355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Олейников » Печать Магуса » Текст книги (страница 3)
Печать Магуса
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 06:16

Текст книги "Печать Магуса"


Автор книги: Алексей Олейников



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Это длилось так долго, что почти все Магусы превратились в цирки и позабыли о своем предназначении. Время шло, с развитием науки почти исчезли и маги, и древняя вражда между «темниками» и людьми Договора вроде бы иссякла.




Мир Магусов оказался довольно сложен. Начать с того, что Магусов в мире существует едва ли не столько же, сколько стран. Были, например, отдельные Магусы Франции, Германии, Польши, Канады или Люксембурга, но при этом был единый Магус Скандинавии, балканский Магус (погибший и распавшийся. Клоун и оборотень Дьюла Вадаш, кстати, был как раз его членом). А в больших странах – в России, к примеру, или Индии, действовало несколько Магусов разом.

Все эти локальные Магусы были равны между собой, но над ними существовал Великий Совет Магусов. Этот Совет располагался на Островах Блаженных – архипелаге Авалон, месте-меж-мирами, земле, где время почти не движется и всегда стоит лето. Авалон располагался между Внешними Землями и Скрытыми и не принадлежал ни тому, ни другому миру. Магусы Внешних Земель безмерно уважали Великий Совет, почитали невероятно и… практически о нем не вспоминали. Гораздо чаще на языке всплывала Служба Вольных Ловцов – подразделение Совета, которое занималось изоляцией и выдворением «нежелательных магических элементов», чудом сохранившихся во Внешних Землях, или же проникших с Той Стороны, из Скрытых Земель в тех случаях, когда Магусы оказывались бессильны. К оперативникам СВЛ, как и к Авалону в целом, относились без особой радости (начальству обычно никто не рад, а вольнолюбивые люди Договора в особенности). Но при этом СВЛ немного побаивались. Каждый год из Магусов Внешних Земель в Башню Дождя – резиденцию Службы Вольных Ловцов прибывали юные и трепетные стажеры – перенимать нелегкую науку отлова и выдворения магических созданий.

О втором подразделении Совета особо не говорили. Лекари Душ, обитающие в Замке Печали на одном из самых удаленных островов Авалона, наводили страх на людей Договора. Они уберегали их от самих себя. За тысячи лет Магусы постепенно очистили землю от волшебных существ и сами стали не нужны. Лишенные возможности применять свои способности, ненужные и забытые, они постепенно сходили с ума от собственной бесполезности.

Случалось, иногда кто-то переступал грань и сбрасывал маску обычного человека. Про такого говорили – он чудит. Эта бездна чудодействатаилась в каждом из людей Договора, и они лишний раз не рисковали в нее заглядывать. Иначе… Зимой распускались почки, и сквозь снег пробивалась трава, сухие листья оборачивались огромными, с ладонь, бабочками, тучи развертывались над головой, как пергаментный свиток, и в чистом небе из крохотного облачка вырастал черный хобот смерча. Или жесткая шерсть пробивалась сквозь кожу, и острые клыки хватали воздух. Или дивная музыка плыла по улицам, и люди, оставив все дела, шли следом за ней. Вот когда наступал черед Лекарей Душ. Вольные Ловцы спасали мир от остатков волшебства, Лекари Душ – от самого Магуса.

Задолго до рождения Дженни вражда «темников» и людей Договора почти заглохла, стала всем привычна и никого давно не пугала. Пока Альберт Фреймус, один из самых сильных колдунов Британии, не решил «подставить» Магус Англии. Он загипнотизировал Роджера Брэдли и заставил подписать контракт на доставку ледяной химеры в Англию. Для чего? По контракту ответственность за доставку соволемура лежала на всех членах Магуса Англии. И если бы химера сбежала, они обязаны были бы возместить Фреймусу ущерб. Весь Магус Англии попал бы к нему в услужение.

Колдун добился бы своего, если бы не Дженни Далфин. Кто бы знал, каких усилий ей это стоило – ведь никто ей не помогал в сражении с соволемуром, кроме мадагаскарского львенка и духа Роджера Брэдли! Они сражались бок о бок с ледяной химерой, пытаясь ее обуздать. Никто не мог им помочь – все остальные члены Магуса Англии из последних сил держали Кольцо Магуса —магический щит, который не давал химере улететь, а ее хозяину – Альберту Фреймусу войти в пределы цирка.

Но Дженни сумела поймать химеру и освободить Калеба от ее власти, она добыла подлинное Имя чудовища и заставила колдуна признать контракт выполненным – а значит, он не мог ничего требовать от Магуса. Она победила. Исправила ошибку, которую допустила, когда освободила львенка. Только вот Калеб… он ушел вместе с колдуном!

…Но Магус не сдается.

«Магус своих не бросает, – вспомнила Дженни. – Так, кажется, говорил Людвиг. Бедняга Людвиг…»

Не в добрый час они решили вернуть Калеба. Они – это ее дед фокусник Марко Франчелли, силач Людвиг Ланге, акробаты Эдвард с Эвелиной, дрессировщик Роджер Брэдли и его закадычный товарищ – клоун-оборотень Дьюла Вадаш. И еще она – Дженни Далфин. После истории с соволемуром Дженни даже подружилась с Брэдли. Вспыльчивый и грубый, он был тем не менее надежным товарищем.

Итак, их было семеро – по числу цветов радуги. Чтобы проникнуть в тщательно охраняемую резиденцию колдуна-темника, им нужно было усилить свои способности до предела. Для штурма они выбрали ночь с 30 ноября на 1 декабря – ночь древнего праздника Самайн, когда границы меж мирами становятся проницаемы, и волшебные существа с Той Стороны, из Скрытых Земель могут проникнуть во Внешние Земли. Раз в году, только в эту ночь силы людей Магуса возрастают многократно. Однако способности темников тоже увеличиваются. Чтобы получить еще большее преимущество в бою, Марко перед проникновением провел ритуал Малой Радуги Магуса —объединил силы семерых людей Договора в единое кольцо. Для создания Малой Радугитребовались члены Магуса разных Сословий.




Она закрыла глаза, сделала глоток.

Марко всегда клал в кофе мед и корицу.

…Так было. Перед штурмом они составили Малую Радугу,которая увеличила их силы. Формально все члены Магусов были равны. Но на деле они делились на пять Сословий.

Первым сословием были Ловцы – профессиональные охотники и укротители животных. Ловцами были Роджер Брэдли и Дьюла Вадаш. Ловец Магуса способен подчинить себе любое живое существо – от синего кита до колибри. Разумеется, это касалось и волшебных созданий. Так, Роджер Брэдли происходил из древнего рода наездников Грифона, а Дьюла Вадаш был зверодушцем —представителем загадочной ветви Ловцов, которые умели принимать облик животных. Именно благодаря его урокам Дженни сумела выжить после того, как…

Она вздрогнула и начала качаться на стуле, повторяя про себя слова Марко:

«Сословие второе – Стражи. Опора и защита Магуса. Стражи – это сила, честная и прямая, без сомнений, колебаний и раздумий. Ни один человек не может противостоять Стражу. Они воины, и их задача – защищать Магус». Стражем был Людвиг Ланге.

Сословие третье – Барды. Барды – это свобода, Барды – это музыка. Они играют, и мир радостно движется им навстречу, готовый исполнить любую прихоть. И счастье, что Бардам обычно много не требуется. Иначе… сила их музыки способна обрушить крепостные стены и даже вернуть душу с того света. Бардами были Эдвард и Эвелина Ларкин.

Сословие четвертое – Властные. Им легче всего даются путешествия по Дороге Снов – удивительному месту, которое находится нигде и везде. Эта Дорога проходит через три мира – Верхний, где живут боги и духи, Средний, где обитают люди и Первые, и Нижний, где место умершим и демонам. Властные способны почти на все. Общаются с мертвыми, богами и демонами, взывают к силам природы, создают волшебные предметы и артефакты. Именно Властные владеют всеми магическими дарами Первых – дымкой Фер Диада и кольцом Магуса, скрывающими их от врагов, светлым и малым сном —иллюзиями, затуманивающими сознание обычных людей. Властным был ее дед, Марко Франчелли.

Сословие пятое – Видящие. Предназначение – неизвестно. Природа способностей и пределы сил – неизвестны. Последняя Видящая появлялась в Магусах без малого четыреста лет назад…»




Дженни открыла глаза и поглядела в окно. В темном стекле отражалась худая девушка с изможденным лицом и растрепанными светлыми волосами. Под глазами у нее легли темные круги, взгляд отдавал яркой синевой. Когда дед составлял радугу, то назвал ее Видящей. Вот как, значит, выглядит загадочное пятое Сословие?

– Как бы я хотела, чтобы это все было неправдой, – шепнула она усталой девушке. – Оказаться сейчас в Англии, в нашем вагончике. Играл бы любимый джаз Марко, я бы валялась на диване и листала бы какую-нибудь его энциклопедию. «Все тракторы мира», например, или «Повседневная жизнь динозавров». Только бы все это было неправдой…

Она не хотела вспоминать о том, что произошло после штурма, но память – злая служанка, уже потянула на свет старый фотоальбом, который она закинула в самый дальний угол. Память распахнула альбом и подсунула под нос. Смотри, мол, что вы натворили. От воспоминаний нельзя зажмуриться.

…Они ворвались в резиденцию Альберта Фреймуса, и поначалу им везло. Сила радуги Магусавела их вперед. Охрана со всеми собаками, пистолетами и автоматами ничего не могла.

Чтобы быстрее найти Калеба, они разделились. Так получилось, что Дженни вместе с Ласом, мадагаскарским львенком, отыскали его первыми. Но Калеб отказался уходить. Нес чушь про то, что не может бросить здешних зверей, что ему жалко химеру. Эту тварь, которая едва его не сожрала!

Ох, как Дженни разозлилась. Предал их Калеб или просто с ума сошел – ей было все равно. Она бы увела его силой, она бы смогла. Но тут появилась… Маргарет. Убийца, с которой она столкнулась незадолго до этого, от которой чудом спаслась. Мстительная сумасшедшая социопатка Маргарет. Что она делала в особняке Фреймуса? Как она превратилась в чудовище, как стала ходячим мертвецом, в чьем теле поселилось скопище черных пауков-демонов? Дженни не смогла совладать с ней.

Штурм закончился провалом. Дженни попала в руки Фреймусу и рассказала ему все, что знала о Магусе. Какая разница, что он вколол ей сыворотку правды? Предательство все равно остается предательством.

Но и это не важно. Все погибли! Все, кроме нее! Ведь Магус своих не бросает, они обязательно пришли бы за ней. Раз не пришли… значит, никого из них нет в живых. Значит, и ей жить незачем.

Так она думала, когда Калеб освободил ее. Да, именно Калеб. Очень странный парень, этот Калеб Линдон.

«Я не могу вывести тебя из замка, – сказал он тогда, – потому что мы на острове. Но я выведу тебя из камеры».

Почему он так поступил, что его ждало – ведь он нарушил планы своего хозяина, всемогущего колдуна-темника Альберта Фреймуса, – Дженни не думала. Ей было все равно. Она просто хотела в последний раз увидеть небо, вдохнуть свежий воздух и навсегда забыть обо всем.

Дженни прыгнула. В бурлящую бездну, в ревущую пасть пенного зверя моря, почуявшего свежую кровь. Она хотела умереть. А вышло так, что она обернулась дельфином.

Что произошло в тот краткий миг, пока она летела вниз, в ледяные воды Северного моря? Из какой глубины ее существа возник этот облик, как она сумела за несколько секунд найти его и подчинить себе? На это уходят годы, как объяснял Дьюла, и никому из зверодушцевеще не удавалось обернуться водным животным.

Она с трудом вспоминала, что происходило в море. Черный ужас гнал ее от берегов Англии в безумии, в беспамятстве, в забытьи животного облика. Все казалось сном, и с каждым днем все больше расплывалось в нечеткости.

«Дьюла бы объяснил, что творится с памятью, когда ты находишься во второмоблике…»

Тонкая игла пробила грудь. Дженни выпрямилась, замерла, боясь лишним движением растревожить боль в сердце.

О чем она?!

Нет больше Дьюлы. И Роджера. И Ласа. И Эдварда с Эвелиной. И Людвига. И даже Марко нет. Есть только она. Одна. И Альберт Фреймус со своими чудовищами…

– Что с тобой?

Дженни поглядела на Арвета. Слабо улыбнулась:

– Не волнуйся. Все хорошо.

Если бы не Арвет, она бы погибла. Там, в этой пещере… Она несколько раз приходила в себя и вновь теряла сознание – от холода, боли и страха. Будто все ужасы, от которых она бежала, настигли ее разом. В этой тьме не было спасения, не было покоя, не было тепла – только мертвящий ледяной камень и шелковый шепот воды.

Ей казалось, что она кричала и плакала, звала во все горло, но на деле лишь слабо хрипела. Чернота затекла в горло и пропитывала легкие, как смола, тьма душила ее, и сердце Дженни билось все медленней. А потом появился синий огонек. Она потянулась к нему, кто-то поднял ее на руки, и Дженни поплыла сквозь тьму – уже не страшную тьму, согретую теплотой чужого дыхания.

Это был Арвет.




– Все путем, – повторила она. – Сквозняк, наверное.

Арвет поднялся, прошел к двери и закрыл ее плотнее. Сел у окна, постукивая пальцем по стеклу.

Дженни улыбнулась. Арвет – он чудной. Совсем другой, не такой, как ребята, которых она раньше знала. Может быть, потому что он из этого северного кочевого народа. Дженни про саамов раньше и не слышала. Если бы не он, она бы погибла. Замерзла насмерть.




…Она не сразу поняла, где находится. Пыльные покрывала, полная темнота, только по потолку гуляют красноватые всполохи. И тепло. Дженни разлепила спекшиеся губы, засипела, к ней качнулась тень. Край чашки ткнулся в губы. Чай с медом. Она жадно осушила чашку и провалилась в жаркий сон без сновидений.

Арвет уплыл. Припыл с утра, снова протопил печь, потом снова уплыл, а она все спала. Дженни проснулась уже ближе к вечеру. Сквозь окно лился холодный синий свет. В этом свете в пустой комнате медленно кружились пылинки. Печь остывала и чуть слышно потрескивала. Спросонья она полезла наружу. И чуть не умерла от ужаса. На ней не было одежды. Совсем!

И тут на Дженни накатило. Она вспомнила сразу все. И начало всех злоключений, историю с химерой, и бессмысленный, отчаянный бой в Дартмуре, и сухие прикосновения ходячих бумажных мертвецов, чудовищ, пахнущих сладкой гнилью. Вспомнила Калеба, замок Фреймуса на острове. И прыжок в соленую бездну, в кипящую зеленую мглу. Ей стало так больно, что она снова захотела умереть. Как тогда, на каменном бортике, перед лицом бушующего моря.

Дженни плакала долго и беззвучно, роняла слезы в шерстяные покрывала, а сумерки накрывали ее густеющей синевой. Пока не устала, пока горе не притупилось, не ушло с соленой влагой. Тогда она завернулась в одеяла и отправилась бродить по дому. Каменная, обожженная цветными изразцами печь еще держала тепло, но пол уже остыл. А за порогом комнаты было совсем холодно. Дженни отыскала носки – явно мальчишеские, скучного серого цвета, и, шатаясь, как кошка после наркоза, стала исследовать обиталище.

В доме давно никто не жил. Слабеющий свет лился в окна. Ежась, она обыскала кухню, перерыла старинный буфет, разные кухонные шкафчики. Немного посуды. Коробки со столовыми приборами. Старинный медный чайник.

Вооружившись чайником, она заглянула в прихожую, но тут же сбежала – слишком уж сильным сквозняком тянуло от двери. Дженни задумчиво изучила свежие грязные отпечатки ботинок на полу, потом на нее напал чих, и она торопливо вернулась в комнату. Подкинула пару поленьев в багровеющие угли и села у окна.

Оттуда открывался чудный вид: зеленый склон, уже присыпанный снегом, круто уходил вниз, к широкой реке. Справа и слева от дома выступали черно-серые скалы, поросшие мхом. Скалы поднимались высоко – Дженни так и не смогла разглядеть вершин. Где-то за домом шумел небольшой водопад и ручьем стекал по ложу из обкатанных черных валунов. На той стороне реки поднималась и исчезала в тумане сплошная каменная стена.

Где она? В Шотландии? В Канаде? В Новой Зеландии? Папуа – Новой Гвинее? Что это за дом? Кто ее принес сюда? Сколько прошло времени с момента побега с острова Фреймуса? Знает ли эта сволочь, что она жива? Ведь если колдун догадывается, то наверняка отправил за ней погоню. Дженни пробила крупная дрожь.

Нет. Она погибла. Дженни Далфин утонула. Никто не будет ее искать, потому что у нее нет родных и близких. Пускай Альберт Фреймус делает что угодно – выращивает монстров, убивает людей, разрушает Магус, захватывает мир, ей все равно. У нее никого не осталось. Кроме нее самой.

Печка потрескивала, дрова разгорались. Хотелось есть, но в доме не было ни крошки, если не считать высохших мух на подоконнике. Дженни вздохнула, уставилась в окно.

Водопад монотонно шумел. По воде бродила легкая рябь, и изредка расплывались легкие круги – это снизу к текучей границе между рекой и ветром приникали губами рыбы.

Неожиданно у нее возникло чувство, что в комнате есть кто-то еще. Она резко обернулась. Из угла посверкивали два колючих огонька. Слишком высоко для крысы или кошки, но слишком низко для любого человека. Разве что ребенок… но у детей глаза желтым не светятся.

– Здравствуйте, – тихо сказала Дженни.

Огоньки сверкнули, из угла на неверный вечерний свет выкатился лохматый клубок. Где у него ноги, где руки, где голова, было не разобрать, края клубка будто текли и расплывались. Он фыркнул, прокрутился юлой и выдал длинную стрекучую фразу на каком-то неизвестном языке.

Девушка подобралась, запахнула одеяло:

– Слушайте, не надо нервничать…

Пыльный ежик подпрыгнул и разразился настоящей пулеметной очередью из возмущенных фраз. Девушка секунд десять смотрела на него, а потом сообразила. Она нажала на уголки глаз возле переносицы и посмотрела на клубок ясным взором.

– Ой… – Девушке стало неловко. – Извините, я сразу не догадалась, что вы с Той Стороны.

Перед ней стоял насупленный старичок в серых штанах до колен, красных чулках и вязаной шерстяной куртке. На голове у него красовалась красная же шапка. Руки дедушка имел длинные, как у гориллы, и в данный момент нервно теребил край чулка.

– Ты, ведьма, с Островов, что ли? – уже на вполне внятном английском проскрипел старичок.

– Я из Англии. – Дженни полегчало. Первый контакт с местным, правда, потусторонним населением установлен, аборигены выглядят… неопасно. – И я не ведьма. Меня зовут…

– Вот ведь глупые ведьмы стали, – пробормотал старичок. – И наглые. Вламываться в чужой дом без спросу – мыслимое ли дело!

– Да не ведьма я! Я Дженни. И не надо ругаться, я сама не знаю, как тут оказалась.

– Как-как, ясное дело как. Тебя этот оленевод притащил. Ключ он нашел! Не для него положено, нечего и доставать!

– Кто-кто притащил?!

Старичок обратил на нее свои глазки-буравчики:

– А ну выметывайся отсюда, ведьма! Дуй к себе на Острова!

– Что вы на меня накинулись?! – Дженни запахнулась в одеяла. – Куда я пойду? У меня одежды нет. И я не ведьма.

Старичок подпрыгнул, всплеснул ручками и забегал по комнате – быстро-быстро, так что девушка едва могла за ним уследить. Периодически он останавливался перед ней и гневно вопрошал:

– Значит, не уйдешь?!

Дженни качала головой, и дедушка снова принимался нарезать круги. В возбуждении он забегал на стены и даже пару раз пересек потолок.

За окном темнело, комната все больше освещалась багровым светом, льющимся из приотворенной печной заслонки. Мечущийся по потолку домовой (а кто это еще мог быть, рассудила Дженни) являл собой неприятную картину.

«А ведь мне тут ночевать», – подумала девушка. Ей стало не по себе.

– Стоп! – замахала она руками. – Притормозите, дедушка! Давайте поговорим!

Старичок остановился и неожиданно спокойно согласился:

– Ну говори…

Дженни вздохнула и начала:

– Во-первых, я не ведьма…

– Что ты врешь? – возмутился старичок. – Зачем? Какая тебе в том выгода? Ты же меня видишь!

– Вижу.

– А сама человек?

– Человек. Но я…

– Значит, ведьма, – подытожил старичок. – Видали мы таких невинных. Я заблудилась, дедушка, я просто искала нашу овечку – а потом хвать твой гребень, или шапку любимую, или кольцо драгоценное, и выкуп требуют. Откуда ты взялась?

Дедушка разбушевался и, кажется, увеличивался в размерах. Глаза его источали неприятный желтый свет, клочковатая борода мелко тряслась. Девушке стало и смешно и противно. Она столько прошла, чтобы оказаться неизвестно где в компании со злобным домовым.

– Уходить она не желает! Я тебя вежливости научу, водоросль заморская!

Дженни поднялась, пошла к выходу. Противный домовой зудел в спину торжествующей скороговоркой, а на душе у Дженни было беспросветно темно. Да, ей никто уже не придет на помощь. Но хотя бы гордость у нее еще была. Такого обращения терпеть она не будет.

Девушка распахнула дверь и спустилась с высокого крыльца. Ступила на снег в одних носках. Холодный ветер прошелся наждаком по лицу, плечам, ноги мигом промокли.

– Одеяла, так и быть, забирай, нищенка, – от широты души разрешил домовой. – И рядом не околачивайся, лети на Острова коров портить. Ишь, повадились тут. И чтобы твой оленевод и близко к дому не подходил!

Дверь захлопнулась.

Холод поднимался от уже озябшей земли, полз по телу, подбирался к сердцу. Она села возле говорливого водопада, прислонилась к валуну и закрыла глаза.

От водопада тянуло сыростью. Девушка беззвучно заплакала, и ее слезы добавляли влаги в этот сырой, уже слепнущий вечер. А потом струи водопада разошлись, и оттуда вышел кто-то большой и черный. Грузно переваливаясь и булькая при каждом шаге, подошел, сел рядом. Дженни даже не взглянула на него. Ей было все равно, что еще за существа здесь водятся.

– Выгнал? – спросил незнакомец.

Девушка слабо кивнула.

– А ты стерпела… – изумился черный без тени сочувствия.

– Я одна осталась, – невпопад ответила Дженни. – Все погибли, а я осталась.

Они помолчали немного, потом черный продолжил, роняя слова, как капли:

– Одна – это плохо. Некому помочь, некому заступиться. Только за тебя не надо заступаться. Этот ниссе [7]молодой еще. Он всего лет двести здесь живет. Он таких, как ты, и не видел никогда. А я видел. Очень давно. Я сразу почуял, как ты приплыла сюда.

– Где я? – спросила Дженни. – Что это за страна?

– Ты потерялась. – Это был не вопрос, а утверждение. – Я помогу тебе. Ты мне старые времена напомнила. Веселые времена, громкие.

Черный поднялся. Дженни впервые посмотрела на него. Незнакомец весь был вода и бешеные брызги, он был безумный полет воды с километровой высоты и неутомимая сила, сметающая камни и точащая скалы. Он был дух водопада [8], дух бесшабашный и веселый. Он достал откуда-то из набегающей струи прозрачную, будто стеклянную, скрипку и тронул смычком струны.

– Славные были времена…

Черный исчез, растворился в темноте скал, но водопад вдруг сбился со своего извечного ритма. Дженни услышала музыку. Дикую, древнюю. Музыку льда и голых скал, на чьих обкатанных серых макушках танцуют северные ветра, музыку воды, бьющей себе путь сквозь снега и заносы, чтобы добраться до края пропасти и со смехом низринуться вниз – в теплые долины и узкие ущелья. Музыку луны, заливающей своим молоком горные луга и выстилающей дорожки троллям, идущим в потаенные замки. И музыку солнца, золотящего горные пики и своим прикосновением превращающего жителей ночи в причудливый камень.

Дженни слушала, и внутри все туже закручивалась злая пружина, пока, наконец, эта музыка не подбросила ее на ноги. Она нагнулась к ручью и властнымприкосновением вынула одну белую струю, одну струну из волшебной скрипки. О нет, она не просила,как учил ее дед, она требовала!По праву лишенного дома, по праву обиженного, по праву Видящей Магуса.

Вода подчинилась. Плеть изогнулась в руке, белая плеть пузырящейся воды, и Дженни, легко взмахнув, снесла верхний ряд камней на печной трубе. Те с шумом рассыпались по земляной крыше, труба с хрустом накренилась на один бок. Дженни взмахнула еще раз, распорола скат крыши, выворачивая дерн. Вниз посыпались чахлые березки и пожухлая трава.

Окно распахнулось, оттуда воинственно выставилась бороденка.

– Ты что делаешь?! – завопил ниссе-домовой. – Ты что творишь?!

Девушка хлестнула по стене дома, и ниссе кубарем улетел в глубину комнаты. Музыка звенела все громче, все быстрее, и дух водопада хохотал за ее спиной:

– Славные времена…

Сердце Дженни звенело от веселой ярости и вторило ему:

– Громкие времена…

– Это ты! – Сухонький кулачок мелькнул в окне. Голову ниссе благоразумно не высовывал. – Это ты… ее подучил!

Девушка еще раз ударила по стене, и дом задрожал.

Ниссе завизжал, как поросенок. Он вопил, что маленького ниссе может обидеть кто угодно, что, прежде чем входить в дом, надо спрашивать разрешения, что скоро Рождество, а ему никто так давно не дарил ни понюшки табаку, ни кусочка шерсти, что в гостях нельзя грубить, а надо вести себя вежливо, а бить хозяев могут только невоспитанные грубиянки, которых воспитали какие-нибудь дикие пикси с Островов. Да какие пикси, свиньи их воспитали.

Дух водопада гулко хохотал.

– Сейчас дом по бревнышку раскатаю, – пообещала Дженни, и ниссе тут же умолк.

Музыка стихла.

– Впустишь гостью в дом? – громогласно поинтересовались из водопада.

– Пущу! Только пусть она перестанет его ломать, – плаксиво потребовал ниссе. – Уже вон бревно треснуло.

Дженни вернулась к ручью, разжала кулак, и водяная плеть легко втекла в ложе ручья:

– Спасибо.

– Ты меня повеселила. – Брызги водопада на мгновение сложились в черную фигуру. – В наших краях туго с развлечениями. Одна забава – этого дурака дразнить.

– Сам такой! – истерично выкрикнул ниссе. – Погоди, замерзнешь, я из тебя зимой сосулек нарежу!

– Как есть дурак, – прогудел дух водопада. – Говорят, если головы нет – это не лечится. Спихну твой домишко весной во фьорд, и все дела. Надоел.

– Не посмеешь! Сам от одиночества отупеешь, язык забудешь, слизью покроешься!

Девушке надоело слушать эти препирательства, очевидно, происходившие уже не в первый раз. Она вернулась к крыльцу, не без опаски потянула дверь, но ниссе ее игнорировал. Дженни подала плечами, прошла в комнату, туго набила печку дровами – хорошо, что после ее удара по трубе та не чадила, и легла спать.

А поздно ночью приплыл Арвет с продуктами, и они проговорили часа два, не меньше.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю