Текст книги "Отряд. Тетралогия"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 83 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]

Глава пятнадцатая

Юрий Павлов со товарищи прибыл в Город позавчера. Обычное и традиционное посещение места средоточия всяческих пороков молодыми людьми, достигшими, наконец, совершеннолетия. Паломничество, дань традиции и вкушение ранее запретного плода одновременно. Прибыли они небольшой и дружной группой (четыре парня плюс четыре девушки), поселились в одном доме, огляделись и неумело попытались предаться греховным развлечениям. Ничего нового здесь они, разумеется, не изобрели. В первый же вечер отправились по барам и ресторанам, напились, как водится, поссорились…. Точнее, это он, Юра, поссорился со своей подружкой, а заодно и с друзьями, которые попытались их помирить. После чего в гордом одиночестве удалился в ближайший бар, где его и «сняла» взрослая женщина, прекрасно знающая, что именно ей нужно.

– Это меня и спасло, – лихорадочно блестя глазами, рассказывал он. – Мария живет… жила на окраине, в ее доме на первом этаже расположен полицейский участок. Оружия огнестрельного, конечно, у полицейских нет, но очередь из игломета способна если не парализовать, то, хотя бы, изрядно затормозить андроида…

– Андроида? – перебил Майер. – А при чем здесь они?

– При том, – кривя еще по–детски пухлый рот, ответил Юрий, – что именно андроиды напали в Городе на людей.

… Мария вышла утром в магазин, чтобы купить поесть (в квартирке ее, кроме чая, ничего не оказалось), а потом он услышал выстрелы и крики.

– Меня сразу удивило то, что выстрел были не из игломета. У игломета звук такой… приглушенный как бы. А здесь… Я смотрел фильмы про войну. Это было огнестрельное автоматическое оружие. Вскочил с постели, подбежал к окну…

Он подбежал к окну и не поверил собственным глазам.

Полицейский участок атаковали андроиды с автоматическими карабинами в руках. Окна квартиры выходили на небольшую площадь, и Юра отчетливо видел все. Он видел бегущую по другой стороне площади Марию и андроида в черных брюках и белой рубашке официанта, шагнувшего из подъезда ей навстречу и выстрелившего любимой на одну ночь женщине прямо в грудь. Он видел бегущих к дому и стреляющих на ходу еще семерых или восьмерых андроидов. С первого этажа, из окон полицейского участка, по ним вели ответный огонь, но что такое игломет против автоматического карабина? Минут десять, впрочем, полицейские продержались. Их спасало то, что андроиды совершенно не умели стрелять – пули летели куда угодно, но только не в цель (Юра слышал, как со звоном разлетаются стекла окон в доме). А иглы, как уже говорились, могут андроида затормозить. В конце концов, андроид – это во многом биологическое существо. Мозг у него электронный, но тело–то почти человеческое! Да. Десять минут полицейские держались. Но потом на площади появился андроид с плазменной винтовкой и просто затопил огнем весь первый этаж. Юра слышал жуткие крики сгоравших заживо людей, и эти крики, наконец, прорвали пелену оцепенения, в которое он впал с первого взгляда в окно, и заставили действовать.

Инстинкт самосохранения – самый сильный инстинкт и, подчиняясь ему, Юра Павлов быстро оделся и решил пробираться за Город, к посадочным площадкам флаеров (в самом Городе полеты были запрещены лет двадцать назад после того, как допившийся до белой горячки пилот, направил флаер прямо на открытую веранду популярного летнего ресторана). Как уже было сказано, знакомая и уже к тому времени убитая андроидом Мария, жила на самой окраине, вследствие чего путь Юры Павлова за Город был относительно недолгим. Недолгим, но страшным.

– Они убивают всех подряд, – продолжал, торопясь и проглатывая окончания слов, говорить он, глядя на Руди сухими огромными глазами. – Я видел трупы на улицах, я видел бегущих и падающих, слышал стрельбу и крики… Я видел андроидов, которые врывались в дома и тут же начинали стрелять! Они, наверное, сошли с ума. Хотя, как может сойти с ума андроид… Это… это какая–то эпидемия! Ведь нас учили, что робот, андроид, ни при каких обстоятельствах не может причинить вред человеку и…

– Может, – уверенно сказал за спиной Майера кто–то из «курсантов». – Теоретически. Если его перепрограммировать. Это очень трудно, но, повторяю, теоретически возможно.

– Как вас зовут? – обернулся Рудольф на «уверенного».

– Богдан.

– Богдан, попрошу тебя далеко не отлучаться, ты мне чуть позже понадобишься… Что было дальше, как ты ушел? – обратился он к Юрию. – И где заработал пулю в грудь?

– Ушел так, как и хотел. Выбрался, прячась и оглядываясь, дворами и переулками за город к ближайшей посадочной площадке… Уже, когда садился во флайер, меня ранило. Стрелявшего не видел – упал в кабину и взлетел. Потом сел, перевязал себя, как мог, бинтом из аптечки и полетел дальше.

– Ты специально летел сюда, на Полигон?

– Э… да. Я подумал, что у вас, «полигонщиков», есть оружие и вообще, может, вы чего знаете, что я не знаю… Потом я плохо себя почувствовал, голова кружилась и… Я не очень хорошо помню, как сюда долетел. Скажите, вы… вы знаете, что делать?

– Пока нет, – покачал головой Руди, – но скоро обязательно будем.

Тут прибежал доктор, и все расступились, давая дорогу всесильной медицине.

Руди выпрямился и огляделся. Как ни странно, он чувствовал себя гораздо более уверенно, чем еще каких–то двадцать минут назад, когда лежал в траве, курил и размышлял о странностях судьбы и несовершенстве мира.

– Четверо – с доктором, – скомандовал он. – Понесете раненого. Богдан со мной. Остальные – в казарму. Разрешается смотреть новости, думать и обсуждать случившееся. И ждать сигнала общего сбора.

– А домой лететь не разрешается? – спросил кто–то. – У нас дома тоже есть андроиды, и … в общем, я хочу убедиться, что все в порядке.

– Мы не в армии, – пожал широкими плечами Майер. – Каждый волен делать все, что хочет. Прошу только не забывать об одном. Вы, «полигонщики», сейчас единственная объединенная и вооруженная сила, способная противостоять… еще пока неизвестно чему. И если вы сейчас разбежитесь по своим домам, то, возможно, вас просто поубивают поодиночке, – он обвел взглядом испуганные и растерянные лица и, жестко усмехнувшись, добавил, – Кажется настало время послужить родине и народу по–настоящему, а, господа курсанты?

* * *

Как много нужно затратить времени и сил, чтобы устроить жизнь. И наоборот. Особенно, когда эта жизнь разучилась защищаться. Из бесконечного выпуска новостей очень скоро стало ясно, что на планету в течение буквально пары часов обрушился кровавый хаос. Андроиды, которые использовались на Земле повсеместно в качестве слуг и помощников, все и одновременно сошли со своего электронного ума и начали убивать людей. В Городах и городах–музеях, жилых зонах, на фермах, в исследовательских, учебных и производственных центрах, на космических станциях и кораблях… – повсюду, где человек и андроид оказывались рядом.

Начался этот ужас в шесть утра по Гринвичу и теперь, к десяти часам, уже охватил практически всю планету.

Кроме Полигонов.

Потому что, по давней традиции андроиды на Полигонах и примыкающих к ним учебных центрах и базах не использовались.

В холле учебного центра, где на стене висел плоский, словно ковер, и размером тоже с приличный ковер, экран телевизора, набилось человек сто. Набилось бы и больше, но холл просто не вместил всех. Те, кого он не вместил, смотрели сейчас новости, сидя по своим жилым ячейкам и переживали те же чувства, что их товарищи в холле.

Отряд в полном составе расположился на открытой галерее, что опоясывала холл по периметру, и смотрел новости оттуда. То, что они видели, было им всем знакомо до сердечной тоски.

Трупы. Горящие здания. Оружие в руках безжалостных в прямом смысле слова убийц. Паника.

– Вот что значит, когда нет армии, – мрачно констатировал Дитц. – Не умеешь защищаться – получи. Но, черт возьми, почему я не вижу никого из правительства? Что, тоже убиты?

И тут на экране возникло лицо Председателя Мирового Совета Джона Гурвича. Глаза у Председателя были красные, и губы заметно дрожали.

– Сограждане! – начал он и сделал паузу.

– Пришла беда, откуда не ждали, – продолжил за Гурвича неуемный Стихарь, цитируя писателя Аркадия Гайдара.

– Пришла беда, откуда мы не ждали, – покорно повторил Председатель.

Велга не сдержал усмешки.

И тут экран погас.

– П…ц, – прокомментировал Валерка. – У кого в руках связь, у того в руках и власть. Так нас учил товарищ Ленин.

– И правильно учил, – сказал Дитц. – Я бы и сам так поступил. Ч–черт, неужто эти андроиды так умны? Не верю. За ними наверняка стоят люди. Только вот кто?

– Господин обер–лейтенант, – подал голос Майер. – У меня тут внизу есть человек. Специалист по этим самым андроидам.

Внизу, в холле зашумели и задвигались. Кто–то полез проверять приемник, кто–то ринулся к ближайшему компьютеру, кто–то просто выбежал во двор. Но очень скоро стало ясно, что не работают даже переносные телефоны.

– Зови сюда своего специалиста, – сказал Дитц. – Побеседуем…

Майер перегнулся через перила, быстро кого–то высмотрел и крикнул:

– Богдан! Поднимайся сюда!

* * *

Совещание не заняло много времени. Всем было ясно, что единственной силой, способной немедленно противостоять врагу, являются они, сто восемьдесят человек, прибывших на Полигон, чтобы поиграть в настоящую войну. Потому что только у них было достаточное количество готового к бою огнестрельного оружия, и только они были хоть как–то организованы и внутренне готовы это оружие применить. Тем более, что связь отсутствовала. Да и безо всякой связи можно было догадаться, что Мировой Совет сейчас в растерянности, близкой к полной панике. Быстро организовать из ничего армию для ответного удара по внезапно напавшему вооруженному противнику… нет, нереально. Сам в такой ситуации не организуешься – никто тебя не организует. Солдаты Второй мировой войны поняли это очень быстро.

Теперь осталось донести правильное понимание ситуации до остальных ста восьмидесяти человек.

Богдан коротко и по возможности ясно постарался рассказать о том, с каким противником им придется иметь дело.

Итак, андроид.

Наполовину биологическое, а на вторую половину электронно–механическое существо. Робот, практически ничем внешне не отличающийся от человека и запрограммированный на ту или иную работу. Андроида легко отличить от человека именно по этому их свойству – запрограммированности. Скажем, андроид–официант не может быть андроидом–шофером такси… ну и так далее. Правда, есть очень сложные, самообучающиеся андроиды, которые умеют делать практически все, что умеет средний человек. Такой и яму выкопает, и ужин приготовит, и на стол накроет, и за ребенком приглядит, и гвоздь в стену забьет. Универсальные слуги. Но они очень дороги, поэтому их сравнительно немного. Вообще, лично он, Богдан, хоть и сказал, что андроида теоретически возможно перепрограммировать так, чтобы он был способен убить человека, но на самом деле, как это сделать практически, ему неизвестно. В электронный мозг андроида изначально закладывается три самые важные программы. Три закона роботехники, которые, еще до появления роботов, как таковых, сформулировал известный писатель–фантаст Айзек Азимов…

– Куда не плюнь – все у вас придумали писатели, – проворчал Майер.

– Не все, – пожал плечами Богдан, – но многое. И не просто писатели, а писатели–фантасты. У них профессия такая – придумывать и предвидеть. Так вот, я и говорю. Три незыблемых закона, три программы, которые невозможно нарушить, вкладываются в мозг любому роботу или андроиду в самом начале. Вот они.

Первый закон:

Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

Второй Закон:

Робот должен повиноваться командам человека, если эти команды не противоречат Первому Закону.

Третий Закон:

Робот должен заботиться о своей безопасности, поскольку это не противоречит Первому и Второму законам.

Ни один робот или андроид не могут эти законы нарушить.

– Но ведь нарушили, – спокойно констатировал Велга.

– Это меня и поражает. Подобное возможно лишь в том случае, если программы стереть начисто и записать в электронный мозг новые. Но как это сделать практически и одновременно со всеми андроидами на Земле я не представляю. Такой аппаратуры просто не существует. То есть в стационарной, специально оборудованной лаборатории … да и то… Понимаете, эти три закона–программы устроены таким образом, что при попытке их стереть электронный мозг просто сгорает, и его обладатель, робот или андроид, гибнет.

– Значит кто–то додумался, как обойти эти законы, вот и все, – констатировал Дитц. – Любой закон, придуманный человеком, рано или поздно обойдет другой человек. И это тоже закон. Ладно, теоретизировать потом будем. Наши действия, Саша?

– Как всегда, – улыбнулся Велга. – Будем спасать мир.

И они отправились его спасать.

Двадцать пять машин шли в сторону Города на разной высоте, но на одной скорости. Двадцать пять флаеров, в которых разместились восемьдесят добровольцев. Велга и Дитц разбили их на две полуроты по четыре отделения в каждой, командирами отделений назначили остальных членов Отряда и теперь, полностью вооруженные и экипированные, они шли на Город с целью провести разведку боем и спасти тех людей, которых еще можно спасти.

Вооруженные и экипированные.

Да. Вооружение и экипировка. Воистину судьба – удивительная штука, черт знает в который раз подумал Велга. Ну кто бы из них мог предположить, что в далеком будущем, на какой–то совершенно другой Земле им придется выступать против слетевших со всех катушек роботов – андроидов именно с тем оружием, которым они воевали друг против друга в невообразимо далекой Второй мировой войне на не менее невообразимо далекой родной Земле?

Сюда, на эту Землю, они попали не с тем, родным автоматическим оружием (ППШ и МП–39), с которым их выдернули из лета сорок третьего свароги, а с 7, 62–миллиметровыми автоматами Калашникова. На второй Земле, Земле Ани Громовой, члены отряда смогли сначала на стрельбище, а потом и в реальном бою убедиться в несомненных преимуществах этих автоматов перед их прежними пистолетами–пулеметами.

«Да это ж просто тридцатизарядная «трехлинейка» какая–то, ребята. Или маленький ручной «максим»!» – восхитился Валерка Стихарь, впервые испробовав незнакомую прежде систему на стрельбище у Герцога.

Конечно, расставаться с оружием, которое верно тебя защищало два года, было жаль. Но у них к тому времени практически кончились патроны для их пистолетов–пулеметов, а у Герцога таких патронов, естественно, не было. Оттуда, из лета сорок третьего года, у Отряда остался на сегодняшний день только верный МГ–42 Рудольфа Майера, ТТ Александра Велги да «парабеллум» Хельмута Дитца.

Теперь же ситуация повторилась с точностью до наоборот.

В бою у ракетных шахт Отряд истратил практически все боеприпасы. До сегодняшнего дня думать об их пополнении не приходилось – уж больно мирной казалась – да и была! – жизнь вокруг. Но четыре дня назад, когда они, в качестве инструкторов, прибыли на Полигон, выяснилось, что на учебной базе нет другого стрелкового оружия, кроме оружия Второй мировой. И, соответственно, гранат и боеприпасов. Это было понятно, поскольку их подопечные как раз и собирались разыгрывать между собой бои между Красной Армией и вермахтом. Но вот боеприпасы… Увы, 7, 62 миллиметровый патрон образца 1903 года для «трехлинейки» хоть и подходил по калибру, но был слишком длинным…

«Скажем спасибо, – прокомментировал данную ситуацию Велга, – что ребята не собирались играть в Наполеоновские войны. Помните тех, двух раненых «полигонщиков», что прилетели в больницу? То–то. Пришлось бы нам сейчас учиться из кремниевых ружей стрелять».

Так и вышло, что единственным «калашниковым» был теперь вооружен Малышев (ему собрали три магазина патронов, а Миша считался лучшим стрелком в Отряде). Всем же остальным, включая необученных добровольцев, достались родные МП–39, ППШ и гранаты Ф–1 (мощнее их все равно ничего не было). Впрочем, патроны к МГ–42 нашлись. Равно как и еще два таких же МГ и два «дегтяревых». Тоже с изрядным боезапасом.

Глава шестнадцатая

Велга сидел в кресле рядом с пилотом, неотрывно вглядываясь в пространство перед собой. Его головная машина шла над лесом на высоте пятисот метров и впереди, слева по курсу, в прозрачной дымке уже были видны строения Города. А прямо по ходу показался поросший роскошным лесопарком холм с тем самым госпиталем–больницей, где еще так недавно Отряд зализывал раны, отдыхал и приходил в себя.

– Я Первый, – щелкнув переключателем на пульте управления, отчетливо сказал Велга. – Мы на подлете. Всем приготовиться.

– Второй готов.

– Третий готов

– Четвертый готов…

Он слушай перекличку и думал, что ни хрена они, конечно, не готовы. Восемьдесят добровольцев и четыре дня подготовки. Что можно успеть за такое время? Почти ничего. Конечно, они знают, как обращаться с МП–39 и ППШ, дважды были на стрельбище и два дня присутствовали на теоретических занятиях. Мало. Чертовски мало. Утешает лишь то, что большинство из них не первый раз на Полигоне и уже участвовали в боях–играх.

И все равно психологически им сейчас предстоит совершенно иное.

В Полигонном сражении рядом всегда мощная бригада врачей, игрок знает, что его вытянут даже с того света, а самое главное – не видит в своем противнике врага. Пули настоящие, а врага нет. Все понарошку. Враг понарошку, и даже собственная смерть тоже понарошку. Просто извращение какое–то с его, Велги, точки зрения. Но, как говориться, со своим уставом в чужой монастырь не суются. Они попытались, как могли, объяснить добровольцам, что их ждет. Настоящий враг и, возможно, настоящая смерть. Потому что рядом, скорее всего, неоткуда будет взяться врачам (надежды на то, что госпиталь, куда они летели, функционирует по–прежнему, было очень мало). Да, они объяснили. Но, как неоднократно показывал опыт, никакое объяснение не действует по–настоящему, пока человеку раз–другой не продырявят его собственную шкуру. И все равно могло быть гораздо хуже. Участие в боевых играх на Полигоне – хоть какая–то прививка. А представить себе, если бы им пришлось вести в бой совершенно необстрелянных людей? И не просто необстрелянных, а уже которое поколение не знающих, что такое война? Велга содрогнулся. Нет уж, лучше такое не представлять. Да и представлять–то уже некогда. Прилетели…

Пилот заложил крутой вираж и, практически не снижая скорости, пошел на посадку. Уши заложило, и Александр судорожно сглотнул. Рискованно, но правильно. Весь расчет на неожиданность и на то, что андроиды, несмотря ни на что, воевать все–таки не умеют. Одно дело просто убивать и совершенно другое – воевать. Некому было составить для них такую программу.

Он выпрыгнул сразу же, лишь только флаер коснулся земли, и тут же кинулся в мертвую зону, под прикрытие стен больничного корпуса….

Да, такое он уже видел. И не раз. Но привыкнуть к этому все равно невозможно.

Они не успели.

В госпитале было совсем не много больных и раненых – люди на этой Земле очень редко болели, а уж ранения получали и того реже. Исключения составляли Города и Полигоны, где травмоопасность была гораздо выше обычной. Именно поэтому, кстати, госпиталь и располагался в непосредственной близости от Города и в относительной от Полигона. И все равно госпиталь был загружен от силы на четверть….

Они насчитали восемнадцать человек.

Вернее, восемнадцать трупов.

Одиннадцать врачей (мужчин и женщин) и семеро больных и раненых. Бывших больных и бывших раненых. В вестибюле, в палатах, коридорах… Кровь, рваные, резаные и огнестрельные раны, запах боли и ужаса.

И только один мертвый – сломанный? – андроид. Робот – медсестра. Именно ее Валерка Стихарь в самом начале их пребывания в госпитале принял за человека и был крайне обескуражен странной реакцией «сестрички» на его, Стихаря, вполне естественные действия.

Андроида несколько раз успели проткнуть штыком. Сделал это высокий и усатый «полигонщик», защитник смоделированного Шевардинского редута, которого они несколько дней назад (несколько тысячелетий!) встретили у входа в госпиталь вместе с его окровавленным товарищем. Видимо, он успел добраться до своего оружия, но не успел его зарядить, и теперь лежал тут же с перерезанным горлом, сжимая в мертвых руках курковое ружье – точную копию солдатского русского ружья образца 1812 года.

Ненависть – лучшее оружие. Все рассказы, вырвавшегося из Города юноши Юры Павлова, о сошедших с ума андроидах оставались всего лишь рассказами до тех пор, пока добровольцы не увидели трупы своими глазами. Потребовалось какое–то время, чтобы люди, никогда до этого не сталкивавшиеся с насильственной смертью, пришли в себя. Но когда шок слегка притупился, в сердцах людей вспыхнули неизменные и древние чувства: ненависть и ярость. И эти чувства требовали немедленного утоления.

Убитых решили похоронить позже – надо было спасать живых.

И они отправились спасать.

Исходя из предварительно полученных данных о том, что андроиды никак не организованны, а просто беспорядочно убивают людей, Велга и Дитц разбили свое невеликое войско на четыре части и поставили перед всеми боевую задачу. Четыре боевые группы–взвода по двадцать человек в каждой планомерно движутся с четырех сторон Города к центральной площади. По пути уничтожаются все попавшиеся на глаза андроиды и подбираются оставшиеся в живых люди.

Те из горожан, кто готов стрелять, получают трофейное оружие и вливаются в боевые группы. Те, кто стрелять не готов, образуют санитарно–эвакуационные отряды, чья задача оказать первую помощь раненым и, по возможности, эвакуировать их на флаерах на территорию госпиталя.

Каждой боевой группе в качестве воздушной разведки придается по два флаера. Задача пилотов – с воздуха заранее обнаруживать вооруженных андроидов и по рации предупреждать о местоположении врага. В самом госпитале с пулеметами остаются четверо – отражать возможную атаку.

И еще двое на самых скоростных флаерах были отправлены в ближайшие административные центры – устанавливать связь, добывать и передавать информацию и по возможности организовать подкрепление и помощь.

Хельмут Дитц возглавил группу «Север», Александр Велга – группу «Юг», Сергей Вешняк принял группу «Восток», а Карл Хейниц – «Запад». Руди Майера и Аню оставили командовать обороной госпиталя и принимать раненых. Валерка Стихарь, не смотря на все его протесты, был назначен координатором воздушной разведки, а Михаил Малышев и Курт Шнайдер пошли для усиления, соответственно, в группах «Восток» и «Запад».

Они вошли в Город с четырех сторон, и уже через десять минут группа «Восток» вступила в бой, уничтожив четверых, вооруженных автоматическими карабинами андроидов, которые выскочили прямо на них из подъезда жилого дома.

Все получилось неожиданно, и «полигонщики» то ли с испугу, то ли в азарте первого настоящего боя, открыли огонь такой интенсивности, что буквально разнесли андроидов в клочья, прежде чем вспомнили приказ Велги и Дитца взять толкового «языка» и попытаться его допросить.

Еще через пять минут Валерка Стихарь обнаружил на крыше одного из домов пятерых живых людей (двое из них были ранены). А еще через десять боевое крещение приняли три остальные группы.

Этот день казался бесконечным. Солнце словно забыло о том, что ему нужно двигаться с востока на запад и просто равнодушно освещало с небес тот полубезумный кошмар, который творился на земле.

По самым приблизительным подсчетам, которые произвел роботехник Богдан, в Городе должно было быть около десяти тысяч андроидов. То есть, на самом деле больше, но десять тысяч – это минимум.

И около двухсот тысяч людей.

Что могут сделать десять тысяч вооруженных с двумястами тысячами безоружных солдаты Второй Мировой войны знали слишком хорошо. Одна надежда была на то, что автоматы, карабины и плазменные винтовки (откуда бы они ни взялись в Городе) достались не всем андроидам, а желательно гораздо меньшей их части. А также на то, что хоть какие–то группы людей смогли организовать достаточно серьезное сопротивление. И надежды эти в какой–то мере оправдались.

Андроиды, действительно, оказались вооружены далеко не все. А те, которые имели огнестрельное оружие, как быстро выяснилось, просто не умели стрелять. Нет, стрелять они стреляли. Но вот с попаданием в цель у них были серьезные проблемы. Собственно, только это и еще то, что все четыре группы «полигонщиков» были ведомы прошедшими настоящие войны людьми, и спасали их от серьезных потерь.

К исходу первого часа они потеряли двоих ранеными, а убитых не было вовсе. Зато на улицах убитых лежало более чем достаточно. Еще хорошо, что в Город не допускались дети, а то зрелище явно превысило бы пределы допустимого для неподготовленного человека, пусть даже «полигонщика». Потому что андроиды не жалели ни женщин, ни мужчин.

Смерть заставала людей на бегу.

Многие были полураздеты. Нападение совершилось рано утром, а Город, как и положено средоточию человеческих грехов и слабостей, жил в основном ночной жизнью. Разбуженные выстрелами и криками, люди пытались бежать, выскакивали из постели на улицы, и тут же попадали под пули и плазменные заряды.

Первого «языка» захватила группа Дитца. Это оказался андроид–шофер, в карабине которого кончились патроны. Его мгновенно скрутили и вызвали по рации Богдана, который находился в одном из флаеров воздушной разведки.

Тем временем к ним присоединялось все больше способных не только держать оружие, но и готовых из него стрелять мужчин и даже женщин. Им давали трофейные карабины и автоматы, коротко объясняли боевую задачу и двигались дальше, к центру Города.

Хельмут Дитц сидел на земле, прислонившись к стене жилого дома и, вытянув длинные ноги, курил. Для постороннего наблюдателя он мог показаться уставшим и расслабленным человеком и только те, кто его хорошо знал, только рассмеялись бы подобному нелепому предположению: автомат в руках Дитца хоть и лежал на его коленях, но готов был выстрелить в любую секунду в любого врага. Впрочем, он выставил боевое охранение справа и слева, проверил единственный подъезд этого дома от первого до последнего, шестого этажа (а заодно и крышу) и послал патруль на улицу. Тем не менее, полностью расслабляться не стоило. Да он и не смог бы, наверное, это сделать, если бы даже и захотел. Привычка всегда быть начеку слишком глубоко въелась в его плоть и кровь за все годы войны.

Дитц курил и смотрел на спину роботехника Богдана, который, положив связанного андроида на траву в нескольких метрах от обер–лейтенанта, аккуратно вскрывал «языку» череп.

Из предварительного допроса им стало понятно лишь то, что андроид не воспринимает их как людей. А воспринимает, наоборот, как смертельных врагов рода человеческого, свалившихся на Землю неведомо откуда с целью этот самый род уничтожить на корню. Безжалостно и беспощадно. Собственно, уже многое становилось понятным. Первый закон роботехники вовсе не был нарушен. Наоборот. Он свято выполнялся. Ибо каким–то невероятным образом перепрограммированные андроиды были совершенно уверены в том, что защищают людей от злых и агрессивно настроенных пришельцев. Но вот как подобное перепрограммирование стало возможным…. Дитц, разумеется, ни черта во всем этом не понимал. Да и не хотел. Он хотел одного. Закончить бой победой и, по возможности, остаться в живых. Но для того, чтобы противника победить, его нужно знать. Именно поэтому он дал Богдану время вскрыть черепную коробку андроида и добраться до его электронных мозгов, чтобы роботехник мог понять, что же все–таки произошло.

– Ну что там? – спросил он Богдана, лениво поднимаясь на ноги.

Тот уже подсоединил к голове «языка» какие–то провода и теперь пристально всматривался в экран переносного компьютера.

– Немного терпения, – коротко обернулся роботехник. – Если бы все было так просто…

– Ничего, ничего, – заверил его Хельмут, – работай.

В нагрудном кармане требовательно пискнуло.

Дитц вытащил черную плоскую, величиной с пачку сигарет рацию и щелкнул переключателем.

– Дитц на связи.

– Хельмут, это Велга. Как там у вас? Узнали что–нибудь?

– Нет еще. Богдан только–только подключился к мозгу нашего «языка». Нужно время. Как вы?

– Нормально. Нашли еще двадцать человек живых. И уничтожили штук пятнадцать андроидов. Под моим командованием уже чуть ли не полурота.

– Если дальше так пойдет, то мы с тобой, дружище, через пару дней будем командовать дивизиями, – улыбнулся в микрофон обер–лейтенант.

– Не дай Бог, – оставил без внимания шутку друга Александр. – Ладно, до связи. Как только что–то узнаешь, вызывай.

– Обязательно. Удачи.

– Удачи.

Дитц отключился, и тут же рация запищала снова. На этот раз на связь вышел оставшийся оборонять госпиталь Руди Майер.

– Господин обер–лейтенант?

– Да. Что у вас, Руди?

– Все в порядке. Принимаем раненых. Андроидов не видать. Но тут Анна хочет вам сказать два слова. Что–то наша колдунья учуяла. Надо бы Богдану проверить ее предположения.

– А где она?

– Да вот она, рядом стоит.

– Ну, так передай рацию!

– Передаю.

– Хельмут? Это я, Аня. У меня есть информация для всех вас. Но так как Богдан в твоей группе, то я тебе первому сообщаю.

– Слушаю тебя, Анечка.

– Я тут своими методами попробовала определить, что именно происходит, и обнаружила странную вещь… не знаю, как сказать…

– Словами, словами говори.

– В общем, если коротко, то я обнаружила источник незнакомого излучения в Городе. Очень мощный источник.

– Что такое излучение?

– Черт, Хельмут, для того, чтобы тебе это объяснить, нужно, чтобы ты хоть немного знал современную физику. Как бы тебе… Нечто вроде электрического поля. Но не оно. И это не радиация. Некое излучение явно искусственного характера, природа которого мне не известна.

– Хорошо. Излучение. И что?

– А ты подумай. Кто–то перепрограммировал андроидов. Может, эта штука имеет к данному факту самое непосредственное отношение? Между прочим, я определила его источник. И должна тебе сказать, что картина получается очень интересная.

– Ну?

– Скорее всего, это наш дом на улице Зеленой. То есть, дом Николая, шофера. Или его друзей, не знаю. Во всяком случае, если и не он, то где–то совсем рядом.

– Погоди, погоди… Ящики! Ящики, которые мы выгружали в подвал тем вечером!

– Вот именно!

– Так, так, так. Действительно интересно… Хорошо, Аня, спасибо тебе. Продолжай наблюдение, а я сейчас найду Велгу, и мы проверим этот наш симпатичный особнячок. Все, до связи.

Осторожность – в крови хорошего фронтового разведчика, а Валерка Стихарь был разведчиком весьма неплохим. Но, во–первых, ему никогда раньше не приходилось проводить разведку воздушную, а во–вторых, за эти несколько часов он привык, что андроиды не стреляют по летящим целям. Видимо, до их механических «мозгов» не доходило, что флаерами, назойливо кружащими над Городом, управляют люди. Те самые люди, которых они воспринимали как нелюдей.