Текст книги "Hardcode. Хакер из преисподней (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Hardcode. Хакер из преисподней

Пролог

Все имена, названия и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, случайны.

Май 2037 года, Сальский район, Ростовская губерния, Российская республика.

День не задался с самого утра. Всё буквально валилось из рук. Ещё командир группы на ровном месте угодил в старую ловушку, повредив ногу, и нам пришлось оставить его на полпути до передка. Позже эвакуаторы вытащат бойца, дело житейское. Но потеря командира в начале рейда насторожила даже бывалых ребят.

Пресс, занявший его место, повёл нас через заросшее бурьяном поле. Со стороны города несло гарью и смертью. Единственный мост через Егорлык давно подорвали, поэтому есть шансы, что противник расположил все силы на левом берегу. Мы же подбирались со стороны правого. Авангард нашей бригады недавно укрепился в районе Манычстроя, откуда теперь выдвигаются диверсионные и разведывательные отряды.

Это не первый мой боевой выход. Я давно перестал их считать, так как последние годы слились в бесконечные рейды, отходы, засады, захваты языков и диверсии. С перерывом на госпиталь и повышение квалификации. Военные будни, одним словом. Забавно, что ещё пять лет назад меня сложно было представить в составе специальной группы, действующей за линией соприкосновения. Тогда я сидел в тёплой лаборатории, писал код для систем РЭБ, думая, что война где-то там далеко. Но…

Теперь я двигался в сторону противника, держа автомат на изготовке, и сканировал свой участок, обозначенный командиром. В отряде шесть человек: четыре диверсанта, спецоператор и мой помощник, одновременно подрывник, позывной Мул. Мы можем дублировать друг друга – за одним исключением. Боевой хакер здесь один – это я. Название моей должности звучит иначе, но бойцам так проще.

Это вообще редкая специальность. Просто дипломированные инженеры-электронщики нечасто лезут на передок. Им положена бронь, и власти знают, где использовать столь ценные кадры. Чего греха таить, работа хорошо оплачивается, особенно в условиях бесконечной войны. Даже если электронщик захочет на фронт, то всё равно попадёт в ВБС – Войска беспилотных систем. Никто не позволит разбрасываться такими ресурсами.

Однако в моём случае не помогли никакие преграды. Месть – такая штука, которая затмевает голос разума и любые чувства. Она требует выплеска. И я её давно удовлетворил, но остановиться уже не могу. Прошлое до сих пор не отпускает.

– Готовность десять минут, – произнёс Пресс, глядя на часы. – Затем идём через минное поле, разведка проложила коридор. После этого – пятьсот метров до первой точки. И твой выход, Админ.

Мы ждали начала обстрела в подвале полуразрушенного дома, натянув сверху противодронную сетку. Снаружи иногда гудели вражеские FPV, но группа опытная и знает, как себя вести.

Я проверил оборудование и закрыл специальный тубус. Пять компактных модулей, каждый размером с пачку сигарет. Если их правильно разместить и замаскировать, они создадут невидимое поле, которое выжжет всю электронику в радиусе пяти километров. Дроны, ретрансляторы, системы наведения – всё превратится в груду бесполезного металла и пластика. Это та самая новинка, должная переломить ситуацию в нашу пользу, которую долго ждали в войсках. Мы и так победим. Другой вопрос – какой кровью. Слишком много её пролито за эти годы.

По идее, задача лёгкая. Надо просто расставить модули и запустить их. Обычно мы занимаемся более сложными делами, ломая вражеские РЭБ и любую электронику. У меня даже есть репутация на той стороне. Не любят бородатые и их западные хозяева таких персонажей. Там, где Админ, всегда подлянки. Даже награду за мою голову объявили в бакинских лимонах. Два раза покушались, когда я был в тылу по ранению. Но обошлось. Зато безопасники воскрыли целую вражескую сеть. Тоже неплохо.

– Время! Всем принять антидот и проверить, убрали ли приборы, – приказал Пресс, закидывая в рот жёлтую пилюлю.

Электронику все попрятали. Ведь вскоре в радиусе нескольких километров она работать не будет. Антидот нужен для нейтрализации воздействия электромагнитного поля. Сейчас даже временная слабость, дезориентация и тошнота смертельно опасны. Плюс таблетка является хорошим стимулятором – почти без отката.

Над нашими головами просвистели снаряды, и тут же раздались два резких хлопка. Сразу после этого послышался треск, похожий на выплеск электричества в проводах. Гостинцы прилетели.

Пресс дал команду к выдвижению через две минуты. Минное поле мы прошли без потерь. Разведчики поработали на совесть, коридор оказался чист. Дальше начинался частный сектор, больше напоминающий декорации к фильму ужасов. Отряд двигался перебежками, останавливаясь у разрушенных домов через каждые пятьдесят метров. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Адреналин давно стал для меня привычным топливом. Наконец мы вышли на первую позицию. Кирпичный остов магазина располагался на перекрёстке, откуда открывался хороший обзор во все стороны.

Вытащил первый модуль, Мул сразу подал активатор. Пресс прикрывал вход, а остальные бойцы заняли позиции вокруг магазина. Работа заняла около двух минут. Надо аккуратно запустить девайс, вбить код, затем перевести в спящий режим и замаскировать. В нашем случае – обломками кирпича. Четверть задания выполнена. Пора двигаться к следующей точке. Я мысленно прикинул карту и кивнул командиру. Отмашка, и группа начала синхронно перемещаться. Нравится мне такое состояние, когда ты с бойцами составляешь единый организм.

Второй модуль мы установили возле ушедшей под землю кабины деревянного туалета. Видать, конструкция провалилась после взрыва снаряда поблизости. Теперь бы и мне не вляпаться. Вот будет смеху! Потом не отмоешься – как в физическом, так и моральном смысле. Засмеют!

Далее пошла обычная рутина. Я определял подходящее место, устанавливал прибор и маскировал его.

Наконец все подарки размещены, и можно сделать пробное включение. Я так и не понял, по какой схеме работают приборы. Секретность. Какой-то новый вид излучения. Но это не важно. Главное – нанести врагу максимальный урон. Пора.

Достал прибор, выданный научниками, и нажал пуск. На допотопном экране отобразились пять точек. Модули работали в синхронизации, создавая неизвестное поле.

Я убрал аппарат в тубус, вытер пот со лба и кивнул Прессу. Приказ выполнен. Вскоре вражеские дроны в этом квадрате станут трухой. Связь тоже умрёт, как и любая электроника. Страшную штуку изобрели наши учёные! Это вам не электромагнитные бомбы, которые применили недавно. Сегодня русская армия вышла на совершенно иной уровень! Надо только немного обкатать технологию.

Но ликование было недолгим. На обратном пути мы неожиданно натолкнулись на противника. Восемь ваххабитов как раз вылезли из подвала большого дома, тихо ругаясь по-русски.

– Вахи! – первым среагировал Барс.

Бой начался мгновенно. Группа сработала на опережение, ударив короткими очередями и забросав вражин гранатами. Будь бородатых мразей меньше, то можно было сработать «Валами», благо у нас их два на группу. Однако не повезло, пришлось пошуметь. Хорошо хоть сейчас ничего не летает. Иначе жопа!

Тут ещё противник успел зацепить Барса. Пуля ушла под бронежилет, попав в щель между пластинами. Боец упал без крика, завалившись набок. Я успел только увидеть его открытые глаза. Двухсотый. А Лукас, наш связист, получил осколок в плечо. Трёхсотый, зато живой! Я быстро перевязал его, предварительно уколов обезболом. Боец шипел от боли, но выглядел неплохо. Оглядел место боя. Командир как раз провёл три контрольных выстрела из своего ПСС.

Теперь нас пятеро: Пресс, я, Мул, Лукас и Рэм. Барса придётся оставить.

Необычное поле уже работало на полную. Дроны не летали, связь шипела только помехами, да и тепловизоры вышли из строя. Мы шли по проторённой дорожке и спокойно форсировали минное поле. Я было вздохнул, поверив, что отряду удастся уйти почти без потерь. Но у противника оказалось своё мнение на этот счёт.

Они появились из зарослей с другой стороны поля. Два десятка человек в тёмной униформе и тактических шлемах. Пусть они не работали, зато хорошо защищали голову. Сердце на секунду сжалось от тоски.

Неужели это всё? Я не боялся смерти. Александр Ревякин умер много лет назад, превратившись в бойца с позывным Админ. Просто хотелось дожить до победы. Или хотя бы принять участие в освобождении Ставрополя. Это символ нынешней войны, равнозначный освобождению Бреста в 1944 году. Слишком много параллелей.

Враги ведь дошли до Ростова и Волгограда, воспользовавшись восстанием мигрантов и ваххабитов в российских мегаполисах. Пока мы уничтожали эту гниль, последовал удар с юга. Оттуда хлынул поток интернационального сброда, управляемого из Лондона. Ничего! Наши танки ещё будут в Баку и Тбилиси!

Заодно пора освобождать исконно русский город Акмолинск, вернув ему родное имя. Казахи формально с нами не воевали, но фактически открыли второй фронт, позволив врагам бить по уральским заводам и запускать диверсионные группы через границы.

Мы всё помним! А хунта в этом плане полностью поддерживает народ. С учётом спровоцированного казахскими нацистами русореза и миллионов беженцев, ситуация понятна и должна быть решена. Они заплатят за всё! Кровью!

Кстати, в нашей армии много российских мусульман – не только из Татарии или Башкирии. Адекватные кавказцы, которых оказалось большинство, почему-то отказались жить по законам шариата. Вернее, в обстановке форменного беззакония, когда тебя могут убить по надуманной причине, а твою десятилетнюю дочь тащат в гарем арабского или афганского полевого командира. У нас всё-таки другой менталитет, как бы его ни старались сломать. Он у нас общий, несмотря на некоторые различия. Поэтому эта война стала по-настоящему народной. И мы победим – без всяких сомнений! Ещё и спросим со всех, кто попытался развалить Россию.

Пресс быстро оценил обстановку и начал отдавать приказы:

– Нас пятеро. Придётся разделиться. Я с парнями ухожу по дороге вдоль реки. Вы с Мулом двигаетесь на север через буераки. Птичек сейчас нет, поэтому шансы уйти неплохие, – командир смотрел на меня усталыми глазами: – Не спорь, Админ. Ты отличный боец, получше многих разведчиков! Но здесь какой-то тухляк. Скорее всего, ягд-команда пожаловала за тобой. Наверное, решили отомстить за все твои проделки. А это не шутки. Где-то у нас протекает. Расходимся. Мы сейчас хорошо пошумим, Рэм ещё мин «Малышек» набросает. Удачи, братья!

Пресс отвернулся, начав проверять амуницию. Мы с Мулом кивнули бойцам и рванули в сторону кустов, используя разрушенный дом в качестве прикрытия. Нет времени на политесы. Ребята в ягд-командах серьёзные. Там не только немцы. Скорее, сборная солянка из европейцев, которые показали себя страшным противником. Охотники умеют воевать и обучены нейтрализовывать наших разведчиков и диверсантов. А это ой как непросто!

Это не ваххабиты, умеющие только давить толпой, раззадорив себя криками «Аллаху акбар». А при первых же жёстких столкновениях они дают заднюю, предпочитая постреливать из-за угла или надёжных укрытий. Одно дело – резать и насиловать мирных жителей, и совсем другое – противостоять в лобовом столкновении русской армии. Очень злой и мотивированной. С учётом фактически снятия ограничений на уничтожение противника нас стали бояться ещё сильнее. В плен мы не берём, разве что изредка ходим за языками.

Кстати, среди легионеров много бандеровцев. Настоящих, принципиальных русофобов. Вроде наши страны давно разделяет радиоактивная пустыня, но этим всё неймётся. Они уже уничтожены как нация, но продолжают огрызаться. Надеюсь, у нашей власти скоро дойдут руки до Львова и Ровно. Но это другая история.

Мы неслись по едва видимой тропе, продираясь сквозь кустарник, перескакивая через канавы и лужи. Мул бежал уверенно, но я заметил, что он держится за бок. Неужели Васю ранили? Сука!

Тем временем сзади началась стрельба и взорвалось несколько гранат. Пресс уходил с боем. Но тут же меня будто окатили холодной водой. Ведь появился едва слышимый звук, которому здесь не место. В нашу сторону явно двигался грузовик. Значит, легионеров больше, чем мы посчитали.

Вдруг Мул резко остановился, сел на землю и прислонился к небольшому деревцу. С ужасом я заметил, что его куртка стала красной. Судя по бледности, мой друг потерял много крови, но держится. В этом весь Вася, прущий тяжеленные грузы, не зная усталости, и никогда не жалующийся. Я попытался перетянуть рану, но он оттолкнул мои руки.

– Не трать время, Щащя, – произнёс Вася с вымученной улыбкой и своим специфическим акцентом. – Уходи, я их задержу. Тебе нельзя попадаться живым. А я отвоевался. Зато с чувством выполненного долга отправлюсь к своим. Они меня там давно заждались.

Вася – чуваш из Новочебоксарска. Пять лет назад оба его сына погибли при налёте на «Химпром», где трудилось уже четвёртое поколение семейства Кашкаровых. Парней накрыло, как и моих в Елабуге. Мы с подрывником во многом похожи. Оба гражданские и подписали контракт, чтобы отомстить.

Вообще-то, сначала новичку дали позывной «Волк», узнав, что так с чувашского переводится его фамилия. Но жизнь всё расставила по местам. Позывной быстро поменяли. Прозвище Мул скорее уважительное, чем ироничное. Вася может тащить на себе под пятьдесят килограмм целый день почти без отдыха! Щащя – это шутливое произношение моего имени на чувашский манер. В ответ я называю его Ващя. А вообще, это мой единственный друг. И вот…

– Скажи мне, Вась, – в голову почему-то пришёл идиотский вопрос, – откуда в тебе столько сил? Ты ведь пенсионер с третьей группой.

– Сам ты пенсионер, мне всего пятьдесят пять! – прерывисто произнёс боец и улыбнулся. – Просто мне пришлось выйти на пенсию в сорок восемь, отработав двадцать пять лет на вредном производстве. А силы я брал, глядя на тебя. Ты будто не устаёшь, Сань. Поставил себе цель – так и идёшь к ней, не обращая внимания на препятствия. Но Мулом почему-то обозвали меня.

Врёт же, чёрт нерусский! Страшно представить, какие физические муки преодолевал этот невысокий мужичок с добрым, но одновременно тоскливым взглядом.

– Беги, хакер, – иронично произнёс Вася и скривился от боли. – Я ещё удивлю этих капщей[1].

Насчёт моей принадлежности к киберпреступникам – это старая шутка. У меня, вообще-то, диплом инженера-электронщика, и взломом я не занимаюсь. Разве что шалил немного в юности и продолжил на войне. Но прозвище прилипло, как и позывной Админ.

Тем временем подрывник вытащил две гранаты и положил их рядом с собой. Одновременно со стороны реки раздалась ожесточённая стрельба. Пресс принял свой последний бой.

Говорить больше не о чём. Прощай, брат!

Бегу и рычу, как дикий зверь! Не думал, что я способен на такие эмоции. После стольких лет, когда видел сотни смертей и убивал сам, вдруг пришло осознание потери лучшего друга. Как жить без Васи?

Здешняя тропа – одно название, поэтому приходится полагаться на инстинкты. Заодно надо очень внимательно смотреть вперёд, чтобы не влететь в яму или не напороться на растяжку. Они тоже попадаются.

Минуты через две выстрелы уже раздались за моей спиной. Скоротечный бой завершил взрыв гранаты. Прощай, друг! Ты умер как мужчина!

А затем метрах в тридцати рванул первый снаряд. После него последовала целая серия, едва не накрыв меня. Идиот! Надо было попытаться уйти вместе с Прессом, там ведь река и камыши. Мы не учли, что наши тоже не могут выпустить птичек. Значит, никто не мешает легионерам подогнать броневик с автоматическим гранатомётом и отработать по тропе. Она ведь здесь одна. И залечь нельзя, так будет хуже.

Они стреляют даже прицельно, загнав машину на взгорок. Не успел я подумать об этом, как рядом жахнул взрыв, тут же прозвучало ещё несколько. Тело пронзило болью сразу во многих местах, а ещё я перестал слышать. Лежал, оглохший, и не мог смахнуть кровь, начавшую заливать глаза. Она мешала смотреть в хмурое небо, которое сегодня на удивление красивое. Какая дичь лезет в голову! Бесит, что нас размазали, как котят.

Только это ещё не всё. Через дикую боль я достал гранату и выдернул чеку. Должен получиться контроль наоборот. Я не имел права попасть в плен. Хотелось дождаться охотников и унести с собой в ад побольше врагов. Но нельзя рисковать, можно потерять сознание, а граната не взорвётся. Разжимаю ладонь. Хлопок. Темнота.

[1] Капща – пизда (чув.).

Глава 1

Май 2012 года, микрорайон Машмет, Воронеж, Российская федерация.

Пробуждение вышло странным. Будто я провалился в реку или пруд, наполненный киселём. В ушах звенел противный гудок, перед глазами плыли разноцветные круги, а откуда-то сверху раздавались голоса.

– Сазан, ты чего творишь? Он же может откинуться! – голос явно принадлежал какому-то юнцу.

– Не ссы, Рыжий! Я ему слегка вдарил, сейчас оклемается. И он мне лаве отдаст, никуда не денется! – ответили парню хриплым голосом с нотками неуверенности. – Или как встанет, так снова ляжет, нах!

– Гыыы!!! – мерзкий смех, больше напоминающий тявканье гиен, сопроводил слова хриплоголосого.

Я с трудом приподнял веки, увидев сквозь мутную пелену четырёх парней. Молодые, в спортивных костюмах, с наглыми лицами, этакие местечковые хозяева жизни. Довелось встречать раньше такие типажи. Давно.

Странно. Позади гопников виднелась целая девятиэтажка, без провалов пустых окон и следов от попадания снарядов. Рядом зелёные кроны деревьев вместо сожжённых или срубленных остовов. А надо мной чистое голубое небо, пахнет бензином и жареными пирожками. Где-то рядом звучали голоса детей, играющих на площадке. Эти запахи и звуки ни с чем не перепутать. Ещё и нет противного верещания дронов.

Так выглядит мирная жизнь, о которой я давно забыл. И вокруг точно не Сальские степи!

Голова потихоньку перестала шуметь, зато болью отдалось в ушибленном плече и скуле. Я лежал на тёплой земле, а надо мной нависли четыре рожи. Потихоньку проверил целостность конечностей и сжал пресс. Вроде острых болей нет, хотя ощущался непонятный дискомфорт.

– Очнулся! Сазан, смотри, как его колбасит! Весь дёргается, – сообщил один из гопников своему лидеру, будто тот слепой.

– Ничего! Он у меня ещё не так затрясётся. Щас это чмо и брейк-данс станцует. – ухмыльнулся Сазан и достал кнопочный нож.

Не обращая внимания на новый приступ гогота, удивлённо посмотрел на блеснувшее лезвие. Кто же так держит перо? И вообще, достал – бей! Прапорщик Гарифуллин сгноил бы меня в нарядах за такую стойку.

Я вскочил с земли, одновременно взяв придурка на болевой и вырывая нож.

– А-а-а-а! Сука! – злобно заверещал Сазан, но его голос тут же перешёл на визг.

Сложно вырываться и орать, когда остриём ножа тебе тычут в слёзный канал глаза.

– Отпусти! И-и-и-и!!! – продолжал визжать псевдогерой после того, как я немного надавил на рукоятку.

По испуганному лицу потекла струйка крови, на которую оторопело смотрела троица остальных гопников.

– Это… Камыш… Кирилл, оставь его, – произнёс тот самый юнец, озаботившись моим здоровьем. – Произошло недоразумение, типа. Мы…

– Свалите на хуй, обсосы! А с этой гнидой мы немного побалакаем. Ты же хочешь исповедоваться, как дошёл до такой жизни, рыбка? – спросил я пленника, глубже втыкая нож.

– Прости, Камыш! – начал оправдываться Сазан уже совсем другим тоном. – Я не хотел, так получилось.

На самом деле рана у придурка не опасная, но очень неприятная. Зато со стороны кажется, что ему в глаз воткнули нож.

Вдруг у меня перед глазами мигнула картинка, как в компе с неисправной видеокартой. Ещё и голова отозвалась резкой болью. Но я усилием воли взял себя в руки, посмотрев на врагов. Они оказались небезнадёжными. Вон один достал кастет, а второй размотал цепь, обёрнутую вокруг талии. Я оскалился в ответ, явно удивив гопоту. Такие ситуации я любил. Плохо, когда жертва беззащитна. Бородатые обычно были обвешаны оружием, поэтому резать их – одно удовольствие. Нож вообще мой любимый инструмент после отвёртки. Специфика профессии. Ха-ха!

От кровопролития ситуацию спасло появление нового действующего лица. Невысокий, но жилистый парень в тёмной футболке и джинсах возник будто чёртик из табакерки.

– Вы совсем берега попутали? Вон уже дети начали подтягиваться, – пришелец указал за спину. – Кирюха? Ты это, давай осторожнее.

Кирилл, значит? Забавно. Терпеть не могу это имя!

– Димон, Камыш совсем сбрендил! У Сазана перо отнял и начал в глаз тыкать. Надо его…

– Завали хлебало! Будто я поверю, что Камыш на кого-то сам прыгнул. Кирюх, давай решим всё по-быстрому. А то сейчас мусоров вызовут.

«Дмитрий Иванов, – в голове вдруг появилась информация. – Мой одноклассник, но точно не друг. Неплохой человек за некоторыми исключениями».

– Пусть десятку отслюнявит, и разойдёмся берегами, – улыбаясь, я посмотрел в изумлённые глаза Димона.

Сегодня у всех день сплошных удивлений и открытий. У меня в первую очередь.

– Чего-то я не понял… – начал Иванов, но был прерван истошным визгом Сазана.

Это я опустил нож немного ниже. Утырок небось подумал, что ему начали отрезать шнобель. На самом деле ничего ужасного, небольшая царапина. Зато выглядит страшно.

– Пацаны, долганите семёрик! Трёшка у меня есть! Отдам завтра! Я достану, ладно? – это перепуганный гопник обратился ко мне и осторожно полез в карман.

Я забрал три мятые синие бумажки и посмотрел на дружков терпилы. Те не стали тянуть, собрав нужную сумму из более мелких купюр. Кивнув Димону, оттолкнул дрожащего Сазана. Тот рухнул лицом на землю, с трудом перевернулся и сел на задницу. Куда пропала наглая усмешка и уверенность в себе? Здоровый лоб размазывал по лицу кровь с соплями. Гопнику ещё повезло, я сегодня поразительно добрый.

– Если ещё раз встречу тебя, то нарисую вторую улыбку, – я провёл рукой по горлу, а затем убрал деньги и нож в сумку на плече. – Удачи.

Развернулся, обогнул дом, дошёл до второго подъезда и поднялся на третий этаж. Достал ключи, зашёл в квартиру, без сил прислонившись к холодной двери. Кто бы знал, каких сил мне это стоило!

Голова гудела, разрываемая целым сонмом эмоций и воспоминаний. В основном – Кирилла. Ага, именно так. Кстати, я сразу не понял, что машинально зашёл в чужой подъезд и открыл незнакомую квартиру. Получается, теперь свою?

Тут меня начало трясти, будто от удара током. На остатках воли удалось доползти до зала и влезть на диван. Завернулся в покрывало и скрючился в позе младенца. Сегодня был трудный день, надо немного отдохнуть.

* * *

Проснувшись, я некоторое время лежал с закрытыми глазами, сканируя обстановку. Это моя стандартная методика, выработанная годами. Иногда по едва различимым деталям можно узнать многое.

Однако сегодня что-то пошло не так. Звуки! Они другие. В помещении работал холодильник, а сверху слышно, как смыли воду в унитазе. На улице завелась машина, и радио сразу отозвалось громким звуком магнитолы. Также из открытого окна донёсся громкий детский смех, болью отозвавшийся в сердце. Ведь мои дочь и сын больше не будут смеяться. Их убили!

Значит, вчерашняя заваруха – не бред воспалённого сознания? Откинув покрывало, осмотрел комнату. В принципе, не было такой необходимости. Я прекрасно знал обстановку малогабаритной двушки. Не показалось – у меня действительно появилась чужая память. Теперь надо познакомиться с новым телом. Чем я сразу и занялся.

Почистил зубы, разглядывая себя в зеркало. Скажем так, могло быть и хуже. Рост чуть выше метра восьмидесяти, овальное лицо с тонкими чертами, серые глаза и светло-русая шевелюра. В прошлой жизни я был пониже сантиметров на семь, но остальные параметры примерно совпадают. Не близнецы, но очень похожи.

Хотя воспоминания о собственной внешности давно стёрлись. А мой облик в последние месяцы был, мягко говоря, нефотогеничным. Чего только стоили уродливые швы под правым глазом и шрам, проходивший через левую сторону лица! Его почти и не было, того самого лица. Как и половины скальпа на затылке, содранного плазменным выстрелом. Мы тогда попали в основательную засаду. Про заменённую на титан коленную чашечку и лучевую кость лучше не вспоминать.

Зато меня нынешнего можно назвать симпатичным, если не обращать внимания на запущенное тело, нездоровый цвет лица и мешки под глазами. Я бы охарактеризовал состояние организма Кирилла, как вялое. Так бывает, когда человек на определённом этапе бросил за собой следить.

Ничего страшного. Пивной живот и сутулость ещё не достигли критических значений. Они почти не заметны. Если использовать методику Гарифуллина, то любое тело можно привести в годный вид за месяц. С содроганием вспомнил, как нас гонял неугомонный прапор.

Сейчас экспресс-похудение без надобности. Да и жалко отказываться от пива. Я его люблю, хотя за последние пять лет пил раз пятнадцать. Обычно во время кратких отпусков или выписки из госпиталя. Только мы тогда банально нажирались в хлам, лишь бы забыться. А потом снова передок, где нет мелочей и алкоголь противопоказан. Так почему не побаловать себя после стольких лет воздержания? Нет, лучше сделаем небольшой перерыв.

После душа я зашёл в зал и задел ногой диван. Больно, блядь! Вчера мне показалось, что проблемы с координацией вызваны нокаутом и неудачным падением, плечо до сих пор болело. Позже стала понятна причина: новое тело и разница в габаритах. Потому меня и покачивало, как пьяного. А ещё периодически голову простреливала боль, заставляя морщиться и на мгновение терять ориентацию в пространстве. Причина такой напасти определилась сразу. Ещё вчера я начал получать доступ к чужой памяти. Она грузилась блоками, будто программа в компьютер.

Похер! Сейчас я хотел жрать! Откуда-то появился дикий голод.

Холодильник прежнего Кирилла не баловал разнообразием. Но для человека, неделями жившего на сухпае, яичница-глазунья, бутерброд с сыром и чашка растворимого кофе с сахаром сродни пиру.

Сел на кухне перед открытым окном, наслаждаясь солнечным днём, звуком приезжающих машин, разговорами прохожих и весёлыми криками детей, с утра оккупировавших площадку.

Ведь это мирная жизнь, за которую мы воевали столько лет! За окном нет разрушенных домов, сгоревших деревьев и остовов техники, и в небе летают обычные птички, а не FPV. Как долго я об этом мечтал!

Не для себя, нет. Я умер в Елабуге пять лет назад, когда террористы взорвали ТЦ, где погибла моя семья. Просто хотелось, чтобы у следующего поколения граждан России было нормальное детство, а у наших стариков – достойная старость. Однако там я погиб, не дождавшись победы.

Ладно, хватит грустить, пора уточнить стартовые позиции. Теперь меня зовут Карамышев Кирилл Карлович. Дедушка был коммунистом и обозвал папу в честь Маркса. Необычное отчество, мягко говоря. Сам реципиент скромно называл себя ККК, особенно в интернете. Возраст двадцать четыре года, живу в квартире покойной бабушки в районе Машмет города Воронежа. Работаю в НИИ МСТ, то есть в Научно-исследовательском институте микросистемой техники. Должность – младший научный сотрудник отдела плазменной обработки.

На самом деле Кирилл – полноценный инженер, но руководству выгоднее его нынешний статус. Правда, есть определённые нюансы. Не только нежелание начальства давать дорогу молодым талантам, но и апатия парня, потерявшего тягу к жизни. Будучи в отпуске во время срочки, он женился на школьной подруге, прописав её в родительской квартире. Затем молодой человек вернулся, восстановился в универе, порадовался рождению дочери и думал, что его ждёт долгая и счастливая жизнь. Но Марина придерживалась иного мнения. Полтора года мучений и упрёков, потом развод, после чего Кирилл оставил бывшей семье жилплощадь, а сам перебрался к бабушке. Его родители погибли в автокатастрофе за год до призыва на службу.

Он всё-таки окончил ВУЗ, устроился по профессии, о чём долго мечтал. Но это было уже существование, а не жизнь. Смерть бабушки и запрет видеться с дочерью окончательно доконали парня. Последние недели он жил как сомнамбула, не подозревая, что серьёзно болен. Депрессия – это не шутка. Именно тогда до Кирилла докопался Сазан, воспользовавшись беспомощностью соседа. Гопник вытащил из него десять тысяч, решив сделать дойной коровой. Хорошо хоть не отнял недавно купленный смартфон, ставший второй самой ценной вещью реципиента после компьютера. А потом появился я. Это если вкратце. В реальности всё гораздо сложнее и страшнее.

Оказывается, моя жизнь по сравнению с Кирюхиной была не такой уж плохой. Я знал, где враг и что надо делать. Далее всё зависело от меня и навыков товарищей. Здесь же какое-то бытовое болото вперемежку с интригами на работе. И с этим всем придётся разбираться. А ещё вживаться в окружающую реальность.

Особых накоплений Карамышев не имел, зато обходился без кредитов. Пока я не внедрился в местные реалии, придётся ходить на работу. Радовало, что мне доступна практически вся память Кирилла, включая его профессиональные навыки. Ещё прибавились мои собственные умения, которых немало. Иначе пришлось бы совсем туго.

Хотя квартира бабушкина во всех смыслах, здесь не так уж убого. Обои поменяли три года назад, как и кухонный гарнитур с сантехникой. Шкафы старые, зато надёжные. Палас на полу меня не смущал, как и громоздкая полутораспальная кровать. Диван тоже долгожитель, но крепкий и почти не скрипит. Жить можно.

Включил упомянутый ноутбук, ставшей гордостью Кирюхи. Для покупки ему пришлось экономить и долго собирать деньги, на зарплату в пятнадцать тысяч особо не разгуляешься. Надо ведь ещё платить алименты. Если бы не подработки и леваки, то совсем беда. Это в последнее время реципиент на всё махнул рукой, ранее он работал в поте лица, без выходных и проходных.

Я набрал возникший в голове пароль, и передо мной появилась привычная заставка Windows 7. Но сейчас не до программ. Кликнул на правый угол экрана и узнал, что на дворе суббота 19 мая 2012 года.

Неплохо меня занесло! На двадцать пять лет в прошлое. Если это моя реальность, конечно. До контракта я любил почитывать фантастику и знал десятки теорий о переносе людей и их сознания в разные эпохи. Вот и проверим, правы ли авторы.

С предвкушением кликнул на значок Opera, чтобы приступить к изучению окружающего мира, как зазвонил телефон. Samsung Galaxy S II – новый флагманский смартфон корейского гиганта и Кирюхина гордость. Теперь и моя. За гаджет пришлось отвалить двадцать тысяч рублей, то есть зарплату за сорок дней. Но об этом потом.

– Алло? – произнёс я в трубку.

– Карамышев, ты почему отключил телефон? Сказали же, что, возможно, придётся выйти на работу в субботу! Нужно срочно перепроверить отчёт для Минпрома. Впрочем, ты всё знаешь, просто изображаешь из себя лунатика, – затараторила трубка женским голосом. – Быстро собрал ноги в руки и чтобы через час был на рабочем месте! А то телефон он отключил, понимаешь! Не переживай, в понедельник получишь полдня отдыха. Шевелись!