Текст книги "Право на бессмертие. Ядерный скальпель"

Автор книги: Александр Голодный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ахмет внимательно заглядывает в глаза, но с вопросами не лезет. Поблагодарив старпома за обед, ухожу в каюту на тему переварить и подумать с полчасика в горизонтальном положении. В общем-то, ситуация прояснилась, аналитические выкладки сошлись, проявившееся будущее не вызывает ни малейшего энтузиазма. Вернувшись в торпедный отсек, проверяю пульт установки времени подрыва. Обманка чистейшая, полностью фальшивая, хотя и правдоподобная, на двух запараллеленных китайских девятивольтовых батарейках с электромагнитиком блокировки откидной крышки. Опять, кроме пары микросхем, радиодетали российские и советские.

Собираю схему проверки, подключаю электронику заряда, подаю питание, замыкаю боевую цепь. Показания тестера и потеплевший резистор нагрузки заверяют – сработает. Привожу фугас в рабочее состояние, обрезаю жгут от фальшивого пультика и подбираю пары контактов на задействование. Решить проблему с батареей, сделать устройство дистанционной выдачи команды на подрыв – и все получится. Но вот как провести операцию в открывшихся обстоятельствах? Тут одной моей головы мало, надо думать всей группе. Прихватив аккумулятор ядерного фугаса с контрольной лампой, жменю снятых шильдиков, покидаю отсек. Время – девятнадцать пятнадцать. Вымыться, поужинать, а уже потом испортить напарникам настроение.

В кают-компании чисто, светло, уютно. Стоят два удобнейших дивана, стол застелен чистой скатертью. Но незаурядный для подлодки комфорт не в силах смягчить сгустившуюся атмосферу, как и стаканы чая с лимоном в подстаканниках. Всемером (Ахмет уверенно решил посвятить в происшедшее Павла, командира корабля) сходили в торпедный отсек на экскурсию, но и без этого горсть шильдиков и поведение аккумулятора говорят сами за себя.

Все, что надумал, я рассказал товарищам.

Сто процентов, что операция – одна большая подстава. Неизвестно, подключились англы на стадии разработки или вообще способствовали организации самого действия с нуля, но мы с ядерным зарядом выступаем в роли диверсантов в столице «миролюбивого демократического сообщества» – Лондоне. Взятые с поличным, при «случайно» несработавшем термоядерном заряде, убеждаем фактами всех колеблющихся политиков и даем повод к началу боевых действий. Против России, разумеется. В таких условиях об объявлении войны и прочих дипломатических реверансах речи даже не зайдет – подобный террористический прием действительно запрещен в мировой политике. Проверка заряда «специалистами», убедительнейшие шильдики, маркировка на русском, русские же радиодетали с советским имперским душком, русские диверсанты… А ведь рассчитывают взять кого-то живьем. Современная допросная химия обеспечит правдивые показания – мы и в самом деле собираемся совершить ядерный теракт против планирующего визит в Букингемский дворец руководства целого ряда стран, убеждены в этом. Живые и болтающие под допросной химией террористы, ядерный заряд при них… Провокация Гитлера при нападении на Польшу – тупая самодеятельность в сравнении с этим высокопрофессиональным шедевром оперативной мысли.

Теперь полностью понятно поведение доставившей заряд группы – они с самого начала знали, с кем будут иметь дело.

– Искандер, а сам ядерный заряд? Урановая составляющая?

– Вообще-то, уран-калифорниевое ядерное горючее, но суть не в этом. Ты знаешь, Кемаль, я практически убежден в подлинности. Там внутри действительно то, что должно быть, кожухи и разводка питания на детонаторы заводские, швы точно сварены на заводе, герметизация сфер однозначно присутствует. Более точная проверка спектральной приставкой выявила слабые следы химических элементов, соответствующих образующимся при распаде опять же калифорния-двести пятьдесят два и урана-двести тридцать пять.

– Неужели они готовы настолько рискнуть?

– Никакого риска нет. В том состоянии, в котором нам передали заряд, штатный подрыв невозможен, а нештатный, например, вашим поясом, гарантированно исключает полноценный ядерный взрыв. Будет локальная зона не особо опасного заражения, легко ликвидируемая современной техникой.

– Все равно, как-то зыбко. Неужели они не предусмотрели вариант проверки и определение непригодности заряда?

– Нет, вполне допустимо. То, что я выполнял сегодня, называется «нештатные действия с ядерным оружием». В нормальных войсковых частях даже мысли персонала о подобном пресекаются на корню, вплоть до отстранения от работ. Как правило, навсегда. Термин «регламентированные действия» является основой всех правил. Никто не полезет туда, на что нет соответствующей руководящей документации.

– Понятно. А как же тогда ты?..

– Черный Тех (Черт! Вырвалось от волнения). То есть технический бандитизм, Мансур. В Советском Союзе очень хорошо учили, буквально до назначения отдельных деталей, плюс наложилась постоянная практическая работа с электроникой и электромеханикой. Без похвальбы – я читаю и понимаю схемы, знаю, как и когда должен сработать любой узел заряда. В общем, никто и никогда с подобными приборами и инструментом в заряд лезть не должен – поверьте. Обычный проверяющий ограничился бы показаниями фальшивого пульта и спектрального анализатора.

Парни молча смотрят на Ахмета. Он еле заметно кивает. Продолжаю:

– Дополнительное доказательство – отсутствие термостабилизирующего чехла на заряд. Кстати, Ахмет, рядом с точкой передачи фугаса есть нормальная военно-воздушная база?

– В двухстах километрах. Три часа езды.

– Получается логично. Транспортник доставляет под утро заряд, группа завтракает и в семь утра отправляется к нам. Мы на месте – передача. Операция по какой-то причине отменена – накрывают подручными материалами и через три часа опять на базе.

– Искандер, уточни, что-то не улавливаю мысль.

– Ядерные заряды очень плохо воспринимают перегрев. Грубо говоря, плавится и теряет форму ядерное горючее, что приводит к отказу в полноценном срабатывании. На запуск термоядерной реакции можно вообще не рассчитывать – не хватит энергии.

– Поэтому чехол?..

– Да. Думаю, они были уверены, что мы безграмотно продержим фугас на солнцепеке.

Парни переглядываются. Догадываюсь – об этой тонкости никто не знал. Получается, без меня…

– Ахмет, ты не знаешь, когда было принято решение о включении меня в группу?

– Первоначально ты отбирался в качестве инструктора, чтобы потом научить нас, Искандер. Затем вариант твоего участия рассматривался только как запасной. О прямом участии меня поставили в известность за четыре дня до выхода.

Сижу, думаю. Прищурившись, напряженно размышляет и Ахмет. Откуда пошла утечка и что утекло? Илье Юрьевичу, Олегу и Ларе я верю безоговорочно. Значит, сверху, от политиков, плюс кто-то из окружения ГРУ, до последнего момента не посвященный в мою истинную роль, а на основании фотографии в паспорте уверенный в существовании, допустим, израильского «специалиста». То есть на участие в игре ядерного профи враги не рассчитывали. Уточняю:

– Командир, среди вас есть инженеры?

Похоже, ход мыслей одинаков – ответ мгновенный:

– Нет, Искандер. Мы все боевики с опытом разведчиков-нелегалов.

– Павел Сергеевич?

– Профильных специалистов по ядерному оружию в экипаже нет.

– Получаем еще одну предпосылку, гарантирующую игру по их правилам.

– Слушай, а как они сами потом планировали использовать заряд, если он испортится от нагрева?

– На заводе-изготовителе заряд разбирается, уран-калифорниевая составляющая переобжимается в специальном прессе, меняется на всякий случай взрывчатое вещество. Операция, стоящая копейки по сравнению с рыночной стоимостью пошедшего на изготовление химически чистого калифорния, да и урана тоже.

– Экономисты…

Что же, с началом игры все понятно. Англы пролетели, не учтя вышедшего из рукава ГРУ джокера. Теперь процесс надо утолщить и углубить, дабы они продолжали пролетать и далее.

– Командир, если радировать в центр?..

– Нет, сами на связь мы можем выйти только из Англии, Аслан. О плановом развитии операции доложат те, кто придет за машинами.

Подключается Павел:

– Я могу воспользоваться экстренной связью, но риск пеленгации очень высок.

Да, Средиземное море – это густой суп с клецками-кораблями. Правда, наш командир хитер, как морской змей, – перемещается в нужном направлении под днищем танкера или сухогруза, а зарядку аккумуляторов проводил через шнорхель, залегши на грунт у акватории порта. Естественно, гремящая промышленным шумом береговая база надежно глушила наш одинокий дизель, снабженный первоклассными устройствами шумоподавления.

– Нет. Есть высокая вероятность, что предатель имеет доступ к радиограммам.

Поддерживаю. Отловить даже подлодку-невидимку вполне возможно, если бросить на эту операцию положенные силы. У врагов сил точно хватает, одни американские корабли, задействованные на долбежку Ливии, чего стоят. Поднять утопленную лодку с зарядом и трупами технически вполне осуществимо – прецеденты были. А вот пока операция развивается якобы по их правилам, следование по маршруту проблем не составит.

– Ахмет, а как же тот сбитый вертолет?

– Неизбежная случайность или сознательный ход, Артур.

Возникла мысль. Надо проверить:

– Парни, вы знаете конструкцию своих поясов шахидов?

– Ну, в общих чертах…

– Нужен один.

– Искандер, ты не собираешься же?..

– Кемаль, я военный инженер и с утра ковырялся в таком заряде, что пояс по сравнению с ним жалкая мелочь.

Чуть подумав, Ахмет кивнул Мансуру. На стол водружается пояс. Шнуры пластиковой взрывчатки в телесного цвета синтетической ткани сантиметров двадцать шириной. Коробочка управления с чекой и предохранителем. Ничего сложного, сплошная механика.

– Два режима: мгновенный подрыв и тридцать секунд замедления.

– Короче, парни, буду курочить, а поэтому – все свободны.

Выгоняю бойцов на фиг, надеваю очки-консервы (вдруг хлопнет взрыватель?), перчатки, раскладываю мультитул. Первое дело – отсоединить взрывчатку. Прощупав, безошибочно определяю местонахождение детонатора. Нежно режу материю лезвием бритвенной остроты. Получается легко и непринужденно – обычная синтетика, под ней полиэтилен. Отложив подальше обезвреженную полосу со взрывчаткой, вычищаю остатки ВВ (точно, пластиковая взрывчатка) на лист бумаги и распарываю окружающую узел подрыва ткань. Ага, цилиндрик с чекой на резьбе, стык залит лаком. С некоторым усилием выкручиваю. Вот и доказательство – тонкая стальная пластинка поверх капсюля, точно не даст подорваться.

Зову парней, предъявляю.

– Технический отдел, третья группа комплектации…

– Согласен.

Безошибочно определено одно из гнезд предателей. Разбираю коробочку с детонатором. Устройство предельно простое – рычажок с фиксатором переключает детонирующий шнур мгновенного подрыва и замедлитель типа бикфордова шнура.

– Искандер, ты можешь их привести в порядок?

– Легко и быстро. Достаточно надрезать материю, вывинтить блок ударника, вынуть пластинку. Этот пояс я тоже могу восстановить, нужны нитка с иголкой, скотч, кусок ткани.

Павел кивает:

– Найдем.

– Командир, прежде чем планировать… А где снаряжение и одежда, в которой мы должны работать в Англии?

– Здесь, на лодке.

– Надо проверять.

Да, полная подстава. Шесть комплектов одежды, документов (с нашими «арабскими» фотографиями), кредитные карты, электронные проездные «Ойстер» для поездок в лондонском метро и практически полное отсутствие наличных. Фунтов по семьдесят в разнокалиберных портмоне. Как легко отследить кредитки и электронные проездные, не рассказываю – тут все профи. Одежда… Насадить в подкладку запускающихся от кодового радиосигнала, а в обычном состоянии незасекаемых пассивных маячков – не проблема. Так же никакого доверия мобильникам, особенно с учетом, что айфоны я вообще не люблю.

– Остальное имущество должно находиться в двух машинах, в месте высадки.

Молча прикидываю, что место высадки сто процентов будет качественно обложено спецслужбами. Стоит только там засветиться, как из-под опеки уже не выйдешь. Пасти будут предельно плотно, используя «топтунов», агентуру, технические средства наблюдения. Интересно, когда англы собираются нас брать? Умнее всего – в момент выхода на сушу. Но, учитывая любовь их партнеров к блокбастерным эффектам, возможно, в момент совершения акции. Да, точно, состояние заряда и поясов шахидов идеально укладывается именно во второй вариант.

Отлучившийся из кают-компании Павел тем временем принес ножницы, скотч, иглу и катушку белых ниток. М-да, символично. Действительно, все шито белыми нитками. Продолжая размышлять, собираю конструкцию. Не знаю, кому как, но мне любая простая работа только помогает думать. Парни тоже пребывают в глубоких раздумьях.

Итак, что имеем? В минусе – знания противника об операции. Причем полнейшие. Отсутствие экипировки, явок, транспорта, наличных, документов. В дупе вся маскировка напарников под мусульман, как и моя, впрочем. В этом виде работать уже нельзя. Под серьезным вопросом связь с руководством. Или нет? Вполне могу открыть левые почтовые ящики и отправить почту напрямую Ларе – адрес помню. Ага, помню! Мне ли не знать, как ломаются почтовые ящики?! Отпадает. И запланированные фейсбуковые контакты скончались сразу все и наверняка. Черт! Ноут! Программное обеспечение поставлено в Москве, соответственно, веры ему никакой. Ненавижу виндашную «семерку»! Что стоило внедрить в операционку программу-маячок, немедленно дающую сигнал на заданный адрес при выходе в Сеть? Сам могу это сделать без особых усилий. Про специализированных троянцев, позволяющих рыться в чужом компьютере как в своем кармане, не хочется даже вспоминать.

Вообще все безрадостно. Но есть хоть что-то в плюсе?

Состояние заряда – я уверен в своей работе. Значит, козырь примерно на шестьдесят килотонн уже имеем. Второе – встреча поджигателей войны должна обязательно состояться, ничего исключительного для них не произошло, все развивается по плану. То есть они считают, что все развивается по плану.

Опа! Это и есть главная мысль – необходимо, чтобы враги и дальше так считали. А для этого… Поднимаю глаза и смотрю на напарников. Слова генерал-лейтенанта снова прозвучали в ушах: «Эти люди знают, на что идут, и решение свое приняли вполне осознанно…»

– Что, Искандер?

Не спеша, подбирая слова и испытывая жгучий стыд (я ведь в любом случае останусь при ядерном заряде, а значит, с изрядными шансами на жизнь), излагаю мысли. Самую малость утешает выражение лица командира – он, похоже, рассуждал так же.

– Да, это единственно верное решение. Нам придется разделиться. Одна тройка будет следовать первоначальному плану, отвлекая на себя спецслужбы, другая выполнит задание.

Ахмету слова тоже дались очень нелегко.

– Бросим жребий.

– Нет, командир. Я без жребия иду в тройку отвлечения.

Мансур. Близнецы переглянулись:

– Мы тоже, командир. Так будет правильно.

Как выразить чувства, что сказать людям, сознательно выбравшим верную смерть? Без пафоса, спокойно, уверенно и твердо, как подобает настоящим героям?

Установившееся в очередной (который по счету?) раз молчание нарушает голос Мансура:

– Искандер, нам бы не хотелось отправляться с пустой бочкой.

– Павел Сергеевич, у вас есть на корабле взрывчатка?

– Магнитные мины. И штатный минер. Вдвоем справитесь?

– Да.

Аслан кладет руку на плечо:

– Искандер, сделай помощней.

– Сделаю.

Вот что значит профессионалы – никаких проявлений чувств. Решение принято, утверждено, и началась разработка путей выполнения.

Развернули карту Британских островов и приступили к рассмотрению вариантов высадки. Нашей тройке с ядерным зарядом необходимо выйти на сушу раньше – это не подлежит сомнению. Но где? И как действовать дальше? Впрочем, второй вопрос имеет напрашивающееся само собой решение, можно сказать, классическое.

* * *

С тезкой-каплеем еще раз проверяем полученное. Со взрывчаткой раскуроченной магнитной мины вышло неслабо. Полегчав килограммов на сорок, бывший ядерный бочонок стал убойным зарядом фугасно-зажигательного типа. При здравом размышлении отказались от электроники мин, использовав взрывной механизм, опять же, многострадального пояса. Выбросив китайскую пустышку, просверлив необходимое отверстие, вывели подрывную чеку под откидную крышку. Мансур твердо приказал закрепить детонатор в положении мгновенного подрыва. Намертво приклеив механику эпоксидкой, осторожно опускаем крышку, плотно прижимая пояс к смертоносной начинке бочки. Затягиваю винты, осматриваю, пробуем покачать и потрясти. Нет, все закреплено качественно, не болтается. Отправив каплея, провожу еще одну важную операцию – удаляю с ядерного фугаса растворителем все русские надписи. В итоге вонь в отсеке стоит нечеловеческая, но заряд чист. Возвращаюсь в кают-компанию. Бойцы как с утра залезли в топографические карты, так и пребывают в них. Отдельно – схема Лондона, уже вся в разноцветных карандашных пометках.

Высадка группы планировалась в Ирландии, неподалеку от Уэксфорда. Затем недолгая поездка в Дублин, там на паром до Ливерпуля. От Ливерпуля до Лондона, само собой, по прекрасным английским автострадам. Мусульманский район Ньюхэм должен был надежно поглотить группу и обеспечить оперативной базой. Вот именно, что должен… В общем, оставшаяся тройка так и направится, все с поясами шахидов и готовым к подрыву фугасом. Разработана легенда для командования и, соответственно, имеющих источники информации врагов о некомплекте в численности бойцов. Решили списать явную разницу как результат атаки вертолета на границе Сирии с Ираком. М-да. Стараюсь не задумываться о том, что произойдет, когда информация дойдет до Москвы. Надеюсь, родственникам сразу сообщать не будут – подождут окончания операции. А вот Лару жалко – она точно узнает сразу. Но лучше официально стать мертвецами (какое знакомое состояние!), похороненными в сирийской пустыне, чем повесить на хвост все спецслужбы англов. А спецслужбы у них, без сомнения, хорошие.

Поэтому Мансур, Артур и Аслан получают свои комплекты снаряжения, все кредитки, берут по два «браунинга» (командир лодки твердо заверил, что нашу тройку стволами иностранного производства обеспечит) и мой ноут для связи с Москвой. У себя оставляю только комплект хакерских девайсов для взлома. Чувствую, что мысль закинуть на жесткий диск полный комплект драйверов и управляющих оборудованием программ была ниспослана с неба. Перекидываю программное обеспечение на две флэшки – с гарантией. Ну, а ноутом как-нибудь разживемся. Павел предложил было свой, лодочный, но русская клавиатура на «Асере» зарезала благое начинание на корню. В общих чертах действия тройки Мансура ясны.

Наша же задача – высадиться раньше и непосредственно в Англии. Внимательное изучение топографических карт и личный опыт Павла сыграли в выборе места – городишко Фолкстон. Во-первых, от него совсем недалеко до крупного порта Дувра. Автобусы бегают по трассе А20 регулярно и часто, поездка немногим превысит один фунт, что при нашей нищете самое то. Во-вторых, он входит в инфраструктуру евротоннеля «Фолкстон – Кале», поэтому новыми лицами, по крайней мере в дневное время, там никого не удивишь. В-третьих, места в округе не самые посещаемые, малолюдные, чему здорово способствует погода середины ноября. Среди достопримечательностей командир лодки уверенно назвал ряд заброшенных построек и даже, удивительное дело, с неплохими подвальчиками. Вот один и займет здоровяк Кемаль, с термоядерным зарядом. Выбор не случаен – хуже всего с одеждой именно на него. Проще всего мне – Павел Сергеевич лишь на сантиметр ниже и немного плотнее. Что-то близкое к гражданке набралось и на Ахмета. Но рослый и крепкий Кемаль в своем пустынном камуфляже, единственной подошедшей по размеру меховой с кожаным верхом куртке военно-морского образца и черной вязаной шапочке, вызывает слишком однозначные ассоциации. Вот и посидит боевой товарищ на страже заряда с комплектом сухпаев в неприметном подвальчике, пока мы с Ахметом займемся промыслом в Дувре.

Промысел обещает быть интересным и вообще почетным в Англии – банальный разбой. А где еще взять наличные, одежду, ноутбук и автотранспорт?

Кстати, почему Дувр? Элементарно. Крупнейший морской порт у пролива Па-де-Кале – кратчайшего пути в материковую Европу. Мощнейший транспортный и пассажирский поток, это кроме, собственно, обилия моряков с транспортных кораблей. Отсюда же уходят круизные суда, есть две большие парковки – у аэропорта и непосредственно портовая. Там просто обязаны оставляться убывшими в командировку на континент поданными ее величества автомобили. Конечно, гоп-стоп – не мой профиль, да и Ахмет не спешит хвастаться широкой специализацией, но выбора практически нет.

То, что выбора нет вообще, выяснилось после пробной примерки одежды. М-да. В лучшем случае примут за нищих матросов перезаложенного украинского сухогруза под либерийским флагом. Комплект явно не для ледяных дождей английского ноября, зато из военного только две черные плащ-накидки – довольно-таки интернациональная вещь. Порадовали пистолеты – «беретты» девяносто пятые, да еще и с глушителями. Еще стоящая штука – электрошокер, к сожалению, один.

Тщательное изучение на ноуте командира лодки планов Фолкстона и Дувра, подгонка домашними средствами (то есть опять иголкой вручную) одежды, важный элемент работы над обликом – стрижка. Переговорив с встречавшим нас в первый день мичманом (он в команде за парикмахера), взял функцию цирюльника на себя. В итоге Кемаль обзавелся бакенбардами вместо полагающейся истинному правоверному бороды, а Ахмет после модельной стрижки и бритья стал исключительно походить на испанца, чему способствовал загар. К слову, о загаре – вопрос немаловажный. На лицах коллег осталось немало сверкающих белизной пятен, да и у меня после перехода через пустыню в гриме на лице присутствовала определенная пятнистость. Но отбеливать кожу прикладной химией не пришлось – на подводной лодке имеется медицинская ультрафиолетовая лампа. Честное слово, просто круизный лайнер, а не боевой корабль. Немедленно установили график ее использования на пределе выносливости кожи – до высадки осталось немного, очень в тему пришелся тюбик белорусского крема для безопасного загара. Учитывая изменившиеся обстоятельства, Павел Сергеевич наддал в скорости перемещения лодки, уже не стремясь придерживаться ранее прикинутого расписания движения подходящих танкеров и пассажирских кораблей. Верхом военно-морского нахальства стал переход под тушей старого крейсера из состава шестого флота США. Офигевшие от курортных условий и безнаказанности, янки перли, как на параде – по прямой, демонстрируя потрясающую беспечность. Жаль, что нам регулярно приходилось заряжать аккумуляторы в режиме «работа дизеля под водой» в разных неприметных местечках – пришлось отпустить предельно удобных попутчиков. В очередной раз зарядив батареи, экипаж приступил к самой сложной операции – прохождению нашпигованных аппаратурой контроля ворот Гибралтара. Военно-морская база, оживленный одноименный порт, и все это цинично отжато в свое время англичанами у испанцев. Раз за разом поднимался перископ для оценки возможной кандидатуры и снова скрывался в волнах. Риск, конечно, изрядный, но необходимый. На лодке мы придерживались строгой тишины и жесткой экономии электроэнергии – использовалась мощность только изотопного источника. Наконец проводник обнаружился – гремящий старыми дизелями пустой турецкий сухогруз с малой осадкой. Снявшись с места, лодка неслышной и невидимой тенью пристроилась под судном. Предстояло преодолеть полсотни километров пролива, а глубины кое-где, между прочим, уменьшаются до пятидесяти метров. Дабы не нервировать командира и команду праздно-озабоченным видом, разошлись по каютам. Не знаю кто как, а я даже умудрился вздремнуть. В общем, заслуженно гордые лица офицеров-моряков за поздним ужином в кают-компании недвусмысленно показали – прошли успешно. Вырвавшись на оперативный простор, лодка резко ушла вправо, взяв курс на Британские острова.

* * *

Сказать, что пейзаж в первоклассной оптике перископа не радует глаз, – это очень оптимистично выразить мнение. Низкие серые тучи, срывающийся полосами дождь, волнующееся, стального оттенка море – бр-р-р. И температура там явно далека от комфортной. Ненавижу холод, а когда ему способствует сырость (и что там еще меня может ожидать?), то отвращение к действительности не помогает скрыть даже военное самообладание. Но два командира довольны, как молодые мужья после первой брачной ночи, диверсы отмороженные. Понятно, что идеальные условия для тайных операций, только как там все-таки мерзко…

Отчаливший от корпуса субмарины резиновый «Зодиак» швыряло, словно тележку в аттракционе «Американские горки». Срываемые ветром пригоршни ледяных брызг с верхушек волн снайперски летели прямо в лицо, совершенно не помогал опущенный капюшон накидки, одежда неумолимо отсыревала, а я вспоминал прощание с тройкой Мансура. Молча (что тут можно сказать?!) пожали руки и обнялись на прощание. Прощание навсегда. Запомнилось отрешенное и твердое выражение в глазах парней – они для себя уже все решили.

Видные даже в сумраке очень раннего утра высокие меловые скалы берега тем временем приближались. Где тут причаливать? По-моему, волна везде легко проскакивает узкую полосу гальки и мощно бьет в твердь белых скал. Нет, увидел – есть щель. Наддавший тихим гулом движок, подхватившая надувную лодку волна (хватаюсь за принайтованный заряд), и мы, чуть не цепляя стены бортами, входим в узкое ущелье. Все, снова суша. Пусть неприветливая, сырая и холодная, но твердая и привычная. Выскочив на узкую полоску мокрых камней, раскрепляем ядерный фугас. И здесь выручил Павел Сергеевич – дорожная сумка кого-то из экипажа (явно из мичманов товарищ) оказалась не только соответствующего оккупантского размера, но и главное – необходимой грузоподъемности. За моей спиной рюкзак с провиантом и небольшим количеством личных вещей, Ахмет с Кемалем отягощены главным грузом. Короткое «Удачи!», с нашей помощью развернутая и вытолкнутая в море лодка отправилась в обратный путь. С двумя стволами в руках быстро, но аккуратно (узковата тропинка) выбираюсь наверх, осматриваюсь сначала просто, потом вооруженным биноклем глазом. Никого. Мерзопакостные, покрытые сырой пожухлой травой холмы. В лучших традициях диверсов – перебежками с оглядкой – вперед.

Не подвел ас тайной войны – в указанной кавторангом точке обнаружились искомые развалины. Согревшиеся было после пятикилометрового марш-броска насквозь сырые ноги в кроссовках снова изрядно задубели, пока изображал сторожа у заряда, а Ахмет с Кемалем проводили детальную разведку. В итоге все оказалось нормально. Остатки древней каменной таверны посещались туристами в последний раз хорошо если месяц назад, электроэнергия к ней не подводилась, зато имеется обширный подвальчик с пустыми дубовыми бочками, серая от времени деревянная скамья и туалет типа «окультуренный сортир» метрах в десяти. Выжав шерстяные носки, с тоской посмотрев на мокрые насквозь кроссовки, снова обуваюсь. Не знаю, как выдержит холод остающийся на страже у заряда Кемаль, я лично согреваюсь только движением. Проверяем крепление стволов в оперативной сбруе, шокер в полиэтиленовом пакете, легкой трусцой направляемся к Фолкстону.

Унылый скучный городишко – самое точное определение. Все те же заросшие травой с бело-серыми меловыми проплешинами на откосах холмы, обширное кладбище с ровными рядами небольших деревьев у памятников и трубой крематория, самые обычные, хотя и чистые, улицы с двух-трехэтажными особняками. Даже собаки не лают. Быстро проскочив спящие кварталы, выходим к автобусной остановке. Вовремя – экспресс в Дувр подан. Новый комфортабельный автобус «Вольво», кстати. Ну, наконец-то ноги согреются!

Если кто считает, что портовое кафе – это эпицентр шума, драки и безудержного матросского веселья с бордельным оттенком, значит, у него несколько устаревшие представления. Или, точнее, ничего общего не имеющие с действительностью. Приехав с утра, провели рекогносцировку. Грязная и неприветливая под дождем река Дуэ с неплохой набережной, опять же, меловые холмы и сопки (еле кроссовки отмыли после фолкстоновских, кстати, в луже, что сухости ног не способствовало), впечатляющий Дуврский замок и действительно громадный порт. Крайне неприятным сюрпризом стало обилие полиции, причем на территории порта в особенности. Под недоверчивыми взглядами мы вынуждены непрерывно изображать праздношатающихся и наслаждающихся красотами городка придурков, благо украинские, польские и российские корабли под экзотическими флагами в акватории присутствовали. Но порт из сферы планируемых акций исключили. В итоге, пройдя населенный пункт вдоль и поперек, выбрали целью кафе «Элли». Обилие спиртного и близость к порту позволяли надеяться, что к вечеру появится подходящий для окучивания контингент. Теперь поездка в аэропорт. Опять автобус, убавляющиеся в кармане фунты, панорамные стекла и натыканные везде видеокамеры аэровокзала. Когда Ахмет подтибрил в кафе блокнот с ручкой? Не иначе – официантку обидел. Как положено будущим пассажирам, простояли с полчаса у интерактивного расписания, обсуждая стоимость рейсов на континент и записывая результаты (поначалу обратившая на пару оборванцев внимание охрана заскучала и отвалила), потом позадалбывали миленькую кудрявую куколку в форменном костюме в живой справочной, опять же, все письменно фиксируя, а затем заняли позицию в зале ожидания, якобы принимая итоговое решение. Парковка за окнами впечатляла. Пройдясь вдоль окон с праздным видом, я прикинул зоны обзора видеокамер. Есть перспективные участки! В общем, план по осмотру театра будущих противоправных действий выполнен, можно возвращаться в городок. Перехватив на улице по паре дешевых сандвичей и чашке отвратительного кофе, сваренного не иначе как из вчерашних окурков (в желудке уже было пусто, как в сирийской пустыне), добираемся до цели и занимаем дальний столик. Пиво для антуража, баварские сосиски по делу (как бы их помедленнее поглощать?), показное внимание на зомбоящик с высокоинтеллектуальным действием – футболом. За окнами начинает темнеть – все-таки ноябрь, в кафе сползаются матросики. Мусоля «Дуврский экспресс», подобранный в мусорной урне аэропорта, перекидываясь словами с Ахметом, достоверно «болеющим» за чью-то футбольную команду над пивной кружкой, прикидываем кандидатуры к обработке.

– Не занято, дружище?

Акцент и внешний вид двух подошедших парней безошибочно говорят – братья-славяне.

– Присаживайтесь. Что-то никто из экипажа не подходит, загуляли, наверное. Место держать не будем.