Текст книги "Корсары Таврики"

Автор книги: Александра Девиль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Вернувшись домой, она с удивлением обнаружила, что Невене уже все известно и о ранении Ринальдо, и о намерении Веры самолично отправиться к дяде. На вопрос, кто же ей сообщил, болгарка лишь скупо улыбалась и отвечала, что, дескать, слухами земля полнится. Вера решила, что тетушке Не– вене обо всем донесла болтливая Хлоя.

– Неважно, кто мне сообщил, важно, что я тебя в это плавание не отпускаю, – заявила Невена. – Девушке не место на корабле, среди матросов.

– Но я ведь уже плавала на корабле, и не раз! – возразила Вера.

– Тогда Ринальдо все решал: он твой дядя и за тебя отвечает. А сейчас Ринальдо ранен, без памяти, и я не могу отпустить тебя одну.

– Ты говоришь совсем как Стефан! Но даже его я убедила взять меня на корабль, так неужто ты сможешь меня остановить? Пойми, я нужна дяде, я буду за ним ухаживать, лечить его! Да я попросту не смогу оставаться здесь, на месте, и ничего не делать! Я с ума сойду от тревоги!

В конце концов Невена сдалась, побежденная напором своей юной воспитанницы. Вера принялась поспешно складывать в дорожную сумку травы, бальзамы, полотно для перевязки, а Невена тем временем собрала ей в дорогу еды.

Закончив приготовления, Вера переоделась в куртку и штаны, а волосы закрутила в узел и спрятала под капюшон.

Невена так и ахнула, увидев превращение девушки в мальчика:

– Да разве ж это по-христиански – носить штаны? Ты ж не татарка и не сарацинка какая-нибудь!

– В штанах удобней путешествовать! Я всегда так одеваюсь на корабле.

– Не нравится мне все это, – поджала губы Невена. – И отпускать тебя не хочу на ночь глядя. Богом прошу: переночуй все-таки дома, а утром пойдешь на пристань.

– Но утром я могу не успеть! Твой племянник меня предупредил, что отплывает рано, на рассвете, и ждать никого не будет.

– А я тебя еще до рассвета разбужу! – поспешно вызвалась Невена.

Однако у девушки не было уверенности, что ее разбудят, и ждать до утра она не согласилась.

– Ну, ладно, – вздохнула Невена, – поезжай, так и быть. Только сперва поешь, голодной я тебя не отпущу. Ты и так весь день где-то бегала, отдохни чуток перед дорогой.

Вера и впрямь почувствовала, что голодна, и с готовностью набросилась на пироги с мясом и сыром, запивая их отваром из сушеных фруктов. После ужина ее слегка разморило, и она не заметила, как несколько минут пробыла в полудреме, откинувшись на спинку скамьи.

Отдаленный удар колокола заставил девушку вздрогнуть и мгновенно очнуться.

– Что это?.. Где это?.. – воскликнула она, вскочив на ноги.

Вечерний свет, проникая в маленькое окошко, скупо освещал комнату. У порога стояла Невена, скрестив руки на груди и чуть заметно улыбаясь.

– Городские ворота закрывают на ночь, – сказала она спокойно. – Так что, дитя, сам Бог велит тебе оставаться дома хотя бы до утра.

Вера тряхнула головой:

– Теперь я понимаю: вы со Стефаном нарочно сговорились! Видно, он прислал к тебе человека предупредить, чтобы ты меня задержала! И зачем я только согласилась ужинать?.. Ты хитрая, Невена: знаешь ведь, что на рассвете я крепко сплю, сама не проснусь, а ты меня уж точно не разбудишь! Еще и маковым отваром напоишь, да?

Болгарка слушала упреки молча, с бесстрастным видом, и это окончательно убедило девушку в том, что хитрость Невены и Стефана удалась.

– Ну, так вот, я все равно попаду на корабль уже сегодня! – заявила Вера, топнув ногой. – Ворота закрыты, но я знаю другой путь!

Из крепости Монкастро к берегу был подземный ход, проложенный генуэзцами еще во времена Ногая. Этим заброшенным ходом уже давно не пользовались, но Вера узнала о нем еще в детстве: подсмотрела, как местные мальчишки, играя, прятались в подземелье, и однажды сама его обследовала, выйдя из города на берег.

– Ты знаешь другой ход? – забеспокоилась Невена. – Уж не о старом ли подземелье ты говоришь?

– Именно о нем! – торжествующе заявила Вера. – Я хорошо знаю этот подземный ход, и ты меня не остановишь!

– Но там темно, опасно... там разбойники ютятся, – растерялась болгарка.

– Да никого там нет! Разве что пара малолетних сорванцов, так они мне не страшны! И потом, этот ход совсем короткий, я даже испугаться не успею!

– Ну что мне с тобой делать! – всплеснула руками Невена. – И все же я тебя одну не отпущу.

– Пойдешь со мной в подземелье? Нет, тетушка, этого я тебе делать не советую! Там очень низко, надо идти согнувшись, а у тебя больная спина.

– Но я хоть проведу тебя, постою возле входа.

Скоро две женщины, крадучись, пробрались к прибрежному участку городской стены, где среди обломков старой кладки и зарослей орешника Вера отыскала прикрытую сухими ветками плиту, отодвинув которую можно было проникнуть в подземный ход. Здесь Вера распрощалась со своей наставницей, которая даже слегка всплакнула:

– А я-то думала, повеселимся с тобой на празднике королевы мая. Я и платье твое почти закончила...

– Ничего, тетушка, платье мне еще пригодится для других праздников, – бодрым голосом сказала Вера. – Не грусти, мы ведь ненадолго расстаемся. Как только Ринальдо окрепнет – сразу же вернемся в город.

Взяв фонарь, девушка низко пригнулась и юркнула в узкую расщелину входа.

Невена перекрестила ее вслед и постояла, вглядываясь в глубину туннеля, пока отсвет от фонаря Веры не исчез. Не услышав и не увидев ничего подозрительного, женщина немного успокоилась и побрела по темной улице домой.

А Вера, выбравшись из подземного хода и отряхнувшись от пыли, заспешила к пристани, заранее предвкушая, как удивится Стефан при ее появлении.

Глава вторая

Окружающий мир вдруг стал появляться вначале проблесками, а затем все отчетливей. Ринальдо увидел над собой потемневшие от копоти балки потолка, край голубого неба в окошке, потом в проеме полуоткрытой двери заколыхалась зеленая листва, сквозь которую просвечивало солнце. После изматывающих горячечных видений эта спокойная земная явь словно проливала бальзам на его душу.

«Я жив! Я жив!» – осознал он с внутренним ликованием. И тут же услышал рядом знакомый голос:

– Ну вот, наконец-то ты смотришь на мир осмысленным взглядом. И, кажется, даже пытаешься улыбнуться.

Карло склонился над раненым и помог ему выпить из деревянной чашки травяного отвара. Сделав несколько глотков, Ринальдо смог заговорить:

– Где это я валяюсь? В какой-то хижине?

– Да уж не во дворце, – усмехнулся Карло, присев на край лежанки. – И, боюсь, дворец теперь ты не скоро построишь. Но зато не отказал себе в удовольствии расправиться со своим злейшим врагом.

– Да... Ихсана я послал прямо в ад. – По лицу Ринальдо скользнула довольная улыбка. – Я должен был это сделать.

– Но при этом ты лишился корабля вместе с грузом, на который так рассчитывал. Правда, взамен мы приобрели галеру Ихсана, которую, если подлатать, можно вполне использовать для новых плаваний. На ней-то мы сюда и доплыли. Помнишь?

– Смутно... Как это меня угораздило так пораниться? – Он сдвинул вниз овечью шкуру, которой был укутан по шею, и оглядел повязки на своей груди.

– Неудивительно, приятель, ты ведь сражался, как лев. Не думал о защите, а лишь о нападении. Правду сказать, рана у тебя оказалась опасная. Но, слава Богу, горячка прошла, значит, теперь ты выкарабкаешься.

– Мы в Таврике?

– Конечно. В бухте у мыса Ай-Тодор.

– А где все наши? Где другие раненые?

– Матросы сейчас на берегу, чинят корабль, а некоторые пошли в горы охотиться. Здоровые и те, кто был легко ранен, ночуют в палатке и на корабле. А здесь, в доме, кроме тебя лежало еще двое тяжело раненных, но один умер, а другой уже поправляется и сейчас побрел к морю радоваться солнышку.

– А эта хижина... – Ринальдо осмотрелся вокруг, хотя глаза болели от движения зрачками. – Она была здесь раньше?

– Ну, конечно, не мы же ее построили! Кстати, это не хижина, а дом, сложенный из камня, хотя и основательно обветшалый. По-моему, он сохранился еще с древних времен. Конечно, пришлось его подлатать. Хорошо, что хоть кирпичи и черепицу можно было взять недалеко – в развалинах римской крепости. А на восточной стороне мыса еще сохранились колонны монастыря святого Феодора Тирона. Его когда-то построили греки-иконопочитатели, бежавшие в Таврику от преследований. От них-то и пошло название Ай-Тодор. Но римская крепость Харакс, конечно, древнее. Жаль, что от нее остались одни развалины.

– Крепость Харакс... так вот возле какой древности мы оказались! – улыбнулся Ринальдо, которого сейчас, когда он понял, что жив, радовало буквально все.

– Ну, это еще не самое древнее сооружение в окрестностях. Если пройти чуть на запад, то можно набрести и на таврские дольмены <sup>[23]23
   Дольмены – «каменные ящики» – древние ритуальные сооружения из больших камней или плит.


[Закрыть]</sup> . Однако что нам думать о древностях, у нас хватает нынешних забот. Спастись-то мы спаслись, хоть и не все, а вот добычу потеряли. Люди недовольны. Я еле сдерживал двух обозленных, которые хотели поднять бунт и взять на себя командование кораблем.

– И кто это? – Ринальдо попытался приподняться, но тут же, глухо застонав от боли и слабости, снова рухнул на постель.

– Неважно кто, лежи. Они уже нас покинули. Но за ними ушли еще двое.

– Итак, четверо... А в бою мы потеряли... сколько?

– Лучше не занимайся подсчетом, – поморщился Карло. – Но скажу тебе в утешение, что к нам присоединилось несколько человек из тех пленников, которых мы освободили на турецкой галере. Однако если мы здесь надолго застрянем, то, боюсь, люди разбредутся кто куда в поисках пропитания. Еда уже на исходе, да и материалов для починки судна не хватает. Я послал Фабио и Габриэле в Монкастро, чтобы привезли самое необходимое или хотя бы взяли денег у Клаудии, а уж мы сделаем закупки в ближайшем городке.

– Не нравится мне, что ты послал людей в Монкастро, лучше бы без этого обойтись, – нахмурился Ринальдо. – Зачем волновать женщин? Особенно Веронику...

– Ну, Вера-то как раз не только огорчится, но и обрадуется, что уничтожен погубитель ее семьи. – Карло невесело усмехнулся. – Она ведь свято верит, что является отпрыском знатного генуэзско-флорентийского семейства.

Ринальдо не понравилась ирония в словах друга, и он, сердито дернувшись, заявил:

– Черт возьми, но так оно и есть! Так должно быть! Я сам давно поверил, что эта девочка – родное мне существо, и никто не должен в этом усомниться!

– Но с таким дядюшкой ее судьба всегда будет висеть на волоске. – Карло внимательным и серьезным взглядом посмотрел в лихорадочно блестевшие глаза Ринальдо. – Ты не думаешь, что зря пошел на этот обман тогда, десять лет назад? Надо было искать родителей девочки, надо было саму Веру показать какому-нибудь знахарю, чтобы вернул ей память. Наверняка она родом из богатой семьи, и с настоящими родителями ее жизнь была бы куда спокойней и благополучней, чем с таким ненадежным опекуном, как ты.

– Но в чем ты меня упрекаешь? – вспылил Ринальдо. – Разве мы не обыскали побережье от Солдайи до Брозони, где этот пес Элизео мог ее похитить? А память у нее отшибло намертво, и чем старше она становилась, тем труднее было возродить в ней воспоминания о раннем детстве. И не говори мне, что я плохой опекун для Вероники. Клянусь жизнью, я еще сделаю ее богатой и счастливой! Она ни в чем не будет нуждаться!

– Дай-то Бог, – вздохнул Карло. – Но, может быть, ты зря скрываешь от девушки правду? Может, лучше ей сказать? Вдруг она сама захочет отыскать свою настоящую семью? Ведь этот медальон при ней – может, это ключ к разгадке? Вера уже достаточно взрослая и все поймет...

– Да как тебе такое в голову пришло?! – гневно прервал его Ринальдо. – Ты ни за что не скажешь Вере, кто я, если ты мне не враг! Я не хочу, чтобы она считала меня лжецом, это может ранить ей душу, и Вероника навсегда разуверится в людях!

– Не кричи, тебя могут услышать, и тогда эту тайну будет знать еще кто-нибудь кроме нас двоих, – спокойно сказал Карло и, подойдя к двери, выглянул наружу. – Ого! Кажется, сюда прибыли гости!

Дом находился на возвышенности, откуда хорошо просматривалась бухта, где сейчас покачивалось на волнах вновь прибывшее судно, в котором Карло без труда узнал галеру Стефана. От берега по выбитым в скалах ступеням поднималось вверх несколько человек. Габриэле и Стефана Карло разглядел еще издали, остальные были матросы, нагруженные тюками. А впереди всех мелькала высокая стройная фигурка в штанах и куртке с капюшоном. Порыв ветра откинул капюшон на плечи и растрепал закрученные узлом волосы.

– Клянусь головой, сюда прибыла наша Грозовая Туча! – воскликнул Карло, обернувшись к раненому другу. – Малютка Вероника приехала ухаживать за своим дядюшкой!

– Что?.. – Ринальдо приподнялся, опершись на локоть. – Но это же просто безумие! Почему Невена ее отпустила, а Стефан взял на корабль?

– Как будто ты не знаешь упрямства этой юной фурии! – усмехнулся Карло. – Если она что-то задумала – ее никто не остановит!

Через минуту Вера уже ворвалась в дом и, кинувшись к Ринальдо, обняла его с радостным восклицанием:

– Слава Богу, дядя, ты жив, ты выздоравливаешь!

– А тебе сказали, что я уже на краю могилы? – пытался шутить Ринальдо. – Нет, меня не так-то просто туда загнать.

– Наверное, почувствовав твое приближение, он сегодня очнулся после лихорадки, – объявил Карло.

Тут только Вера заметила присутствие верного друга и, оглянувшись на него, воскликнула:

– Какой ты молодец, Карло, что спас моего дядю! Теперь мы вместе будем ухаживать за ним. – Она потрогала влажный лоб Ринальдо и сокрушенно покачала головой: – Жар еще не прошел, несмотря на испарину. Но я привезла с собой лекарства от самого фра Агостино, монастырского лекаря. Среди них есть бальзам, который исцеляет даже гнойные раны.

Ее торопливая речь была прервана появлением новых лиц. Стефан, Габриэле, а вслед за ними Тьери и Гоффо вошли в дом, улыбаясь при виде очнувшегося Ринальдо.

– А я знал, что капитан не будет долго валяться в бреду! – воскликнул Габриэле. – Не такая у него натура! А теперь так и вовсе пойдет на поправку, ведь мы привезли из Монкастро жирных кур, которых разводит Клаудия. Говорят, куриный бульон лучше всего помогает восстанавливать силы. Так что скоро наш мессер Ринальдо радостно закукарекает!

– Ты молодец, весельчак, что быстро вернулся, – похлопал его по плечу Тьери. – Мы даже не ожидали от тебя такой исполнительности, больше надеялись на Фабио.

– А вышло наоборот! – засмеялся Габриэле. – Красавчик Фабио со своей царапиной слег в заботливые объятия молодой служанки, а я поспешил к нашим раненым сорвиголовам!

– Нам повезло, что корабль Стефана уже приготовился к отплытию в Кафу, – вставила Вера. – Спасибо Стефану, что взял нас с Габриэле и с нашим грузом.

– Да разве ж я мог отказать старым друзьям и бойкой малышке Вере? – развел руками Стефан. – И как славно, что к нашему приезду Ринальдо очнулся!

– Это мы с Карло лечили капитана! – с гордостью заявил толстяк Гоффо, хлопнув себя в грудь. – Я ведь разбираюсь в целебных растениях.

После нескольких минут всеобщего шумного разговора Карло заметил, что Ринальдо слегка побледнел и тяжело дышит. Это было признаком того, что больному пора отдохнуть, и Карло тут же велел всем выйти. В доме остался только Стефан, которому некогда было надолго задерживаться в бухте Ай-Тодора, и потому он хотел перед отплытием немного побеседовать с Ринальдо. Вера тоже осталась, но не принимала участия в разговоре, тихо сидела в углу, никому не мешая, а только слушала и смотрела на собеседников.

Стефан рассказал, что везет в Кафу зерно из Молдавии и Валахии, а из Кафы вывезет на продажу в Польшу и Германию меха, добытые в русских землях и доставленные кафинским перекупщикам через Тану. В последние годы добыча зерна и пушнины упала, отчего возросла конкуренция между купцами, и Стефану даже пришлось – не без помощи Ринальдо – припугнуть одного генуэзца, пытавшегося перехватить его торговые связи в факториях.

Ринальдо давно не был в Кафе и теперь с интересом слушал разговоры Стефана о том, что город уже опомнился после Тохтамышевых и Тимуровых набегов и жизнь в нем возвращается в привычное русло.

– Кафа и не такое переживала, но каждый раз возрождается, как Феникс из пепла, – заметил Карло.

Ринальдо даже загрустил при воспоминании о шумном приморском городе, самом величественном в Таврике, «второй Генуе» на краю другого мира. Когда-то в этом городе он мечтал о славе, богатстве и высоком положении, но судьба распорядилась так, что Кафа не стала началом его восхождения к новой жизни, а, напротив, оказалась закрыта для него на долгие годы. После истории с неудачным побегом Яунисио Ринальдо вынужден был обходить стороной главный генуэзский город Таврики. Бросив взгляд на сидевшую в уголке Веру, он вдруг понял, что был таким осторожным из-за нее, не имея права рисковать своей жизнью и свободой и оставлять без защиты это юное создание, ставшее для него родным.

А Вера слушала разговоры о Кафе, и у нее порой возникало странное ощущение, словно этот город, в котором она никогда не была, как-то связан с ее детством. Закрывая глаза, она представляла его высокие неприступные башни, купола храмов, широкий залив с множеством кораблей. Кажется, она видела все это в одном из своих полузабытых сновидений...

Встретившись глазами с Ринальдо, девушка улыбнулась и спросила:

– Мы ведь тоже когда-нибудь поедем в Кафу?

– Конечно, – пообещал Ринальдо. – Непременно побываем и в Кафе, и в Константинополе. Я хочу, чтобы ты посмотрела большие города. А если наши дела пойдут успешно, то поедем в Венецию или Геную.

– Как бы я хотела везде побывать, посмотреть мир! – всплеснула руками Вера. – Только ты поскорей выздоравливай, дядя.

– Уж он постарается, – усмехнулся Карло, бросив пристальный взгляд на девушку.

Вскоре Стефан ушел, а Вера принялась располагаться с дороги. Она занавесила покрывалом часть помещения с лежанкой и скамьей, отделив таким образом для себя угол, в который поставила сумку со своими вещами. Затем взялась выкладывать на стол перед постелью Ринальдо мешочки с травами и баночки с бальзамами.

– Ну, кажется, жизнь в этой скромной хижине скоро начнет бурлить, – пошутил раненый.

– Хоть мы и потеснимся, зато почувствуем женскую руку, которая наведет уют в корсарском вертепе, – в тон ему добавил Карло и тут же спросил у Веры: – Ты ведь уже превратилась из маленькой пиратки во взрослую синьорину?

Она весело откликнулась:

– После твоих советов, Карло, я старалась быть похожей на других девушек. Даже попросила Невену сшить мне платье к празднику королевы мая. Из того белого атласа, что привез Ринальдо в прошлом году.

Ринальдо и Карло переглянулись и одновременно подумали о том, что девушка и правда за это время как-то неуловимо изменилась, стала более женственной.

К вечеру Ринальдо стало хуже – возможно, виной тому было возбуждение от встреч и разговоров, но только вдруг возобновилась лихорадка, хотя и в более легкой форме, без бреда.

Пришел Гоффо с миской куриного бульона и, увидев состояние капитана, заметил, что лечение сухими травами не так действенно, как свежими, которые можно найти в окрестностях.

Вера тут же вызвалась идти на поиски целебных растений, но Гоффо и Карло пояснили, что вечером, в сумерках, это делать бесполезно, лучше начать с утра.

До полуночи Вера и Карло поочередно дежурили возле Ринальдо, клали ему на лоб повязки, смоченные в воде с уксусом, поили бульоном и отваром липы. Наконец, жар уменьшился, лихорадка отпустила, и раненый уснул.

Крепко уснула и Вера, измученная дорогой и волнениями. Утром ее разбудили громкие мужские голоса. Выглянув из-за занавески, она увидела у постели Ринальдо Тьери и еще одного матроса, которые рассказывали капитану, как идет починка корабля.

Девушке даже стало неловко, что так долго спала, пропустив рассветные часы и позволив беспокоить дядю до того, как она сама позаботится о нем и удостоверится, что ему стало лучше. Вера мысленно пообещала сама себе, что станет в этом временном жилище настоящей хозяйкой, пока Ринальдо не выздоровеет.

Хоть раненому и стало лучше, но пришедший вслед за матросами Гоффо заметил, что это скорее всего лишь временное облегчение, характерное для утренних часов, а вечером лихорадка может возобновиться. Ринальдо тут же запротестовал, уверяя, что уже почти здоров, однако Вера разделяла опасения Гоффо и сразу вспомнила о своих намерениях пойти в горы за лечебными растениями. Противиться ее напору было трудно, и Карло вначале согласился отпустить девушку вдвоем с Гоффо, но потом решил и сам пойти их сопровождать.

Оставив заметно взбодрившегося Ринальдо на попечение Тьери, Вера с двумя своими спутниками отправилась искать целительные дары природы.

Вечером девушка толком не разглядела окружающие домик места, теперь же ей все было интересно и ново. Дорога проходила мимо римской стены с руинами двух башен, мимо полуразрушенного маяка на самой высокой точке прибрежного холма. Карло пояснил, что именно ради этого маяка римляне когда-то и построили здесь крепость, дабы оказывать помощь потерпевшим бедствие судам и не допускать грабежей со стороны местных варваров.

– Здесь был римский храм с алтарем Юпитера, были даже бани и бассейн, – рассказывал Карло, шагая вдоль стены из огромных камней, в древнюю кладку которых вцеплялись корнями вековые можжевелы. – Пол в термах был выложен кирпичом, под полом пролегали глиняные трубы, и по ним подавался горячий воздух. Вода поступала по водопроводу из горных источников. И все это много веков назад построили здесь, далеко от своей родины, римляне. Ты ведь знаешь, кто такие древние римляне, Вера?

– Да. – Она вспомнила, что ей рассказывали о римлянах и греках Ринальдо и падре Доменико. – Это предки нынешних итальянцев. Значит, и мои тоже.

– Ну, примерно так, – усмехнулся Карло и помог ей спуститься по обломанным ступеням каменной лестницы вниз, где на дне древнего бассейна еще сохранились остатки римской мозаики, а на стенах виднелись полустертые временем надписи, на которые он указал девушке: – Сможешь прочесть эти латинские буквы?

Карло смотрел на нее, улыбаясь, а Вера недовольно поджала губы. Она так и не научилась толком читать, и ей не нравилось, когда ее пытались в этом уличить.

– Сам черт не разберет, что написано на этих выщербленных камнях, – сказала она хмуро. – Да и не время сейчас разглядывать древности. Если тебе, Карло, интересно, то и оставайся в этих развалинах, а мы с Гоффо пойдем искать целебные травы.

Она легко взбежала по обломкам лестницы, не воспользовавшись помощью Карло, который проворчал, поднимаясь следом:

– Боюсь, что мои советы не пошли тебе впрок.

Вера стремительно зашагала впереди своих спутников – высокая, тоненькая, в ладно сидевшем на ней мужском костюме: узкие штаны заправлены в короткие мягкие сапожки, куртка перетянута в талии кожаным ремнем с пряжкой, капюшон откинут на плечи. Свои буйные волосы девушка перехватила обручем и небрежно заплела сзади в косу. Проследовав немного вперед, она вдруг сообразила, что не знает, куда идти дальше, и оглянулась:

– Эй, Гоффо, показывай дорогу!

Кок отозвался, слегка запыхавшись:

– А ты не лети, как стрела, если не знаешь дороги.

Вера замедлила шаг, пропуская вперед своих спутников. Скоро все трое поднимались вверх по тропинке, огибающей склон лесистой горы. До сих пор Вере не приходилось бывать в таврийском лесу, и теперь, когда аромат весенних деревьев и трав, смешанный с запахом моря, кружил ей голову, девушке казалось, что в этом благодатном краю одна лишь красота природы способна исцелить тело и душу.

Между тем ее спутники занялись сбором лечебных растений, и Вера, наблюдая за ними, открывала для себя много нового.

Среди дубов, сосен и можжевельника стали попадаться фисташковые деревья, с которых Гоффо собирал смолу, полезную для заживления ран. Вокруг зарослей барбариса гудели пчелы, привлеченные сладковатым запахом его цветков, а Гоффо обрывал листья этого кустарника, отвар из которых обладал кровоочистительным и противолихорадочным действием. На луговинах обильно цвела ромашка, покачивались на ветерке корзиночки бессмертника и белые щитки тысячелистника, который Карло назвал солдатской травой, потому что он хорошо заживляет свежие и гноящиеся раны и останавливает кровь. На одной из полянок рос кипрей, пух которого Гоффо использовал вместо корпии. Вера старательно все запоминала, решив непременно научиться искусству врачевания.

Постепенно путники дошли до источника ключевой воды, спрятанного в корнях крупной сосны. Запах хвои и смолистой коры приятно освежал после нелегкого подъема вверх. Впрочем, Вера, хоть и не была привычна к горным тропам, нисколько не устала. После степной местности вокруг Монкастро таврийские скалы и леса казались ей необыкновенным чудом. Если бы не забота о здоровье Ринальдо, девушка бродила бы среди этих красот до самого вечера.

Пока тучный Гоффо, запыхавшись, уселся отдохнуть на ствол поваленного дерева, а Карло собирал живицу с сосновых стволов, Вера решила немного прогуляться по окрестностям.

Она прошла через сосновый бор и, спустившись по каменным уступам вниз, увидела перед собой довольно обширную поляну, поросшую папоротником и мелкими кустами шиповника. Посреди этой поляны возвышалось сооружение из больших каменных плит, две из которых были поставлены на ребро, а третья, горизонтальная, лежала сверху. Осколки плит, разбросанные рядом, свидетельствовали о том, что когда-то у каменного ящика могла быть и еще одна стена. А чуть поодаль, в тени окружавших поляну сосен, возвышалось несколько вертикально поставленных камней.

Вера сразу поняла, что эти странные сооружения созданы не природой, а руками человека, но кто и зачем притащил сюда эти глыбы? Она остановилась, задумавшись.

Внезапно за ее спиной раздались шаги, а вслед за ними – голос Карло, который словно ответил на немой вопрос девушки:

– Это дольмены, древнее чудо. Говорят, их поставили здесь тавры. А для чего? Никто не знает. Некоторые думают, что в эти каменные ящики они складывали своих покойников. Но я так не считаю. Если живые варвары обитали в землянках, то с чего бы они так надрывались, таская огромные камни для мертвецов? Нет, я уверен, что дольмены – не гробницы, а алтари. Они хранят какие-то тайны древних жрецов и, возможно, обладают магической силой.

На поляну спустился Гоффо с мешком трав на плече и откликнулся на последние слова Карло:

– Да, эти каменные ящики обладают силой, они даже лечат многие болезни. Тьери мне рассказывал о дольменах. Он видел их во Франции и Британии, где они гораздо больше наших.

Услышав о целительных свойствах древнего сооружения, Вера сразу же подумала о Ринальдо. Она подошла к каменной глыбе, провела по ней рукой и, повернувшись к мужчинам, спросила:

– А что надо делать, чтобы камень дал человеку свою силу? Просто постоять рядом и о чем-то попросить?

– Э, нет, – покачал головой Гоффо. – Надо долго сидеть под этой плитой, прикрыв глаза и беспрестанно думая о своем желании. Тогда человек словно погружается в сон, а проснувшись, чувствует себя исцеленным. Но делать это следует ночью, потому что наибольшую силу дольмены могут дать перед восходом солнца.

– Ты тоже этому веришь? – обратилась девушка к Карло.

– И да, и нет, – пожал он плечами. – Когда-то я пытался встретить зарю возле дольмена, но никакой новой силы в себе не почувствовал. Правда, увидел странный сон – может, это было послание из прошлого, не знаю.

– Какой сон, о чем? – полюбопытствовала Вера.

– Да я уже забыл, это было давно, – махнул рукой Карло. – Пора возвращаться, мы слишком долго бродим.

Они двинулись в обратный путь. Карло и Гоффо негромко переговаривались между собой, но Вера к ним не прислушивалась, а шла позади, то и дело незаметно оглядываясь, чтобы лучше запомнить дорогу к укромной поляне с таинственными сооружениями. Она почему-то сразу поверила в загадочную силу древнего алтаря и теперь у нее из головы не шла мысль о том, что эта сила может помочь ее дяде.

К вечеру девушка уже твердо решила, что попросит у магических камней не только скорейшего выздоровления Ринальдо, но и счастья для него, и возвращения всего, что он утратил. Бойкая и насмешливая с виду, Вера была еще очень ребячлива в душе и верила волшебным сказкам.

Между тем самочувствие раненого заметно улучшилось; помогли ли целительные таврийские растения или просто крепкий организм справился с кризисом, но жар прошел, раны почти не болели, и вечером Ринальдо уснул не лихорадочным, а здоровым сном.

Карло сказал, что этой ночью волноваться о раненом уже не надо, и тоже лег спать, пожелав и Вере спокойного сна.

Но девушка только сделала вид, что засыпает, на самом же деле чутко прислушивалась к звукам в доме. Наконец, убедившись по ровному дыханию Ринальдо и Карло, что они спят, она выскользнула из-под одеяла, натянула штаны, куртку и тихонько вышла из дома. Ноги ее в мягких сапожках ступали неслышно, и Вера никого не разбудила. За камнем позади дома Вера заранее приготовила мешок сухой травы, на котором собиралась сидеть до рассвета возле дольмена.

Небо было ясное, и в свете полной луны можно было продвигаться без фонаря. Внизу, под отвесными скалами, тихо плескалось и дышало прохладой море, посеребренное лунной дорожкой. Вера пошла мимо древней стены на северо-запад, потом повернула по тропинке вверх. Скоро ее глаза привыкли к слабому ночному свету, и она уже уверенно ступала по гористой местности, пробираясь к своей цели.

И вот наконец поляна с каменным алтарем. Вера вначале обошла те плиты, что стояли чуть поодаль и, видимо, когда-то составляли круг, потом приблизилась к дольмену и, опустившись на колени, обратилась к неким таинственным силам с просьбой о здоровье и счастье Ринальдо. Легкий ветерок шевелил волосы девушки, остужал ее лицо, разгоряченное после ночной ходьбы среди скал и зарослей. Она прислонилась лбом к плите, которая, как ни странно, не казалась холодной, и замерла на несколько минут.

А потом вдруг заморосил дождик – мелкий, теплый, без грозы, но тем более неожиданный в эту ясную ночь. Вера забралась под каменный навес, подстелив на землю охапку сухой травы. Ей не было холодно и неуютно; напротив, мерное постукивание дождевых капель по каменному своду убаюкивало ее, и девушка не заметила, как погрузилась в дремоту. Причудливые, разрозненные видения мелькали перед ней; из звездной тьмы выплывали чьи-то лица, в ушах звучала отдаленная музыка и звуки голосов.

Она очнулась от этого странного полусна перед рассветом. Небо, еще темное, уже светлело на востоке, пели ранние птицы. Дождь давно перестал моросить, оставив в воздухе влажную свежесть и запах мокрой травы. Вера вспомнила слова Гоффо о том, что воздействие дольменов возрастает перед восходом солнца, и обрадовалась, что смогла вовремя проснуться и попросить магические силы о самом близком ей на свете человеке. Она несколько раз повторила, как заклинание: