Текст книги "Hardcode. Хакер из преисподней (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Сентябрь. 2012 года. Воронеж. Российская федерация.

Наш офис постепенно превращался в логово безумных инженеров, но главная проблема была даже не в железе, а в том, как мы это железо проектировали.

Дима чертил рамы в тяжеленном, неповоротливом SolidWorks. Андрей гонял симуляции в Ansys, который на наших процессорах считал одну плату по полдня.

Виталик параллельно ковырял прошивку в Eclipse, матерясь каждый раз, когда из-за изменившейся геометрии луча БПЛА приходилось вручную переписывать коэффициенты в коде.

Я смотрел на этот зоопарк софта, и внутри мне становилось дурно. Мне ведь известны сквозные, бесшовные среды проектирования. Там конструктор, схемотехник и программист работали в едином облачном пространстве. Подвинул транзистор на 3D-модели – у теплофизика тут же пересчитали градиент температур, а у кодера автоматически обновился дескриптор периферии в микроконтроллере.

А сейчас настоящая задница. Бюрократия и процессы уничтожат любую задачу. Пусть у нас хоть трижды талантливый коллектив.

В принципе было бы очень даже неглупо написать сначала базовый продукт, выкинуть в open source без важных фич. Тогда, возможно, даже получится потянуть полноценный САПР. Особенно если залить денег. Та же грантовая система отлично поможет набрать энтузиастов.

Вечером, когда Иван Петрович ушёл домой, а Дима с Андреем уехали за очередной партией текстолита, я собрал софтверное ядро команды. Виталик расположился за своим столом, протирая очки и одновременно разминая шею. На экране моего ноутбука в скайпе висели два окна группового звонка.

Николай – тот самый матёрый системщик из мифов про айтишников, съевший собаку на низкоуровневых драйверах. Он у нас таганрожец. Из Минска смотрел в камеру бледный, невыспавшийся Алексей.

– Парни, есть идея, – начал я, разворачивая маркерную доску. – Мы тонем в рутине. Перенос данных из одного софта в другой сжирает половину времени. Нам нужна своя среда разработки. Единый САПР. Мы объединим в нём трёхмерное твердотельное моделирование, трассировку печатных плат, симуляцию тепловых и аэродинамических нагрузок и, самое главное, среду разработки прошивки. Всё в одном флаконе. Живой сквозной проект.

В скайпе повисла тяжёлая тишина. Первым её нарушил Николай. Из динамиков донеслось его глуховатое, прокуренное хмыканье.

– Командир, ты масштаб задачи представляешь? Ты хочешь скрестить Катю, Альтиум и Кейл. Над каждым из них институты десятилетиями работают. На каком железе ты это крутить собрался? Среднестатистический комп захлебнётся от одной только динамической перетрассировки платы в реальном времени, пока рендерится 3D-модель корпуса.

Виталик согласно закивал, преданно глядя на Николая.

– Да, шеф. Это же гигантские математические ядра. Матрицы плотности, уравнения Навье – Стокса для аэродинамики… Мы просто упрёмся в производительность процессоров. Про пассивную память я вообще молчу, ×32-системы вылетят по Out of Memory на первой же сложной сборке, – добавил Алексей.

Теоретически парни правы. Кто спорит? Только они рассуждали категориями архитектурных паттернов 2012 года. В эту эпоху индустрия разработки ПО переживала пубертатный период. Процессоры обзавелись несколькими ядрами, и программисты, дорвавшись до многопоточности, пихали её куда ни попадя. Под каждую чих-пых задачу плодились тяжёлые, независимые параллельные потоки, которые затем бесконечно воевали друг с другом за ресурсы. Оперативная память забивалась дублирующимися структурами данных, а синхронизация между ними превращалась в сущий кошмар из мьютексов и постоянных блокировок.

В моём же распоряжении был весь стек технологий из тридцатых годов. Я наизусть помнил элегантные алгоритмы иммутабельных структур данных, безналовые реактивные потоки и принципы распределённых вычислений, которые станут глобальным мейнстримом и золотым стандартом индустрии только лет через семнадцать-восемнадцать.

Но просто вывалить на них эти архитектурные чертежи в готовом виде было опасно. Николай и Алексей не были рядовыми формошлёпами, пишущими сайты на заказ. Это матёрые, прожжённые деды низкоуровневого софта, которые привыкли ковырять байты ногтями. Они мгновенно почуют неладное, если молодой программист выдаст им фундаментальную парадигму, до которой мировая компьютерная наука ещё физически не дозрела. В лучшем случае меня посчитают шпионом какой-нибудь зарубежной корпорации. Поэтому действовать нужно было ювелирно. Пришлось спешно натягивать маску самоучки.

– Смотрите, – я подошёл к доске и начал быстро набрасывать схему, стараясь, чтобы маркер скрипел тихо, без удара по нервам. – Нам не нужно тащить за собой старые движки. Мы не будем использовать стандартное полигональное представление для тяжёлого 3D. Мы напишем ядро на функционально представленных геометрических объектах. Слышали о таком? Математическое описание формы через функции трёх переменных. Это сократит потребление памяти под геометрию в сотни раз. Вместо миллионов полигонов – чистая математика.

В окошке Минска Алексей резко подался вперёд, чуть не сбив стоявшую перед ним чашку с кофе.

– Погоди… Если описывать твёрдое тело аналитически, то пересечения, вырезы и скругления – это просто логические операции над функциями. Довольно годно для оптимизации. Для этого не нужны гигабайты ОЗУ.

– Именно. Математики всё придумали за нас, и можно спокойно пользоваться, не изобретая велосипед, – подхватил я, чувствуя, как заглатывается наживка. – А теперь главное. Как связать это с прошивкой Виталика? Мы сделаем микроконтроллер софтверно-зависимым от геометрии. Внутри САПРа будет крутиться легковесный компилятор. Виталий пишет код, например, для фильтра Калмана. САПР знает физические параметры платы из геометрического ядра. Ёмкость дорожек, массу луча, на котором стоит датчик. И компилятор на лету подставляет эти физические константы прямо в регистры ассемблера при сборке бинарника.

Виталик выронил маркер, который крутил в руках.

– То есть мне не нужно будет пересчитывать тайминги под новую ревизию платы? Софт сам поймёт, что дорожка до гироскопа стала длиннее на три миллиметра и ёмкость изменилась?

– Сам поймёт, – твёрдо сказал я. – Николай, по твоей части: чтобы всё это не тормозило, мы откажемся от стандартной потоковой модели Windows. Сделаем модульную архитектуру на основе ориентированных ациклических графов. Алексей, ты под это дело соберёшь нам кастомное ультралёгкое графическое ядро на OpenGL, которое будет задействовать текстурные шейдеры для параллельного просчёта тепловых матриц. Графика сама посчитает тепло, понимаешь? Зачем нам грузить центральный процессор, если у нас есть видюха?

На другом конце провода в Таганроге Николай молчал минуты две. Он закурил сигарету и сделал несколько затяжек. Было слышно, как он тяжело дышит и зачем-то чиркает зажигалкой. Архитектура DAG-графов в связке с шейдерными вычислениями неграфических задач для 2012 года была концептом на грани фантастики, который только-только зарождался в закрытых лабораториях.

– Ну, ты и Кулибин! – наконец воскликнул Николай. – Если мы жёстко зафиксируем тайминги периферии и пустим расчёт геометрии через функциональные зависимости, то, может, и взлетит. Но летать должно даже на паршивом Core i3.

Алексей в Минске сразу яростно застучал по клавиатуре.

– Я сделаю микроядро для этой штуки, – быстро заговорил он, не глядя в камеру. – Выделю под графический конвейер отдельный изолированный контекст. Если мы правильно организуем передачу указателей через разделяемую память, у нас отклик интерфейса будет субмиллисекундный. Никаких фризов, как в Автокаде.

– Отлично, – я выдохнул, чувствуя, как со лба катится капля пота.

Кажется, пронесло! Никто не спросил, откуда у парня из забытого НИИ готовая, идеально сбалансированная архитектура софта будущего. Списали на гениальность или, скорее всего, на случайность.

– Виталик, на тебе верхний уровень интерфейса и интеграция компилятора. Николай – низкоуровневая оптимизация DAG-графа и работа с памятью. Лёша – графический движок и шейдерные вычисления.

Я стёр рукавом схемы с доски, пока их случайно не увидел Иван Петрович. Старик со своим колоссальным опытом советской оборонки сразу бы понял, что такая стройная и глубокая концепция не рождается в голове одного человека за пару дней. Ему-то я подам это позже как удачную оптимизацию для экономии бюджета.

* * *

Четыре дня прошли в повышенной суете, если можно так выразиться. Инженеры постоянно спорили об итогах испытаний, затем резко впадали в рабочий раж. Тут ещё возмутился Петрович. Конструктора не устроило, что я перекинул Виталия на другой проект. Возмущение старика понятно: нагрузка увеличилась, ещё ему самому пришлось основательно попахать за компьютером. Ничего страшного. С него не убудет, а основная часть задачи всё-таки выполнена. Осталось много неприятной мелочёвки, но тем не менее. Поэтому товарищу культурно отказали.

Вторая суматоха была связана с программистами. Здесь меня дёргали реже, но приходилось отвлекаться надолго, устраивая видеоконференции. Постепенно всё нормализовалось.

К пятнице стало легче, и мне удалось заняться одной задумкой. Неожиданно в сети нарисовался Ноль. Представитель «NihilFace» сделал интересное предложение. Ребята решили продолжить банкет, но по своему профилю. Идея простая – совершить массовую DDoS-атаку. В акции должны принять участие чуть ли не тысячи человек! Неплохо хакеры подготовились. Я двумя руками за то, чтобы положить всю сетевую инфраструктуру государственного образования 404. Патриотам и энтузиастам нужны деньги. У меня они есть, поэтому просьба логична.

Пришлось взять время на подготовку, что и было сообщено Нолю. Заодно хакер получил описание программки из будущего, способной облегчить его нелёгкий труд. Взяв паузу на согласование, будущий соратник появился через два дня и согласился подождать.

Дело вот в чём. Какой смысл просто так шатать инфраструктуру соседей? Мне нужна выгода. В ближайшее время есть возможность добраться до счетов вражеских олигархов и чиновников. Теоретически некоторых из них я могу хакнуть в любой момент. Зачем? Мы спустимся и поимеем всё стадо. Пускай получится вывести не все деньги этих ублюдков.

Должна получиться огромная сумма! Как раз для моих амбициозных планов. Вот я и засел за написание кода, злясь на то, что меня постоянно отвлекали. Но недели через три программа будет готова. Тогда и приступим. Главная проблема даже не в коде. Надо понять, как правильно и безопасно вывести десятки миллионов долларов. Сейчас рыночная капитализация биткоина – порядка ста пятидесяти миллионов долларов. А если я загоню туда такую же сумму? Что будет? Неизвестно, но ничего хорошего. Другого безопасного варианта я просто не знаю.

Значит, офшоры. Способна ли Анжела помочь? Или у девушки есть выход на нужного специалиста? Что будет, когда люди поймут, о какой сумме идёт речь? По идее необходим свой финансовый консультант самого высокого уровня. Плюс соратник, поддерживающий мои взгляды на жизнь и идеи. Где его найти? В сети? Проблематично.

Время пока есть, буду думать. С деньгами тоже порядок, и нет особой спешки. Вот я в пятницу после обеда и решил подбить итоги. Вечером у нас с Ариной поход в театр. Давненько я не посещал такие культурные мероприятия. Лет этак шесть, если не больше.

На субботу у нас запланирована встреча с подполковником. Сергей Александрович был занят организационными вопросами, поэтому пришлось отложить детальное обсуждение старта ЧОПа. Так даже лучше. Уж слишком морально затратной выдалась неделя.

Что касается общей ситуации, то она неплохая. За три с половиной месяца удалось сделать много. Хотя всегда хочется большего.

Главное, удалось создать коллектив единомышленников, который загорелся идеей создания отечественных БПЛА совершенно иного уровня. Да, мы начнём с детского сада. Но необходимо двигаться поступательно, обучать людей и готовиться к прорыву. Мне ведь известен конечный результат. Вот и нет смысла дёргаться. Через год у нас будет FPV-дрон, обогнавший время лет на десять.

Далее придёт очередь БПЛА самолётного типа. Начну я тоже с самых простых решений. Необходимо обкатывать технологии, не вызывая подозрений со стороны врага и многих других. Поступательное движение без шараханья – это мой нынешний девиз.

Из ключевых достижений надо отметить финансовую независимость. Понимаю, что мне жутко повезло, и во многом я прошёл по краю. Однако из песни слов не выкинешь. После покупки базы у меня в наличии порядка тринадцати миллионов евро. Огромная сумма по меркам обычного человека и очень мало для моих амбициозных планов. Теоретически надо подождать год, когда крипта совершит первый колоссальный скачок. Насколько я помню, биткоин вырастет в восемьдесят раз. Вопрос: мне разрешат вывести хотя бы пятьдесят миллионов? А сто? О чём и речь. Скорее всего, придётся вывести денег меньше и ждать насыщения рынка криптовалюты настоящими деньгами. Есть ли у меня пять лет? Ответ очевиден – нет.

Остаётся вариант с хакерами. Только он опасный. Один расклад, когда ты обул чиновника-коррупционера средней руки. И совсем другой, когда получится экспроприировать у настоящих правителей соседнего государства весомую часть активов. Там ведь к поиску подключатся их хозяева с Запада. Придётся очень хорошо продумать акцию и создать целую схему по выводу денег. Поискать какого-то союзника? Где гарантия, что меня аккуратно не устранят после окончания акции? То-то и оно.

Теоретически можно продолжить развиваться, опираясь на нынешнюю базу. И уже после «Русской весны» предложить государству свои услуги. По идее мне всё равно придётся договариваться и согласовывать действия будущей ЧВК. Здесь надежда на связи подполковника.

Буду думать. Крепко. Как вариант, начну доить вражеские денежные мешки дозированно. Придётся постараться и написать более продвинутую программу, что займёт много времени и всё равно потребует помощи хакерской группировки. Надо поговорить с Нолём. Вдруг ребята согласятся заработать в условиях длинного проекта.

Я дошёл до кофемашины, нажал на кнопку, и механизм привычно зашумел, дробя ароматные зёрна. Забрав «американо», я вернулся и оглядел офис. Рабочий день подходит к концу, но народ даже не думает заканчивать. Надо бы дать всем морального пинка и через час выгнать из офиса. Зачем мне измотанные зомби, на которых парни были похожи две недели назад. Хорошо, что Арина устроила нам дополнительную встряску. Потом ещё мне капала на мозг, доказывая необходимость беречь сотрудников от выгорания. Кто против?

Арина! При воспоминании о девушке я глупо улыбнулся, попытавшись спрятать радость и наклонившись к экрану.

Должен признать, что если бы не обязанность изменить реальность в пользу России, то я жил бы иначе. Просто писал бы мирные программы и занялся бы гражданскими БПЛА, где огромный рынок для развития. А ещё начал бы путешествовать по миру, что не смог сделать в прошлой жизни. И, конечно, я бы нашёл девушку, с которой выстроил здоровые отношения.

Забавно, но сейчас у меня получается буквально всё. Развивается производство, есть ресурсы и порядок в отношениях. Что может быть прекраснее? А главное, я это заслужил.

Через час сотрудники начали сопротивляться, но уступили моей настойчивости. Пятница, в конце концов, надо идти домой. Не хотят? Пускай засядут в баре и выпьют пивка, продолжая обсуждение проекта. После моего предложения мужики хмыкнули. Оказывается, у них уже сложилась такая традиция. Молодцы!

Подходя к машине, я был преисполнен самых позитивных эмоций. Скоро встреча с Ариной, спектакль, потом будет ужин, и выходные мы проведём вместе. Когда зазвонил телефон, я подумал, что это любимая, и, не глядя, мазнул по экрану.

– Добрый вечер, Кирилл Карлович, – произнёс незнакомый мужской голос. – Вас беспокоит майор Кузнецов из ФСБ.

– Здравствуйте, – отвечаю и понимаю, что земля буквально уходит из-под ног.

– Обычно мы не звоним и могли бы прийти к вам в офис, но решили не усложнять. Уж больно необычный случай. К тому же у вас вскоре посещение театра с Ариной Викторовной, – в голосе говорившего проскользнула лёгкая насмешка. – Поэтому у вас будет время собраться с мыслями и приготовиться ответить на наши вопросы. Жду вас завтра. На Володарского, 39Б ехать не нужно. У нас есть помещение на Платонова, это рядом. Пообщаемся в более спокойной обстановке. Я вам сейчас пришлю СМС с адресом. Надеюсь, вы не начнёте делать глупостей?

– Буду в указанное время, – произношу в трубку, из которой раздались короткие гудки.

Телефон сразу пиликнул и сообщил об СМС. Приехали!

Эпилог

Нужный мне офис располагался в здании балаганного типа. Сложно назвать его бизнес-центром. Когда-то это была какая-то организация, удачно ликвидированная на радость прихватизаторам.

Сейчас на первом этаже четырёхэтажки расположились магазины, парикмахерская и ломбард. Выше – множество мелкооптовых фирм, торгующих и в розницу. Народу по зданию бродило много, захочешь – никого не запомнишь. Охраны на входе нет от слова совсем.

Вот я спокойно поднялся на третий этаж, подошёл к двери под номером 313 с табличкой ООО «Экобурпром». Юмористы, блин. Через пару секунд после звонка в видеодомофон электронный звонок сообщил, что можно войти.

Внутри оказался обычный офис, ещё и состоящий из трёх смежных комнат. В углу диванчик, рядом кулер, на полу ковролин. Только на ресепшен вместо очаровательной девицы сидел хмурый мужик лет тридцати пяти.

– Вам туда, – кивнул он налево, без приветствия.

Пройдя общий зал с тремя пустыми столами, я вошёл в указанный кабинет.

– Доброе утро, Кирилл Карлович! – бодро произнёс молодой мужчина в сером пиджаке. – Притворите дверь, пожалуйста. И присаживайтесь.

Вежливый – это не к добру. Здороваюсь и выполняю просьбу майора. Лет ему слегка за тридцать, ровный пробор светлых волос, морщинка на лбу, серые глаза, подбородок тяжеловат. Истинный ариец, как бы сказали в одном сериале, давшем народу бесчисленное количество анекдотов.

Я сел на удобный стул и уставился на Кузнецова. Тот проделал какие-то манипуляции с компьютером и тоже принялся меня разглядывать.

– Меня зовут Александр Генрихович, – улыбнулся оперативник и пояснил. – Дедушка любил писателя Генриха Манна, в честь которого назвал отца. Ситуация похожа на вашу.

Они и это раскопали? Почему нет? Кирилл не делал секрета о происхождении нестандартного отчества.

Поняв, что на меня его вежливость и подходы не действуют, майор приступил к делу.

– Не могу понять. Что на вас нашло? Жил-был обычный человек, талантливый инженер, пусть пока и не реализовавший свой потенциал. И вдруг… Грабежи, незаконные финансовые операции, хакерство, ещё и убийство… – не добившись никакой реакции, Кузнецов продолжил. – Так не бывает. Должен быть какой-то катализатор или предыстория. Но вы неожиданно написали прорывную программу, которую сейчас пытаются засекретить. А потом вдруг пустились во все тяжкие. Логичнее было зарабатывать на написании кода и изобретательстве. Пусть не сразу, но это могло принести неплохой доход. Наши специалисты внимательно изучили все ваши работы. Это уникальные вещи. Один нейтрализатор камер чего стоит. Аналогов вашему прибору попросту нет! Только за его создание вам бы выделили лабораторию и любые ресурсы в закрытых НИИ! Кстати, где прибор?

Резкий переход меня не смутил. Я уже понял, что майору известна часть моей деятельности, но без деталей. Думаю, и доказательств у них толком нет. Скорее всего, меня сдал сосед и Ноль. Не удивлюсь, если «NihilFace», то есть анонимы, если вольно переводить название с латыни, тоже работают на контору. Ну, или тесно с ней связаны. Отследить мои финансовые дела спецслужба не могла. Там всё слишком запутанно и зашифровано. А вот срисовать лицо и выяснить у Василенко, что его счета выпотрошили, – более реальный вариант.

– В чём конкретно меня обвиняют? И вообще, это арест, допрос? Или…

Судя по разочарованию, промелькнувшему в глазах майора, он ожидал другой реакции.

– Значит, по-хорошему вы не хотите?

– Пытать будете? – я не смог сдержать усмешку.

– О чём я и говорю. Откуда это у вас? – произнёс Кузнецов, будто задавая вопрос себе или кому-то невидимому. – Обычный морпех, толковый инженер, здесь спорить глупо. Но остальное… Карамышев, вы хоть понимаете, что вам дают шанс объяснить происходящее и получить помощь? Пытать вас не будут, уж наше ведомство точно. Чего не скажешь о смежниках. Знаете ли, наглое ограбление с убийством без всяких зацепок изрядно злит следствие. А ещё на него постоянно давят московские дружки Василенко.

Я промолчал и продолжил насмешливо смотреть на оперативника. Если меня сразу не упаковали по-жёсткому, то рассчитывают на сотрудничество.

– Значит сотрудничать не хотите? – начал повторяться майор.

– Пока я слышу какие-то бездоказательные намёки на мою противоправную деятельность. Ещё про странный прибор и махинации. Предложений не поступало, только завуалированные угрозы. Доказательств, насколько я понимаю, у вас нет. Писать программы и продавать их профильным ведомствам – преступлением не является.

– Вы перевели в биткоины пять миллионов рублей, заказали избиение трёх граждан РФ, оплатили DDoS-атаку на Швейцарию и занялись незаконным производством летательных аппаратов. К тому же у вас появилась немалая сумма, нигде незадекларированная. Поверьте, этого хватит не только для задержания, но и для осуждения вас по тяжёлой статье. Про грабёж и убийство пока промолчим, но и там найдутся доказательства. Даже без них вам грозит не менее десяти лет. Что скажете на это?

Что я вертел на фуфельнике твои угрозы. Но пришлось быть корректным.

– В сделке с криптой я работал курьером за процент. Заказчика нашёл в даркнете, деньги были нужны. Но мне сказали, что они чистые, и это обычный офлайн-обмен. Про атаки и избиения ничего не знаю. Дроны мы делали официально, так как являемся российским филиалом иностранной технологической компании. Эта деятельность прописана в уставе фирмы. Насчёт денег грешен, взял у европейских партнёров аванс. Нужна была машина, офис и оборудование. За эти суммы я готов отчитаться и заплатить штрафы.

Майор смотрел на меня весьма недобро, хотя сдерживал эмоции. У него ведь действительно нет никаких доказательств. Слабое звено только операция против Василенко. Там меня действительно могут прессануть и выбить показания. Нет железных людей, способных преодолеть грамотные пытки. В конце концов, есть химия. Другой вопрос, что я этого не позволю и просто себя убью. А ведь могут надавить ещё через Арину. Надо гнать подальше эти мысли.

– Сидите, Александр Генрихович, – раздался голос вошедшего в кабинет человека. – Думаю, настала пора мне вмешаться.

Новым персонажем оказался неприметный мужичок средних лет в таком же сером костюме, как у майора. Только уверенный взгляд выдавал в нём начальство.

– Полковник Андрейчук, Леонид Михайлович, – представился он, сев напротив. – Мне импонирует ваша выдержка, Кирилл Карлович. Но лучше прекращайте играть в партизана на допросе у немцев. Надеюсь, вы сразу осознали наши добрые намерения и приняли какое-то решение. Хотелось бы его услышать. Что вы думаете о сотрудничестве? Не о банальной работе из-под палки, а о полноценном партнёрстве. Признаюсь, нас сначала поразила ваша деятельность и планы, с негативной стороны. Но после глубокого анализа ситуации, а также начавшихся работ с дронами мнение пришлось изменить. Скажем так, государству выгоден проект с БПЛА. Ваши программы тоже, но о них надо более детально беседовать с профильным отделом. Но скажу сразу: в вас очень заинтересованы наши технические службы.

Чего здесь думать? Трясти надо, как в старом анекдоте. В любом случае меня просто так не выпустят. Работать в прежнем режиме точно не дадут.

– Гарантии? – спрашиваю ровным тоном.

– Карамышев, вы не в том положении, чтобы ставить условия! – воскликнул майор, явно поспешив.

Полковник эмоций не выражал, но спешкой подчинённого был недоволен.

– Всегда есть выход. Даже из самых безнадёжных ситуаций. В крайнем случае смерть никто не отменял. Лучше так, чем работать на предателей или марионеток олигархов.

Кузнецов покраснел от возмущения, но был остановлен жестом Андрейчука.

– Саша, сходи кофе попей, – указал он на дверь.

Плохой и хороший полицейский. Мысленно ухмыляюсь, глядя на разыгравшуюся сценку. Что не отменяет моего вопроса. Поняв моё настроение, полковник зашёл с козырей.

– Мы зачислим вас в штат секретного НИИ, подконтрольного нашему ведомству. Не вижу смысла врать в таких вопросах. Далее, вы будете продолжать заниматься нынешним проектом, но при помощи государственных ресурсов и с некоторыми ограничениями. В первую очередь речь о способе добычи денег. Не нужно заниматься мошенническими схемами и тем более убийствами, – строго произнёс полковник. – И мне понятно ваше недоверие. Именно поэтому мы хотим оставить всё как есть, но с озвученными изменениями. Ваша компания становится одним из подрядчиков. Так легче запутать следы. А вы действительно зачисляетесь в институт, если захотите. Скажу больше: нам выгодно создание ЧВК с последующей её деятельностью в некоторых регионах. И лучше, чтобы компания не была связана с нашим ведомством. Но мы предоставим всю необходимую помощь, начиная с формирования личного состава с вооружением и заканчивая разведданными. Главное – создать собственную и независимую от иностранных поставщиков систему производства БПЛА. То же самое касается ваших программ. Однако основной упор необходимо сделать на летательные аппараты. Обещаю, что производственный цикл останется в ваших руках. Просто со временем создадим из вашей компании что-то вроде КБ. Название неважно. Главное – суть и польза стране.

Всё равно я не получил никаких гарантий. Одни слова. Ну, хоть слово офицера не дали, уже хлеб. Может, подполковник действительно адекватный и хочет помочь стране. Себе родимому тоже – дело житейское. Кто откажется от ордена и даже нового звания? Это я про служилых.

– Чтобы не осталось никаких сомнений, мы готовы гарантировать невмешательство в дела вашей компании и её развитие. Только ЧВК возглавит известный вам подполковник, а пьющий сейчас кофе майор станет куратором проекта. Александр – толковый офицер, да и в технических вопросах разбирается.

Хрен с этим Генриховичем. Меня он, кстати, не раздражает. Получается, слив произошёл со стороны Сергея Александровича. Или сосед изначально работал на контору.

– Кто меня сдал? Подполковник или Ноль?

– Видите ли, Кирилл, – собеседник впервые позволил себе улыбнуться. – Сергей Александрович – пограничник и всегда был связан с нашей службой. А «NihilFace» – наш проект. Надеюсь, не нужно говорить, что это секретные сведения?

Я махнул головой и продолжил думать. Дело не в недоверии спецслужбам. Любой дурак понимает необходимость наличия таких структур у вменяемых государств. Проблема в том, что часть сотрудников конторы запятнали себя нехорошими делами. Пусть это случится в будущем. Но согласитесь, когда у полковника ФСБ находят комнату, набитую деньгами, то это настораживает. А вдруг мой проект банально продадут за рубеж? Естественно, после того, как всё будет сделано, лишних свидетелей зачистят. За себя я не боюсь, мужиков жалко.

– А если я продолжу экспроприации? Как на это посмотрит ваше ведомство?

Полковник хмыкнул и некоторое время молчал.

– Огласите список жертв.

– Винчук, Ещенко, Каложуйский, Мухаметов, Старицкий и, конечно, Бальцман.

– Кто? – удивился собеседник.

– Пархоменко, он скрывается под фамилией матери.

– Вы антисемит, Кирилл Карлович? – последовал странный вопрос.

При чём здесь это?

– Мне не нравятся конкретно эти люди. Кто же виноват, что практически все они одной национальности?

Снова повисло молчание. Полковник думал и рассматривал меня. Хотелось прочитать его мысли. Но такую программу я ещё не написал.

– Сама идея неплохая. И мне понятно, что вы таким образом получаете фактически неограниченное финансирование. Особой пикантности ситуации добавляет осознание, что враги спонсируют вашу деятельность, – произнёс Андрейчук. – Только не всё так просто. Вам не удастся чисто вывести деньги. Где-то они засветятся. Это не мелкие чиновники, а олигархи, вписанные в мировую финансовую систему. А если так, то деньги будут искать. Когда их найдут, обнаружится русский след. Зачем нам это? Если для вас это принципиально, то я дам санкцию на пощипывание воров вроде Василенко. Но акции должны быть нечастыми и аккуратными. Не пойму только смысла? Мы выделим все необходимые ресурсы. Или вы хотите какого-то люксового уровня жизни? Странно, такое желание в корне не соответствует вашему досье.

Понятно. Грабануть тузов не получится, зато шестёрок можно. Хотя… Раз дают такую возможность, то не мешает потрясти хохлов, деньги лишними не бывают. А когда капитализация крипты достигнет нескольких сот миллиардов, то я вернусь к этому вопросу. Тогда можно будет отмыть практически любую сумму. Помнится, северокорейские хакеры любили стричь своих соседей с юга и вообще капиталистов. Суммы там были просто гигантские. Я же через год напишу код и запущу троян, позволяющий хакнуть любой счёт.

– Что насчёт ЧВК? Может, не будем тянуть, начнём формирование, обучение и договоримся с какой-нибудь африканской страной? Конго, например. Там вечная война. В Мали начались столкновения правительства и туарегов. Скоро полыхнёт в ЦАР, я недавно читал грамотную аналитику по этой стране, – поясняю в ответ на удивлённый взгляд собеседника. – А затем перебросим инструкторов и специалистов домой для подготовки более многочисленного отряда. Полтора года у нас есть. Это огромный срок. Первые работающие модели дронов я выдам примерно в октябре. Далее будем их усовершенствовать, но боевые испытания не помешают.

– Вы не сомневаетесь, что конфликт на востоке Украины неизбежен?

Полковник задал вопрос, и через некоторое время сам на него ответил. Я промолчал.

– Логично. Всё к этому идёт, но нам это не выгодно. Экономические потери, плюс беженцы. Руководство страны предпочитает действовать другими методами. Но русофобская партия с той стороны толкает нас к конфликту. Поэтому ведётся работа в этом направлении.

Угу. Где эти ваши методы и работа? Умасливать всякую мразь, создающую ударными темпами из Хохляндии анти-Россию, считается частью какого-то проекта. При этом в страну открыли въезд для миллионов дикарей из Средней Азии. Именно в 2012 году и стартовал этот идиотизм, из-за которого торчат британские ушки. А не лучше было бы переманивать к себе вменяемую часть жителей 404-й? Их тоже много, и они массово батрачат на Западе. Да и русских в бывших странах СССР ещё много. Почему не начать масштабную репатриацию наподобие израильской? Только дать людям гарантии и настоящую помощь со стороны государства. Ведь в мире хватает людей с русскими и российскими корнями. Но кому-то надо заполонить страну инородцами. На русских много не украдёшь? Или всё гораздо хуже, и это целенаправленное уничтожение нашего народа?