Текст книги "Предательство для счастья (СИ)"

Автор книги: Александра Афанасьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 14

Искупавшись вдоволь (не зря же я, в конце концов, приехала к морю), я сослалась на необходимость привести себя в порядок перед важным ужином и направилась в отель. Даниил и его мать, мокрые и довольные, остались нежиться на солнце.

Едва отошла за поворот, я включила телефон. Он тут же завибрировал, и на экране засветилось имя «Макс».

– У нас оказался свободный номер. Я забронировал его на своё имя на эти два дня. Когда планируешь переезжать? – его голос звучал спокойно и обнадеживающе.

– О, спасибо тебе огромное! Я, конечно, всё полностью возмещу, – поспешно заверила я и, сделав паузу, добавила уже более твёрдо: – Деньги переведу сразу после ужина. Ангелина Степановна, между прочим, проболталась, что Даниил собирается сделать мне предложение. Я планирую это кольцо принять… и сразу исчезнуть.

– Кольцо? Зачем оно тебе? – в его голосе послышалось лёгкое недоумение.

– Всё очень просто, – ответила я, и в моих словах зазвучала холодная, почти деловая решимость. – Оно куплено на мои же деньги. Значит, по праву моё. Да и… безумно интересно стало – насколько он постарался? Насколько дорого оценил наше «будущее»?

– Умно, – одобрил Макс, и в его тоне я уловила тень уважения. – Тогда я подъеду к отелю к середине ужина и буду ждать неподалёку. На всякий случай. Если что-то пойдёт не по плану, у тебя будет быстрый выход.

– Буду тебе невероятно благодарна! – искренне выдохнула я, и на душе стало ощутимо легче от этой мысли.

Придя в отель, я первым делом подошла к знакомому администратору.

– Извините за беспокойство, – начала я с самой невинной и немного взволнованной улыбкой. – Не могли бы вы сделать мне копию нашего ваучера? Я хочу заказать для нас сюрприз – индивидуальный трансфер и апгрейд до бизнес-класса в самолёте, но наш ваучер сейчас у свекрови. Не могу же я его забрать, не раскрыв интригу!

– Конечно, без проблем! – девушка с готовностью улыбнулась, и через пару минут заветная распечатка с данными брони была у меня в руках.

В номере я сразу набрала номер туроператора. Голос на той стороне принадлежал молодому, вежливому менеджеру.

– Здравствуйте. Мне нужно срочно отменить три билета на рейс на послезавтра, а также трансфер из отеля. Возврат – на карту

– Вы уверены? – прозвучало осторожное предупреждение.

– Абсолютно уверена. У нас… изменились планы. Я уже выкупила другие билеты, – сказала я твёрдым, деловым тоном, не оставляющим места для сомнений.

После небольшой паузы он согласился оформить возврат.

Затем я взяла сменную одежду и с отвращением шагнула в тесную, пропахшую плесенью душевую. Пришлось забираться туда прямо в сланцах – пол был таким, что босой ногой наступать казалось кощунством. Будь моя воля, я бы даже близко не подошла к этой кабинке, но смыть липкую соль моря было необходимостью.

Выйдя из душа, я принялась наводить марафет с особым, почти ритуальным тщанием. Лёгкие локоны, безупречный макияж с акцентом на глаза, то самое красное платье – простое, но неотразимое. Параллельно я пыталась настроиться на нужную волну. Они ждут от меня взволнованной, трепетной невесты, замирающей в ожидании судьбоносного вопроса. Значит, я буду именно такой: чуть более нервной, чуть более восторженной, чем обычно. Это будет мой лучший спектакль.

Я посмотрела на своё отражение в тусклом зеркале. В глазах, под слоем туши, горела уже не боль, а холодный, собранный огонь. Всё было готово. Занавес вот-вот должен был подняться на последний акт.

Глава 15

Даниил и Ангелина Петровна не спешили возвращаться. Их долгое отсутствие дало мне драгоценное время. Я не просто нарядилась – я облачилась в доспехи. Красное платье, облегающее, как вторая кожа, стало моим боевым штандартом. Чемодан, тихий и послушный, ждал у двери, готовый к бегству.

Вещи Даниила я аккуратно развесила в нише-шкафу, создавая иллюзию обустройства, покорного принятия этой клетки. Пусть думает, что я смирилась, что начала наводить «наш» быт.

И расчёт оправдался. Вернувшись, он первым делом бросил взгляд на развешанные рубашки и кивнул, удовлетворённый. Его мысли уже витали где-то между предстоящим ужином и маминым одобрением.

– Любимая, я вернулся! – крикнул он с порога, и в его голосе звучала редкая для этих суток бодрость.

Я вышла к нему. Медленно. Давая платью сделать своё дело. Его взгляд упал на меня, и он замер, буквально опешив. Рот действительно приоткрылся. Позже, конечно, он вспомнит о матери и её возможном недовольстве, но первый, чистый мужской взгляд был моей маленькой победой.

– Отлично! – воскликнула я, кружась перед ним, будто демонстрируя наряд. – Твоя мама намекнула, что у нас сегодня «особенный ужин». Я решила, что должна выглядеть для тебя соответственно. Куда мы идём? Ты, наверное, заказал столик где-то с видом?

Его уверенность дрогнула. Я видела, как по его лицу пробежала тень замешательства.

– Ужин и правда особенный, – засеменил он, – но, кажется, ты не так поняла маму. Мы идём в ресторан при отеле. Мама как раз договаривается, чтобы нам выделили лучший столик. На троих.

– На троих? – я надула губки, изображая легкую, кокетливую обиду. – Как же так? Я думала, у нас будет романтическое свидание…

Мало того, что не удосужился найти что-то получше этого унылого заведения, так ещё и свидание превратил в семейный совет.

– Родная, в нашей жизни грядут большие перемены, и как раз сегодня мы их обсудим, – сказал он с натужной значительностью. – Мама хочет проконтролировать, чтобы всё прошло гладко, и мы приняли правильные решения.

– О чём речь? – спросила я, широко раскрыв глаза, играя в полное неведение.

– Скоро всё узнаешь. – Он помялся, его взгляд снова скользнул по красному платью. – А ты не хочешь переодеться? Боюсь, маме… этот фасон может не понравиться.

– Нет, не хочу! – ответила я твёрдо, с лёгким вызовом. – Я надела его для тебя, а не для твоей мамы.

Он попытался ещё пару раз мягко намекнуть, но я стояла на своём с безобидным, но непоколебимым упрямством. В итоге он сдался, вздохнул и, прихватив наглаженный брючный костюм, скрылся в ванной. Пижонит, – мелькнула мысль. В такую духоту в пиджаке… Что ж, желаю не вспотеть.

Пока журчала вода, я быстро набрала сообщение Максу:

«Он проговорился. Сегодня хотят обсуждать «большие перемены» в моей жизни. Даже страшно представить, что они там напридумывали».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Ничего хорошего от таких «обсуждений» ждать не стоит. Будь настороже».

«Придётся задержаться, чтобы выслушать их «предложение» до конца. Хочу посмотреть, насколько глубоко они собираются влезть в мою жизнь», – отписала я.

«Не переживай. Я буду ждать в машине столько, сколько понадобится. Главное – дай сигнал», – успокоил он.

Я поблагодарила его и очистила переписку. Сердце билось ровно и сильно. Не от страха, а от предвкушения. Взгляд упал на тусклую лампу, на потёртые стены. Скоро это останется позади.

В ванной замолчала вода. Пора. Наконец-то начинался самый важный акт моего спектакля. Я сделала глубокий вдох, поправила прядь волос и улыбнулась своему отражению в тёмном окне. Улыбнулась той девушке в красном платье, которая больше не боялась.

Глава 16

На ужин мы шли торжественно, рука об руку, как и положено счастливой паре на пороге новой жизни. Я дарила всем вокруг лучезарные улыбки, делая вид, что я – самая окрылённая невеста на свете. Учитывая обстановку и публику, делать это было почти неестественно просто.

Ресторан при отеле оказался продолжением его общей эстетики: обшарпанный зал с потрескавшейся штукатуркой, липкий от влаги и старости линолеум на полу и несколько скучающих мух, кружащих под потолочным вентилятором, который грозил оторваться в любой момент. За столиками сидели такие же, видимо, разочарованные постояльцы: семьи с уставшими детьми, пожилые пары, молча ковырявшие вилками в тарелках, и даже несколько человек, не утрудившихся переодеться – они сидели прямо в мокрых плавках и потертых парео, словно подчёркивая полное отсутствие здесь какого-либо намёка на торжественность. Наши нарядные, хоть и душные костюмы, выглядели здесь кричаще-, как костюмы актёров, по ошибке зашедших на свалку.

В центре этого печального царства, за лучшим, как ей, наверное, казалось, столиком, уже восседала Ангелина Степановна. Она выбрала позицию, с которой её будет видно из любого угла зала, – настоящая королева базара. Её лицо, едва мы приблизились, исказила гримаса откровенного недовольства, когда её взгляд упал на моё яркое платье. Отлично, – пронеслось у меня в голове. Пусть это будет первым трещинкой в её сегодняшнем спектакле.

– Я-то думала, ты меня поняла… – прошипела она, едва Даниил направился к подносам шведского стола, который, как выяснилось, был оплачен только для неё. Мы с женихом должны были брать еду à la carte, платя за каждое блюдо отдельно. Экономия до последней копейки.

– О чём вы? – невинно спросила я, садясь и грациозно поправляя складки платья.

– О твоём наряде, разумеется! – её шёпот был резким, как удар хлыста. – Ты должна быть скромной и одеваться сдержанно! Замужние женщины не носят такие вызывающие тряпки!

Тряпки. Она назвала тряпкой платье от кутюр, которое стоило больше, чем её, вероятно, полугодовая пенсия. Кровь ударила в виски, но я лишь мягче улыбнулась.

– Спешу вам напомнить, Ангелина Степановна, что на данный момент я всё ещё свободная девушка. И в праве носить то, что считаю красивым, – произнесла я сладким, но негнущимся голосом.

Она что-то буркнула себе под нос, не найдя, что возразить.

Глава 17

Вернулся Даниил, неся три тарелки. Передо мной он с некоторой гордостью поставил блюдо, от которого повеяло чем-то затхлым и пережаренным: подозрительного вида куски мяса в тёмном соусе и вялая, бледная картошка фри. Сам он и его мать наложили себе побольше салатов и закусок со шведского стола – видимо, экономя на основном блюде. Романтический ужин, о котором я мечтала у моря в Таиланде, окончательно рассыпался в прах, превратившись в эту жалкую пародию.

Я взяла вилку и нож, делая вид, что с аппетитом принимаюсь за трапезу. На самом деле я лишь медленно и методично разрезала мясо на мелкие кусочки, перемешивая их с картофелем, создавая видимость активности. Когда официант налил в бокалы густое, пахнущее дрожжами красное вино, я лишь слегка пригубила, едва смочив губы. Бормотуха. Всё здесь было бормотухой – и вино, и еда, и сама атмосфера.

Разговор тек вяло, как тот соус на моей тарелке. Сначала – о море (его, кстати, из ресторана не было видно), о местных достопримечательностях (которых, судя по всему, не существовало). Потом, словно по накатанной колее, речь плавно заскользила к «общему будущему». Тут я насторожилась, притворно заинтересовавшись.

И вот, после особенно затянувшейся паузы, Даниил внезапно закряхтев поднялся с места. Он был бледен, на лбу выступил пот, и пиджак действительно, как я и предсказывала, казалось, душил его. Он сделал шаг в сторону, потом шаг назад, неуклюже поправил воротник. В его движениях не было ни капли той лёгкости и уверенности, с которой он, должно быть, репетировал этот момент в своих фантазиях. Он выглядел не как рыцарь, готовый посвятить себя даме сердца, а как школяр, которого вызвали к доске, не выучившему урок.

– Алёна… – начал он, и голос его слегка дрогнул. Он опустился на одно колено. Коленка щёлкнула. Кто-то за соседним столиком приглушённо хихикнул. – Дорогая… Ты знаешь, как ты важна для меня. И для нашей… семьи. – Он бросил быстрый взгляд на мать, которая сидела, выпрямившись, как судья, и одобрительно кивала. – Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. И чтобы всё было… правильно. Как положено. Поэтому… – Он залез в карман пиджака, с трудом нащупал что-то и извлёк маленькую бархатную коробочку. Открыл её. Внутри, в свете тусклой люстры, блекло поблёскивало колечко с небольшим камушком. Очень небольшим. И очень простым. – Выходи за меня.

Это не был вопрос. Это было заявление. Ритуал, исполненный по указке, без искры, без того трепета, что рождается от настоящего чувства. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось не страстное ожидание, а нервное желание поскорее отбыть эту повинность и получить одобрение. Весь ресторан, с его облупленными стенами и запахом дешёвого масла, замер на мгновение, став свидетелем этого нелепого, печального спектакля.

Глава 18

Я застыла на мгновение, глядя на это жалкое сияние в бархатной коробочке. Это не просто дешёвое колечко. Это – мерило. Точная, безжалостная единица измерения всей моей ценности в его системе координат. И эта единица оказалась исчезающе малой.

Всё сходится в одну ядовитую точку, жгущую сознание: этот ресторан с облупленными стенами, этот «шведский стол» только для неё, это мясо с душком – и вот оно, финальное «щедрое» предложение, ради которого всё затевалось. Не бриллиант, упавший в бокал шампанского на берегу океана. Не тёплое, дрожащее «пожалуйста» под шёпот ночного моря. А это. Жалкая побрякушка, выбранная, скорее всего, по принципу «чтоб не очень дорого». В грязном зале, где пахнет дешёвым маслом и безнадёгой. И она здесь. Всегда она.

Её взгляд – не взгляд родного человека, разделяющего радостный миг. Это взгляд надзирателя, контролёра, ревизора. Она изучает меня, как изучают подопытное животное: покорно ли? Достаточно ли благодарно? Готова ли принять свой удел, свой скромный паёк счастья, который они с сыном так милостиво мне выделили?

И в этом взгляде весь ответ. Да. Именно этого, по их разумению, я и достойна. Я достойна быть удобной, неприхотливой, благодарной за крохи. Я достойна сценария, где я – статист в их спектакле под названием «Наша счастливая семья».

Но в этом осознании, горьком и отрезвляющем, таится и моя сила. Потому что я веду эту игру. Вижу ценник, который на меня повесили. И теперь могу с холодной, безграничной яростью отвергнуть его. Я стоишь дороже. Бесконечно дороже.

Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Но на лице – на лице расцвела такая ослепительная, такая дурацки-радостная улыбка, что, казалось, даже тусклые лампы в зале вспыхнули чуть ярче.

– Да… Да! – выдохнула я, и голос прозвучал звонко, с нужной, чуть-чуть истеричной ноткой счастья. Слёзы (благодарю репчатый лук, пахнувший с соседнего столика) навернулись на глаза. – Конечно, выйду!

Я позволила ему надеть колечко на палец. Оно сидело свободно, болтаясь, будто чужая вещь. Затем бросилась ему на шею, изображая бурную радость, и даже обняла Ангелину Степановну, которая похлопала меня по спине с видом монарха, милостиво даровавшего прощение.

– Спасибо вам! – прошептала я ей, глядя в её холодные, торжествующие глаза. – Без вашего благословения это было бы невозможно!

Она кивнула, приняв дань как должное. Казалось, главное действо окончено. Я села, с умилением разглядывая колечко, делая вид, что не могу оторвать от него глаз. Даниил, облегчённо выдохнув, вернулся на своё место и сделал большой глоток вина.

Глава 19

Наступила пауза, которую нарушила Ангелина Степановна. Её голос, уже без притворной сладости, зазвучал чётко и деловито, как у менеджера, приступающего к раздаче задач.

– Ну, раз уж вы теперь официально жених и невеста, пора обсудить конкретные шаги, – начала она, отодвигая тарелку. – Алёна, мы с Данилой всё продумали.

Свекровь, разгорячённая вином и ощущением полной победы, уже рисовала в воздухе контуры будущего торжества.

– Ну, раз вы теперь официально жених и невеста, нужно думать о свадьбе! – объявила она, и в её голосе зазвучали властные, дирижёрские нотки. – Скромничать не будем. Мы не бедствуем, тем более с таким семейным бизнесом! – Её взгляд, тяжёлый и значительный, упал на меня. Под «семейным бизнесом» она, разумеется, подразумевала моё ателье, которое уже мысленно перевела в разряд общих активов. – Прибыль от ателье как раз и пойдёт на достойную организацию. Всё должно быть шикарно, чтобы родственники оценили.

Даниил молча кивал, избегая моего взгляда. Он уже видел себя в центре этого праздника жизни, оплаченного не его трудом.

– Обязательно пригласим всех! – продолжала Ангелина Степановна, мысленно листая свою обширную родословную. – Мою сестру из Воронежа, дядю Степана с семьёй из Краснодара, троюродную племянницу... Всех! Пусть видят, как мы устроили сына. – Она сделала паузу и снисходительно посмотрела на меня. – От невесты, конечно, будет достаточно только родителей. Всё-таки это ты входишь в нашу семью, поэтому и праздник в большей степени наш, семейный.

Я вспомнила своих родителей – тихих, интеллигентных людей, которые всегда советовали мне «решать сердцем» и «не ссориться». Они бы затерялись и почувствовали себя не в своей тарелке среди этой шумной, чужой родни. Но на моём лице расцвела всё та же, уже набившая оскомину, восторженная улыбка.

– Конечно, вы правы! – согласилась я с женщиной. – Это же так важно – собрать всех родных! – Внутри же холодело: это будет не моя свадьба. Это будет презентация семьи Ангелины Степановны, шоу, которое я оплачу из своего кармана.

Пытаясь уцепиться за хоть что-то своё в этом кошмарном планировании, я с наигранным энтузиазмом воскликнула:

– А представьте, какой медовый месяц мы сможем себе позволить! Наконец-то вдвоём, может, в Таиланд, или на Мальдивы... – Я специально сказала это мечтательным тоном, глядя на Даниила, пытаясь поймать в его глазах хоть искру совместной мечты.

Но свекровь тут же, словно гидра, отсекла и эту робкую попытку отвоевать кусочек личного пространства.

– Что ты, что ты, милая! – фыркнула она, будто я предложила нечто абсурдное. – Как это – вдвоём? После такой свадьбы, когда все родные так сплотятся, я просто обязана буду с вами! Вам же нужна помощь, поддержка. Да и мне, старухе, надо отдохнуть после таких хлопот. Мы все вместе поедем, это будет замечательно! Мы с Данилой уже обсудили – он только «за».

Я перевела взгляд на жениха. Он сосредоточенно ковырял вилкой в салате, его уши порозовели. Он не смотрел на меня. Его молчание было красноречивее любых слов. «Медовый месяц» втроём. Это был уже не просто кошмар, это была насмешка. Окончательное и бесповоротное стирание любых границ, любого намёка на то, что у этой пары может быть что-то своё, интимное, личное.

В этот момент моё притворное согласие достигло своего предела. Оно треснуло, обнажив ледяную, бездонную яму отчаяния и понимания. Это никогда не кончится. Ни со свадьбой, ни с медовым месяцем, ни с квартирой, ни с детьми. Она будет всегда. Между нами. Дирижируя, контролируя, поглощая.

Глава 20

– После медового месяца тебе нужно продать своё ателье.

Я медленно подняла на неё глаза, не веря своим ушам.

– Пр… продать? – переспросила я, всё ещё пытаясь сохранять маску наивного интереса.

– Ну конечно, – подхватил Даниил, видимо, почувствовав поддержку. – Жена не должна работать, тем более в таком нервном бизнесе. Ты будешь заниматься домом и детьми. Это гораздо важнее.

– Именно, – кивнула свекровь. – Вырученные от продажи деньги мы вложим. Во-первых, нужно купить просторную трёхкомнатную квартиру. В хорошем районе. И оформить её, разумеется, на Даниила. Он – мужчина, добытчик, глава семьи. Пусть всё будет правильно, с самого начала.

У меня перехватило дыхание. Я просто смотрела на них, на их серьёзные, озабоченные лица.

– Во-вторых, – продолжала она, будто зачитывая пункты бизнес-плана, – нужно купить дачу. Мне, старухе, отдыхать надо, за городом. Чистый воздух. Оформлять, естественно, на меня, так налогов меньше платить. Я буду там проводить лето, присматривать за хозяйством.

– Мама, может, не всё сразу… – слабо попытался вставить Даниил, но она лишь отмахнулась.

– Всё продумано! – отрезала она. – Оставшиеся после квартиры и дачи средства мы вложим в открытие собственного дела для Даниила. Небольшой, но солидный офис. Он давно мечтал о своём бизнесе. А ты, Алёна, – она обвела меня оценивающим взглядом, – ты должна будешь сосредоточиться на главном: рожать и воспитывать детей. Двух, а лучше трёх. Чтобы в доме был смех. А я буду помогать, направлять тебя.

Они сидели напротив, смотря на меня ожидающе, как будто только что подарили мне самый ценный в мире подарок – план моей собственной жизни, расписанный по пунктам. Искажённую, урезанную, выхолощенную жизнь, в которой от «Алены» не оставалось ровным счётом ничего. Ни дела её рук, ни её дома, ни её денег, ни даже права распоряжаться своим телом и временем. Только долг, покорность и благодарность за то, что они «приняли её такой, какая она есть».

Я перевела взгляд с её самодовольного лица на Даниила. Он не смотрел на меня. Он смотрел на мать, и в его взгляде читалось то самое, знакомое до тошноты выражение – виноватое одобрение. Он соглашался. Со всем.

Мою затянувшуюся паузу, мой остекленевший взгляд, они приняли за покорное принятие. За полную и безоговорочную капитуляцию.

– Ах, да! – продолжила Ангелина Степановна, хлебнув вина, и её щёки залил торжествующий румянец. – И не беспокойся насчёт ремонта в новой квартире! Я всё возьму в свои руки! – Она снисходительно махнула рукой в мою сторону. – У тебя, милая, всегда был, скажем прямо, небогатый вкус. А я сделаю из вашего гнездышка эталон стиля! Самый современный ремонт! – Её глаза заблестели новой, хищной идеей. – И знаешь что? Посмотрим рынок, может, и площадь побольше возьмём. Четырёхкомнатную. Чтобы и для меня уголок нашёлся. Вам же с детьми помощь нужна будет, а я буду под боком!

– Мама! – Даниил, наконец, выдавил из себя предостерегающий шёпот. Он был бледен как полотно, на лбу выступил холодный пот. Судя по всему, в его сценарии мать должна была быть чуть более сдержанной. Но она, ослеплённая кажущейся победой, уже не могла остановиться.

– Ну а что «мама»? – отрезала она, бросая на сына укоризненный взгляд. – Пойдут у вас дети, Алёне же помощник нужен будет! А тут я – под боком! Всё объясню, как лучше хозяйство вести, и готовить научу. Ты же, сынок, знаешь, как она этот борщ в прошлый раз пересолила!