Текст книги "Праймзона"

Автор книги: Александр Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Из контекста долетавших до Рутгера и его товарищей шуточек выходило, что это – авторитетный охотник и двое его учеников-подмастерьев.

Подмастерья смотрели учителю в рот и преувеличенно смеялись над каждой его остротой.

– Это старина Данни, пропивает добычу, – пояснил Иманд. – Удачлив, сукин сын! Как никто. Вот и пьет как мерин в июльский день...

– Небось и в карты играет? – с надеждой спросил Рутгер, которому вдруг страсть как захотелось пораскинуть картишками.

– Почем мне знать? Я-то только в лапту играть обучен. Да и то на щелбаны, – бросил Иманд самым скучным тоном.

Пока они беседовали, по всему трактиру разлился аппетитный запах жареного со сладким луком мяса. Такого близкого и такого сочного жареного мяса!

Рутгер, да и его герои, непроизвольно сглотнули слюну.

Дело в том, что в отличие от рагу из зайца с двадцатью двумя корешками и специями, которое булькало в огромном казане на кухне, большинство блюд трактира “Хвосты и копыта” готовилось на большом очаге в центре зала.

Собственно, трактир и был организован вокруг очага. В те минуты двое девушек-полурысей как раз раскладывали над жарко тлеющими углями шампуры с бараниной. А двое других подавальщиц, то и дело плотоядно облизываясь, смазывали шампуры специальным соусом – вот он-то и издавал непередаваемо-аппетитный аромат!

– Послушай, Иманд, – чтобы не думать о еде, решил вернуться к разговору Рутгер, – а ведь цены в этом трактире, наверное, кусаются, так?

– Конечно кусаются! И притом на манер волкодавов! Могут и руку откусить. По плечо! – ехидно гоготнул Иманд.

– Да здравствует моя милая подруга Анабелла, благодаря доброте которой мы можем себе все это позволить, – утирая нежданную хмельную слезу, пробормотал Рутгер. – Но послушай, а что если один из этих голодранцев, – Рутгер едва заметным жестом указал на атаманшу Гиту и ее людей, – откажется платить за свою баранину? Как эти милые дамы, пусть даже они до пояса рыси, или красноносый старичок-трактирщик, смогут заставить отпетых головорезов платить, ежели те платить не захотят?

– Ну, во-первых, – Иманд сделал авторитетное лицо, – у голодранцев мадам Гиты денег гораздо больше, чем ты думаешь, глядя на ее затрапезный костюм. Праймзона – это не та земля, где уместно судить о людях по внешности... Во-вторых, вспомни про правила братства охотников. А в-третьих, ежели кто не платит, хозяин звонит в махонький медный колокольчик, видишь, вон он, у края барной стойки... И тогда из вон той двери появляются астерии...

– Кто?

– Астерии! Так называется особая порода чуди, которая встречается только здесь, в дубравах Праймзоны. Это такие здоровенные мужичищи с немаленькими бицепсами и головами быков...

– Что-то в войске Болотной Девы я таких не приметил, – с сомнением сказал Рутгер. На мгновение ему показалось, что Иманд привирает, чтоб посмеяться над ним.

– Лучше тебе и дальше их не примечать! – охотник тепло похлопал Рутгера по плечу.

– Если дела со здешней охраной обстоят так, как та говоришь... значит я понимаю, почему трактир называется “Хвосты и копыта”! Теперь я понимаю, чьи это хвосты! И чьи копыта! Речь идет об астериях!

– Хм, а ты проницательный... Я как-то никогда на эту тему не задумывался!

Тем временем из туалета вернулась Фрида. Ее красивое лицо... было бледным как полотно!

– Что случилось, детка? – участливо спросил Рутгер.

– Там... Там... такое... – только и смогла вымолвить лучница.

Буджум, хоть и не был знатоком человеческих характеров, тут же сориентировался. Он молча налил Фриде пива и понес кружку прямо ей под нос. На, мол, выпей для начала.

Та осторожно глотнула. Еще раз – так дети глотают горькую микстуру.

Когда пивной хмель успокоил лучницу, Рутгер повторил свой вопрос. И на этот раз дождался ответа!

– Хозяин, там... В туалете... Такие же пауки, какие я видела... в отряде Болотной Девы!

– И как же они все там поместились? – пьяно хихикнул Дитер, отвлекаясь от игры с Босхом, который послушно ел хлебные крошки с его ладони.

– Они... такие, умеренных размеров, – Фрида показала, какие именно. – Величиной с полпальца... Можно даже сказать, маленькие! Но хоть и маленькие, а такие... такие омерзительные!

Рутгер просительно посмотрел на Иманда. Мол, дай девчонке какое-нибудь наукообразное объяснение, больше похожее на успокоение. А то она сама не заснет, и другим заснуть не даст!

– Ну так это обычные фрины, – сказал Иманд. – Они тут в Праймзоне везде живут. Но когда их никто на человека не науськивает, они человеком и не интересуются. А такими гигантскими, каких мы видели с Болотной Девой, они вырастают только в топях... Там для них много питательной еды... Много влаги, тепло, уютно... И еще газ какой-то из-под земли выходит... А здесь, в лесах, они все во-от такусенькие... Питаются комарами, жуками, червями... И бояться их, честное слово, незачем!

Фрида и впрямь немного остыла после этих объяснений.

Тем более, что подавальщица Илла принесла наконец широкое расписное блюдо с сочным ароматным мясом!

Ох и принялись же они уплетать его, позабыв о приличиях! Уплетать руками, по-варварски вытирая ладони о штаны!

Лишь когда блюдо почти совсем опустело, Рутгер вдруг обнаружил, что в трактире вовсю играет музыка.

Потому что на площадке рядом с баром появились несколько невесть откуда взявшихся музыкантов!

Это были бравые ребята, одетые скорее на адорнийский, нежели на доктский манер.

Один наяривал на скрипке.

Другой громыхал барабаном. А третий колдовал над гитарой..

Интуитивно было ясно, что вот-вот к троице должен присоединиться певец. Присоединиться – и затянуть что-нибудь душевное, от чего даже у бывалых охотников увлажнятся глаза. А у незамужних девиц возникнет непреодолимая охота разделить с кем-нибудь ближайший сеновал...

Рука Рутгера сама потянулась к кувшину с пивом.

Обновили свои кружки и его герои.

Внезапно стряхнувший с себя сонное уныние Шелти вскочил и произнес здравицу за прекрасных дам, присутствующих за столом. Здравица, хотя и изобиловала оборотами вроде “чисто теоретически”, “в некотором роде” и “вероятно”, все же была сердечной и крайне милой.

Поскольку за столом присутствовала одна только прекрасная Фрида, ей ничего не оставалось как зардеться от имени всего женского пола. (“И куда только девалось все его поддельное женоненавистничество?” – подумала она.)

Рутгер ревниво покосился на неожиданно красноречивого после невероятно тяжелого дня Шелти. “И этот туда же? За Фридой волочиться? Нашел, в самом деле, время... А ведь всегда говорил, чтро она не в его вкусе! И правда, все его девушки скорее походили на мою Анабеллу, нежели на Фриду...”

За такими человековедческими мыслями лорд Данзас не сразу заметил, что Иманд встал из-за стола и направился к человеку по имени Рем, которого Рутгер прозвал про себя Злым Охотником, ибо его брутальная внешность к этому взывала.

Стоило Иманду отойти, как к Рутгеру через весь трактир устремился охотник-”шпион”. Подбежал и затараторил.

– Позвольте представиться, сиятельный лорд, меня зовут Максимус. И я должен вам сказать, что перед походом в эти негостеприимные края вы сделали совершенно неверный выбор!

Рутгер напрягся.

Что еще за “неверный выбор”?

Что-то связанное с Гуго Ферткау?

Или этому Максимусу вдруг стало известно про великодушную выходку Анабеллы, которая пустила его к прайм-индуктору своего дорогого папеньки всуперечь требованиям закона? Да вдобавок заняла ему и денег, и прайма на эту экспедицию?

Но, похоже, Максимус имел в виду что-то иное.

– Я хочу сказать, что когда вы искали проводника и остановили свой выбор на господине Иманде, это было ошибкой! И я от всей души желаю вам, чтобы эта ошибка не стала для вас и ваших героев роковой!

– И чем же... чем так плох господин Иманд? – глотнув пивка, поинтересовался Рутгер.

– Он не профессионал. Он – любитель. Ему катастрофически недостает компетентности. Он лишь выдает себя за знатока Праймзоны! Если бы вам было известно, скольких невинных людей этот субчик угробил за один лишь этот год! И это – на простейших аномалиях!

Рутгер кивнул. Дескать, допустим так. Допустим! И тотчас спросил:

– И кого же я должен был взять вместо Иманда?

Максимус не медлил с ответом. И не стал юлить, пускаясь в околичности. Он просиял во все зубы. И заявил:

– Меня.

Иманд был так удивлен, что едва не поперхнулся пивом. И вроде бы всяких нахалов он в жизни повидал. Но чтобы таких...

– Вас? А чем вы можете доказать свой... так сказать... профессионализм?

– Начать с того, что у меня немало рекомендательных писем, – Максимус принялся суетливо хлопать себя по карманам, будто бы что-то выискивая. – Потом, заметьте, я много зарабатываю, – Максимус галантным жестом продавца из лавки готового платья продемонстрировал свои камзол, рубаху и панталоны – все это скрывал плащ, обшитый маскировочной травой. – Конечно же, это было бы невозможно, будь я скверным охотником... И главное... главное – это мое честное слово!

Герои слушали эти рекламные речи, буквально раскрыв от удивления рты. Как и их господин, они давно не сталкивались с таким агрессивным, почти детским поведением.

– Таким образом, ты предлагаешь, – сказал Рутгер, пряча ухмылку, – чтобы я сейчас, вот прямо здесь, отказался от услуг почтенного Иманда, и нанял тебя на весь остаток своего путешествия по Праймзоне?

– Именно так! – просиял Максимус.

– Хм... Тогда у меня только один вопрос, – продолжал Рутгер. – А ты не боишься, что Иманд... ну... просто побьет тебя?

– Я? Боюсь? Иманда? Даже чудь в Праймзоне не боится Иманда! А уж охотники и подавно его не...

Максимус хотел сказать “не боятся”. Но не успел. Потому что в ту самую секунду могучая мужская рука схватила его за ворот рубахи и... подняла в воздух!

Беспомощно повиснув, как двухнедельный щенок в зубах у суки, прихватившей его за шкирку с целью воспитания, Максимус однако смог извернуться и искоса посмотреть на своего обидчика. Которым был, конечно же, некстати возвратившийся Иманд.

– Что ты сказал, брат? Не хочешь ли повторить? – спросил охотник, спокойный как скала.

Но Максимус, как ни странно, гнул свою линию даже в таком аховом положении.

– Сиятельный лорд Данзас только что уволил тебя, Иманд! – выпалил он с раболепнейшим выражением лица глядя на Рутгера. – И нанял меня! Не советую тебе огорчаться по этому поводу. Ты же знаешь, как переменчива жизнь! Сегодня ты на коне, а завтра – копаешься в куче отбросов...

Иманд нахмурил брови и вопросительно посмотрел на Рутгера – правда, что ли? Насчет увольнения?

Рутгер отрицательно покачал головой. Жест повторили и все его пять героев.

Тогда Иманд, не говоря больше ни слова, поволок Максимуса к дверям трактира и, широко распахнув их, вышвырнул субтильную тушку бессовестного ловчилы за порог, в промозглую влажную весеннюю ночь.

На дворе что-то загрохотало.

Зал немедля взорвался хохотом, братаньем, хмельными аплодисментами и улюлюканьем. Большинство завсегдатаев “Хвостов и копыт” знали Максимуса не первый год. И были рады, что кто-то не поленился дать негодяю укорот.

Глава 14. Драка

“Драка – она как цветок. Если хочет распуститься в чьем-либо саду, то уж, будьте покойны, распустится.”

Дрон, кулачный боец с рыночной площади

Тем временем со сцены уже вовсю пели – пузатенький солист с блестящей розовой плешью и пальцами-сардельками исполнял нехитрый деревенский репертуар.

Про девушку, которая ждала охотника всю долгую зиму, подбрасывая в костер хворост.

Про отряд бесстрашных бойцов, который штурмовал негодяйский замок и погиб в полном составе.

Про калину, которая склонила ветви к самой земле и шепчет что-то такое очень романтичное.

До поры до времени певец не удостаивался особого внимания жующих.

Как вдруг, когда дело дошло до модной в том сезоне песни про Леди Удачу, которая целует только смелых, в трактире вспыхнула танцевальная искра. Тем более, что раскачивающий, плавный ритм песни располагал к медленным парным перетаптываниям.

Первым, к удивлению Рутгера, со своего места решительно поднялся Злой Охотник.

Демонстрируя армейскую выправку, он, прямой как палка, подошел к Фриде.

И, с галантным поклоном до земли, пригласил ее танцевать.

Девушка, опешив от неожиданности, тут же согласилась.

Инициативу подхватил Дитер – он в мгновение ока оказался возле атаманши Гиты и, чмокнув ее пухлую, унизанную перстнями ручку, позвал ее покружиться.

Третьим поднялся один из учеников и собутыльников веселого охотника – тот, волосы которого были смазаны жиром и разобраны на центральный пробор.

Он подбежал к столику адорнийцев и с экстатической улыбкой сделал танцевальное предложение одной из спутниц “принца”.

Та, пожеманничав для виду, все-таки согласилась. И вот уже весь трактир смог наслаждаться ее грациозными движениями и красотой ее точеной фигурки, выгодно подчеркнутой покроем разноцветного шелкового платья.

Меж тем, если не считать дочерей трактирщика (полурысей, что было известно не одному только Иманду!) женщин в зале оставалось совсем немного. Прямо скажем, всего одна.

Это была вторая спутница адорнийского принца, высокая брюнетка со сложной прической, щедро украшенной бумажными цветами.

Она, пожалуй, уступала в красоте своей уже занятой подруге. Но все же совсем чуть-чуть. И уж конечно во всем превосходила, скажем, подавальщицу Иллу.

Поэтому Буджум, которому хмель в тот вечер особенно коварно ударил в голову, решил не тратить время зря.

Одним мощным прыжком он покинул лавку и, развернувшись вокруг своей оси... нос к носу столкнулся со вторым подмастерьем веселого охотника!

Подмастерье был пьян не менее Буджума – по крайней мере, свою шляпу с длинным фазаньим пером он снять так и не удосужился.

Тот уже нависал над второй спутницей адорнийского принца. И, полностью игнорируя появление Буджума, громоздил слово на слово:

– Красавица! В ваших роковых глазах я вижу готовность танцевать со мной до утра! И эта готовность невероятно льстит мне!

Адорнийский принц принялся что-то сбивчиво объяснять.

Было видно, что он не только не желает, но и боится конфликта. И в то же время преисполнен мягкой решимости ни при каких обстоятельствах не дать в обиду свою спутницу!

– Видите ли, дорогой друг, – частил адорнийский принц, – госпожа Тейя Эмель очень устала! И вдобавок, опечалена случаем, который имел место подле виадука – на нас напали огневики... Тейя Эмель натерпелась страху... Теперь она хочет лишь одного: доесть свой ужин и как следует отоспаться...

Подмастерье веселого охотника бормотал в ответ какую-то цветистую чушь.

И пока он ее бормотал, Буджум наливался праведным гневом.

Его прорвало так же внезапно, как июньскую грозовую тучу – ослепительной молнией.

– Ты, походу, совсем охренел, брат! – рявкнул Буджум. – Разве не видишь?! Не хочет девка с тобой танцевать! А раз не хочет, отойди в сторонку и не мешай другим попытать счастья! Не видишь, что ли: девка в зале последняя!

Адорнийский принц удивленно поднял брови. И испепеляюще поглядел на Буджума.

– Я попросил бы не называть мою прекрасную спутницу, госпожу Тейю Эмель, “девкой”, – заметил он ледяным тоном.

Но остудить пыл Буджума одним лишь тоном было уже невозможно.

– Да какая разница, как ее называть?! Есть ведь поговорка: называй хоть хомутом, только на коня не вешай! А я ее, спутницу твою, ни на кого и не вешаю! И вообще, пусть твоя девка мне сама скажет, желает она танцевать или нет! Потому что в песне этой про Леди Удачу осталось всего два куплета. А значит, решать девке надо быстро! И вообще, ничто так не украшает бабца, как сговорчивый характер!

В этот момент высокая спутница адорнийского принца встала со своего стула и, размахнувшись, дала Буджуму звонкую пощечину!

Самую настоящую салонную пощечину, как будто происходила вся эта сцена в куртуазном романе или на императорском балу, а не в грязном трактире, где к мясу ни салфеток, ни ножей, ни даже персональных тарелок не подавали!

Пощечина вышла очень громкой. И небритая щека у Буджума тотчас покраснела!

Ученик охотника в шляпе с фазаньим пером глупо хихикнул.

Буджум попал – на первый взгляд – в совершенно безвыходную ситуацию.

Не станет же он давать сдачи прекрасной даме!

Но и вернуться за свой стол, ничего не учудив, темпераментный Буджум себе позволить не мог.

Поэтому он хрустнул суставами, набрал в легкие воздуху, низко опустил голову и выдвинул челюсть, как делают кулачные бойцы, и что было дури заехал снизу в подбородок своему сопернику, то есть ученику веселого охотника!

Тот не успел закрыться. И даже сообразить, что же это происходит – тоже не успел!

Он брякнулся на спину, раскинув руки в стороны. Да так и лежал, не открывая глаз – бедняга лишился чувств!

Адорнийская принцесса закрыла глаза ладонями и неистово завизжала!

На шум обернулся товарищ поверженного ученика – тот, что с пробором в жирных волосах.

Мгновенно оценив ситуацию, он извинился перед своей партнершей. И, схватив с ближайшего стола массивную глиняную кружку, устремился к месту действия.

В следующий момент он технично метнул кружку в голову Буджума. На удивление – попал. И, воспользовавшись секундным замешательством здоровяка, ударил того коленом в живот.

Почти всякого противника такой удар вывел бы из строя. Но только не Буджума!

Взревев трехголовой чудью, герой схватил врага обеими руками и, подняв над головой, швырнул в бревенчатую стену.

После такого удачного хода Буджуму следовало бы засчитать чистую победу. И она была бы засчитана – если бы не веселый охотник Данни, зачинщик кутежа, а заодно и наставник обоих юношей.

Хмель не помешал бывалому бродяге подхватить табурет и обрушить его на спину героя.

Вот этот удар был всем ударам удар!

Буджум потерял равновесие и с грохотом рухнул на пустой стол.

В это же время пришедший в себя юноша с шляпе с фазаньим пером поднялся на ноги.

И выхватил длинный нож.

Стало ясно, что из сравнительно безобидной рукопашной инцидент плавно дрейфует в значительно более опасную категорию происшествий с применением холодного оружия...

Стало это ясно и Буджуму.

Он энергично подпрыгнул вверх, к потолку.

Да там и остался – к полному изумлению всех присутствующих (за исключением, конечно, Рутгера и его спутников!).

Буджум парил в воздухе на своем чудо-мече. А вокруг него сияющим коконом вились смертоносные молнии!

Любая из них, отпущенная на волю, могла испепелить незащищенного человека до состояния обугленного скелета!

Бог весть чем это кончилось бы, если бы вдруг трактир не погрузился в густую, кромешную тьму. Погас даже очаг!

Музыканты испуганно смолкли.

Во тьме было особенно хорошо слышно, как Буджум рухнул наземь.

Вдруг несколько огней двинулись от входа к центру зала – туда, где только что танцевали пары, а теперь, люто сквернословя, ворочался ничего не понимающий герой.

Шесть мощных рук грубо подхватили Буджума. И поволокли к двери.

Дверь распахнулась в ночь. Невидимые носильщики, как следует раскачав тушу героя, вышвырнули его в тускло моросящий дождь – в точности так же, как Иманд совсем недавно вышвырнул Максимуса.

Стоило двери захлопнуться – и колдовская тьма вмиг рассеялась.

Вновь загорелись масляные лампы, в очаге ожили угли.

И тогда Рутгер сотоварищи смогли наконец рассмотреть носильщиков.

Это были те самые обитатели Праймзоны, астерии, о которых упоминал Иманд.

Головы этих существ напоминали бычьи – мармеладный нос с огромными ноздрями и соломинками вибрисс, крупные вечно слезящиеся глаза, длинные острые рога.

А вот тела астериев были вполне человечьи – разве что мускулистость была почти невероятной для обычных людей.

Из одежды астерии носили лишь набедренные повязки и красивые медальоны на шее.

Но несмотря на это совершенно не мерзли. И этим они тоже напоминали скорее быков, нежели людей.

Ноги же у них были человечьими только до колен. А вместо ступней у астериев были копыта.

– Вот тебе и трактир “Хвосты и копыта”! – улыбнулась Фрида. – Все в нем имеется – и копыта, и хвосты!

“Мы думаем с ней одни и те же мысли!” – восхитился Рутгер. В иное время он непременно ответил бы лучнице каким-нибудь остроумным замечанием.

Увы, ситуация в трактире требовала вовсе не галантных слов.

А его, Рутгера, немедленного дипломатического вмешательства!

Тем более, что на сцене вновь появился хозяин трактира. И лорд Данзас заторопился к нему.

– Прошу простить моего буйного подопечного... Он хватил лишнего... Вдобавок, день, который мы пережили, был таким тяжелым! Разрешите моему нерадивому спутнику вернуться сюда, под крышу этого гостеприимного заведения!

– Не разрешай им, Удо! Пусть драчун ужинает в кустах, как енот! – кричали из-за столика атаманши.

– Подумаешь, “тяжелый день”! А у кого он тут легкий? Да я сегодня двух хлыстов лично вот этими вот руками задушил! Не говоря уже об огневиках, – вставил веселый охотник Данни, баюкая выбитую ударом кисть.

– Если вы позволите этому негодяю зайти, я и мои спутницы, – заносчиво заявил адорнийский принц, приобнимая своих красоток за талии, – будем считать вас своими личными врагами!

Видя такую враждебность, герои Рутгера поднялись и окружили своего лорда. Они были готовы драться. Хотя драться им, конечно, не хотелось.

Кроме того, каждый из них, будучи героем и имея особую чувствительность к прайму, не мог не заметить, что гостями трактира против Буджума было применено адорнийское заклинание.

Наконец заговорил хозяин трактира.

– Мои девочки не дадут соврать, – трактирщик указал на выводок своих дочерей, что застенчиво теснились возле бара, – я держу это заведение многие годы... Если бы вы знали, друзья мои, сколько драк я видел! Я видел их столько, что больше не желаю видеть ни одной. Просто потому, что у меня скулы сводит от скуки. Если бы кто-либо из вас удосужился прочитать правила, которые висят на вон той стене, он бы знал это с первых минут здесь. А так вам придется узнать это сейчас. Каждый дерущийся обязан заплатить мне по пятьдесят серебряных монет штрафа. Да-да! По пятьдесят! А тот, что не захочет это сделать, отправится в подвал под надзором этих симпатяг, – трактирщик указал на четырех астериев, которые, скрестив руки на груди, стояли возле выхода.

– Мы заплатим за своего нарушителя, – сказал невесть откуда появившийся Иманд. – Но они тоже пусть заплатят!

– Правила одинаковые для всех! – сказал трактирщик. – С почтенного господина охотника и его учеников причитается сто пятьдесят монет серебром!

После этих слов трактирщик дал знак музыкантам.

И розовощекий певец с пальцами-сардельками, как ни в чем не бывало, затянул удалую песню про двух наемников, которые обошли полмира, а потом влюбились в одну девушку и, рассорившись в пух и прах, дрались на мечах три дня и три ночи.

Со всех сторон вновь полилось вино, зазвучал радостный гогот, и даже адорнийский принц заказал для двух своих красоток хрустальный графин крюшона и корзинку заварных пирожных.

А Рутгер, прихлебывая пиво, думал о бедолаге Буджуме. Пока все веселятся в тепле, он, небось, сидит в хлеву и в сотый раз до блеска начищает свой летающий меч, оказавшийся сегодня таким бесполезным...

Глава 15. Художница

“Что может быть мимолетней любви? Только мимолетная любовь!”

Анонимный придворный кавалер

– Для вас, сиятельный лорд Данзас, у меня имеются лучшие апартаменты! Самые наилучшие! – уверял Рутгера хозяин “Хвостов и копыт” (это заведение, как уже говорилось, представляло собой не только трактир, но и постоялый двор), шествуя по парадной лестнице с нещадно коптящей лампой в руках. – В этих апартаментах имеется все, чего только может пожелать душа благородного господина! На кровати в этих апартаментах можно уложить пятерых таких как вы! Ковры сотканы из нежной козьей шерсти лучшими мастерицами юга! А посуда – посуда самая наидрагоценнейшая! В апартаментах имеется даже музыкальная шкатулка!

“Зачем мне среди ночи музыкальная шкатулка? Когда она мне и днем-то совсем не нужна?” – с грустью подумал Рутгер, однако не сказал этого вслух.

Хозяин был необычайно говорлив для столь позднего часу – как видно, серебряные монеты, вырученные с драчунов, привели его в тайный экстаз. Рутгер был уверен, задай он этот риторический вопрос (“Зачем шкатулка?”), хозяин взялся бы всерьез отвечать на него. Привел бы аргументы. Мол, среди ночи музыкальная шкатулка особенно необходима! Ни один лорд не может заснуть без милого механического деленьканья над ухом! Ибо таково комильфо! В этом и заключается благородство!

– Я бы конечно сам никогда бы не скопил денег на то, чтобы обставлять свое заведение такой дорогой мебелью. Но когда-то завсегдатаем моего скромного трактира был один адорнийской вельможа весьма высокого ранга. Который никогда не представлялся по имени. Мы с дочурками называли его Принц Инкогнито. Это он профинансировал всю эту роскошь. Их высочество хаживал к Праймзону очень часто. И хотел останавливаться в ней с комфортом...

– Профинансировал, да, – задумчиво повторил Рутгер, скрипя рассохшимися ступенями лестницы. – А потом?

– А потом пропал... Несколько месяцев мы его ждали... Некоторое время спустя один из охотников – его звали Ветер – принес дурную весть. Сказал, что наш Принц Инкогнито... Сгинул на болоте... – на последних словах хозяин всхлипнул как-то неожиданно неподдельно – как будто и впрямь, неформально, жалел о гибели Принца Инкогнито.

– Может этот ваш Ветер соврал? – пожал плечами Рутгер. – Вы же тела не видели, так?

– Мы тоже сначала подумали, что это какая-то ужасная ошибка... И никому эти шикарные апартаменты не сдавали – как было с Принцем Инкогнито уговорено... Но потом еще один охотник эту весть подтвердил... А затем еще один... В общем, стал я мало-помалу сдавать уважаемым людям всю эту роскошь... Подумал, что Принц Инкогнито – он бы меня ни в жисть не осудил бы! Он всегда был за то, чтобы сделать хорошее добрым людям, – оправдывался хозяин.

“Особенно когда денежки за это “хорошее” идут кое-кому в карман...” – беззлобно усмехнулся Рутгер.

На самом деле, он был рад, что его просьба об отдельном от героев и Иманда жилье была наконец удовлетворена. Не то, чтобы он возражал спать в одной комнате со своими героями. И не то, чтобы его так раздражал храп бродяги Иманда (хотя он его да, раздражал!). Просто... он так скучал по романтичному одиночеству своей опочивальни в Медной Крепи!

Помимо прочего, Рутгер был несказанно рад тому, что в трактире “Хвосты и копыта” оказались свободные апартаменты! И они, если верить хозяину, были последними незанятыми комнатами постоялого двора!

Да, цена кусалась.

Вообще говоря, она была настолько высокой, что по поводу нее правильнее было бы сказать “неприличная”.

Но...

Но лучше дорого, чем никак! В конце концов, мечты они на то и мечты, чтобы за их исполнение выкладывать кругленькую сумму...

– Вот, – устало выдохнув, хозяин распахнул обе створки дверей в апартаменты Принца Инкогнито и, учтиво оскалившись, пропустил Рутгера первым.

В апартаментах, густо залитых лунным светом через высокое и широкое окно, выходящее на живописную дубраву, было затхло, сыро но... мило!

На стене висел гобелен, на котором была изображена охота на оленей.

Возле окна стоял столик на изогнутых резных ножках и два кресла.

С каминной полки строили рожи и элегантно извивались фарфоровые статуэтки.

И кровать действительно была широкой! Пять человек на ней, конечно же, не уместились бы.

Но вот для двоих, особенно для двоих, соединенных взаимным чувством, эта кровать была бы очень даже кстати!

Рутгер с тоской подумал о Фриде, такой чистой и такой недоступной.

И об Анабелле, такой далекой и такой желанной.

И, обернувшись к хозяину, сказал:

– Мне все нравится... Только еще хотелось бы... вина!

– О! Вина! Нет ничего проще! – радостно воскликнул хозяин. – В этих апартаментах всегда запасено самое изысканное!

С этими словами хозяин распахнул дверцу буфета из извлек из него пузатый хрустальный графин с пробкой в виде снежинки.

– Вот... Угощайтесь!

– И сколько... сколько это стоит? – спросил Рутгер.

– Можете считать это вино подарком от заведения, – с масляной улыбкой сказал хозяин.

Рутгер удовлетворенно кивнул. Что ж, подарок – это справедливо. Он сегодня и так заплатил немало – и за ужин, и за идиотскую выходку Буджума...

Не расстилая постель, не зажигая света и даже не снимая сапог, Рутгер уселся в кресло возле окна и налил вина из графина в хрустальный бокал (хозяин раздобыл их для него целых четыре штуки – быть может, думал на пирушку подтянется Иманд или кто-нибудь из героев?).

Рутгер лишь пригубил вино, когда в дверь требовательно постучали.

“Хозяин? Сказать, что передумал, насчет бесплатного вина?” – подумал Рутгер, шествуя к двери по драгоценным коврам.

Однако на пороге стояла девушка.

Она не была похожа ни на одну из курносых рысеподобных подносчиц, чересчур простоватых на требовательный вкус Рутгера.

И на его соотечественниц она тоже не была похожа.

Да, девушка была адорнийкой – смуглокожей, темноволосой, с зовущим румянцем и подчеркнуто изысканными манерами!

Рутгер не сразу узнал в ней адорнийку из-за которой совсем недавно разгорелся весь сыр-бор с дракой. Теперь на ней было другое платье. А ее волосы очень по-домашнему текли по красивым щекам.

Картину довершали... совершенно босые и, возможно даже, озябшие ноги!

– Меня зовут Тейя Эмель и я хотела бы войти! – тихо сказала девушка и посмотрела Рутгеру прямо в глаза.

– Войти? – удивился Рутгер, уж очень экзотичным ему показалась сама идея девушки – войти в номер постороннего господина. Тем более, что ни в ее голосе, ни в ее внешности не было той нагловатой развязности, что была свойственная падшим женщинам. – Войти? А с другой стороны, почему бы и нет?

С этими словами Рутгер застегнул рубаху на груди, открыл пошире дверь и дал девушке дорогу.

“Какое счастье, что за вином я совсем не успел разобрать вещи!” – подумал Рутгер, пригласительным жестом указывая девушке на второе кресло, что как нарочно поставил у окна некий добрый гений.

Его пузатый бокал, полный густой терпкой горечью южного вина, стоял посреди стола как памятник полуночному алкоголизму.

– Присаживайтесь, прекрасная незнакомка по имени Тейя... А я пока зажгу светильники... – сказал Рутгер, направляясь к камину.

– Светильники? Я была бы очень вам признательна, если бы вы пока что воздержались от этого... – тихо сказала гостья. – Ведь я напросилась к вам специально, чтобы полюбоваться поляной, залитой лунным светом. Именно из этого окна открывается вид, от которого лепестки моей души раскрываются словно бутон лотоса!

“Говорит цветисто... Впрочем, как и многие адорнийцы!” – машинально отметил Рутгер.

– Вид? Да, вид неплохой... Я и сам им тут... любуюсь... – тотчас соврал он.

– Я бы никогда не отважилась беспокоить вас, благородный господин, среди ночи... Но мне не дает покоя одна идея... – девушка застенчиво опустила глаза.