Текст книги "Группа эскорта"

Автор книги: Александр Зорич

Соавторы: Дмитрий Володихин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Очень плохо. Засветились. Репа знает, где мы. Его ребята нас уже выцеливают. Готовьтесь к бою.

Наверное, я по жизни такой медлительный. Не очень понимаю, как так можно: мужику только что горло разорвали, а мы и думать о нем не думаем, просто переключаемся на новую тему… Но пока у меня в башке отстаивается недоумение, пальцы сами шарят в траве, ищут АКСУ. Вот он, родименький, провонял пороховой кислятиной. Ну да я тебя и такого люблю.

Как только я поднимаю автомат, точь-в-точь на этом месте пуля вышибает фонтанчик земли.

– Ложись! – кричит Юсси.

A L86 Гарда выдает длинную очередь.

Кто по нам палит, мать вашу, я не вижу никого, да драть вашу фишку…

Ищу глазами врага, и тут прямо передо мной земля вздымается в воздух. Рот, глаза, нос, уши – всё заляпано грёбаной глиной, я лечу с копыт и хряпаюсь башкой оземь.

Проф ловко тянет меня за ногу с открытого места к низинке. В голове у меня ритмично звенит: «Уйом! уйом! уйом!»

– Наконец-то, – произносит Озёрский.

А что – наконец-то? Чему конец?

Переворачиваюсь на брюхо и вижу какое-то движение за две сотни шагов от нас. Выдаю в ту сторону одиночный выстрел. Еще один. Больше для собственного успокоения, чем в кого-то там конкретно.

Вдруг меня накрывает огромной тенью. Вскидываюсь и вижу: этот дурацкий «уйом», оказывается, звучал не только у меня в голове. Над нами висит старый добрый Ми-24 с ракетной подвеской.

– …уками закро… – орет Озёрский.

– Чего закры… – вижу, как он падает в траву, сжав ладонями виски. Но сам не успеваю последовать его примеру. Прямо над головой раздается рёв-рёв-рёв-рёв!

А, мать твою так! А-а-а!

Падаю рядом с профом, зажимаю уши, но уши, по-моему, насмерть убиты, там пустота, там серая вата – аж до самого центра мозга…

– …икро!.. – Голос Юсси.

Кто-то ловко цепляет меня и забрасывает внутрь вертолета. Секунду спустя поверх моей тушки распластывается Озёрский. Юсси лезет в салон, а за ее спиной Гард отстреливает по гадам весь магазин одной чудовищно длинной очередью. Потом запрыгивает сам и вопит летчику:

– Еще разок! У них там может быть пэзээрка! Богатая банда!

Толчок! Мы катимся по полу… Взлетели? И справа опять раздается рёв-рёв-рёв-рёв! Мне, с заложенными ушами, слышно лишь, как срываются с подвески ракеты класса «воздух – земля».

– Там был Вано, Баронесса! И я его зацепил! – орет Гард с довольной рожей.

– Получил своё! Был нормальным парнем, стал бандитом! – отвечает Юсси.

Пуля влетает в салон, рвет обивку сиденья, с визгом рикошетит и успокаивается… не пойму где. Но мы взлетаем. Мы взлетаем, ребята. Мы живы.

Проф неторопливо слезает с меня.

– Перевяжи меня, – спокойно обращается он к Юсси, выставив правый локоть вперед. По руке его течет кровь. – Очень некстати. Очень не вовремя. График экспериментов летит к чертям собачьим…

Баронесса тянется к рюкзаку – за аптечкой.

– Покажи-ка свой нож, – просит меня Гард.

Я вынимаю рессорник и машинально протягиваю его «долговцу», но потом, вздрогнув, отдергиваю руку. Всё лезвие до самого острия приобрело премерзкий химически-синий оттенок, в норме лезвиям не свойственный.

Гард говорит мне:

– Говорят, есть такое мутантное растение, черная гвоздика…

– Скорее, это был черный василек, – вспоминаю я.

– Спрячь-ка его назад. А то мне как-то неспокойно.

Прячу. У Гарда в глазах стоит удивление:

– Как же ты сообразил мутабой сварганить?

– Мута… что? – переспрашиваю я.

Вместо Гарда отвечает профессор:

– Мутабой. На сталкерском сленге – очень редкое оружие, отпугивающее любых крупных мутантов и абсолютно смертельное для них. Достаточно одной царапины, и псевдогигант сдохнет за пять секунд. У-у! Осторожнее, Юсси…

– Я стараюсь.

– Так вот, чтобы изготовить мутабой, нужно вымочить лезвие в соке, – тут он сказал нечто на латыни, а потом, увидев моё лицо, снизошел до пояснения: – Короче говоря, в соке черной гвоздики. Правда, мелких мутантов эта штука скорее притягивает, и тут есть свое неудобство…

Он сжал зубы, чтобы не застонать, и все-таки застонал. Лицо – белее простыни. Но всё же продолжает говорить:

– Меня очень радует, что у нас есть возможность исследовать подобный предмет. А где, простите за назойливость, произрастает…

– Простите, Геннадий Владимирович, не сейчас, – перебивает его Гард. Юсси с удивлением смотрит на напарника. А тот снимает с ремня флягу и протягивает ей:

– Надо помянуть Чебыша. По обычаю, Баронесса.

Юсси отрывается от перевязочных дел, принимает в себя глоток и говорит:

– Хороший был водитель. И поисковик неплохой.

Гард сам делает глоток.

– Один раз он меня отговорил лезть в заваруху, из которой я бы точно живым не выбрался. Теперь вы, Геннадий Владимирович.

Профессор приникает к фляжке.

– Вы знали его в основном по Зоне… То есть с худшей стороны, потому что сталкер из него никакой. Поэтому добрых слов о нем слышно маловато. Что ж… Понимаю! Вы честно вспомнили о нем всё, что могли, и на том спасибо. А я вот знал Чебыша как специалиста. И поверьте, он не зря попал сюда. Его, кстати, рекомендовал мне сам Михайлов…

Вижу почтение на лицах.

– Из Чебыша с течением времени мог бы получиться серьезный ученый… Систематизатор он был от Бога. И это он, кстати, предсказал, что мы когда-нибудь найдем «сонный шар». Понимаете? Теоретически предсказал существование артефакта, который до того никому из сталкеров не попадался. Вы понимаете это? Ни рожна вы не понимаете…

Фляжка перешла ко мне.

– Он не побоялся работать в Зоне…

Водка напильником прошлась по нёбу. Возвращаю флягу. Приняв ее у меня из рук, сталкер обращается к Юсси:

– А теперь вот что. Парень два раза спас нам сегодня жизнь. Во-первых, если бы Репа отыскал нас в Карьере, то перебил бы, как тараканов. Во-вторых, если бы не его нож, химера всех бы нас могла положить. Проворонили.

– Проворонили, – подтверждает Юсси. – Детский сад, штаны на лямках… Прямо стыдно. Ты хочешь за него вписаться? Я правильно поняла тебя, Гард?

Кивает.

– Но он ведь добрый знакомый Клеща? – напоминает она с некоторым сомнением.

Гард пожимает плечами, мол, всякое бывает. Мало ли кто чей знакомый?

– Хорошо. Я впишусь вместе с тобой.

Тогда Гард объявляет мне:

– Во-первых, зарегистрируем тебя второй категорией. Во-вторых, дадим нормальное имя вместо этой издевательской кликухи. Юсси, ты лучше понимаешь в таких делах. Дай ему имя, как положено.

Баронесса задумалась всего на секунду. И сказала:

– Тимофей… Зачем кличка с таким редким и красивым именем? Тим. Ты будешь – Тим. Ведь всё гениальное просто.

Я смущенно зарделся. Так сильно, что даже от себя такого не ожидал.

«С редким и красивым именем…»

Не знаю, как вам объяснить, ребята… Пробрало меня. Два серьезных человека только что сказали: «Ты кое-что заслужил. Ты не так уж плох, сталкер».

И это настоящие сталкеры – не такие, как я, и не такие, как мастер Шрам… Или как его там на самом деле. В общем, сильный момент в моей жизни.

– Чего лыбишься? – спрашивает Гард доброжелательно.

– Радуюсь. Мне просто крепко повезло несколько раз за сутки. С утра меня чуть не прикончил псевдогигант… Потом едва не растерзала химера… Потом едва не расстреляли бандюки. А вчера на мою жизнь покушался небезызвестный Клещ… И еще много чего другого. Я – никто. Я – пыль под солнцем. Но я счастливая пыль. И я испытываю чувство благодарности судьбе за то, что она дает мне ощутить это счастье… А вы… вы такие хорошие люди, что даже… даже имя мое цените!

Гард впечатленно жмет мне руку, смотрит в глаза и говорит:

– Счастье – это правильная реакция, сталкер. Ее не следует стесняться! Просто иди по жизни как идется… И не подведи нас, Тим.

У Юсси крепкое, неженское рукопожатие. Она улыбается… как-то теплее… на полградуса. Лучше бы я ей руку поцеловал. Убила бы она меня или нет?

Профессор тоже дает краба. Но я не успеваю пожать ему руку – он теряет сознание, и голова его бессильно откидывается назад.

Глава 14. В Бункере

I hate phony ass people,

And I hate having no dro,

And 1 hate bitchy-ass clubs that don’t

                    be havin’ no bitches that break

                                       it down to the floor

Когда мы стали снижаться, я увидел маленькое пирамидальное строение и металлический стержень антенны, торчащий прямо из земли рядом с ним. Строение накрыто было маскировочной сетью, и под ней, по плоской крыше с метровым бетонным «фальшбортом», расхаживали часовые при полной боевой выкладке. Узкие горизонтальные окна больше напоминали бойницы дота.

В эту хатку, если очень постараться, можно было набить человек десять. Ну а если обалдеть от усердия и впихивать туда ученых пинками под зад, влезло бы человек пятнадцать.

Сели.

«Долговец» попросил меня: «Помоги». И мы осторожно взялись за Озёрского.

Юсси отчаянно рисовала какие-то круги и восьмерки ладонями, обращаясь к охране форта. Ну, это, допустим, понятно: явились с чужаком, подают условные сигналы в духе: «Всё нормально, нас не ведет контролер, нас не держат под прицелом».

И… я глянул и обомлел: небольшая круглая башенка со спаренным крупнокалиберным пулеметом, подчинившись пассам Юсси, аккуратно въехала в стену. Ее тут же загородила бронеплита…

Похоже, на эту халабуду потрачены миллионы…

Как только мы покинули Ми-24, птичка снялась с площадки и взяла курс на юг.

От нас до солидной бронедвери было не больше сорока метров. Но пройти их оказалось не так-то просто. Окрестности Бункера покрывал ковер из мертвых мутантов.

Пришлось протащить Озёрского над металлической штангой ветряка, вырванного из земли. У самой двери нас поджидал джип.

– Гон, – спокойно прокомментировал Гард.

– Он самый, – безмятежно откликнулась Юсси.

Еще позавчера меня тошнило бы от вида обезображенной плоти. А сегодня – сегодня я не испытывал ни-че-го.

Дверь захлопнулась за нами.

Началось «шлюзование».

Юсси скороговоркой сообщила мне:

– Ты должен закрыть рот, зажмурить глаза и по возможности не дышать с пол минуты. Без вопросов.

Не задавать вопросы ведущему я научился еще в Ордене.

Нас окуривали с головы до ног холодным дезинфицирующим составом. Потом разогнали состав горячим вихрем.

Вошли.

Да-а-а… Серьезное место.

Три подземных этажа, большой грузовой лифт, дизель, солидный арсенал, две лаборатории, столовая, склады, дежурка, больничка, спальные помещения человек на двадцать, если не больше, и компьютерной техники наворочено – мама, не горюй.

Строили наши – просто, быстро, безобразно и офигенно прочно. Иными словами, именно так, как делают свое дело военные строители РФ, когда их держат на прицеле спецназовцы РФ.

Вот и бабуля меня учила: «Не красна изба углами, а красна сроком сдачи…»

Озёрского сразу же утащили в медотсек.

А нас повлекли на кухню – как были, в полной снаряге. Просто сначала спросили: «Прямо сейчас или терпите до завтрака?» – и никто не согласился терпеть. Горячая жратва – это счастье. Незамысловатые макароны по-флотски, обычные жидкие щи и клюквенный кисель – всё это счастье. Ясно вам?

Предложили отдать барахло и рюкзак на просушку. Мне стало лень. Само просушится. Мои вещи умеют сохнуть сами, вдалеке от чужих рук – это я еще со времен срочки помню…

А вот от душа я не отказался и от мыла – тоже. Рядом с душем обнаружилась стим-кабина – паровая баня, по простому говоря.

Да у них тут настоящий спа-салон! Роскошно живете, доценты с кандидатами! Мое барахло лежало рядом со мной, пока я мылся.

По соседству с душем я открыл для себя два унитаза (один из которых, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказался биде)… Вот это очень кстати!

И еще: у меня отобрали оружие.

Нет, пожалуй, не еще, а главное: мать вашу за ногу, ребята, У МЕНЯ ОТОБРАЛИ ОРУЖИЕ!!!

В Зоне я к тому времени провел всего-то сутки с лишним. Но как-то само собой выросло и укрепилось ощущение: если ты без оружия, ты – голый.

И вот, оружие у меня конфисковали. Почти всё.

АКСУ дежурный военсталкер в пирамиду поставил и замок навесил. «Альпиец» в сейф угодил. А старый мой добрый самодельный рессорник они реально заставили меня продать. Ну, правда, и цену дали приличную – за частицы сока черного василька, оставшиеся на лезвии. Так что без обид.

А вот насчет второго ножа они как-то недотумкали, и остался «танто» у меня. Вот только пришлось его спрятать в рюкзак, а значит, под руками не осталось ничего удобного для смертоубийства. Ну такая тоска и тревога на меня от этого навалились! Вы не поверите, ребята…

Впрочем, других вариантов никто мне не предложил. Просто подошли два военсталкера, первый приставил пистолет к виску, а второй сказал: «Если всё будет нормально, потом заберешь своё оружие», – и деловито стянул с меня автомат.

Отвели меня в какой-то закуток, показали пружинную койку, две табуретки, дали два полотенца – «ножное и рожное», как пояснил провожатый, – а потом оставили в покое.

Я только не понимаю, почему нельзя было выдать полотенца перед душем, а не после него?

«Хочешь – дрыхни, хочешь – пляши, только не высовывайся, пока тебя на завтрак не позовут или к начальству. Ясно тебе?» – но запирать не стали.

В Бункере вообще с дверями был напряг. Нормальные двери с нормальными замками, которые можно запереть изнутри или снаружи, имелись только в комнатах ученых, на продскладе, в лабораториях, оружейке и коллекторе артефактов. При унитазах также имелись двери со шпингалетами.

А с остальными местами, как видно по причине косо-кривого финансирования, тут поступили без лишних затей: голые дверные проемы, даже без дверных коробок… С другой стороны, ну и что? Я что, жениться тут собрался? И супругу некуда отвести для первой брачной ночи? По фиг – есть двери, нет их. Даже дизайном попахивает современным, мегаконцептуальным. Типа как дверь в форме отсутствия двери.

В общем, стал я устраиваться поспать. А чем еще заняться? Книжечку любимого поэта я как-то не прихватил – на сон грядущий почитать. А телевизоров в Зоне нет…

А что? Хороший выдался день.

Сколько раз мог сдохнуть и не сдох!

Сыт, обут, одет, своего не растерял, никем не обижен… Ладно, пора массу втопить…

Однако стоило мне задремать, как появился Гард. Пришел – медведь медведем, цапнул табуретку, сел. Цапнул другую – пузырь поставил.

– Местный специалитет, – поясняет, указывая на бутылку. – Водка «Слеза Комбата». И колбаса «Сталкерская особая», из щупалец молодого кровососа. Это самое хорошо поднимает. Впрочем, толку с того?

Пока Гард философствует, я глаза продираю с целью сказать ему, чтобы он шел лесом. Что, мол, устал я, сплю.

Но вместо этого вежливо говорю:

– Как дела, дружище?

Гард тяжко вздыхает:

– Да тоскливо мне чего-то. Компания нужна… Будешь?

Я чешу в затылке.

– Буду. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет.

– Тогда первую – за встречу.

Опрокинул. И меня так долбануло, что глаза из глазниц едва не вылетели. Хренасе!

Что я Гарду вкручивал, пока он мне в пасть кусок колбасы из кровососа запихивал, я не то что воспроизвести, но даже и вспомнить не могу – слезы градом из глаз катились.

А потом вдруг стало хорошо. Спокойно. Уютно. Будто прямо во мне какой-то тумблер переключили. И не в Бункере посреди Зоны я сижу, а у себя дома.

И сидит напротив меня не сталкер Гард, с которым я только сегодня познакомился, а давний мой друг, самый лучший, мы с ним двести лет вместе. И шла бы эта вертихвостка и манипуляторша Галка подальше со своими требованиями крутизны и оголтелой самцовости, как-нибудь и без нее проживу…

– Ты фэнтези любишь? – спрашивает Гард.

– Я… ну… больше как-то боевики. А еще больше – историческое.

– Историческое я тоже люблю. Давай-ка вторую – за литературу! – Он поднял рюмку.

Выпили. И опять у меня искры из глаз. Да что ж такое!

Зато на душе – радуга разлеглась, птички поют, цветы благоухают.

– А чего ты, – вдруг у Гарда спрашиваю, – не привел Юсси-то свою. Ну, телку?

Он вздыхает:

– Мы как брат и сестра скорее. Или как два брата… Устал объяснять. Каждому рылу, понимаешь ли, Тим, объяснять приходится…

– Я ж ничего плохого не имел в виду.

– Не имел, так подумал. В общем, не «своя» она мне, хотя и очень хорошая. Да и не пьет она – потому что хатха-йог! В общем, чувствую, третья у нас будет – за любовь…

– Ты не части! А то я с непривычки сейчас с кровати упаду. Да и вообще, в питейных делах нужно иметь рассуждение и блюсти обычай…

Он в ответ морду кривит. Типа, ладно, хочешь блюсти обычай – будем блюсти, но как по мне, то тоже просто нажраться иногда полезно для изнуренной Зоной психики.

Тогда я вспомнил, что у меня вопрос к ним обоим как раз был:

– Гард, ты зачем в «Долге»?

– Не понял? – Гард посмотрел на меня с нажимом.

– Извини, не хочешь отвечать – не отвечай.

– Отлично, Тим, – отвечает он. – Не отвечу.

Ага, стало быть, имеются там обстоятельства.

– Ну… вот, говорят, там, за Периметром вы с Юсси – богатые люди. Ты, говорят, коня породистого содержишь в придачу к гоночному автомобилю, а она – одевается исключительно от-кутюр, живет шикарно, хоть и не замужем…

Ой. Что-то я не то брякнул… Как же эта «Слеза Комбата» гвоздит-то крепко! Пока извилины напряженно пружинили, отыскивая правильную формулировку, Гард сам меня поправил.

– Конь… да, есть у меня. А она – да, любит пожить на широкую ногу… Но это разве плохо? Это – хорошо! Бабло – оно же всегда побеждает зло, так?

В третий раз меня словно бы кувалдой по черепу оформили – такая была эта водка. Помню, как в мою берлогу заходила Юсси. Она погладила меня по головке, выпила капельку и ушла.

Но и дюжий Гард, которого она тоже вроде бы погладила по головке, оказался пьян как сапожник. Что-то бубнил про то, что красота спасет мир.

– Плохо это… нажираться до упаду… прямо… в Зоне… Но с другой стороны… хоть и плохо… а так приятно!

– Я вот еще что хотел спросить, – расхрабрился я. – Если вы с Юсси так бабло любите, почему вы в «Долге», а не… ну… как бы… ну не в «Свободе»? Там же реально больше бабок…

А Гард – он совсем уже никакой. Здоровый бугаина, а зацепило его конкретно. Еще и посильней, чем меня. Только вот он качается на табуретке и улыбается, а сказать ничего не может. Онемел.

Зато пришел какой-то хрен с бугра, налил себе нашей «Слезы Комбата», продышался, сел на жопу и принялся пояснять:

– Как вы элементарного не понимаете, юноша? Обычный сталкер за Периметром – чистый уголовник. Артефакты продавал? Продавал. Людей на Зоне валил? Валил. Оружие незаконно хранит? Да он уже забыл, как можно жить без оружия. И люди рядом с ним такие, что негде печать ставить – все в статьях УК. А вот сталкер из «Долга» – другое дело. Он что? Не продает хабар, а сдает ученым по твердым тарифам. Не валит людей, а выполняет задачи прикрытия и борьбы с вредным элементом. Ему и на оружие в случае чего бумагу выдадут будьте-нате. Так что «долговец», брат, – уважаемый член общества. Что неясно-то?

Тут Гард расклепался ненадолго и говорит:

– Да ни хрена. Я просто хочу сделать мир чище и лучше. Путем… преобраз… за-вания! Зла в добро! Пот-тому… пот-тому – «Долг».

И опять завод у его языка кончился. Хочет добавить что-то, видно же, но вытащить из себя не может. Да чего там, я и сам скажу:

– Четвертая… у нас пдет… за сам процесс.

А дальше не помню. Но вроде не бил никого. Очнувшись, выходил отлить, через кого-то перешагивал, а потом на этом месте уже никого не лежало.

Эх, ученые, студенты, сталкеры – с кем ни пей, а все пьянки одинаковые. Видел одну – считай, видел все.

Глава 15. Галка и ее «настоящие мужчины»

All the little boys and girls

Living in this crazy world,

All they really needed from you

Was maybe some love.

– …Бросила его, когда он сломал ногу.

– Почему?

– Потому что перестал быть мужиком и начал ныть. «Моя карьера в спорте закончена… хорошее тренерское место днем с огнем…» Ноешь – делай это подальше от меня. Я таких не люблю. Если я захочу заиметь сыночка, я его себе сама рожу.

– А рокер?

– Понимаешь, некоторым мужчинам железяка заменяет член. А иногда и характер. Пока они рядом с железякой, пока они верхом на железяке, они – нереальная круть. Аж всё ноет внутри от одного вида. А вот чуть железяка сломалась или ты взял да и пошел на работу, ну… на обычную работу, без понтов… и с железякой обниматься у тебя уже нет времени… Что будет? А всё опадет. Был мужик, стал тряпка. Обычный тупой пивохлёб. Разжирел… Жирных не люблю. Ненавижу!

– А тот из десантуры? Это ведь ребята, которые многое повидали…

– Десантник ломал меня через бедро. Он вообще был хорош. Я его боялась. Ты представь себе: я… я! – боялась…

Высокая, стройная, спортивная. Волосы цвета полуночи. Стерва и ведьма. Но до умопомрачения привлекательная.

– Разве можно любить и бояться?

– Детский какой-то разговор. Конечно, можно! Десантник мой был самой что ни на есть няшкой… Но пил запойно. И бил меня. Ну, если это немножечко, если это только постельная игра такая, то это может быть даже интересно. А вот если… в общем, надоело синяки тональным кремом замазывать! Как жить, когда он чуть что – фигак! – засветит мне не по-детски, без всякого реального повода? Ты, говорит, пялилась на официанта в кафе. Ну а мне что, глаза себе вырвать? Ну, был он такой молоденький, весь такой персик, по типу рыцаря Юки из манги одной… Но я ж глядела-то чисто на автомате, ну, я виновата, что он сам там подошел, спросил, какое мороженое я больше люблю… А он фиг-гак! Дуболом голимый! Две недели с синяком ходила! В общем, это было слишком… Но в остальном я любила его. И сейчас, наверное, чуть-чуть люблю…

Мне почти совсем не хотелось с ней разговаривать.

Мне не хотелось с ней строить планы на будущее.

Мне не скучалось по ней, когда она была сама по себе, а я – сам по себе.

Просто она – она была вроде приза. Роскошного приза, который, ребята, надо обязательно взять, чтобы можно было сказать себе: «Да, как мужик ты кой-чего стоишь!»

Я вроде бы и без нее это знаю: да, я мужик, да, стою кой-чего. Но когда она появлялась рядом со мной, мне почему-то до ужаса хотелось еще и еще раз это всем доказывать. Ну и влекло меня к ней как к женщине – чего там…

– А может, Галка, стоит теперь разыскать его и самой ему разочек – фигак! В табло ему засветить! Или, хочешь, я ему засвечу? Просто так? В качестве урока на будущее?

– Не смеши меня, Тима! Интересно, конечно, было бы… но… он ведь тебя размажет. Реально размажет! Он бешеный вообще. Вот почему вы все, мужики, такие глупыши? Вы такое ощущение, что вообще взрослеть не собираетесь. И жить в реальном мире – тоже. Вам бы лежать на кровати, щупать толстожопых коров, которые на вас смотрят с обожанием, жрать пиво литрами и ни хрена не делать… Вот так лежать, неделями смотреть в потолок, лучше всего еще там мишень нарисовать, чтобы каждый раз в одну и ту же точку целиться приходилось, все ж развлечение какое-то… А в перерывах между плевками жрать чипсы какие-нибудь… А по праздникам водить баб в ресторан «Макдоналдс», потому что на другое маней нема… Вам бы трепаться с корешами, какие вы реальные кабаны, а на самом деле вы не кабаны, а просто свиньи. Свиньи в домашней грязи по уши… и это самое не тверже свиного хвостика. Откуда же хвостику быть твердым, когда вы из-за компьютера не поднимаетесь…

– Ну, не все такие.

– Не все? Да, не все. Но ты – ты, Тима, такой… Или почти такой… Когда-то был ты погранец, реальный мужик… Но потом сдал, а сейчас, я знаю, меня не обманешь, в качалку ходишь максимум раз в неделю, да и то не во всякую неделю… Охреневших от безделья старперов липовыми подземельями пугаешь за мелкий прайс… Вот и всё твоё мужество. Вся твоя крутизна… Я твердости в тебе не чувствую. В тебе мужик-то еще перегорать не начал?

– Что ты плетешь, Галка?! – взвыл я. – И главное – почему прайс мелкий? Квартиру снимаю. Жратву покупаю. Цветы тебе… Подарки… – Я правда начал заводиться.

– Ну вот, хоть рявкнул разочек. – В голосе Галки послышалось неожиданное одобрение. – А то всё блеешь да сюсюкаешь, барашек мой… Мамочкин любимый сыночек… Понимаешь, мужик должен быть как сталь двадцать четыре часа в сутки. И так – до пенсионного возраста. Иначе это не мужик никакой, а так, одна видимость.

Галка моложе меня на четыре года. Совсем еще девчонка, а у нее уже в глазах сплошная истина про мужское население мира – от первого козла в летнем оздоровительном лагере до последнего в моем, надо полагать, лице. И я знаю: если я не отвечу на этот вызов, я буду чувствовать себя как последнее чмо. Я реально говорю, ребята. Такая вот в бабе смертельная аномалия!

Она тем временем продолжает свои откровения:

– Я по мужикам эксперт. Я видела всяких мужиков. И я очень редко позволяю кому-нибудь из них владеть мной. Потому что меня надо заслужить. А заслужив – удерживать. Как чемпионы какие-нибудь каждый год первое место удерживают. Хрипят, стонут, тренируются до упаду, а потом р-раз – и опять первое место. И не надо никому знать про их хрипы и стоны. Надо только, чтоб у них в груди сталь, а на груди – золото. Короче, чтоб полная гарантия: вот, девочка, реальный мужик, и ты даешь себя реальному мужику, а не размазне, не маменькиному сынку, не алкашу. Понимаешь, Тима, самка ищет самого сильного. А когда он перестает быть самым сильным на ее территории, она ищет другого самого сильного.

– Закон джунглей?

– Про Дарвина слышал? Вот этот ботан мой закон и открыл.

– Галка, ну на кой тебе Дарвин? Ты ж не борешься за выживание и здоровым потомством не интересуешься. Пока… во всяком случае.

Хмыкает. Типа согласна. Но спорит все равно!

– Это, дружок, гнилая отмазка, чтобы не стараться быть кем-то большим, чем ты сейчас есть. Понял?

– Нет.

– А я думаю, понял. Ты ходишь вокруг меня, как кот вокруг сметаны, уже не первый месяц. Всё в ход пустил, что имеешь. Денег небось назанимал – водить меня по разным крутым местам…

Угадала, упырица. Упырицы, увы, умные.

– …а дальше поцелуйчиков никак не продвинешься. Встал. Ни шагу вперед. А ты не думал, почему так происходит? Ты вообще-то вычислял, в чем тут фишка?

Конкуренция вокруг тебя большая, вот и весь сказ.

– Думаешь, наверное, парней рядом со мной многовато? Думаешь-думаешь, на морде твоей всё написано. Это я тебя, зайка, торможу. Я! Сознательно. Другие парни – фигня. Забудь о них. Они даже хуже, чем ты. Ты хоть что-то…

Ну да, не десантник, который лупил тебя за стервозный характер, но… «хоть что-то». И на том спасибо! Если бы ты не была мне такнужна…

– …но ты меня не получишь, если и дальше всё будет то же самое. Кафешки, разговоры, подземелья твои… Моя цена выше. Удиви меня. Покажи мне свою крутизну. Еще больше крутизны! Я хочу, чтобы меня забрало от твоей крутизны, чтобы у меня пальцы на ногах занемели! Я хочу смотреть на тебя снизу вверх. На сильного, на безбашенного. Я хочу, чтобы было так: ты делаешь что-то, и у меня от желания тебе отдаться мозги сносит!

Что ей предложить-то? Секс на крыле самолета? Какие домашние заготовки имеются в арсенале? По большому счету ни буя у меня там нет. Ну… можно на археологические раскопки поехать… Но ей же это – как пивко вместо коньяка.

Нет, не проберет.

Ну, мастерская ножей. Мы там делаем красивые вещи. Иногда очень красивые и в чем-то роковые, для крутых мужиков.

Но ей этого будет мало. «Зайка…» Ей надо, чтобы «зайка» отрастил клыки на полметра и загрыз ими попавшегося по случаю волка. Желательно забронировав для нее место в партере задолго до распродажи билетов на волкоцид…

Вот если бы я прямо в мастерской собственноручно сделанным ножом прирезал бы Саню или Ромашина… тогда – в самый раз. Но Саня мне должен три сотни, а Ромашин – тоже хороший парень, поэтому резать их немного неудобно. Опять же посадят.

Может, насчет Ордена ей? Ну да, Зона вялых не любит. Зона задаст вопрос, и ты должен вбить ей ответ так, чтоб она не встала. И вообще Зона – мир плечистых мужчин. Вот только по серьёзке я вовсе не собирался туда шкандыбать. Ну, интересно. Ну, ребята хорошие подобрались. Ну, живых сталкеров послушать… Но не самому же.

– Галка, ты когда-нибудь слышала слово «сталкер»?

Фыркает.

– Ну ты прям как младенец! Третий сезон сериал «Комбат против Варвара» идет. Топовая группа «Шняга» песню «Хабар детектед» слабала, так он полгода на самом верху чартов держится… Понятно, знаю. А кто не знает? «Зона задаст вопрос, и ты должен ответить свинцом». Когда Стрелок фальшивым туристам это говорил, мне аж горячо сделалось… Или вот еще: «Зона любит ребят с холодной головой, горячим сердцем и загребущими лапами». В сети самая движуха – вокруг Зоны и сталкеров…

Так.

И вот что теперь? Может, у тебя будет еще один шанс, Тимохин? Какой-нибудь другой шанс? Не будет.

Ладно. Просто есть такие бабы, которых обязательно надо завоевать. Вот хоть трава не расти!

В общем…

– Я войду в настоящую Зону. В ту, что на Украине. Скоро. И у меня будет реальный хабар. За который можно получить реальные деньги, – сказал я веско.

Прикиньте, ребята, секунду назад у меня и мысли не было – торговать хабаром. Но ради ее прекрасного юного тела… Ради этого зноя в ее глазах… Галка посмотрела на меня очень внимательно. Даже с удивлением, кажется.

– А вот это, мальчик, серьезный разговор. Если не разводилово, конечно.

– Сама увидишь, чего там!

Она впечатленно усмехнулась, вынула курево, застыла… и убрала курево обратно.

– Хорошо. Чувствовала: есть в тебе такое… эдакое… от самца. Принеси мне какую-нибудь вещь оттуда. Любую ерунду, но только чтобы по ней было ясно… чтоб сомнений никаких – она из Зоны. И взял ее ты.

– И тогда – что?

Паузы она всегда делала артистически.

– В тот же день, Тима… Мы… будем… вместе… как мужчина и женщина! Даю тебе слово.

Собственно, тогда я и решил, что все-таки попрусь в Зону. И… значок мастера добуду. В то самое мгновение решил.

А потом крепко-накрепко забыл, чего ради я собрался ловить пастью пирожки с битым стеклом.

Правильно говорила бабуля: «Кто старое помянет, тому глаз вон. А кто забудет – тому третий внутрь».

Глава 16. Группа эскорта

Mama, just killed a man,

Put a gun against his head,

Pulled my trigger, now he’s dead…

Разбудили меня методом крупноамплитудной вибрации. Я спросонья попробовал дать в хлебало. Военсталкер увернулся, но трясти меня перестал.

– Вставай, собирайся и на завтрак. На всё – двадцать минут. Потом – к начальству, помещение 11. Куришь?

– Нет.

– Значит, будешь жрать на три минуты больше. Не опаздывать.

Есть у меня любимый кошмар, ребята: что какие-то гады решили вернуть меня в армию. Раньше он снился мне часто, теперь – раз в полгода, но чтоб он вот так сбылся наяву…

Кстати, похмелья – ноль. И это при том, что ночью, если кто не просек, я был вообще за гранью! А похмелья – ноль. Воздушный поцелуй вам, изготовители «Слезы Комбата»…

Умылся в полный профиль – так, чтобы можно было использовать оба полотенца. Не простаивать же инвентарю!

И всё делал не торопясь. С удовольствием.