Текст книги "Чужак из ниоткуда 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Я замолчал, налил себе минеральной воды, выпил. Присутствующие молчали. То ли переваривали услышанное, то ли ждали, что скажет президент Соединённых Штатов. Я примерно знал, что он хочет сказать, поэтому решил ему помочь.

– Если надо, то могу выступить с этой или подобной речью в ООН, – продолжил я. – Но думаю, что лучше всё-таки дождаться, когда «Горное эхо доберётся» до Луны, а затем делегация гарадцев посетит Землю.

– Вот! – Никсон оживился, тоже налил себе воды и выпил. – Вот это меня и беспокоит. Каким образом эта делегация откажется на Земле и – главное – где именно они окажутся!

Я объяснил про малый планетолёт, он же космокатер, имеющийся на борту «Горного эха», который, скорее всего, будет использован для этих целей.

– «Горное эхо» не предназначен для посадок на атмосферные планеты, обладающие силой тяжести близкой к земной или гарадской. Даже при наличии гравигенераторов. Конструкция не позволяет, да и не нужно это. Луна или Сшива – другое дело: на них можно сесть.

– Сшива? – не понял Никсон.

– Спутник Гарада, во многом похожий на Луну, включая размеры, – пояснил я. – Схема предлагается следующая. Малый планетолёт, он же космокатер с командой гарадцев садится в Подмосковье, на аэродроме Чкаловский. Есть у нас такой аэродром, вполне подойдёт для этого. Их встречает международная делегация, куда входят, разумеется, и представители Соединённых Штатов. А далее посмотрим. Захотят гарадцы посетить другие страны – милости просим. Думаю, они захотят. Я бы к примеру, захотел и, учитывая мой опыт жизни в США, буду настоятельно им советовать вашу страну посетить.

– Спасибо, – сказал Никсон. – Но лично я бы предпочёл, чтобы они сели в окрестностях Нью-Йорка. У нас тоже найдётся для этого подходящие аэродромы. И уже оттуда, как ты говоришь, посещали разные страны, включая Советский Союз. В конце концов штаб-квартира Организации Объединённых Наций расположена в Нью-Йорке.

– Ричард, – сказал я примиряюще. – Мне кажется, наши дипломаты разрулят этот, несомненно важный вопрос, сами. До встречи с гарадцами в любом случае не меньше трёх недель, а то и целый месяц. Успеем договориться.

Договориться об этом мы не успели. Потому что договариваться пришлось совсем о другом.

Глава двенадцатая
Сигнал бедствия. Экспедиция гарадцев на нуль-звездолете «Горное эхо». Что случилось и что делать

Одиннадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года, в четверг, человечество узнало, что оно не одиноко во вселенной.

А четырнадцатого августа того же года, в пять часов утра и двенадцать минут понедельника по времени Аресибо, с борта нуль-звездолёта «Горное эхо» пришёл сигнал бедствия.

Сначала пронзительной морзянкой SOS три раза подряд: татата – та-та-та – татата, татата – та-та-та – татата, татата – та-та-та – татата. Затем, как и положено, три раза подряд: «Mayday! Mayday! Mayday!» [1] Следом гарадский голосовой сигнал бедствия и тоже трижды: «Лаганд! Лаганд! Лаганд!» [2]. Перерыв пять секунд и опять SOS, Mayday, Лаганд. И так по кругу, раз за разом, без остановки.

Перед этим два дня – суббота и воскресенье – прошли в отличном рабочем режиме. Наша советская делегация довольно быстро нашла общий язык с президентской комиссией, и активный радиообмен между Землёй и «Горным эхом» шёл безостановочно.

Правда, всё это время меня активно домогались журналисты мировых информационных агентств, слетевшихся в Пуэрто-Рико, словно бакланы в Сан-Франциско на дармовое угощение. Это мешало, но не сказать, что очень уж сильно. В какой-то момент, дав похожие, словно горошины в стручке, интервью ТАСС, Ассошиэйтед пресс, Рейтер, Франс-Пресс, а также китайскому Синьхуа и кубинскому Пренса Латина, я просто отгородился от господ и товарищей журналистов Петровым с Башировым и, приданным им в помощь Борисом и Антоном, и полностью занялся радиообменом.

Моё участие оказалось критически важным. Это и понятно. Когда на Земле имеется человек, который ещё не так давно был не просто гарадцем, а ещё и утверждённым инженером-пилотом «Горного эха», общаться намного проще. Я и «мама» сказать не успел, как стал главным в земной команде: любое недопонимание позиций, уточнение, разъяснение, с какой бы стороны оно ни шло, шло через меня.

Плюс адекватный перевод на русский и английский.

Да, искусственный интеллект «Горного эха» по имени ДЖЕДО (именно так, все буквы заглавные) за время пребывания «Горного эха» на Каллисто выучил практически все основные земные языки, перехватывая радиопередачи, но, тем не менее, в переводе был не особо силён, допуская иногда смешные, а иногда и довольно серьёзные ошибки.

За время радиообмена мы узнали много интересного.

Начать с того, что планы направить первую межзвёздную экспедицию к жёлтому карлику, находящемуся на расстоянии сто девяносто одного и двух десятых световых лет (на Гараде тоже десятеричная система счисления, но год длиннее, а скорость света везде одинакова), возникли довольно спонтанно. Поначалу должны были лететь совсем в другую сторону и на более короткое расстояние. Однако уже после того, как моё сознание переселилось в тело земного мальчишки, было сделано открытие. То самое, о котором поведали дельфины.

Гарадские астрономы вычислили, что система Крайто-Гройто около двух миллионов гарадских лет назад в своих блужданиях по галактике зацепила край Солнечной системы.

Это открытие взбудоражило всё общество.

Дело в том, что гарадская наука давно билась над вопросом, каким образом на Гараде возникла разумная жизнь и появились силгурды. Теория эволюции, в основных своих положениях напоминающая ту, что развивалась на Земле со времён Чарлза Дарвина, упиралась в неразрешимую загадку. Дело в том, что у силгурдов, в отличие от человечества Земли, словно не было предков. Никаких тебе древних прямоходящих гоминидов, от которых мог бы произойти силгурд. Ни единого!

Даже никого похожего на обезьян.

Единственный вид, чем-то напоминающий древних земных лемуров, который хоть как-то, с громадной натяжкой, мог претендовать на эту роль, вымер напрочь пять миллионов гарадских лет назад во время одного из Великих обледенений.

То есть история вырисовывалась следующая.

Два с половиной миллиона лет назад на Гараде, словно по мановению волшебной палочки, буквально ниоткуда, появились первые силгурды, которые уже ходили на двух ногах, умели изготавливать примитивные орудия труда, разводить огонь, использовали шкуры убитых животных в качестве одежды и, скорее всего, владели речью.

Даже до открытия структуры ДНК, серьёзным учёным было понятно, что Гарад – не родина силгурдов. А уж когда гарадской науке стал доступен генетический анализ, то быстро выяснилось, что ни один вид живых организмов на Гараде генетически с ними не совпадает. Да, мы могли есть друг друга, но родственниками, даже отдалёнными, не были.

Откуда же силгурды взялись?

И тут – это открытие. Как на блюдечке с голубой каёмочкой.

Система жёлтого карлика, отстоящая от системы Крайто-Гройто на сто девяносто один и две десятых гарадских световых года, была давно известна астрономам. Однако пристального внимания не привлекала. Мы знали, что у системы имеется, как минимум, три газовых гиганта и, почти наверняка, несколько планет поменьше. Некоторые, возможно, с атмосферой.

Теперь за систему взялись по-настоящему, используя все доступные астрономические инструменты, как на Гараде так и за его пределами.

Довольно быстро выяснилось, что на второй и третьей планете имеется плотная атмосфера, а на третьей эта атмосфера ещё и кислородная с явными признаками водяного пара. К тому же, судя по всему, и размерами планета практически равна Гараду (чуть меньше).

Расчёты показывали, что планета находится на оптимальном расстоянии от материнской звезды для того, чтобы на ней могла возникнуть белковая жизнь.

Какие ещё нужны аргументы? Разумеется, не прошло и нескольких месяцев, как почти все уверились в том, что далёкая родина силгурдов, наконец-то, найдена. Даже название ей дали – Лур, что в переводе означает «земля» (к слову, Гарад в переводе на земные языки значит «остров»)

Дело за малым – надо срочно туда лететь, чтобы убедиться в этом окончательно. Благо, есть на чём.

К этому времени первый в истории нуль-звездолёт «Горное эхо» был достроен и прошёл все необходимые испытания. К Земле отправилась экспедиция в следующем составе:

Миллари Иторби – начальник экспедиции на Землю. Историк, специалист по древним и внеземным цивилизациям, антрополог. Женщина.

Берриз Леко – командир корабля «Горное эхо», пилот. Мужчина.

Арца Керри – старший помощник. Мужчина.

Ирцаль Мено – инженер-пилот. Мужчина.

Абэйн Леко –навигатор, жена Берриза Леко. Женщина.

Омла Сетби – навигатор. Женщина.

Энсул Тройби – инженер систем жизнеобеспечения и силовой защиты. Мужчина.

Маттил Дарай – техник-оружейник, оператор Дальней связи, радист. Мужчина.

Кемрар Зунелла – компьютерщик, программист, специалист по ИИ. Мужчина.

Эрри Рутби – врач. Женщина.

Джиа Урбару – астробиолог. Женщина

Салид Гулебо – астрофизик и планетолог. Мужчина.

Зарья Мели – лингвист-социолог. Женщина.

Бьетти Яру – психолог. Женщина.

Четырнадцать человек-силгурдов. Семь мужчин и семь женщин. Одна семейная пара.

Хороший подбор, многих я знал лично, а с инженером-пилотом Ирцалем Мено и навигатором Омлой Сетби даже дружил.

«Горное эхо» стартовал к Земле два с половиной месяца назад. На то, чтобы разогнаться на планетарных двигателях до одной двадцатой световой – скорости, при которой переход в нуль-пространство наиболее оптимален с точки зрения энергетических затрат, кораблю потребовалось две недели.

Шесть дней по корабельному времени «Горное эхо» провёл в нуль-пространстве и вынырнул на окраине Солнечной за орбитой Нептуна. Четыре недели – почти месяц – ушло на то, чтобы определиться с первоначальной базой и добраться до неё.

Почему выбрали Юпитер и Каллисто?

Нептун, Уран и Сатурн слишком далеко от Земли. Юпитер же находится на таком расстоянии, что с одной стороны уже можно довольно легко наблюдать за Землёй, а с другой шансы быть обнаруженными, учитывая научно-техническое развитие человечества, почти нулевые. Ну а Каллисто с его громадными запасами водяного льда оказался наиболее удобным спутником для устройства временной базы.

Прошло ещё три недели, и с «Горного эха» на Землю ушёл первый радиосигнал, который и поймала обсерватория в Аресибо. Дальше пошёл активный радиообмен, в ходе которого было принято решение, что «Горное эхо» сядет на Луне, в юго-восточной части моря Ясности, неподалёку от места посадки «Апполона-17» – последней американской экспедиции на Луну.

Почему именно там?

Во-первых, радиосвязь.

А во-вторых, на всякий случай: если что, знаем, куда лететь.

Как в воду смотрели.

Четырнадцатое августа одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года… Пожалуй, худший день в моей жизни. Даже день смерти нельзя считать таковым. После смерти я очнулся в другом теле, и жизнь продолжилась.

А здесь?

Мои вновь обретённые товарищи, братья и сёстры, гарадцы, о встрече с которыми я так мечтал, терпели бедствие в десятках миллионов километров от Земли, и я ничем не мог им помочь. Но самое главное – не знал, что случилось.

Когда тебя будят в начале шестого утра подобным известием, настроение вряд ли будет хорошим.

Вся наша международная команда уже привычно собралась в столовой на срочное совещание через тридцать минут после подъёма. Наверное, конференц-зал тоже бы подошёл, но кто принесёт туда кофе и бутерброды?

Вопросов было всего два.

Что могло случиться с «Горным эхом»?

Что нам теперь делать?

По первому вопросу, в основном, пришлось высказываться мне. Как инженеру-пилоту «Горного эха».

– Не представляю, что с ним могло случиться, – честно заявил я. – Этот корабль – один из самых совершенных механизмов, когда-либо построенных человечеством. Когда я говорю человечеством, то имею в виду и силгурдов, и людей.

– «Титаник» тоже когда-то считался одним из самых совершенных и непотопляемых кораблей, – сказал Генри Киссинджер. – Однако все мы знаем, что произошло.

– Намекаете на метеоритную атаку в поясе астероидов? – спросил я. – В фантастических романах это случается сплошь и рядом, верно. Однако в реальности ничего подобного произойти не могло.

– Почему?

Советник президента США по национальной безопасности сменил самого Хитрого Дика, прибыв в Аресибо на несколько часов позже. Тем самым Никсон ясно дал понять, насколько серьёзно правительство США и он лично относятся к происходящему. Генри Киссинджер, несомненно, был умнейшим человеком своего времени, в чём я убедился, познакомившись с ним. Умнейшим и хитрейшим. Как сказал бы старики-«пикейные жилеты», вышедшие из-под пера Ильфа и Петрова в бессмертном романе «Золотой телёнок»: «Киссинджер – это голова! Генри Киссинджеру палец в рот не клади». И были бы правы.

– Просто вы не астроном, мистер Киссинджер, – сказал Борис Натанович. – Пояс астероидов не так страшен, как его, бывает, изображают наши коллеги писатели-фантасты. Между двумя метеорами, способными уничтожить космический корабль, могут пролегать миллионы километров пустоты.

– Наш «Пионер-10» пересёк пояс астероидов в феврале этого года, – добавил Фрэнк Дрейк. – Мы с ним на связи до сих пор.

– Понятно, – сказал Киссинджер. – Спасибо за разъяснения. И всё-таки даже маловероятное событие может когда-нибудь произойти. Не мне вам об этом говорить.

– Это правда, – сказал я. – Но поверьте, что «Горное эхо» очень хорошо защищён от метеоритной атаки.Если даже не успеет затормозить или увернуться, включится силовое поле, в котором сгорит любой объект, величиной от песчинки до танка М60.

– А если больше М60? – спросил Киссинджер.

Я внимательно посмотрел на советника президента США по национальной безопасности. Не прост. Ох, не прост.

– Если больше, мы его просто распылим на атомы, – сказал я. – Есть чем.

– Даже так? – приподнял брови Киссинджер.

– Можете не сомневаться, – ответил я. – Но и это ещё не всё. Самое главное – звездолёт ещё не успел добраться до пояса астероидов. Хотя, разумеется, вы правы: теоретическая, я подчёркиваю – теоретическая возможность, что «Горное эхо» столкнулся с астероидом существует. Например, если отказали все системы безопасности, о которых я говорил, а тут, откуда ни возьмись, астероид.

– Чистая фантастика, – пробормотал Аркадий Натанович.

– Именно.

– Тогда – что? – спросил Киссинджер. – Бунт? Эпидемия неизвестной болезни? Взрыв реактора? Захват корабля инопланетянами?

– Ещё одни инопланетяне и все в нашей Солнечной системе? Не верю, – сказал Аркадий Натанович. – Опять фантастика. Причём ненаучная. Бунт тоже малоубедителен. Хотя…

– Бунт искусственного интеллекта? – тут же подхватил мысль Борис Натанович и посмотрел на меня. – Серёжа, это возможно?

– Вряд ли, – ответил я. – Искусственный интеллект «Горного эха» хоть и обладает зачатками личности, но взбунтоваться против человека не может.

– Три закона роботехники Азимова? – продемонстрировал похвальную осведомлённость Генри Киссинджер.

– В общем и целом – да. ДЖЕДО способен к самостоятельным действиям, но только в рамках, прописанных в него программ. Среди которых нет и не может быть ни одной, способной навредить человеку или кораблю.

– Зачатки личности, – повторил Фрэнк Дрейк. – Насколько э-э… развиты эти зачатки?

– Я не специалист, Фрэнк, – сказал я. – Могу сказать одно. За всю историю возникновения искусственного интеллекта и работы с ним, ничего подобного не случалось. ИИ верно служит силгурдам. Не наоборот. Поймите главное. Существование и развитие ИИ жёстко связано с существованием и развитием человеческой цивилизации Гарада. При этом силгурды и, как я надеюсь, в ближайшем будущем люди смогут прожить без ИИ, а вот ИИ без людей – нет.

– Бритва Оккама, – сказал Борис Натанович. – Всё верно, не нужно о ней забывать. Давайте не множить излишние сущности.

– Тогда эпидемия, – сказал Киссинджер. – Неизвестная болезнь. Или, учитывая, вашу способность побеждать любые болезни, неизвестное космическое воздействие, приведшее к болезни, с которой даже вы, силгурды, бороться не в состоянии.

Всё-таки он был очень умным человеком.

– Солнечная система мне, как космонавту, не знакома, – сказал я. – Однако инженер-пилот Кемрар Гели имеет большой опыт космических путешествий по системе Крайто-Гройто. Ничего подобного припомнить не могу. Бывали случаи лучевых ударов, когда по тем или иным причинам отказывала противорадиационная защита, и поток космического излучения поражал экипаж, но… – я покачал головой. – В-первых, в таких случаях смерть не наступает мгновенно. А во-вторых, она вообще не наступает, поскольку наших внутренних резервов организма хватает, чтобы купировать последствия лучевого удара, чтобы затем отремонтировать защиту или же, в крайнем случае, вернуться домой.

– А если нет возможности вернуться? – спросил настырный Киссинджер. – Скажем, критический отказ двигателя.

– Тогда сигнал бедствия, и на помощь придёт ближайший корабль. В точности, как это происходит на море.

– Вот, – сказал Киссинджер. – Что мы видим и слышим. Сигнал бедствия, а на помощь прийти некому. В конце концов, не так важно, что произошло. Важно, что мы не можем прийти на помощь.

– Прямо сейчас не можем, – сказал я.

– То есть?

– Думаю, мы можем прийти на помощь, но позже.

– Когда? – с долей иронии осведомился советник президента США по национальной безопасности. – Как вы, русские, говорите… Когда омар в четверг свистнет?

Братья Стругацкие рассмеялись.

– Рак, – улыбнулся я. – Рак свистнет. И не в четверг, а на горе. Четверг работает только после дождя.

– Как-то загадочно всё у вас, – вздохнул Киссинджер. – Одно слово – русские. Так что там с раком, свистом и горой?

– Рак – правительства США и Советского Союза, объединённые общей целью. Гора – Луна, – сказал я. – А свист – поставленная задача её достичь имеющимися у нас, землян, средствами и спасти «Горное эхо» и гарадцев. Если, конечно, к тому времени их ещё можно будет спасти.

[1] Международный сигнал бедствия в радиотелефонной (голосовой) связи, аналогичный сигналу SOS в радиотелеграфной связи.

[2] Помоги мне! (перевод с гарадского)

Глава тринадцатая
Трудный разговор. Разрыв. Снова дельфины. Советник президента США по национальной безопасности Генри Киссинджер

Я дозвонился до Кристины.

Пытался до неё дозвониться несколько раз в течение всего этого времени, что находился в Аресибо. Сначала в Новоград-Волынск, где она отдыхала у родителей, а затем в нашу съемную квартиру в Москве.

В Новоград-Волынске трубку сняла её мама и голосом, в котором можно было заморозить воду для коктейля жарким летним днём, сообщила, что Кристина уехала в Москву.

После чего положила трубку, даже не попрощавшись.

«Что ещё случилось?» -подумал я и принялся набирать московский номер.

Два дня набирал. На третий Кристина сняла трубку.

Это случилось как раз после совещания, на котором я высказал предположение, что «Горное эхо» продолжит полёт к Луне и сядет на неё в автоматическом режиме.

– Это возможно? – помнится, удивился Киссинджер.

– Вполне. Если программа была заложена в бортовой компьютер и не отменена, ИИ будет ей следовать и посадит «Горное эхо» на Луну. Больше скажу. Для этого даже ИИ не нужен, достаточно самой программы. Разумеется, и компьютер, и все бортовые системы, включая планетарные двигатели, должны работать нормально, в штатном режиме.

– Намекаешь, что ИИ… как его… ДЖЕДО тоже может быть вне игры? – догадался Аркадий Натанович.

– Не исключаю, – сказал я.

Совещание закончилось тем, чем должно было закончиться: было решено наблюдать за приближением «Горного эха» к Земле и Луне, и не оставлять попыток связаться с экипажем. Если звездолёт сядет на Луну, будем готовить спасательную экспедицию. Если не сядет… Что ж, тогда будем думать, что делать. Хотя лично мне было с самого начала ясно, что делать, о чём я и сказал… Но обо всём по –порядку.

– Алло, – услышал я в трубке знакомый голос.

– Привет, Кристи, это я. Слава богу, дозвонился.

– Серёжа?

– А кто ж ещё, не узнала, что ли?

– Не знаю, – голос у неё был отстранённый и какой-то чужой.

– Чего ты не знаешь? Алё, Кристи, с тобой всё в порядке? Это я, Серёжа. Сергей Ермолов. Звоню из Пуэрто-Рико, из Аресибо. Отсюда, знаешь ли, не так легко дозвониться…

– Со мной всё в порядке. А вот всё ли в порядке с тобой, я не знаю. Думаю, что нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Я читала новости. Читала, слушала, смотрела… Спрашивать, наверное, бессмысленно, но я всё-таки спрошу. Скажи, ты так и планировал, чтобы правду о тебе я узнала из новостей, вместе со всеми остальными гражданами нашей страны и мира?

Вот чёрт, подумал я.

– Послушай, Кристи, меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты сочла меня сумасшедшим…

– Брежнев Леонид Ильич счёл тебя сумасшедшим? Бесчастнов? Эти дружки твои, клоуны, – Петров с Бошировым? Родители твои, наконец? Сестра? В жизни не поверю, что они не знали, кто ты такой.

– Знали. Прости, я боялся, что ты не поймёшь. Всё откладывал… Виноват, признаю.

– Правильно боялся, я действительно не понимаю.

– Чего именно?

– Как ты мог не рассказать мне о себе всего. Знаешь, что это значит на самом деле? Одно из двух. Или ты не доверяешь мне, или себе. В первом случае, ты не веришь в мои чувства к тебе, во втором – в свои ко мне. Выбирай.

– Слушай, Кристи, я верю в твои чувства, и ты мне очень дорога…

– Дорога? И это всё?

«Я люблю тебя», хотел сказать я и… не смог. Не смог. Потому что понял – она права: не доверял я себе. Кристина мне очень нравилась, мне было с ней хорошо везде, и в постели особенно. Но любовь? Любил ли я эту девушку на самом деле? Любил ли я её так, чтобы пожертвовать ради неё всем, если придётся? Этого я не знал. Хотя нет, не надо врать себе. Знал. Не был я готов. Скажи она мне: «Оставь свой Гарад и все эти космические смертельно опасные и непонятные дела, давай просто жить, создадим семью, я рожу тебе детей…» Пошёл бы я на это? Нет, не пошёл бы. В смысле, вряд ли бы согласился оставить Гарад и всё, что с ним связано. Другое дело, что я не знаю, могла бы она так сказать или нет. Это только в голливудских фильмах последнего времени героини любят навязать свою волю героям штампованными фразами типа «ты любишь работу больше меня». У нас, в СССР, не так. И на Гараде не так.

– Прости, – сказал я. – Мне не хотелось бы тебя потерять. Надеюсь, этот разговор происходит между нами не потому, что я… не совсем человек?

– Это подло, Серёжа, – сказала она.

– Что? Что подло⁈ – я повысил голос. – Откуда я знаю, что у тебя на уме?

– Тебе и не нужно знать, что у меня на уме, – ответила она. – Достаточно знать, что у меня на сердце. Думаю, ты это знаешь. А вот что на сердце у тебя… Найди меня, когда поймёшь. Пока, Серёжа. Или мне лучше звать тебя Кемрар?

И положила трубку.

Кажется, я выматерился.

Кажется, я кинулся снова набирать московский номер.

Кажется, мне ответили длинные гудки.

Кажется, я швырнул трубку на рычаги и выскочил из комнаты.

От обсерватории Аресибо до побережья Атлантического океана порядка тридцати километров. Можно было попросить у кого-нибудь машину, но я выбрал другой вариант.

Возле гравилёта дежурил Антон.

– Скажи Нодия и Сергееву, если спросят, что я скоро вернусь, – ответил я на его немой вопрос, забираясь в гравилёт. – Нужно слетать на побережье по срочному делу.

– Но…

– Всё хорошо будет, не волнуйся. Скоро вернусь.

В конце концов, я пилот, а пилоту без неба – никуда. Ни в счастье, ни в горести. И не особо важно – синее это небо Земли и Гарада или чёрное, усыпанное звёздами, и окружающее тебя со всех сторон небо-космос.

Зашумел электродвигатель, тронулся, ускоряясь над головой, винт. Я включил гравигенератор, плавно убрал силу тяжести на три четверти и поднял машину в воздух.

Ушли вниз, покрытые лесом холмы с гигантской чашей радиотелескопа. Впереди, на севере, блеснула полоса океана.

Вот чего мне не хватало.

Я бросил машину в набор высоты. Затем, на полутора тысячах метров, плавно направил гравилёт вниз и через десять минут опустился на белый песок пляжа.

Выключил двигатель. Вылез из машины, захлопнул дверцу.

Тихо, никого.

Город Аресибо остался где-то справа. Сразу за безлюдным пляжем по зелёным холмам пролегала автострада, на которой время от времени появлялись и исчезали машины. Люди ехали по своим делам и не обращали внимания на одинокий, напоминающий вертолёт необычных очертаний, аппарат внизу на песке и человеческую фигурку рядом с ним.

Легче не становилось.

Я снова залез в гравилёт, нашёл в «бардачке» пилота початую пачку сигарет «Ява», которые курил Нодия, спички.

Вылез, пошёл к океану, загребая ногами песок.

Теплый северо-восточный ветер ерошил волосы, срывал пену с гребней волн.

Мощный прибой накатывал на берег, заглушая звуки моторов, проезжающих за спиной по дороге автомобилей.

Бакланы и чайки кружили над головой в пронзительно-синем небе.

Остановился, сунул в рот сигарету.

Говорят, помогает.

Мне, видит бог, нужна помощь.

Первая спичка погасла под порывом ветра.

Я вспомнил, как это делают курильщики, повернулся спиной к ветру, чиркнул второй, спрятал огонь в ладонях, прикурил.

Теперь вдохнуть.

Вдохнул.

Горький дым проник в лёгкие, вызвал спазм, я закашлялся, с недоумением посмотрел на сигарету.

Зачем люди это делают?

Голова закружилась, подступила лёгкая тошнота. Отлично. Ради этого, что ли?

Весьма странно, если не сказать резче.

Я подавил головокружение и тошноту, сделал ещё одну затяжку. На этот раз сдержал кашель, но горький и какой-то противный вкус дыма мне совсем не понравился. К тому же лёгкие решительно протестовали против вторжения в них чёрт знает чего в газообразном виде. Я прямо слышал, как они мне сердито кричат: «Хозяин, ты умом поехал? Прекрати немедленно!»

Всё-таки гадость неимоверная, правы лёгкие. На фиг.

Бросил сигарету, затоптал. Сел на песок, обхватил руками колени, уставился на океан, глядя, как играет солнце на зеленоватых волнах и вслушиваясь в шум прибоя. Да, вот это реально помогает лучше всякой сигареты.

Впереди, мелькнули чёрные мокрые спины с плавниками. Одна, другая, третья…

Морской народ!

Вошёл в орно, настроился.

«Привет, Морской народ!» – помахал им мысленно рукой.

Радость, узнавание.

«Привет!»

«Привет, Древний!»

«Привет, привет!»

«Я не Древний, меня зовут Сергей, Серёжа»

Недоумение.

«Что это значит?»

«Тот, кто служит. Тот, кто достоин» – вспомнил я примерный перевод своего имени с латыни.

«Тот, кто понимает?»

Я засмеялся.

Смех в ответ:

«Видишь? Мы будем звать тебя Древний. Ты первый Древний за великое множество оборотов Воды вокруг Света».

«Вы называете Водой Землю, а Светом – солнце?»

«Зачем спрашивать о том, что правильно понял?»

«Я передал ваше послание сильным мира сего».

«Ты ошибаешься, считая их сильными. Но мы благодарны».

«А кто тогда силён? В чём сила, братья?»

Улыбки, радость.

«Вот теперь правильный вопрос, и назвал ты нас правильно. Мы людям братья, а люди – нам. Это есть правда. Когда люди это поймут, они станут по-настоящему сильными».

«Как вы?»

«Как мы. А может быть, ещё сильнее».

«Значит, сила в правде?»

«Ты понимаешь. Но у тебя тяжело на сердце. Мы чувствуем».

«Меня оставила женщина, и мои друзья попали в беду».

«Что для тебя важнее – первое или второе?»

«Второе».

«Расскажи о беде».

Я представил себе нуль-звездолёт «Горное эхо» с шестью раструбами нуль-генераторов на носу, широким красивым кольцом планетарных двигателей в миделе и ещё одним, более узким кольцом тороидальных сверхпроводящих магнитных катушек кваркового реактора ближе к корме. Как он выныривает из нуль-пространства на краю Солнечной системы, движется к Юпитеру, задерживается там возле одного из спутников, а затем летит к Земле. Внутри – силгурды, люди. Миллари Итторби, Берриз Леко, Арца Керри… Те, кого я знал и те, кого не знал.

«Они тоже Древние, как и я. Летели к нам, на Воду и Землю, и теперь не отвечают на сообщения. Я не знаю, что с ними случилось и очень за них боюсь».

В ответ – молчание.

«Морской народ?»

Молчание.

Я поднялся на ноги, оглядел океан.

Волны, блеск солнца и пеня прибоя. Чайки и бакланы над головой.

Ни следа дельфинов.

Ушли?

Постоял ещё, не выходя из орно и посылая мысленные сигналы в океан. Тишина в ответ. Дельфины уплыли, не попрощавшись. Что-то их напугало или встревожило. Неужели образы «Горного эха» с экипажем? Непонятно. Они же сами попросили меня рассказать о беде. Или в океане неожиданно возникла какая-то опасность для них? Те же акулы, например. Хотя, будь это так, я бы почувствовал. Наверное.

Вот именно, что наверное.

Ладно, ребята, до следующего раза.

Я символично махнул рукой, развернулся и пошёл к гравилёту. Пора было возвращаться к своим обязанностям.

Мы пробыли в Аресибо ещё два дня. Всё это время было посвящено только одной задаче – восстановлению связи с экипажем «Горного эха». Точнее, связаться пытались радиоинженеры во главе с Мэттью Нуччи, а все остальные занимались тем, что шлялись вокруг, строили уже надоевшие нам самим гипотезы и пытались давать совершенно бесполезные советы.

– Ребята, ехали бы вы домой, – с прямотой техасца сказал нам на второй день Нуччи (как он рассказывал, его дед приехал в Америку из итальянского городка Римини, но сам Мэттью родился и вырос в штате Одинокой звезды [1]). – Хер чем вы нам поможете сейчас. Будут новости, мы вам первым сообщим. В конце концов, у нас и своих дел полно. Программа исследований сама себя не выполнит.

Он был прав, помочь мы ничем не могли. Чем ты поможешь, если на Землю из космоса приходит раз за разом только одно сообщение:

Морзянкой SOS три раза подряд. Затем три раза подряд: «Mayday! Mayday! Mayday!» и в конце гарадский голосовой сигнал бедствия, тоже трижды: «Лаганд! Лаганд! Лаганд!»

Только одно было ясно: «Горное эхо» всё-таки приближается к Земле и должен выйти на орбиту вокруг Луны в воскресенье девятого сентября.

– Если всем нам очень повезёт, – сказал я, в очередной раз проверив расчёты.

– Или наоборот, – философски пыхнул сигаретой Аркадий Натанович.

– То есть?

– Согласись, что никто из нас не может сказать, что именно несёт человечеству визит твоих соотечественников, – сказал старший писатель-фантаст. – Великое счастье или же не менее великое несчастье.

Я подумал и был вынужден с ним согласиться. Слишком много возникало неопределённостей.

– Одно радует, – добавил он.

– Что именно? – спросил я.

– Девятое сентября – это День танкиста. Большой праздник. Не забудь поздравить отца, – и он подмигнул.

Улетать в Гавану мы должны были утром семнадцатого августа, в пятницу. Тогда же, утром семнадцатого, Аресибо покидала президентская комиссия во главе с Генри Киссинджером.