Текст книги "Первоапрельский розыгрыш (СИ)"
Автор книги: Александра Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Александр Волков
Со всей силы вжимая педаль газа и стараясь ориентироваться по навигатору, я практически на максимальной скорости гнал в сторону ближайшей больницы. Мой вынужденный попутчик периодически поглядывал в телефон, подсказывая, где и в какую сторону необходимо повернуть. Он иногда поворачивался посмотреть на задние сидения, обеспокоенно хмурил брови и говорил ехать быстрее. Я же на эти заявления только злобно рычал, и так из последних сил пытаясь абстрагироваться от происходящего, выматывающих мыслей и гложущего чувства вины, усиленно следя за дорогой и, наплевав на штрафы, не останавливаясь на светофорах. Главное, чтобы подобное вождение не привело к ещё одной аварии.
Наконец, добравшись до больницы, я мгновенно выскочил из автомобиля, подхватил едва дышащую девушку на руки и, совершенно не обращая внимания на трясущиеся руки, вбежал в приёмное отделение, как можно более чётче вводя врачей в курс дела. Те, слава Богу, сообразили быстро и уже через несколько секунд Настю везли в операционную, прямо перед моим носом закрыв белые двери и оставив наедине с самим собой. Оставалось только сесть в ближайшее кресло и уставиться на белоснежную стену. Ненавижу больницы. Ещё после того дня меня бросает в дрожь, как только я снова вижу эти белые, такие чистые и словно насмехающиеся над тобой цвета, ощущаю ядовитый, химический запах лекарств, распространившийся в течение времени по всему зданию, быстро пропитавший меня с головы до ног, и чувствую ни с чем не передаваемое волнительное, липкое и скользкое ожидание, когда ты с совершенной пустотой внутри сидишь и думаешь только об одном: выживет или нет. И вот, снова мне нужно вытерпеть все эти эмоции и ассоциации с так не вовремя нахлынувшими воспоминаниями.
Согнувшись и опёршись локтями на колени, я спрятал лицо в ладонях, усиленно стараясь не обращать внимания на бегающих туда-сюда врачей, не замечать, как они выбегают из-за той злополучной двери операционной в одежде, покрытой кровью, не слышать их крики о помощи и требования необходимых препаратов. Просто постарался абстрагироваться от происходящего и не думать ни о чём. Получалось скверно, но я правда пытался не вспоминать холодное тело на своих руках, едва заметное дыхание, чувства отчаяния и безысходности, возможной потери и глубокой вины. Если бы я просто поговорил, то ничего бы не случилось. Если бы я изначально не вёл себя как идиот, ничего бы не случилось. Если бы я вовремя, за мгновения до проклятого поцелуя около туалета, заметил болезненную влюблённость в глазах девушки, ничего бы не случилось. И ещё тысячу «если бы» можно вспомнить, которые могли бы помочь нам с Настей не прийти к подобному исходу. Хотя уже поздно о чём-либо сожалеть, в жизни не существует сослагательного наклонения, есть только настоящее, ошибки прошлого и возможное, такое эфемерное будущее, к которому стоит стремиться, помня о уже произошедшем, но при этом стараясь не зацикливаться на нём, строя здравое, ничем не омрачённое настоящее.
Глубоко погрузившись в себя, я, видимо, настолько попытался перестать следить за ходом событий, что не заметил, как меня настойчиво зовут, периодически встряхивая за плечи. Подняв усталый и наверняка измождённый взгляд, я увидел перед собой уже знакомого и в то же время незнакомого мужчину, что-то мне говорящего.
– Что ещё раз? – со стороны я даже не сразу узнал свой голос. Он был ещё более хриплый и задушенный, чем тогда, в ресторане.
– Я просто хотел сказать, что операция прошла успешно и девушку пока перевели в реанимацию, так как угроза жизни всё ещё имеется. Также я нашёл в сумке её паспорт и оформил документы.
Голос этого мужчины звучал виновато и с некими отголосками страха, словно он боялся, что я прямо сейчас на него накинусь и буду мстить за произошедшее. Вот только он не знал об одном маленьком нюансе – винить в том, что случилось, мне, кроме себя, больше некого, поэтому если и нужно кому-то мстить, то только самому себе.
– Ах да, кстати, сказали, что посещения будут разрешены только с завтрашнего, а, то есть уже с сегодняшнего дня.
– Хорошо, спасибо Вам за то, что занялись оформлением документов, я об этом совершенно забыл.
– Нет-нет, не стоит благодарить, всё-таки в произошедшем огромная часть вины лежит именно на мне, следовало лучше следить за дорогой, пусть у меня и горел тогда зелёный свет. Извините, но мне нужно идти, ужи поздно, но если потребуется помощь в чём-либо или вдруг решите довести случившееся до суда, то вот мой номер. И ещё, перед тем, как пойдёте на улицу, советую Вам умыться и привести себя в порядок, а то людей распугаете. До свидания, и ещё раз простите за случившееся. Искренне желаю девушке скорейшего выздоровления.
Даже не смотря в сторону уходящего мужчины, я машинально убрал бумажку с номером в карман и задумчиво провёл по лицу, не понимая причины, по которой мне посоветовали умыться. И только сейчас, почувствовав руками какую-то странную, потустороннюю влагу, я ошарашенно открыл глаза. Слёзы. На моём лице были чёртовы слёзы. Я не заметил, как заплакал, чего не делал с самого детства, даже после смерти брата и предательства отца. А сейчас я плакал, впервые с похорон моей матери плакал.
Быстро достав платок и вытерев всё ещё бегущие слёзы, а заодно и кровь с рук, я посмотрел на время, заметил, что прошло уже около пяти часов и сейчас уже глубокая ночь. Тут моё внимание привлекло огромное количество звонков от Сергея и Светланы. Нисколько не имея какого-либо настроения с ними разговаривать, я написал сообщение, что объясню всё уже сегодня днём и направился на выход.
Совершенно не помню, как добрался до машины, доехал до дома и поднялся в квартиру. В моей памяти остались лишь смутные обрывки собственных действий. Кажется, я очнулся от странного морока, только когда на меня налетел голодный Чейз, периодически громко лая и облизывая все мои части тела, до которых смог дотянуться. Вот тут-то моя нервная система окончательно не выдержала и я, не обращая внимания на слабые трепыхания щенка, обнял его и прижался, зарывшись в шерсть, как тогда, год назад. Пёс резко перестал вырываться, замолчал и смирно сидел на мете, правда периодически облизывая мою щёку, видимо, от голода.
Решив больше не мучить собаку и не предаваться унынию и слабости, тем самым полностью опровергая свой статус холодного и бесчувственного бизнесмена, идущего по головам, я покормил Чейза, умылся и лёг спать, не забыв поставить будильник, чтобы как можно раньше оказаться в больнице.
Утро встретило меня небольшой головной болью, поскуливающим от желания сходить в туалет псом и нахлынувшими воспоминаниями вчерашнего дня. Позвонив Сергею и попросив его отменить мои встречи на сегодня, я отключился, не дожидаясь закономерных вопросов, на которые пока и сам не знал ответа. В итоге, выгуляв щенка, затем освежившись под душем и быстро позавтракав, уже через час я ехал в больницу.
Зайдя в приёмное отделение, я узнал в регистратуре этаж и номер нужной палаты, а затем двинулся в необходимую сторону. Дойдя до двери, я пару раз вздохнул и выдохнул, перебарывая странное, непонятно откуда вообще появившееся волнение и некий страх. Я боялся. Не как боятся, например, темноты или высоты, а именно испытывал обволакивающий страх, завладевающий последними участками сознания, от того, что мне предстоит увидеть. Однако, наконец, открыв дверь, я обнаружил лишь такую же, как и остальная больница, белую палату, белые бинты и бледную девушку, практически полностью обмотанную в них. Тут мой взгляд наткнулся на врача, что-то проверяющего на аппарате рядом и старательно записывающего в свои бумаги. Заметив меня, тот вежливо улыбнулся и поздоровался. Услышав моё ответное приветствие и вопрос о самочувствии пострадавшей, врач немного нахмурился и ещё раз посмотрел в бумаги.
– В общих чертах состояние стабильное, за прошедшую ночь угроза окончательно миновала и, думаю, уже завтра можно будет переводить девушку в обычную палату. Вот только из-за сотрясения и многочисленных переломов рёбер и ушибов, мы не можем предугадать, когда она очнётся, так что остаётся только ждать.
Проговорив это, врач, сославшись на других пациентов, вышел из палаты, оставив меня один на один с той, перед кем я бездонно виноват и одновременно той, кого я за эту неделю полюбил больше жизни.
Глава 26
Александр Волков
Ещё раз оглядев внутреннее убранство палаты и из последних сил оттягивая волнующий и почему-то устрашающий момент, я всё-таки решился подойти поближе к девушке. Сев на стоящий рядом с постелью стул, я, наконец, обратил внимание на Настю и тут же вздрогнул. Бледная, в бинтах, с закрытыми глазами, она была словно неживая. Вот только, положив голову девушке на грудь, я почувствовал, как она периодически вздымается, что определённо свидетельствовало о дыхании, а значит, полностью опровергало мои страхи. Всё-таки и вправду живая. Эта информация принесла вместе с собой странное успокоение и заполняющее собой все внутренности облегчение.
Так и оставив голову в уже ставшем неожиданно удобным и уютным положении, я перевел взгляд на лицо Насти, попеременно смотря на периодически дрожащие ресницы, закрытые побелевшие губы, впалые щёки и внутренне сожалея, что ничем не могу помочь. Сейчас всё зависит только от девушки, её внутренней стойкости и силы воли, которые позволили бы ей вырваться из данного состояния. Вздохнув, я сжал такую слабую и, по сравнению с моей, крохотную, тоненькую руку Насти и не заметил, как задремал.
Разбудили меня чьи-то громкие шаги из коридора, больше напоминающие бег, после крики и сильный хлопок двери, которая от подобного неосмотрительного обращения чуть не сорвалась с петель.
– Настя, Господи, что с тобой! Настя!
Чёрт, и откуда она только узнала? Небось Сергей навёл справки и подумал, что будет правильно также сообщить о случившемся и Светлане. Вот идиот!
– Это всё из-за тебя, придурок! Во всём произошедшем виноват только ты и твоё идиотское самолюбие!
Накинувшись, Светлана отстранила меня, до сих пор полусонного и всё ещё плохо соображающего, от кровати, встряхивая и ударяя кулаками в грудь. Я же оставил попытки перехватить руки девушки, решив смириться и просто перетерпеть. Ко мне на помощь пришёл Сергей, с трудом оттащив кричащую девушку и усадил её на диван в углу палаты. Сам же мужчина вновь подошёл ко мне и хмуро посмотрел прямо в глаза. Тем самым намекая, что без объяснений тут не обойтись.
Взъерошив и без того наверняка растрёпанные волосы, я монотонно, словно был наблюдателем со стороны, начал повествовать о произошедшем, изредка прерываемый вскриками Светланы и уточняющими вопросами Серёжи. В конце моего монолога, я вновь взглянул на Настю и закрыл глаза, пытаясь снова забыть о случившемся. Помогало скверно, но я старался.
– Ладно, Сань, мы всё поняли, больше ни о чём расспрашивать не будем, только ответь, что ты будешь делать дальше? Не можешь ведь ты вечно сидеть в палате, тем более безвылазно. Всё-таки у тебя ещё работа, незавершённые дела с иностранными филиалами, и это я ещё не осмеливаюсь упомянуть о большом количестве встреч с поставщиками.
Я и без нравоучений друга помнил о компании и необходимости вести дела. Вот только оставить Настю здесь одну я тоже не мог. Как только я представлял подобный исход событий, моё сердце мгновенно разрывалось от отчаяния и вынужденной разлуки. Я сразу начинал ощущать себя предателем, пусть для девушки я и не был пока кем-то близким. Однако бросить работу на самотёк я также был не в состоянии. Вследствие чего, у меня совершенно не было идей, как выбираться из сложившейся ситуации.
– Так и быть, можете спокойно решать свои рабочие вопросы, а я пока буду сидеть рядом с Настей, если, конечно, мне выделят небольшой отпуск, разумеется, за счёт компании.
Взглянув на Светлану, я задумался над данным предложением. Оставлять Анастасию нисколько не хотелось, правда, к сожалению, иного выхода не было. Стоит на время затолкнуть чувства подальше, вновь становясь рассудительным и жёстким руководителем.
– Хорошо, значит решили. С завтрашнего дня ты присматриваешь за Анастасией, а мы с Сергеем возвращаемся на работу.
– Не говорите так, словно я вынуждена из-за Вас сидеть здесь. Не в моём характере так поступать, в отличие от как раз таки Ваших внутренних принципов. И, кстати, почему с завтрашнего дня? Я хотела бы остаться уже сегодня.
Скрипнув зубами от злости и имеющейся некой правоты в её словах, я раздражённо отвернулся в сторону Насти и, как можно чётче, произнёс:
– Потому что на сегодня я уже передал все свои обязанности Сергею Владимировичу, так что имею достаточно времени на то, чтобы остаться с Настей. И желательно мне хотелось бы остаться здесь одному.
Как по мне, намёк был более чем ясен, так что Сергей, к счастью, правильно меня поняв, подхватил упирающуюся и возражающую Светлану под локоть и вышел из палаты, предварительно попрощавшись. Я кивнул ему в знак благодарности. Определённо я осознавал, что поступаю некрасиво и подло, но ничего не мог с собой поделать. Мне просто было жизненно необходимо остаться здесь одному, ещё раз взять едва тёплую руку девушки и снова почувствовать, услышать её слабое дыхание.
– Знаешь, я всё-таки эгоист и твоя подруга была права. Ведь только эгоист может наплевать на чувства дорогих тебе людей, заботясь лишь о собственном состоянии. Но я нисколько не сожалею, что поступил именно так. Зато теперь я могу сказать тебе всё, что угодно, не боясь быть кем-то услышанным. Хотя сейчас, оставшись один, я даже и не знаю, с чего начать. Думаю, тебе не нужны мои бессмысленные извинения, оправдания и причины, по которым я так подло с тобой поступил. Как бы мне не хотелось, но эти ничего не значащие объяснения никак не помогут тебе выбраться из этого состояния. Так что единственное, что бы я тебе хотел сказать: выздоравливай. Я искренне желаю тебе проснуться, вновь посмотреть на мир своими невозможными зелёными глазами, подарить близким свою солнечную улыбку и вдохнуть полной грудью не этот затхлый, больничный воздух, а свежий, направляемый беспрерывными потоками ветра. Пожалуйста, услышь меня и выживи. Выживи, чтобы, выздоровев, вправить вне мозги. Выживи, чтобы я смог вновь помочь тебе довериться моим чувствам, ведь теперь я готов хоть на коленях перед тобой ползать, вымаливая прощение. Выживи, чтобы испытать настоящую любовь, так как я клянусь, что если снова добьюсь твоего доверия, то сделаю тебя самой счастливой. И, как бы это самовлюблённо и опять эгоистично не звучало, выживи для меня, хотя бы просто для меня.
После я так и остался практически до ночи в палате, постоянно шепча всякие клятвы и просьбы, изредка перерываемый приходами врача. Под конец я вновь уснул, крепко сжимая в руке тоненькие пальчики Насти.
Ранним утром я еле вспомнил, как, разбуженный врачом, был отправлен домой. Там, словно на автомате, я выгулял и покормил Чейза, чтобы затем, добравшись до кровати, сразу вырубиться.
Примерно в подобном темпе и прошла вся последующая неделя. С утра, выгуляв пса, я отправлялся на работу, занимался делами, переложив половину на Сергея, который, что удивительно, нисколько не возражал, видимо, понимая, в каком состоянии я сейчас нахожусь. После, где-то в пять, я сразу ехал в больницу, практически выгоняя из палаты с каждым разом всё менее сопротивляющуюся Светлану, которая в какой-то момент перестала видеть во мне начальника, всё чаще обращаясь неформально. Думаю, она постепенно привыкла к моему присутствию, также наверняка подмечая, как мне внутренне тяжело. Затем я оставался у Насти до самой ночи вновь, чтобы на следующий день всё опять повторилось по кругу.
Оказываясь один на один с бессознательной девушкой, я уже перестал просить её о чём-то, всё чаще рассказывая о своих каких-то детских шалостях и подростковых неловких историях, которыми до этого не делился ни с кем.
Вот и сегодня я уже выходил из офиса, направляясь в сторону парковки, как раздался звонок от Светланы.
– Александр, она очнулась, так что немедленно приезжай. Не скажу, что здесь тебе будут рады, но поговорить вам всё же нужно. Врач сказал, что состояние Насти в пределах нормы, однако постарайся слишком её не нервировать. Всё, я ухожу, так что у вас есть все шансы спокойно выяснить всё вдвоём. И, пожалуйста, только не напортачь.
Вот и настал мой конец. Всего лишь несколько предложений, а меня бросило в дрожь, и немного помутнело в глазах. Очнулась. Она очнулась. Определённо я был рад подобным новостям, вот только переживания по поводу предстоящего разговора никуда не делись, а, кажется, лишь усилились. Так, ладно, нужно собраться, ведь я уже около недели пробовал мысленно составить наш возможный диалог, поэтому бояться и распускать сопли определённо ни к чему.
Только, наконец, доехав до больницы, медленно поднявшись в палату, распахнув дверь и встретившись с ярко-зелёными, практически изумрудными глазами, все слова будто вылетели из головы, оставив только мандраж, словно я неуверенный школьник, а не успешный бизнесмен. Именно теперь я отчётливо понял, каково это быть на самом деле виноватым перед близким и дорогим сердцу человеком, как тяжело приносить ему искренние извинения. Порой, разрушить всё достаточно просто, буквально за пару секунд, а вот собрать заново можно как за пару дней, так и не получить желаемого даже за десятилетия.
Сделав пару шагов внутрь палаты, мне с трудом удалось вместо подготовленной и тщательно продуманной речи выдавить из себя хриплым голосом лишь короткое, такое жалкое:
– Привет.
Глава 27
– Привет.
Надо же, и это всё, что он мне готов сейчас сказать? Пока я не поговорила со Светкой, я даже и не подозревала, что Волков решит сюда заявиться. Вот только она так настойчиво уговаривала меня решить с ним все наши разногласия, что я не выдержала подобной психологической пытки и согласилась, правда при условии, если, конечно, мужчина придёт, по поводу чего определённо имелись сомнения. Но вот он здесь. Всё-таки пришёл.
Пару часов назад, когда я очнулась, подруга не упустила возможности ввести меня в курс дела, объяснив, что я лежала в коме около недели, вследствие аварии. Не забыла она и упомянуть о переломе рёбер, множественных ушибах и сотрясении. Шикарный набор, мне понравился. Нет, ясное дело, что речь Светы не обошлась без ругательств, обвинений в неразумности и глупости, невнимательности и импульсивности. Но я не обижалась и даже тепло улыбалась, в глубине души понимая, что все эти возгласы вызваны лишь чрезмерным волнением и беспокойством.
А после как раз зашёл разговор о Волкове. Невзирая на все мои возражения, попытки перевести тему и отгородиться, Света не сдавалась и упорно напоминала мне об этом мерзавце, призывая встретиться с ним и разобраться во всех недопониманиях. Странно, что она вообще встала на его сторону, при этом ничем не поясняя подобное поведение и лишь загадочно упоминая, что я всё узнаю от Александра. На это я только скептически фыркала, уже предполагая, что без очередной лжи наша с мужчиной беседа не обойдётся.
К сожалению, подруга, видимо, не понимала или сознательно не замечала, что своей просьбой бередит внутри меня больные, разрывающие на куски душу воспоминания, заставляя переживать испытанное унижение снова и снова. Конечно, внешне я и сама старалась не подавать вида, что меня эти разговоры хоть как-то задевают, но немного подумать самой тоже иногда нужно. Увы, Света была не из тех людей, кто сначала думает, а потом делает, тут всё с точностью да наоборот. Её уверенность в том, что от встречи друг с другом нам станет легче, была непоколебима.
И вот теперь я молчаливо смотрю на мужчину, растоптавшего меня, словно маленькую мошку, ожидая последнего приговора. Больно. Очень больно думать об этом, больно вспоминать о пережитых чувствах, больно смотреть на губы, зная, что ещё совсем недавно они уверенно и страстно целовали другую, больно видеть глаза, помня, как зло и высокомерно они умеют прожигать тебя изнутри. Больно просто быть рядом.
Но я из последних сил старалась запрятать подобные мысли поглубже, вовремя осознавая, что мы в общем-то ни тогда, ни сейчас не являлись друг другу кем-то важным и дорогим, наш статус официально никогда не распространялся дальше связи «начальник-подчинённая». Правда, как выяснилось, подобная связь имеет под собой некоторые привилегии, но не думаю, что это удачный момент о них вспоминать.
Словно очнувшись, Волков нерешительно, что очень даже удивляет, потоптался на месте, хрипло произнёс короткое «Привет» и застыл, видимо, ожидая от меня ответных действий. Только я не представляла, что на это сказать, да и зачем эта встреча понадобилась вовсе. В общем, молчание затягивалось.
Мужчина, скорее всего, понял, что инициативы от меня словно кот наплакал, поэтому, на пару секунд прикрыв глаза и выдохнув, подошёл к постели и сел на стул, стоящий рядом. Увы, надежды на то, что мы обойдёмся без разговоров и Волков просто развернётся и уйдёт, не оправдались. Видимо, не судьба.
– Я так понимаю, что говорить придётся мне, потому что беседы ты со мной вести не желаешь?
Странно, что он сказал это с вопросительной интонацией. Мне казалось, по моему виду довольно-таки прозрачно ясно, что я не то, что говорить, я и видеть-то его не желаю. Возможно что-то такое промелькнуло на моём лице, ибо Волков нахмурился ещё больше и отвёл взгляд, смотря себе куда-то под ноги. Неужели этот холодный и бездушный человек волнуется?
– Видимо, я прав. Знаешь, Настя, я ведь целую речь подготовил, в которой подробно описывал причины моего поступка, оправдывался, просил простить и тому подобное. А сейчас у меня все эти заготовки словно вылетели из головы и внутри такой вакуум, что даже эти пара предложений даются мне с огромным трудом. Удивляюсь, как между ними вообще проскальзывает хоть капля осмысленности.
Не знаю, о чем Волков думал, но точно не мозгами, когда, прерывисто вздохнув, схватил меня за руку и практически до боли сжал, попутно находя пульсирующую венку на запястье. И главное, без возможности вырваться. Кажется, легче кровать сдвинуть, чем забрать руку у этого упёртого мерзавца.
– Постой, пожалуйста, позволь мне чувствовать тебя хотя бы так. Даже это маленькое прикосновение меня успокаивает, напрямую доказывая ощущаемыми пульсом и теплотой, что ты жива. – дождавшись, пока я затихну, Александр продолжил. – А ведь этот жест меня не только успокаивает, но и позволяет сосредоточиться. Знаешь, я хотел бы поделиться с тобой одной историей, полные подробности которой не знает никто. Нет, конечно, изначально я не собирался говорить о чём-то подобном, да и с произошедшим в ресторане этот рассказ нисколько не будет связан. Однако мне кажется, что он даст тебе некое представление о том, какой я человек. А уже дальше только ты будешь решать, слушать ли мою заготовленную речь или всё же выкинуть меня из своей жизни. Как тебе уговор? Дашь ли ты мне этот шанс?
Подозрительно поглядев на Волкова, я подумала, что ничего не потеряю, если позволю ему высказаться. Тем более, при желании, в любой момент я смогу выставить его вон, так что ситуация показалась мне выигрышной. Наверное поэтому я и кивнула ему в ответ. Мужчина заметно расслабился, будто от моего ответа зависела, как минимум, его жизнь.
– Думаю, стоит обойтись без каких-либо трагических вступлений, да и вообще как-то не в вкладывать в рассказ лишних эмоций. Что ж, где-то год назад, ещё до того, как ты устроилась к нам на работу, компанией управлял не я, хотя, если быть точным, то управлял я ей не один. Это был наш совместный с братом бизнес. Я и Миша были очень близки и уже в детстве планировали вырваться из-под родительской опеки, занявшись чем-то собственным. Так что строительная компания стала нашим первым шагом к независимости. Вот только существовало одно обстоятельство, которое нам мешало полностью стать материально и морально независимыми – отец. Нет, в детстве мы с ним были словно на одной волне, чувствовали его поддержку и гордость за нас, но после смерти матери всё пошло наперекосяк. Появились тотальный контроль, жестокость, построенные на каждого из нас планы. Не удивительно, что он возражал против нашей затеи. А когда наш доход от одного бизнеса резко стал выше, чем от его трёх, то тут уже, скорее всего, взыграла ещё и жадность.
На этих словах Александр пару раз вздохнул-выдохнул, сильнее сжал мою руку и прикрыл глаза, будто огораживаясь от настоящего и погружаясь в прошлое. Я старалась его не отвлекать, дала возможность сосредоточиться. Спустя пару минут, так и не открывая глаз, мужчина продолжил рассказ.
– Год назад, когда я ехал с работы домой мне на телефон поступил звонок от брата. Оказалось, звонил не он. Это был офицер полиции, сообщивший об аварии, произошедшей через несколько часов после нашей с братом встречи в офисе. Как ты понимаешь, я сразу рванул по указанному адресу, вот только успел застать лишь накрытое тело брата, загружающееся врачами в машину скорой помощи, разрушенную машину и кровь. Много крови. После выяснилось, что причиной аварии стали повреждённые тормоза, значит, авария был не случайна. Это было спланированное убийство. Так что всё, что оставалось, это подключить свои связи, где-то даже не страшась угрожать и подкупать. Что ж, заказчик в итоге был найден. Думаю, ты и сама уже поняла, что это был мой отец. Но это ещё не самое печальное. Ужасно было то, что в тот вечер должен был погибнуть по той же причине и я, вот только убийца перепутал мою машину с автомобилем другого сотрудника, который, к счастью, в тот день решил из-за огромных пробок поехать на метро. Просто катастрофическое везение. Знаешь, а причиной убийства было лишь простое желание забрать компанию себе. Из жажды денег и наживы мой отец не пожалел даже собственных сыновей. Именно после данного инцидента я и закрылся в себе, стал холодным, отстранённым, боялся сближаться с кем-либо и забыл, что такое нормальные отношения. Вот только твой поцелуй, как в сказке, пробудил все ранее глубоко заключённые эмоции, сделав меня вновь живым. Кажется, следует сказать тебе за это спасибо.
Я даже не знаю, как на это всё реагировать. Не сомневаюсь, что это был наивысший уровень доверия со стороны Волкова. Стало немного неловко, на миг даже забылись обида и злоба, уступив место сожалению и странной, щемящей душу нежности. Хотелось обнять этого мужчину, позволив ненадолго вновь стать тем потерянным человеком, неожиданно узнавшем о предательстве отца и смерти брата. А самое ужасное, что я его понимала больше, чем мне бы того хотелось.
Вот только, пусть исчезла обида и ненависть, воспоминания стереть не так уж и просто, всё-таки жизнь не карандаш, а слова не ластик.
– Почему ты тогда поцеловал её?
Александр резко открыл до сих пор зажмуренные глаза и уставился на меня, словно на призрака. Скорее всего, он уже и не ожидал от меня каких-либо слов, тем более затрагивающих случившееся в ресторане.
– Я просто хотел отомстить. – заметив, как я снова попыталась выдернуть свою руку и отвернуться, он моментально продолжил. – Нет, ты не поняла. Не за тот розыгрыш, я тогда об этом даже не задумывался. Мои чувства к тебе были более чем искренними. Тут дело было скорее в моей собственной глупости и спешке. Понимаешь, я ведь слышал, как ты говорила о своём о свидании с Алексеем, запланированном на воскресенье. Не знаю, что меня дёрнуло, склоняюсь к тому, что это была обычная ревность, но я в тот день поехал вечером к тебе. В момент, когда я как раз собирался выходить из машины, то увидел тебя с тем парнем, склоняющимся для поцелуя. В итоге, не дожидаясь продолжения, я уехал, так и не узнав, что на тот поцелуй ты даже не ответила.
– И то есть из-за этого ты…
Волков стыдливо отвёл глаза, сильнее сжал руку, ещё больше нахмурился, отчего появилось непреодолимое желание разгладить его морщинку между бровями, и хрипло, с ноткой отчаяния произнёс:
– Да, из-за этого, руководствуясь захватившими меня болью и обидой, я и устроил всю эту злосчастную сцену с поцелуем. Понимаю, что меня это нисколько не оправдывает, но я, видимо, так боялся от тебя услышать правду, что решил разрушить всё сам. Мне очень жаль, Настя. Прости меня.
Теперь мне стало ясно, почему Света так радела за наш с Александром разговор. Он действительно прояснил довольно много обстоятельств, как бы даже не всё. Но основной вопрос оставался открытым до сих пор. Что мне делать со всем этим дальше?
