Текст книги "Быт русского народа. Часть 2. Свадьбы"

Автор книги: Александр Терещенко

 
Уж как каравай
Для всей семьи годен!
Молодой княгине
Завтра кушать,
Молодому князю
Да княгиню любить.
 

В иных местах есть предубеждение, что если невеста накануне свадьбы отведает каравай, то муж не будет любить ее. После каравайной песни поют еще многие другие, сообразуясь с духом невесты: веселая ли она, или печальная? Мать невесты угощает девушек, и после угощения они расходятся по домам и на следующий день собираются поутру убирать невесту к венцу.

ОДЕВАНИЕ ПЕРЕД ВЕНЦОМ

Предвенечный убор сопровождается пением песен. Платье молодой обыкновенно бывает новое: сарафан парчовый, из-под которого нарочно вызывают рукава белой рубашки; башмаки цветные: красные или голубые; на груди монисто из кораллов красных или бисера разноцветного; в ушах серьги длинные с каменьями, на пальцах кольца золотые; шелковая душегрейка поверх сарафана и цветной пестрый платок; голова бывает перевита цветами. При поезде к венцу покрывают голову платком. Горожане из мещан и купцов заменили сарафаны цветными и длинными платья ми, которые вовсе им не идут. Наш сарафан с кокошником и фатою – прелестный, восхитительный наряд!

Невесту сажают перед зеркалом на почетное место и одевают ее. Сколько тогда новых слез! Она сидит пригорюнившись, а подруги утешают. Вот она уже одетая; она крепко призадумалась и спрашивает своего брата: куда ее снаряжают?

 
«Братец мой, братец,
Куда меня снаряжают?»
 
 
«В дальнюю сторонушку
К чужому отцу,
К чужой матери».
 
 
«Мать моя, матушка,
Как мне жить на чужой стороне?»
 
 
«Дитя мое, дитятко!
Надо жить
Умеючи,
Разумеючи».
 

ПОЯВЛЕНИЕ ДРУЖКИ

Уже приехал дружка объявить, что пора ехать к венцу; но невеста в недоумении, спрашивает свою родимую: что значит, что в поле пыльно, а на дворе поезжаные?

 
«Матушка, что во поле пыльно?
Сударыня, что во поле пыльно?»
 
 
«Дитятко, кони разыгрались,
Свет мое милое, кони разыгрались».
 
 
«Матушка, на двор гости едут,
Сударыня, на двор гости едут».
 
 
«Дитятко, не бойся, не выдам;
Свет мое милое, не бойся, не выдам».
 
 
«Матушка, на крылечко гости идут,
Сударыня, на крылечко гости идут».
 
 
«Дитятко, не бойся, не выдам;
Свет мое милое, не бойся, не выдам».
 
 
«Матушка, в нову горницу идут,
Сударыня, в нову горницу идут».
 
 
«Дитятко, не бойся, не выдам,
Свет мое милое, не бойся, не выдам».
 
 
«Матушка, за дубовый стол садятся,
Сударыня, за дубовый стол садятся».
 
 
«Дитятко, не бойся, не выдам,
Свет мое милое, не бойся, не выдам».
 
 
«Матушка, образ со стены снимают,
Сударыня, образ со стены снимают».
 
 
«Дитятко, не бойся, не выдам,
Свет мое милое, не бойся, не выдам».
 
 
«Матушка, меня благословляют,
Сударыня, меня благословляют».
 
 
«Дитятко! Господь Бог с тобою,
Свет мое милое, Господь Бог с тобою».
 

Брат ее берет образ, подает матери, которая благословляет свою дочь. Подруженьки провожают ее в церковь, а мать прощается: «Прощай, родимо дитятко! Я поила, кормила, лелеяла свою душку, а на старость, на хворость ты покинула меня; бедную, горемычную оставила сиротой».

Мать горько плачет, как будто зарывает дочь в могилу, и слезы с обоих сторон не притворные! С нею плачут и ее подруги. Надобно видеть, с каким сердечным соболезнованием расстаются родные со своей дочерью, а девушки со своей подругою, несмотря что все уверены в добром зяте. Семейная привязанность у них сильнее, нежели в другом каком-либо сословии.

ПОЕЗД К ВЕНЦУ И ВЕНЧАНИЕ

Поезд зависит от состояния молодых: чем они богаче, тем поезд пышнее. Достаточные окружают себя толпою услужников. Жениха величают князем, а невесту княгинею. Князь бывает одет в кафтан багрецового сукна: шаровары на нем черные бархатные, рукавицы замшевые, сапоги юхтовые с оторочкой, шляпа с павлиньим пером, шея перевязана красным платочком; волосы подстрижены в кружок. Дружка и тысяцкий стараются одеться как можно щеголеватее: на них кафтаны новые суконные, шляпы с цветком, часто как у самого жениха; красные отвороты рубашки нарочно выказываются вперед. Князь и его спутники едут в церковь верхами, что не всегда случается; более отправляются на телеге или санях [58]58
  Если поезд молодых сопровождается небольшим дождем или только их смочит, то это к счастию, как вообще дождь означает благодать.


[Закрыть]. По прибытии в церковь, посылают за невестою, которая немедленно приезжает со своими дружками и прочими спутницами.

Дружки подводят их к налою, священник начинает обряд венчания. Над головами молодых дружки держат венцы. Считают неблагоприятным для супружества, если венцы держать над головами; надобно, чтобы они лежали на головах. Если венец для облегчения невесты не накладывают на ее голову, то народ не считает такой брак действительным и предсказывает беду. Если над головою уронят венец, то верное несчастие. Под ноги молодых не подстилают ковра, но белое полотно, которое обращается потом в собственность попа.

Делают замечания по тем свечам, которые держат молодые: горят ли они ровно или с треском? Плывут или нет? Если ровно, то жизнь будет спокойная; с треском – раздорная; плывут – одно горе; не плывут – муж будет тихий и верный. При благословении на супружество священник надевает им кольца и потом, связав руки белым полотном, водит около налоя. По совершении этого обряда он дает пить красное вино три раза; за последним разом жених иногда бросает на землю кубок (рюмку) и топчет его ногою. После венчания священник заставляет молодых целоваться в присутствии всего народа. Случалось видеть это и в столице на купеческих свадьбах.

Родственники, друзья и знакомые поздравляют молодых и желают им счастья. Всякое движение их по выходе из церкви замечают и толкуют по-своему старухи и знахарки. Простодушные родители даже прибегают к их советам, прося, чтобы они так сделали, чтобы молодые вечно миловались и целовались. За самое лучшее и надежнейшее средство для супружеского согласия почитают замки, по сему старухи кладут под порог дверей и в то время, как молодые переступят порог, тотчас поднимают замки и за мыкают: ключ бросают в реку или колодезь, чтобы муж и жена жили в любви. Жених возвращается с молодою в свой дом; там у дверей встречает сваха и осыпает зерновым хлебом и хмелем. По входе в избу благословляют их посаженые родители иконою и хлебом-солью. Молодые падают им в ноги три раза. В посаженые отцы избирают преимущественно известных высокой нравственностью и пользующихся всеобщим уважением.

УГОЩЕНИЕ

После благословения сажают молодых на первое место за стол, на коем давно лежат приготовленные пироги, калачи, сайки, ватрушки и пряные коврижки; вино, мед и пиво стоят в больших склянках. Молодых потчуют прежде, а там гостей, в числе коих бывает священник со своим причетом. Дружка и сваха заботятся об угощении. Спустя несколько времени открывают обед, который бывает довольно сытный и разнообразный: в числе их холодные, приправленные кореньями, щи и жаркое. Едят деревянными ложками из муравленых чаш. Оловянные ложки встречаются у одних зажиточных. Жаркое, изрезанное в куски на деревянной тарелке, берут пальцами. При крестьянских столах поныне не употребляют тарелок и вилок, как бы не находя в них надобности. Недавно начали подавать полотенца для утирания рук, а прежде обтирали их об полу и сапоги. Сидят на лавках вокруг стола. Едят и пьют досыта, и та свадьба славная, где всего было вдоволь. В конце стола дружка разрезает каравай и первый кусок подносит молодым, а другую часть несет в холодную спальню молодых и кладет под подушки. Другие оставляют в кадке с зерновым хлебом. Этот каравай едят молодые поутру. Та свадьба считается счастливою, на коей бьют посуду. Иные нарочно бьют тарелки, рюмки, чашки и стаканы [59]59
  Бить в это время посуду или во время крестин и пирушек – хорошая примета. Это поверие выдумано, как должно думать, для того, чтобы разбитые вещи не нарушали спокойствия и удовольствия хозяев, а с тем вместе не лишали бы веселости гостей.


[Закрыть]. После обеда угощают орехами, пряниками, коврижками, медовыми маковиками, яблоками, изюмом и сахаристыми закусками.

ВЕСЕЛИЕ

Когда гости поразгуляются, тогда появляются лицедеи и музыканты: первые в шутовских одеждах открывают пляску; вторые – музыку. Волынка и бубны раздаются неумолчно; гудок и флейта разносят свой звук по всей окрестности: свистят и пищат невыразимо отчаянно; но громогласное одобрение гуляющих ободряет продолжать свист и писк. Скрипач, который ни от кого не слышит себе похвал, бьет по струнам во все стороны: и пальцами, и руками, и режет смычком напропалую. Все устают от плясок, но музыканты дерут! Вообще веселое расположение возбуждает во всех охоту к новым пляскам. Молодые и не робкие парни выходят из-за толпы; гости расступаются и дают им простор. Молодец, надев шапку набекрень, выходит на середину, расхаживает спесиво и посматривает на красных девиц. Одна, которая ему давно нравится, составляет предмет его поисков – он ищет ее, он нашел ее здесь, подходит к ней и, сняв шапку правой рукою, с важностью просит наклонением головы начать с ним русскую. Выходит де вица-душа – молодец первый начинает плясать. Подбоченясь одной рукою, он пламенными телодвижениями выражает любовь свою: то манит к себе, то прижимает свою руку к груди, мысленно обнимает и расстается печально. Но вдруг он изменяется весь: веселится, скачет и забывает ее – он манит другую красавицу, другую уже полюбил! Его девица-душа выходит вперед медленными шагами и с грустной душою: на ее лице тоска и горе, в движениях безнадежность. Она упрекает его в непостоянстве и, ука зывая на свое сердце, которое так долго любило неверного, уверяет его, что он и теперь ей дорог – но он безмолвен! Она рисуется пред ним задумчивой картиною: то поднимает руки вверх, то опускает их со вздохом и, остановясь, подумав немного, складывает руки на грудь и плывет с поникшей головою, словно горемычная лебедка, с тяжелой кручинушкой: посматривает со вздохами и опускает голову. Однажды сердце любит, и она решается это высказать ему: прикладывает еще раз руку к сердцу, показывает, как оно бьется и забилось только для него; напоминает ему, что он может полюбить другую, но не любит и той изменит. Кто раз изменил, тот изменяет всегда! Она закрывает лицо руками, плачет по своей любви и как одинокая голубка воркует с одним горем: для нее уже нет милого на свете. Опустив обе руки вдоль сарафана и склонив горемычную головку, она трепещет и доплывает с очаровательной задумчивостью до того места, где стоит ее молодец. Парень потряхивает черные свои кудри, выставляет ногу вперед и потом выходит ей навстречу: он прижимает ее с приветствием любовным, она – в неописуемой радости! Она отвечает ему любовью, и оба, взявшись за руки, делают круг посредине и раскланиваются друг другу. Общее одобрение раздается повсюду. Вызывают других охотников еще пройти русскую. Невозможно описать этого народного танца: он постоянно изменяется самими пляшущими, которые разнообразят ее до бесконечности, потому что всякий выражает то, что у него на душе. После русской начинается разнородное веселие: скачут и поют, а музыканты играют безумолчно. Веселие продолжается до полуночи.

УВОД МОЛОДЫХ В СЕННИК

Еще во время веселия уводят молодых в холодную комнату, а гости остаются пировать, нередко до рассвета. Новобрачных провожают сваха и сват; их кладут на ржаных снопах; в углах постели ставят, однако не повсюду, свечи, которые были на венчании: их ставят в кадки, наполненные пшеницею и рожью. Молодую раздевает сваха и одна из молодых женщин. Всю ночь ездит дружка верхом на лошади вокруг сенника с обнаженной саблею. Наутро приходят к молодым с поздравлениями сваха, сват и дружка. Сваха, осмотрев белье невесты, объявляет о ее непорочности. После молодые отправляются в баню; потом кормят их кашею и жарким с караваем. В тот же день молодые ходят на поклоны к своим родителям, которые угощают их по-домашнему. Сюда уже не приглашают посторонних: все свои родные и родственники.

Верховая езда дружки, хождение в баню и кормление не везде теперь в обыкновении; однако некоторые доныне считают необходимым выполнение старинных обрядов.

СВАДЕБНЫЙ РАСХОД

Совершение свадьбы не только в больших городах, но и в деревнях обходится дорого. Угощение и приготовление веселия обходится не менее 50 руб. серебр., не считая подарков от невесты и жениха новым своим родственникам, дружкам, свахам, боярам и поезжаным, что обходится до 30 руб. сер. Обыкновенные свадебные расходы не простираются менее 30 руб. серебр., а поселянину это чрезвычайно дорого, и все бы не казалось дорогим, если бы не были чрезмерные поборы священников за венчание.

IX. СВАДЬБА В ПСКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

СВАТОВСТВО

В Псковской губернии, особенно в Торопце, заступают места сватов между зажиточными людьми нередко сами священники. Если жениху понравится девушка, то он объявляет об этом своему отцу, прося женить его. Отец просит священника своего прихода высватать понравив шуюся ему девушку. Священник отправляется в дом невесты и заводит разговор: сначала о посторонних предметах, потом намекает отцу невесты, что он приехал посмотреть товар или что у него есть купец на их товар. Родители, понимая его речь, отвечают ему: «Мы, батюшка, теперь непоисправились» или «Мы, батюшка, теперь неисправны, нам надобно подумать; это дело вечное, а не часовое. Мы поговорим и посоветуемся с нашими родными, и спросим согласия нашей дочери». Невеста, как бы ни любила жениха, и самые ее родители сколько бы ни желали объявить свое согласие с первого раза, но по заведенному исстари обыкновению откладывают дело на несколько дней, чтобы лучше обдумать и не обидеть своих родственников, не спросясь у них, хоть из приличия, их совета. Священника потчуют вином или угощают чашкою кофе и чаю и просят его приехать за ответом в назначенный ими день. Обо всем этом он дает знать родителям жениха. В определенный день приезжает священник в дом невесты и после обыкновенных приветствий он говорит, что теперь уже ожидает, чтобы они порешили его. Если родители и родственники не согласны, то обыкновенно отвечают: «Нет, батюшка, мы не намерены выдать свою дочь; наша невеста еще молода, мы еще неисправны и не богаты, и нашей невесты годы не уйдут – найдутся женихи». Если родители согласны, то говорят: «Что же, батюшка, мы согласны выдать свою дочь; она не выходит из нашего повиновения, покорна нашей воле». Тогда священник просит, чтобы ему показали товар, его нареченную прихожанку. Родители зовут свою дочь, сидящую с девицами в особой комнате. Она выходит, священник благословляет и спрашивает: «Елизавета Петровна! Вы согласны выйти замуж за Андрея Григорьевича?» – «Да, батюшка». – «Вы его знаете?» – «Да, батюшка, – он кажется неглупый человек и хороший».

РУКОБИТЬЕ

Тогда священник, надев на себя эпитрахиль, обращается к иконе, читает вслух «Достойно есть» и потом дает родителям и невесте целовать крест или образ. Затем невеста уходит в свою комнату, и тогда тогда уже начинается угощение, называемое попойкою. Жених в то время посылает от себя дьячка в дом невесты, чтобы узнать, чем кончилось дело? Дьячку объявляют, что дело кончилось благополучно, и вызывают невесту, чтобы она сама об этом объявила. Она говорит дьячку: «Мое дело кончилось, и кланяйтесь моему жениху», – называя его по имени, а родители ее прибавляют: «И от нас кланяйтесь нашему свату и нашей сватушке», – называя по имени родителей жениха. При отправлении дьячка родители невесты дарят его белым или шелковым платком, или матернею на жилет. Дьячок, прибыв в дом жениха, объявляет его родителю, ему самому и собравшимся родственникам: «Ну, слава Богу! Дело кончилось хорошо». Тогда все встают со своих мест и молятся Богу; потом начинается у жениха попойка. Все это действие, когда девица изъявила согласие на выход замуж, называется рукобитьем (помолвкою), при чем, однако, не присутствует жених. Во время потчевания священника угощают родственников и подруг невесты сухими плодами: изюмом, черносливом, вишнями, ягодами, яблоками, груша ми, пряничными орехами, вареньями, конфетами, и все это называется богомольщиною. При выходе священника дарят его бархатом, сукном, демикатоном, диверласом (шелковой материею), смотря по состоянию родителей, и навязывают в платок богомольщину, которую он отвозит в тот же вечер жениху и его родственникам, ожидающим его с нетерпением. Его туг угощают снова разными напитками. Когда священник выйдет из дома невесты, тогда подруги ее бегут за ворота и поют про сватанье. Этим дается знать соседям, что невеста просватана, а жениху – что к нему едет священник. Невеста сидит одна в своей комнате и плачет; девушки, стоящие за воротами, произносят имена просватанных и поют:

 
Услышь, услышь, великий князь Андрей Григорьевич,
 

Что играем [60]60
  Играем – поем. Во многих местах говорят играть песню, вместо петь песню; разыгрывать песню, вместо распевать песню.


[Закрыть]боярыню, великую княгиню Елизавету Петровну.

 
Услышь и поскорей к нам приезжай.
Развесели нашу боярыню
Княгиню Елизавету Петровну.
 

Тем оканчивается. Девушки входят в комнату. Родители выводят свою дочь из плакальной комнаты. Она, помолившись Богу, падает родителям в ноги и плачет. Родители поднимают ее и сажают за стол; она, облокотившись об стол, начинает вновь плакать, а девушки поют; иногда поет сама невеста:

 
Воля моя и него моя,
И красота моя девичья!
И косу русу распускают.
 
 
Что я вам, государь мой батюшка, досадила?
Что я вам, государыня матушка, наскучила?
Обращаясь к братьям, сестрам и подругам:
Любезные братцы! Уговорите своего государя-батюшку
И свою государыню-матушку,
Что я им досадила, что я им напроскучила!
 
 
Любезные сестрицы, подружки и ластушки!
Уговорите государя-батюшку
И государыню-матушку,
Что я им досадила, что я им напроскучила!
 

Таким образом это причитание припевается ко всем родным и родственникам, коих она упрашивает, чтобы они уговорили отца и мать не выдавать за того жениха, который ей не по сердцу. Часто случается, что девица-сирота или дочь выдается замуж по принуждению и против ее воли.

При этом причитании плачет мать, если она любит свою дочь, и нередко сам отец. Во время причитания мать расчесывает косу белым костяным гребнем. Если братья или сестры в отсутствии, то невеста заочно поет причитание:

 
Любезные братцы! Прилетите на этот часочек
И уговорите государя-батюшку и т. д.
 

Когда мать расчесывает косу, тогда дочь, обхватив отца руками, оплакивает свою судьбу:

 
Государь мой батюшка,
Что я тебе досадила,
Что я тебе напроскучила,
Своим глупым разумом.
 

Отец уговаривает ее и успокаивает: «Что же делать, мое дитятко! Не вековать век в девушках. Он добрый и хороший человек, а Бог благословил вас на ваше счастье». Потом дочь и мать, обняв друг друга руками, вместе плачут горько. Причем дочь говорит:

 
Государыня моя матушка!
Что я тебе досадила?
Что я тебе напроскучила?
Уговори своего милого друга.
А моего государя батюшку.
 

Их разнимают, чтобы оне не плакали, и уговаривают невесту, которая ко всем подходит и всех оплакивает: родных и подруг. Когда она всех переплачет, тогда все расходятся и этим оканчивается рукобитье.

За неимением родителей она оплакивает заступающих место родителей.

Девушки, ложась спать, кладут под головы богомольщину, загадывая ею про будущую свою судьбу. Некоторые говорят, что это делает даже невеста, но скрытно.

На другой день жених посещает утром свою невесту и спрашивает у нее, какие надобны подарки для смотрин, назначаемые обыкновенно на третий день от рукобитья, и какие для нее самой? Если девушка не достаточная, то она отвечает: «К чему, мой друг, входить в изъян на подарки! Мои родственники и знакомые не взыщут, если я не буду дарить их». Богатый жених, несмотря на отсоветование своей невесты, покупает для нее подарки, кои она раздает после свадьбы родителям и родственникам жениха [61]61
  Свадьба обыкновенно бывает в воскресенье.


[Закрыть]. Жених же дарит в смотрины родителей и родственников невесты. Часто невесты отказываются от подарков жениха – это чудо! – по крайней мере так уверяют, но многие женихи по свойственной им в то время щедрости сами навязываются на подарки.

СМОТРИНЫ

Ввечеру приходит жених в дом невесты со своим братом или другим каким-нибудь родственником, или с хорошим своим приятелем, который называется дружкою смотрин; сами смотрины называют по большей части свиданьем, на коем бывают все родственники, знакомые и подруги не весты. Подруги гостят у невесты до самой свадьбы. Жених одевается в лучшее платье по тому вкусу, какой ему нравится, а невеста, если бы ходила прежде в немецком платье, то в этот день исключительно одевается в русское платье: в русскую кисейную вышитую рубашку, в ферезь из обьяри или в штофную и шелковую; подпоясывается шелковым цветным поясом с золотыми кистями; на шее бархат, а сама шея унизана жемчугом; в ушах жемчужные серьги, а на голове жемчужный венец с привязанной широкой лентою, наподобие пояса, в длину всей косы; косу распускают по плечам с переплетами; башмаки черные козловые и сафьянные, чулки белые узорчатые. Ее подруги в таком же наряде, за исключением, что коса не бывает распущена, а голову прикрывают платком, пришпиленным к венцу. Женщины в кокошниках под платками, а другие бывают в немецком платье, и таковые сидят выше тех, которые одеты по-русски. Невеста садится на первом месте, по правую руку ее подруги, а по левую мать, пока не придет жених. Если свиданье бывает богатое, то многие приходят сюда не званые, из одного любопытства. На столах стоит на 40 или 80 тарелках варенье, сладкие плоды, пряничные орехи и разных родов орехи, это называется закускою. До прихода жениха никого не угощают, но девушки поют в то время песни для жениха и невесты, которые называются обыгранными. Поют жалобно и протяжно. За пение девиц ничего не дают.

 
Обручалась боярыня Елизавета Петровна
С князем со боярином Андреем Григорьевичем.
И все наше миновалося:
Перепутье частое,
Посиделки веселые
И гости наши любезные,
С подружкой, с ластушкой
С белой лебедушкой,
С княгиней Елизаветой Петровной.
Ответ держит боярыня,
Княгиня Елизавета Петровна:
Подружки мои, ластушки,
Еще белые лебедушки,
Рада бы я с вами хоть век вековать,
А у своего государя год годовать,
И у государыни-матушки,
Неделю неделивать.
Пришел же на меня
Печальный день!
В воскресенье свет
Расплетут русу косу,
Разлучат меня с отцом, с матерью,
С родом, со племенем,
С ближними приятелями,
С подружками, ластушками.
Подружки мои, ластушки,
Еще белые лебедушки!
Мне не век с вами вековать,
Не год годовать, не неделю неделивать,
А все только одну ночку ночевать.
Ни близки, ни далеко
Молодой соловей гнездо совивает,
Молодой тепло согревает;
Здесь ни низко, ни высоко,
Павлин перья роняет;
Здесь не павушка по двору ходит,
Не павлин сизо-перья роняет;
Здесь около терема по двору ходит,
Около терема, около высокого.
Здесь ходила, здесь гуляла,
Свет княгиня-боярыня Елизавета Петровна,
Около терема, около высокого.
Она ходючи и гуляючи,
Горячи слезы роняючи,
Таковые словеса говорючи:
«Мой немецкий замок, отомкнися,
Отомкнися, отомкнися;
Полуженная цепь отложися,
Отложися, отложися!
Кипарисная дверь, отворися,
Отворися, отворися!
Государь батюшка, пробудися,
Государыня матушка, проснися.
Мне ведь у вас не год годовать,
Не неделю неделивать;
Мне не с батюшкой
Думушку думовать;
Мне не с государыней-матушкой
Речь говорить;
Мне не с братцем и не с сестрицей
Совет советовать;
Не с подруженьками, голубушками,
Мне расставатися,
А с родом-племенем
И со ближними приятелями
Мне прощатися».
Что у нас свет книягиня, боярыня,
Да княгиня Елизавета Петровна,
Во высоком терему
Невесело сидит!
Со слезами отца с матерью смотрит.
«Подружки мои, ластушки,
Еще белые лебедушки!
На что ж мне, глядя, радоватися?
На что ж мне, глядя, веселитися?
Полная гостей горница,
Но милого друга нету,
Свет великого князя,
Князя, боярина Андрея Григорьевича.
Ты приди, приди поскорей,
Свет великий князь,
Да великий князь Андрей Григорьевич!
Развесели у нас боярыню, княгиню,
Да свет княгиню Елизавету Петровну.
Она очень стосковалась,
Что давно не видалась».
Из-за гор ли, гор высоких,
Из-за лесу, лесу болотенного,
Вылетало стадо гусиное,
А другое лебединое.
Отставала лебедушка,
Что прочь от стада лебединого;
Приставала лебедушка,
Что к стаду к серым гусям.
Не успела лебедушка,
Не успела, белешенька,
К серым гусям пристать;
Начали лебедушку
Гуси серые щипать,
Белешенькую клевать,
А лебедушка кричать:
«Ах вы, гуси серые,
Не щипите вы меня!
Не сама я к вам залетела,
Не своей охотою;
Занесло меня великой погодою.
Не умела лебедушка
По мелким ручьям плавать,
По-лебединому кричать.
Что отставала свет
Да княгиня, да боярыня,
Свет княгиня Елизавета Петровна.
Прочь от родного государя, от батюшки,
От родной государыни-матушки;
Прочь от роду, от племени,
И от ближних приятелей».
Что приставала лебедушка,
Свет княгиня, боярыня,
Княгиня Елизавета Петровна,
Что ко чужому ко роду, ко племени,
Ко чужому свекру государю-батюшке,
Ко чужой свекрови государыне-матушке.
Не успела свет головушки оправить,
Начал свекор-батюшка журить,
А свекровь-матушка бранить,
А свет княгиня, боярыня, плакать
И родного батюшку кликать:
«Что вы меня, свекор-батюшка, журите?
И что вы меня, свекровь-матушка, браните?
Не сама я к вам залетела,
Не своей неволею,
Но большой несгодою;
Завезли меня добры кони,
Добры кони вороны,
Свет великого князя Андрея Григорьевича.
Как удобрился великий князь, да боярин,
Да свет Андрей Григорьевич,
Паче родного отца и матери;
А как улютился,
А как рассердился великий князь,
Да свет Андрей Григорьевич,
Паче лютыя змеи».
 

Когда услышат, что жених подъезжает ко двору невесты, тогда поют:

 
Вьюн на воде увивается,
Зять у тещи у ворот убивается:
«Теща моя! Теща ласковая!
Отворяй широки ворота,
Давай коню стойло,
Давай коню вороному,
Пшена ярого».
Теща из терема выходила,
Речь милому говорила:
«Есть у меня, есть у меня,
Про милого зятя,
Про твоего коня стойло;
Есть у меня, есть у меня,
Про твоего коня вороного
Пшена ярого.
Это моему милому зятю
Ни в честь, ни в жалованье,
Ни в низкие поклоны.
Есть у меня, есть у меня,
Про милого зятя
Наливное яблочко,
Это ему ни в честь, ни в жалованье,
Ни в низкие поклоны.
Есть у меня, есть у меня,
Скатная жемчужинка,
Это ему ни в честь, ни в жалованье,
Ни в низкие поклоны.
Есть у меня, есть у меня
Про милого зятя
Его суженая,
Его ряженая,
Свет великая княгиня
Боярыня Елизавета Петровна.
Это ему, это ему,
Ни в честь, ни в жалованье,
Ни в низкие поклоны».
 

По приезде жениха с поезжаными родственники невесты встречают его за дверьми, а девушки с песнями в самом покое:

 
Не буйные ветры понавеяли,
Не званые гости понаехали!
Обломились сени новые,
Обломились с переходами,
Растоптали, раздавили,
Чару золоту, чару финисову.
Выпутали, выпутали.
В саду соловья молодого, залетного.
Как расплакалася свет,
Да растужилась великая княжна,
Боярыня, да свет Елизавета Петровна
О своем высоком тереме:
«Кто же то мне, кто же то мне,
Изрубит сени новые?
Кто же то мне, кто же то мне,
Сольет чару золоту?
Кто же то мне, кто же то мне,
Сольет чару финисову?
Кто же в моем, кто же в моем,
Во саду сядет соловьем
Молодым и залетным?
Кто же меня, кто же меня
Рано будет будить?
И кто же меня рано будет кликать?
И кто же меня рано будет будить?»
Ответ держал великий князь,
Да свет Андрей Григорьевич:
«Ты не плачь, не плачь, и не тужи,
Великая княгиня, боярыня,
Да свет Елизавета Петровна,
О своем высоком тереме:
Я сам тебе изрублю сени новые,
Я сам тебе изрублю с переходами,
Я сам тебе солью чару золоту,
Я сам тебе солью чару финисову,
Я сам в твоем саду
Сяду соловьем молодым, залетным,
Я сам тебя рано буду свет кликать,
Я сам тебя рано буду будить».
 

Жених, войдя в комнату, молится сначала образам, потом он целует свою невесту в губы, которая взаимно отвечает на его поцелуй; после целуется жених со всеми родными невесты. Отец и мать невесты или сама невеста просит своего жениха садиться подле нее. Тогда начинают угощать плодами, пряниками, орехами, винами и разными закусками, смотря по состоянию. Когда отец невесты начинает потчевать жениха вином, тогда невеста подносит ему подарки на подносе, которые зависят от состояния. Иная дарит сукном и материей шелковой на жилет; потом она дарит тем же самым его дружку. Жених одаривает невесту матернею на ферезь, жемчугом и т. п. Девицы поют:

 
Услышь, услышь, великий князь,
Да свет боярин, Андрей Григорьевич!
Что играем боярыню и княгиню,
Да свет Елизавету Петровну,
С великим князем, да свет
Со боярином Андреем Григорьевичем.
И радуйся, и веселись!
Глупое дитя, неразумное,
Великий князь, да свет
Боярин Андрей Григорьевич.
Что даем боярыню, великую княгиню,
Да свет княгиню Елизавету Петровну
Из такого из рода,
Из такого из племени,
Из семьи из веселой.
И в моем счастливом роду
Все попы, все дьяконы,
Бургомистры и ратманы;
А в твоем бессчастном роду,
Свет великий князь, боярин
Да свет Андрей Григорьевич,
Все мужики, да деревенские.
На выгон повыгнанные,
Да на убор повыбранные!
Лягушки ростятся,
В избу просятся.
А его-то матушка
Богу помолилась,
Да и тиболка [62]62
  Головной убор, который называют в насмешку тиболкою.


[Закрыть]свалилась!
На сговор тебе даем,
Да свет великий князь, да боярин,
Да свет Андрей Григорьевич,
Великую княгиню, боярыню,
Княгиню да свет Елизавету Петровну.
Береги у нас боярыню,
Великую княгиню, да княгиню,
Да свет Елизавету Петровну.
Она у нас чаем и кофеем упоена,
И сдобным кренделем вскормлена.
Не давай толочь и молоть,
Не давай воды носить,
И не давай, свет великий князь,
Да свет боярин Андрей Григорьевич!
И в приданом не давай
К обедне ходить.
А заставь ее в приданом
Печь топить,
А в своем к обедне ходить.
На горе росла малинонька,
А под горою калинонька.
Сломлю ж я эту малиноньку
И приложу к калиноньке.
Что не быть калиноньке
Супротив малиноньки;
И что и не быть велику князю,
Да свет боярину,
Да свет Андрею Григорьевичу
Супротив великой княгини, да боярыни,
Да свет Елизаветы Петровны.
 

Веселие продолжается до полуночи, и тогда уже подают ужин; после ужина все расходятся по домам. Подруги невесты остаются гостить у нее до свадьбы.

ОТПРАВЛЕНИЕ ПРИДАНОГО

В продолжение предсвадебного времени девушки помогают невесте шить приданое, а жених посещает ее каждый вечер. За два дня до свадьбы отправляют приданое в дом жениха со свахою или родственницею в сопровождении мальчика, который несет образ; угам дарят их. Постель стелет родственница невесты; привезших же приданое угощают чаем, винами и закусками. Перед отправлением приданого просят священника достаточные люди отслужить молебен с водосвятием; потом он благословляет невесту, окропляет все приданое водой и говорит: «С Богом!» Тогда начинают укладывать, а невеста плачет. Сначала она оплакивает отца, мать и всех своих родных, которые присутствуют здесь, с теми же причитаниями, какие произносились на рукобитье. Ее упрашивают перестать плакать и увещают, что не век быть ей в девушках, что Богу так угодно. Потом садятся и, посидев немного, молятся Богу, испрашивая Его благословения. После она кланяется в ноги отцу и матери, а они благословляют ее образом и хлебом-солью. Когда все уложат, тогда родители и невеста провожают приданое до ворот. Девицы выходят на улицу и поют «Услышь, услышь, великий князь» и т. д. с тою только разницею, что ее поют уже веселее и громче, чтобы все слыхали и знали, что везут приданое. Тогда стекается народ отовсюду, чтобы смотреть: богатое ли везут приданое? И какое? Между тем невеста отправляет с приданым разные плоды и варенье на 60 и более тарелках, которые оставляют в ее спальне до самой свадьбы. Этим угощает она в своей спальне всех тех, которые ходят из любопытства смотреть убранство ее спальни и приданое.