"

Автор книги: Алексей Опарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7
Исправление Божьих «недочётов»

Не успели в Иерусалиме отметить Пасху, как с юга пришло известие о том, что в сторону Палестины движется несметное египетское войско, ведомое новым фараоном Нехо. В 609 г. до х. э. в Египте умирает Псамметих I и на трон вступает его сын, умный и энергичный Нехо. Новый властитель Египта вступает на престол в тот момент, когда создававшаяся веками система баланса между Египтом и Ассирией, делившими между сферами своего влияния почти весь Древний Восток, катастрофически рушилась. Некогда грозная Ассирия, древний враг его страны, ныне находилась в самом плачевном состоянии, какого не знала за всю свою историю. Её былые провинции Вавилон и Мидия, превратившись ныне в независимые, весьма агрессивные царства, рвали на куски ассирийскую державу. В 612 г. до х. э. объединенное мидо-вавилонское войско захватило и стёрло с лица земли Ниневию, столицу Ассирии. Но остатки ассирийских войск, избравшие царём некоего первосвященника города Харран Ашшуруббалита продолжали ещё пытаться оказать сопротивление. [Садаев Ч. Д. История Древней Ассирии. М.: Наука, 1979. С. 160]. И вот теперь, когда от Ассирии остались жалкие обломки, египтяне изменили своей прежней антиассирийской политике и сочли необходимым спасти остатки Ассирийской державы, чтобы сохранить преграду между собой и набирающими силы азиатскими государствами – Вавилоном и Мидией. [Циркин Ю. История библейских стран. М.: Астрель, АСТ, Транзиткнига, 2003. С. 333—334]. «Нехо стремился к восстановлению власти Египта в Палестине и в Сирии, и потому был заинтересован в том, чтобы Ассирия была своеобразным, пусть и слабым, буфером между ним и Вавилоном». [Райт Д. Библейская археология. «BiblionoliΣ», 2003. С. 267]. «Придя на помощь ассирийцам, которые, с его точки зрения, потеряли своё превосходство на обозримый период времени, он надеялся умерить претензии вавилонян на положение формального наследника великой державы. Он хотел получить такую роль для Египта». [Херцог Х., Гишон М. Библейские сражения. М.: АСТ, Астрель, 2005. С. 256]. Учитывая это, он немедленно приступает к осуществлению замыслов ещё своего отца и начинает воссоздавать египетскую империю. [Брэстед Д. История Древнего Египта. В 2 т. Минск: Харвест, 2002. Т. 2. С. 177]. С одной стороны, начав покорять палестинские земли, ещё недавно принадлежавшие Ассирии, а с другой, покоряя их, двигаясь на помощь этой же самой агонизирующей Ассирии. Для этого «он велел построить триеры как в северном море, так и в Аравийском заливе для Красного моря. Их верфи можно видеть там ещё и поныне. В случае нужды царь всегда пользовался этими кораблями. С этим флотом Нехо напал на Сирию». [Геродот. История. М.: Ладомир, АСТ, 1999. Книга 2, 159. С. 161]. Вначале он вторгается в землю филистимлян. Газа и Аскалон, оказавшие сопротивление, были взяты и наказаны, после этого Нехо с огромной армией двинулся на север. [Брэстед. Указ. соч. Т. 2. С. 177—178]. На север в сторону Мегиддо, по направлению к Иудейскому царству. Получив известие об этом, Иосия собирает войска и направляется навстречу египтянам. «Тогда Нехао отправил к нему посланного с заявлением, что он идёт походом не на него, но желает лишь пробраться к Евфрату; к этому он присовокупил совет не раздражать его и не мешать ему идти походом на тех, воевать с которыми он порешил». [Иосиф Флавий. Иудейские древности. В 2 т. Минск, Беларусь, 1994. Т. 2. Книга 10. Глава 5, 1. С. 14]. Библейская Вторая книга Паралипоменон делает очень интересное и важное дополнение: «И послал к нему Нехао послов сказать: что мне и тебе, царь Иудейский? Не против тебя теперь иду я, но туда, где у меня война. И Бог повелел мне поспешать; не противься Богу, Который со мною, чтоб Он не погубил тебя» (2 Пар. 35:21). Библейский стих чётко подчёркивает факт, который вскоре найдёт своё подтверждение, что Нехо двигался по воле Божьей, о чём он предупредил и Иосию. Явился ли Бог Нехо или открыл ему Свою волю каким-либо другим способом, мы не знаем. Но факт остаётся фактом: египетский фараон, язычник, понял волю Божью лучше, чем праведный царь Иудеи. Как же могло произойти, что Иосия, столь верно соблюдавший Божьи заветы, оказался теперь настолько глух им? Проблема лежала, видимо, всё в той же духовной самоуверенности, которая часто начинает возобладать в жизни людей-реформаторов, длительно и верно следующих за Богом, вершащих с помощью Него настоящие чудеса, но затем начинающих при успехе полагаться больше на себя. «Реформаторы хотели видеть в себе тот благочестивый остаток, о котором говорил Исайя. Благочестие царя и крах Ассирии, казалось, делали их веру бесспорной. Когда падала Ниневия, ликованию не было границ, и оно довело до безумной попытки оказать сопротивление сыну Псамметиха – Нехао II». [Тураев Б. А. История Древнего Востока. В 2 т. М-Л.: ОГИЗ, 1935. Т. 2. С. 72—73]. «В Иудее, освободившейся от ига ассирийцев, возобладала пророческая партия. Памятуя о своём чудесном избавлении от Сеннахериба около столетия назад, они и теперь вполне верили, что могут встретить египетскую армию с той же надеждой на избавление». [Брэстед. Указ. соч. Т. 2. С. 178]. Итак, Иудея возомнила себя почти уже Мессианским царством, способным сокрушать своих, пусть и намного превосходящих их в силе, врагов. Да, действительно, Бог сотворил чудо во дни их царя Езекии, когда в одну ночь была поражена несметная армия ассирийцев. Но тогда этой победе над врагом предшествовало смирение иудеев и их царя (4 Цар. 19). Теперь же этого не было. Более того, когда Нехо через послов объявил, что действует по воле Божьей, Иосия не обратился к Господу, чтобы узнать, так ли это? Царь был занят подготовкой к предстоящему сражению мессианской Иудеи с языческим Египтом, и ему было «не до того», чтобы обратиться к Богу за советом. Иосия изменил правилу своей жизни. Правилу, по которому прежде чем что-либо предпринять, он обращался за советом к Богу. Он очень мудро рассчитал, как мы увидим ниже, весь ход сражения, не учтя только одного: при составлении этих планов не было Бога. Итак, Иосия избирает следующую тактику. «Он решает не препятствовать проходу египетского войска через приморскую равнину и печально знаменитый перевал Ирон через горы Кармил. Вместо этого он занял позицию на открытой местности возле Мегиддо, где перевал Ирон переходит в Изреельскую равнину. Выбор места придал событиям дополнительный драматизм, поскольку впервые со времён исхода евреи и египтяне скрестили мечи в крупном сражении на открытом пространстве. Выбирая место битвы, Иосия хорошо понимал свои политико-психологические преимущества. Он планировал доказать военное превосходство Иудеи в сражении по правилам. Он надеялся, что таким образом надолго произведёт устрашающее впечатление на любого потенциального агрессора. С точки зрения тактики он делал ставку на то, что захватит вражеское войско в неорганизованном состоянии, как только оно спустится с перевала в обратный путь в Египет, с обращенным к иудейским горам флангом, что будет означать катастрофу. План Иосии, безусловно, был дерзким. Видимо, религиозное рвение породило силу духа, нужную для того, чтобы пойти на этот обдуманный риск. Однако нельзя не признать, что Иосия считал свою армию по численности и силе достойным противником для Нехо. Такая оценка сама по себе является хорошим показателем того, что Иосия поднял вооруженные силы на высокий уровень. Между прочим, Иосия предусмотрел и маловероятный, на его взгляд, случай поражения иудейского войска. При таких обстоятельствах крепость Мегиддо, а также многочисленные пещеры в горах Кармил, могли послужить надежным убежищем для потерпевших поражение». [Херцог. Гишон. Указ. соч. С. 256—257]. Однако, «Нехо, должно быть, понимал намерение иудеев атаковать прежде, чем он успеет полностью развернуть войска в долине. По-видимому, он сформировал из своих многочисленных лучников передний отряд для того, чтобы остановить, или, по меньшей мере, замедлить ожидаемое нападение на его силы. Более того, подобно Азаилу, он приказал лучникам найти иудейского царя и открыть огонь по его колеснице. Как и при Рамофе, эта стратегия сработала. Мы можем представить себе Иосию, стоящего в полный рост на колеснице во главе наступающих войск и смертельно раненого египетской стрелой в самом начале битвы». [Херцог. Гишон. Указ. соч. С. 257]. Иосия, «жестоко страдая от полученной раны, отдал войску приказ отступить и вернулся в Иерусалим». [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 2. Книга 10. Глава 5, 1. С. 14]. Пока иудейские воины спешно отступали, унося своего умирающего царя, Нехо обрушился в ярости на Мегиддо. «Археологическим свидетельством осады Мегиддо, закончившейся гибелью Иосии, является разрушение города, руины которого составляют второй слой данной площадки. После битвы между Нехо и Иосией Мегиддо уже никогда не играл сколько-нибудь значимой роли. В течении двух с половиной столетий он оставался небольшой, и, вероятно, лишённой укреплений, деревушкой. В IV столетии до х. э. это место было окончательно покинуто людьми». [Райт. Указ. соч. С. 267]. И сегодня опустелые равнины Мегиддо хранят память о трагической гибели праведного царя Иосии, который всего лишь раз решил поступить по-своему, не спросив Бога. Вдумаемся еще раз в слова, сказанные Нехо Иосии перед битвой: «И послал к нему Нехао послов сказать: что мне и тебе, царь Иудейский? Не против тебя теперь иду я, но туда, где у меня война. И Бог повелел мне поспешать; не противься Богу, Который со мною, чтоб Он не погубил тебя. Но Иосия не отстранился от него, а приготовился, чтобы сразиться с ним, и не послушал слов Нехао от лица Божия и выступил на сражение на равнину Мегиддо» (2 Пар. 35:21—22). А не бывает ли так, что в своей жизни мы тоже противимся Богу? Бог говорит (Иез. 20:20) святите субботу, а мы святим, как большинство, воскресенье. Бог говорит (Исх. 20:4—5) не делайте себе кумиров и не поклоняйтесь им, а мы делаем иконы и молимся им. Бог говорит (Малахия 3:10) принесите десятины, а мы не делаем этого. На каждый стих Библии у нас есть «аргументы» против. Причём, что самое интересное, аргументы духовного плана. Мы хотим «улучшить» то, что говорит Бог, исправить Его «недочёты». Сегодня к нам Бог обращается не через языческого царя Нехо, а через Своё Слово – Библию. Но мы остаёмся так же глухи, как Иосия. Пример Иосии важен и в том, что каких бы духовных высот мы не достигли бы, мы не должны забывать своей зависимости от Бога, сверяя с Его волей каждый свой шаг. Иосия и его окружение уже видели себя мессианским царством, и решили подтолкнуть события. Но у Бога Свой план и Своё время для всякой вещи. Он никогда не опаздывает и не забывает. А Иосия и его приближенные как раз забыли, что «славе предшествует смирение» (Притчи 15:33). А именно этого и не доставало народу, праведность которого, как покажут последующие события, была во многом чисто внешней. Вместо ожидания встретить победоносное войско во главе с любимым царём, иудеи встретили в воротах Иерусалима разрозненные кучки перепуганных воинов, везущих в повозке смертельно раненого царя. Совсем недавнее «ликование сменилось отчаянием. Одни поняли это событие таким образом, что Иегова бессилен, а потому нечего чтить Его, другие – что Ему неугодна реформа Иосии и лучше вернуться к старине, иные, непоколебимые в своей вере, считали все происшедшее последним испытанием, за которым уже последует обещанное царство Божие – мировладычество Иуды». [Тураев. Указ. соч. Т. 2. С. 73]. Последняя, вроде бы, наиболее симпатичная с духовной точки зрения группа, весьма напоминала учеников Христа, которые во время земной жизни Иисуса не могли дождаться, когда же Он станет царём, а они – Его первыми министрами. И потому эта группа весьма восторженно начала приветствовать тех пророков, которые предрекали скорую гибель вавилонян, Египта и возвышение Иудеи. Иосия ещё дышал, когда реформы, начатые им, потерпели полный крах. Но ему не суждено было этого увидеть. «Кончина его вызвала во всём народе великую скорбь, плач и стенания по нём, которые продолжались много дней». [Иосиф Флавий. Указ. соч. С. 14]. Но большинство плакало по своим несбывшимся надеждам и амбициям. Среди всей этой скорбной толпы народа и ободряющих её многочисленных пророков возвышалась одинокая фигура Иеремии. В своей элегии пророк, искренне скорбя о безвременно ушедшем царе, обратился с грозными словами предостережения к народу: «Не плачьте об умершем и не жалейте о нем; но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей» (Иер. 22:10). О ком говорил пророк, только ли о наследнике Иосии, или… о всем народе, о них…?

Глава 8
Разбитая плита фараона Нехо

Смерть царя вызвала, по-видимому, политический кризис в Иудее. Как это уже бывало в подобных случаях, в дело вмешался «народ земли», который возвёл на трон сына Иосии Иоахаза. Последний не был старшим сыном Иосии: в момент смерти отца ему было 23 года, в то время как его сводному брату Елиакиму – 25 лет, и он, конечно, имел больше прав на престол. По-видимому, при дворе существовала какая-то поддерживающая Иоахаза группировка, которая, не имея достаточно сил для осуществления своих замыслов, обратилась к поддержке населения страны. [Циркин. Указ. соч. С. 334]. Новый правитель, несмотря на свои совсем небольшие прожитые годы, уже успел проявить себя «как безбожник и человек гнусного характера». [Флавий. Указ. соч. Т. 2. Книга 10. Глава 5, 2. С. 15]. Почему у благочестивого Иосии вырос такой сын, мы точно не знаем, как не много известно и о его матери по имени Хамуталь. Последняя была родом из города Ливны. Ливны, некогда ханаанский город, был отдан колену Иудину, затем отошел при Навине к левитам, как один из городов-убежищ. В правление Иоарама город отошел от Иудеи, однако, спустя время, был возвращен в состав царства. Своим названием (в пер. ливна – белый) город обязан был или почве, имевшей беловатый цвет, или в изобилии растущим здесь белым тополям. В настоящее время точное его месторасположение не установлено. Однако, если о городе известно хоть что-то, то об одной из его жительниц, Хамуталь, удостоившейся стать женой самого царя Иосии, мы не знаем более ничего. И потому не знаем, в ней или нет была причина того, что их с Иосией сын вырос безбожником. Итак, заняв трон, он начал предаваться всевозможным излишествам. А между тем, пока в Иерусалиме новый царь беззаботно кутил в окружении женщин, Нехо, соединяясь с остатками ассирийской армии, подошёл к Харрану. Здесь состоялось сражение между ассиро-египетским войском и вавилонянами, засевшими в Харране. Попытки Нехо взять город не увенчались успехом. А когда в сентябре 609 г. до х. э. он узнаёт, что к городу на выручку движется соединенное мидо-вавилонское войско, ведомое вавилонским царем Набопалассаром (625—605), он снимает осаду и без боя отступает за Евраф. [Белявский В. А. Тайны Вавилона. М.: Вече, 2001. С. 76]. Так враги пока разошлись. И Нехо, и Набопалассар понимали, что решающая встреча за власть во всей Азии ещё впереди. А пока Нехо себя не чувствовал достаточно сильным для атаки, а Набопалассар – для преследования. Но всё же Нехо был доволен. Пусть ему и не удалось разгромить вавилонян, но контроль над Сирией и Палестиной, принадлежащих некогда Египту, он всё же вернул. «Вся Сирия-Палестина до самого севера оказалась во власти фараона. Казалось, воскресали времена Тутмоса III». [Перепёлкин Ю. Я. История Древнего Египта. СПб.: Летний сад, Нева, 2000. С. 414]. При своём возвращении из-под Харрана «Нехо остановился в Рибле, около Хамата, центральном месте, где все завоеватели Сирии имели свою главную квартиру. Там Нехо получил почести и уверения в вассальности сирийских царей и городов». [Ренан Э. История израильского народа. И-во В. Шевчук, 2001. С. 442]. Ривла (в пер. плодоносная) представляла собой одну из пограничных крепостей Иудеи. Сегодня её развалины, ещё практически не исследованные археологами, располагаются под 34028’ сш и 36031’ вд. И вот в Ривлу вместе с другими мелкими палестинскими и сирийскими царями прибывает Иоахаз. [Ренан. Указ. соч. С. 442]. Нехо встречает его очень сурово. Это объяснялось тем, что Иоахаз был поставлен самовольно иудеями, без согласования с ним, фараоном, властителем-сюзереном всех этих земель. [Тураев. Указ. соч. Т. 2. С. 85]. Он публично низлагает Иоахаза, демонстрируя всем, что так будет с каждым, кто захочет править, не согласовывая этого с ним. Более того, он заключает Иоахаза в кандалы и отправляет в Египет, где тот и умирает. [Брэстед. Указ. соч. Т. 2. С. 178]. На его место фараон ставит старшего сына Иосии 25-летнего Елиакима. Причём, он меняет ему имя Елиаким (в переводе – кого ставит Бог) на Иоакима (Бог восстанавливает). Подобную перемену имени вассальным царям практиковали многие великие властители. Этим самым они подчёркивали свою власть над ними. Тем что они им дали не только эту власть, но и даже новое имя. В данном же случае перемена имени имела ещё одно значение. Ведь Иоаким в своё время после смерти Иосии был незаконно отстранен от наследования трона, на который вступил его младший брат. И потому его имя Елиаким – кого ставит Бог – по мнению Нехо, не подходило. Куда было лучше Иоаким – кого восстанавливает Бог. На нового властителя Иудеи фараон возлагает громадную дань: в сто талантов серебра и один талант золота. [Ренан. Указ. соч. С. 442]. Талант соответствовал 30 килограммам! Причём Иоаким взыскивал эту дань именно с «народа земли». [Циркин. Указ. соч. С. 335]. Т. е. как раз с тех, кто в своё время поставил на престол вопреки правам старшего сына, его брата Иоахаза. Решив таким образом палестинские дела, Нехо решил увековечить свои завоевания, вернувшие Египту границы времён золотого века, Тутмоса III (того самого, который гнал при Моисее иудеев). Для этого он сооружает памятник в виде жука (жук был священным насекомым в Древнем Египте) с изображением самого Нехо и воинственной богини Нэйт, которая, как явствовало из надписи, дала ему все эти чужеземные страны. [Перепёлкин. Указ. соч. С. 414]. Также почти в каждом из покорённых городов Нехо ставил свои царственные знаки на барельефах. Одна из плит с его именем была найдена в Сирии, при раскопках Сидона. Точнее, это были обломки плиты, на которой из-за времени иероглифы уже практически не просматривались, и археологам стоило громадного труда разобрать среди полустёршихся надписей имя властителя Египта, думающего, что он сможет править чуть ли не вечно. А что будет с теми «плитами», которые мы ставим себе, как памятники своей гордыне? Не повторят ли они жалкой судьбы разбитой плиты Нехо. Он не подозревал, что уже менее чем через три года от его завоеваний не останется и следа. Как не подозревал, а точнее, не желал знать своей участи и новый царь Иудеи Иоаким.

Глава 9
Строительный раствор

Месть, которую Иоаким проявил к «народу земли», наложив именно на него, а не на аристократию всю тяжесть непомерной египетской дани, была одной из главенствующих черт его характера. Он никогда и никому ничего не прощал. Второй яркой чертой характера нового правителя было тщеславие. И потому, вступив на трон, царь начал проявлять непомерное тщеславие. «Египет был в эту эпоху страной производства предметов роскоши. Все особенно увлекались его колесницами и ручной утварью, художественно выполненной. Иоаким и высший класс Иерусалима только и мечтали о том, как добыть эти художественные предметы, составлявшие последнее слово изящества и тонкого вкуса». [Ренан. Указ. соч. С. 442]. Видя египетское великолепие и то почтение, которое питали египтяне к своему правителю, Иоаким захотел стать иудейским фараоном… Он приступает к амбициозной программе строительства. Был восстановлен Арад, подвергшийся разрушению при поражении Иосии. В Иерусалиме Иоаким построил новую крепость, ныне извлечённую при помощи раскопок; себе он возвёл новый дворец в военном опорном пункте Рамат Раэль, где впоследствии была найдена печать его управителя». [Грант М. История Древнего Израиля. М.: Терра, 1997. С. 155]. Масштабы строительства Иоакима, особенно если учесть то плачевное состояние, в котором находилась Иудея, просто поражают. «Арад представлял собой мощную квадратную крепость IX в. до Р. Х. со стороной 50 м, сменившую скромную деревню X в. до Р. Х. и превратившуюся далее – в VIII в. до Р. Х. – в важнейший оплот Иудеи на путях к Вади Араба, Моаву и Эдому. Крепость занимала вершину холма, на котором вырос город со сплошной стеной, воротами и башнями, жилыми постройками, хранилищами, большими центральными дворами и святилищем. Жертвенник последнего располагался в центре двора, в глубине которого был обнаружен вход в длинное узкое помещение со следами скамей вдоль стен. Во втором – очень небольшом – помещении (не более 2 кв. м) с приподнятым полом и ступенями, ведущими к нему, найдены крупные сосуды ритуального назначения и – на специальной мощеной платформе – каменный красный столб высотой до 1 м, в котором можно видеть рецидив культа камней, существовавшего уже многие тысячи лет. Вода из облицованного камнем глубокого колодца у подножья холма доставлялась в канал, а далее к вырубленным в скале бассейнам [Mazar. 1990. P. 439]. В слое Арада найдены остраконы – многочисленные, многообразные по содержанию, но в большинстве своем относящиеся к политическим и военным событиям последнего периода существования Иудеи (Aharoni, 1981): конфликту с Эдомом и соответствующим военным мероприятиям – перемещениям войск, усилению крепостных гарнизонов, инструктированию кипрских и греческих наемников, распределению продовольствия – муки, масла и вина, присланных из смежных районов (возможно, в качестве царского налога). „В целом, – заключает А. Мазар, – арадские письмена чрезвычайно богаты различными данными относительно исторической географии региона, роли крепостей, иудейской военной иерархии, лингвистической специфики, структуры частных имен Иудеи, количества пищи, потребляемой войсками, и аспектов повседневной жизни, таких как чиновная система, меры весов, метрология и пр.“. [Mazar. 1990. P. 441]. Большинство писем составляли архив крупного военного сановника, командовавшего крепостью на последней фазе ее существования. И касаются они не только местных дел. Есть письмо от одного из последних иудейских царей, связанное с международными событиями и упоминающее египетского фараона». [Мерперт Н. Я. Очерки археологии библейских стран. М., 2000. С. 310—311]. Так в возведенной крепости были сооружены языческие алтари в виде больших камней. Удивительно, но обитатели крепости, в том числе и её последние защитники, изливавшие в найденных письмах свою боль, почему-то не догадались посмотреть на эти языческие капища и подумать: не служение ли в них привело их к духовной деградации и политическому падению. Но любимым детищем Иоакима была постройка великолепного дворцового комплекса в Рамат Раэле, вблизи Иерусалима. [Райт. Указ. соч. С. 194]. Но радость от этого строительства была только у самого царя и его ближайшего окружения. Простой народ, и без того обременённый выплатой огромной дани Египту, буквально надрывался над царскими стройками, за работу на которых люди ничего не получали. Восстать тоже никто не смел, ибо в распоряжении царя была не только его собственная армия, но и помощь Египта, который восстание против его наместника расценил бы не иначе, как восстание против него самого. И потому народ тихо стенал, падая замертво при удовлетворении тщеславных амбиций Иоакима. И вот среди этих стонов людей и хмельных криков царского окружения возвышает свой голос Иеремия, которого посылает Сам Бог с особой вестью к Иоакиму. «Так сказал Господь: сойди в дом царя Иудейского и произнеси слово сие и скажи: выслушай слово Господне, царь Иудейский, сидящий на престоле Давидовом, ты, и слуги твои, и народ твой, входящие сими воротами. Так говорит Господь: производите суд и правду и спасайте обижаемого от руки притеснителя, не обижайте и не тесните пришельца, сироты и вдовы, и невинной крови не проливайте на месте сем. Ибо если вы будете исполнять слово сие, то будут входить воротами дома сего цари, сидящие вместо Давида на престоле его, ездящие на колеснице и на конях, сами и слуги их и народ их. А если не послушаете слов сих, то Мною клянусь, говорит Господь, что дом сей сделается пустым. Ибо так говорит Господь дому царя Иудейского: Галаад ты у Меня, вершина Ливана; но Я сделаю тебя пустынею и города необитаемыми и приготовлю против тебя истребителей, каждого со своими орудиями, и срубят лучшие кедры твои и бросят в огонь. И многие народы будут проходить через город сей и говорить друг другу: „за что Господь так поступил с этим великим городом?“ И скажут в ответ: „за то, что они оставили завет Господа Бога своего и поклонялись иным богам и служили им“. Горе тому, кто строит дом свой неправдою и горницы свои беззаконием, кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдает ему платы его, кто говорит: „построю себе дом обширный и горницы просторные“, – и прорубает себе окна, и обшивает кедром, и красит красною краскою. Думаешь ли ты быть царем, потому что заключил себя в кедр? отец твой ел и пил, но производил суд и правду, и потому ему было хорошо. Он разбирал дело бедного и нищего, и потому ему хорошо было. Не это ли значит знать Меня? говорит Господь. Но твои глаза и твое сердце обращены только к твоей корысти и к пролитию невинной крови, к тому, чтобы делать притеснение и насилие. Посему так говорит Господь о Иоакиме, сыне Иосии, царе Иудейском: не будут оплакивать его: „увы, брат мой!“ и: „увы, сестра!“ Не будут оплакивать его: „увы, государь!“ и: „увы, его величие!“ Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима» (Иер. 22:1—9, 13—19). Сегодня нам, сидя в креслах, легко читать эти стихи. Но представим себе картину, когда пророк их говорит в лицо мстительному и амбициозному монарху, говорит даже не один на один, а в присутствии всех – народа, его окружения. Это был открытый вызов, открытый укор царю, забывшему о своём народе. Иеремия прямо говорит царю: «Ты думаешь быть царем потому, что одел себя в кедр». Дело в том, что кедр широко использовался при строительстве царского дворца. Ведь это было открытое обвинение, которое царь мог принять за издёвку. Ведь Иоаким как раз и считал, что роскошь и дворцы – это истинные атрибуты величия, а здесь какой-то священник посмел ему сказать, что этим богатством он лишь имитирует царское достоинство. Следующие слова – это вообще оскорбление царского величия: «Но твои глаза и твое сердце обращены только к твоей корысти и к пролитию невинной крови, к тому, чтобы делать притеснение и насилие» (Иер. 22:17). Ведь любой убийца, бандит, диктатор больше всего не любит, когда ему и говорят, что он убийца, бандит или диктатор. И, наконец, пророк открыто предрекает ему смерть. Причём смерть позорную. Ибо на Древнем Востоке не быть погребенным в гробнице – считалось огромным несчастьем. Более того, Иоаким не собирался скоро умирать, он только почувствовал вкус власти, всю её сладость. А здесь ему предсказывают скорую смерть. И причём говорят, что погребён он, царь, будет ослиным погребением, и тело его вытащат и бросят за ворота его же собственной столицы. Царь был взбешён. Но руки на Иеремию все же не поднял. Вообще отношение Иоакима к пророку было весьма необычным. С одной стороны, это была, безусловно, ненависть и неприятие всего того, что он говорил, а с другой – какой-то полупанический страх, почтение к этому человеку, осмелившемуся его клеймить. История знает ещё несколько подобных примеров. Так, русский царь Иван Грозный (1533—1584), славящийся своей кровожадностью и не прощающий никому ничего, всегда молчал, когда его сурово обличал Василий, простой странник, прозванный народом Блаженным. В честь него царь даже строит собор, высящийся до сих пор на Красной площади в Москве. Иудейский царь Ирод слушал обличительные речи Иоанна Крестителя. Всех этих царей объединяло то, что они признавали правоту тех обличений, которые им высказывали эти люди. Они знали, что это правда, понимали, что Бог говорит через этих людей, но принять их обличения и измениться они не хотели. Они слушали эту правду, предсказывавшую их смерть из-за их отступлений. Слушали с трепетом, страхом, но не могли ни принять этой правды, ни убить обличителя. Долгие одиннадцать лет Иоаким будет слушать обличения Иеремии. Он будет видеть исполнение его пророчеств, но так и не примет Божью весть. Сегодня миллионы людей читают Библию, признают правоту написанного в ней, видят свои грехи в её свете, но ничего не делают для того, чтобы изменить свою греховную жизнь. Но в то же время не сжигают и Библию, обличающую их. Иоаким понимал, что спасение для него – в словах Иеремии. Он боялся, что убив пророка, он сразу же погубит и себя. Он ненавидел, но боялся и уважал Иеремию. Однако слова пророка обращены не только к давно умершему царю, но и к нам, живущим сегодня. Спросим себя, на чём свой дом, карьеру сооружаем мы, на каком строительном растворе. Не на обмане ли и плаче других людей, не на неправде ли? Как мы и с помощью чего заняли тот пост, который имеем; средства, которые приобрели? Бог уверяет нас, что даже если что-то основано на неправде, то счастья нам не будет. Как мы сегодня разбираем дела? Смотрим ли на подарки, взятки? Не считаем ли мы, что наш авторитет зиждется «на кедровых досках дворца», которыми сегодня являются шестисотые мерседесы, роскошные кабинеты, прекрасные особняки и вооружённая до зубов охрана? Мы забыли народную мудрость, уходящую корнями в библейскую философию: «не место красит человека, а человек место». К чему сегодня обращены наши глаза, не к той ли самой корысти и насилию, что и у Иоакима? Чего мы хотим добиться в жизни: денег, красивых женщин, роскошного отдыха…, чего? Обличения Иеремии – это не обличения аскета и фанатика. Обращаясь к Иоакиму, он подчёркивает очень важную деталь: «Отец твой ел и пил, но производил суд и правду, и потому ему было хорошо» (Иер. 22:15). Бог никогда не призывал людей к нищенству и фанатизму. Христос говорит: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10). В хорошей одежде, еде, машине нет ничего плохого. Бог хочет, чтобы Его дети жили в достатке. Вопрос лишь в том, что первично в нашей жизни – материальное или духовное? «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Бог советует нам иметь правильные ориентиры в жизни, искать духовного, Христа, жить по Его Закону, а всё остальное нам приложится. Бог обещает нам Небесный Иерусалим – это будет роскошный город, где спасённые будут иметь целые особняки, виноградники (Ис. 65:21—22). Они всё это будут иметь потому, что они искали в первую очередь духовных ценностей. А что же сегодня в первую очередь ищем мы? Спасённые будут в Небесном Иерусалиме не потому, что искали золотых особняков и виноградников, а потому, что искали властителя этого города – Христа. Среди тех, кто слышал обличения царя, сказанные Иеремией, было и духовенство, духовные вожди народа, взирающие на окружающий их мир с высоты своих санов, и потому они были весьма смущены, когда по прошествии небольшого времени Иеремия пришёл во двор храма и начал говорить к теснившим его массам народа. Священники подошли ближе и их лица исказились в ярости…