Текст книги "Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава"
Автор книги: Александр Витт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 22. Снег. День святого Валентина
Приближался День святого Валентина, который мы, по какой-то странной прихоти судьбы, решили отмечать в Российской национальной библиотеке. Огромное помещение заполнено воздухом, высота и размах навевали мысль: а где же здесь помещаются сами книги? Видя, как под потолком, громко хлопая крыльями, Анри и Лаврик пытались выполнять фигуры высшего пилотажа, подражая «Русским витязям», я чуть не согнулся от смеха у перил верхнего балкона. Огромная пустая вселенная, смоделированная лестницами и мощными балконными переходами, словно кричала: «Этот мир полон воздуха! Он ждёт тебя, не лишай себя его красок, когда-нибудь ты перестанешь чувствовать притяжение свободного пространства – и в этот миг мир потеряет тебя навсегда!». Но Белка потянула меня прочь, боясь высоты. Она начинала бояться всего, что отрывало её от так крепко державшей связи. Я же смотрел вниз совершенно спокойно, прикидывая картину полёта. Символично, наверное, разбить голову именно здесь. То-то Братец обрадуется, получит себе хорошего специалиста. Гнать такие мысли!
Когда торжество по поводу открытия выставки было в самом разгаре, ведущий вдруг объявил:
– А теперь я вызываю на сцену любую влюбленную пару, ей будет вручен специальный приз от святого Валентина!
Я быстро подтолкнул Белку в центр зала. Она не успела ничего понять, и мы очутились под любопытными взглядами сотни человек. Получив дизайнерское сердечко с бьющимся, как отбойный молоток, сердцем, я вывел её из круга. Мы вышли покурить на улицу.
– Зачем ты это сделал? – спросила она испуганно. – Ты же знаешь, я не люблю публичного выражения чувств… – в голосе послышались знакомые мне агрессивные интонации.
«Опять этот липкий страх. Когда ты сможешь от него избавиться?» – подумал я не в первый раз, но сейчас почему-то особенно остро.
– Но это же правда, сегодня праздник влюбленных, – я глупо улыбался от счастья, всё ещё переживая прошедший момент.
Я и забыл, что за ней сейчас приедет Егор, и она снова окунется в знакомый ей семейный мир, не отпускающий её ни на минуту. Настроение вдруг ушло, возникло ощущение усталости и опустошенности. Через полчаса мы попрощались с ней на стоянке. Тут-то передо мной открылся во всей красе замысел Всевышнего. Егор вышел из грязной белой «четверки» навстречу, притворно улыбаясь и открывая дверь перед Белкой. На нас с Лавриком он взглянул лишь раз, но у меня как будто в голове взорвалась небольшая бомбочка. Его круглая рожа вдруг совместилась у меня с незабвенным образом князя Воеводы Ярославского, прострелившего мне четыреста пятьдесят девять лет назад ногу арбалетной стрелой в Выборгском замке. Подобные параллели случайными не являются, значит, это Хелена? Не досталась она тебе, паршивцу, тогда, так ты сейчас отыгрался! У меня случился неконтролируемый выброс адреналина, но Лаврик ловким приёмом на дальних подступах к его краснорожему фейсу перехватил меня.
– Он не узнает тебя, ты разве не видишь? Его же Мессир за дурачка держит, он ничего не помнит…
Я увидел полицейский разворот его машины, отвернулся и широко зашагал прочь, как можно дальше от неё. Сомнения жгли мою душу каленым железом.
Меня догнал Лаврик.
– Давай пойдем куда-нибудь, – предложил он, видя мое состояние. Сегодня вон «Зенит» с «Ливерпулем» играют, посидим, посмотрим…
И он потащил меня в ближайший спорт-бар, где мы, расположившись у стойки, заказали по литру темного и какую-то закуску. Я не сопротивлялся, мне уже было всё равно – лишь бы подальше от мыслей об этом болоте, куда она возвращалась каждый день, уходя от меня как в последний раз.
– Слушай, – зашептал Лаврик мне на ухо (его, конечно, никто не видел, кроме меня: увлеченные процессом мужики и их спутницы активно готовились к просмотру зрелища, не обращая внимания на одиноко пустующее место рядом со мной). – Давай нанесем один неожиданный визит, а? Зря меня, что ли, старый маразматик готовил столько времени…
– Что ты хочешь там услышать, если нас вообще пустят? – смачно жуя сухари, с набитым ртом ответил я.
Я твердо решил сегодня напиться. В последующий час я уговорил литр очень приличного «Гиннеса» и заказал ещё. Благодаря поджаренным сухарикам, а также растущему счету 2:0 в нашу пользу, настроение у меня улучшилось, и я начал вслушиваться в бесконечный треп своего крылатого собеседника, который не отставал от меня по части поглощения напитков.
Когда через полтора часа, находясь уже в нужной кондиции, я обратил внимание на него, то увидел, что Лаврик, оказывается, не терял времени даром. Используя знания курса по переговорам с нижним ярусом, он уже успел связаться с их диспетчерской, попросить аудиенции и теперь ждал, собственно, её разрешения.
Не успев испугаться и собираясь уже прихватить с собой бутылку волшебного напитка, я почувствовал, как вдруг вокруг нас начала внезапно сгущаться темная липкая хрень. Последней мыслью было: «Я убью тебя, лодочник!»
Рассказывали, что нижний ярус – это отражение нашей Базы. Доподлинно выяснить, верно ли это утверждение, за те восемь лет, что я там не бывал, мы с Лавриком не успели. Когда я наконец достал до его худой скулы и, осуществив свою мечту, врезал ему по ангельской роже, было поздно. Мы стояли в предбаннике у брата Экселенца, вдыхая резкий серный запах. Двери в кабинет начали медленно открываться. На пороге появился улыбающийся господин. От радости его лицо светилось, там было написано: «Как же я рад вас видеть!»
– Проходите, располагайтесь, я сейчас – только несколько распоряжений…
Унесшись вглубь коридора, он оставил нас одних. Лаврик наконец сел на пол, потирая щеку и глядя на меня совершенно непонимающим взглядом.
– Ты чего? Ты же согласился на переговоры, – в голосе его чувствовалась некоторая обида.
– Идиот, я согласился на 2:0 – это было. А сюда лететь без согласования я тебе не разрешал совершенно, – я был в бешенстве. – Теперь, что бы мы ни говорили ему, он нам не поверит.
– Кто? – не понял ушибленный Лаврик, встав и потянув меня в темноту кабинета.
– Все, проехали, давай излагай – только быстро. Я же должен знать, что ты ещё придумал… Послал Бог помощника, – я сдержался, чтобы не врезать ему ещё раз.
– Я предлагаю просто послушать, – цинично предложил он.
Мы не успели перемолвиться и парой слов, как появился хозяин кабинета. Я пытался вспомнить, как его обычно называли в официальных документах, но в голову мне не приходило ничего, кроме как Братец. Так его звали все на Базе, хотя старались лишний раз всуе не поминать. Так и я его называл в прошлый мой визит сюда, и он вроде не обижался. Хотя в том состоянии мне было ровным счетом всё равно, как к нему обращаться. В этот же раз мы вроде бы были с Лавриком официальной делегацией, и я решил даже мысленно не вспоминать, что полномочий нам на это никто не давал. Собираясь разрешить эту дилемму раз и навсегда, я спросил его напрямую, когда мы уселись в удобные кресла около массивного, чёрного дерева стола, ножки которого украшали страшные рожи и вырезанные торсики грифонов.
– Как мне к вам официально обращаться?
– О, – в его голосе была сама любезность, – как вам угодно. Я бы предпочел обращение Мессир, но не настаиваю.
– Хорошо, Мессир. Мы пришли по делу. Есть возможность договориться по конкретному Сценарию, которым, как вы знаете, я занимаюсь.
Лаврик тихо вжался в кресло и молчал, почему-то предоставив поддерживать беседу мне. Я же, борясь с наступающей головной болью, сформулировал вопрос:
– Наша цель – избежать гибели Игрока.
Поймать его ответную реакцию было невозможно, он тихо вертел какую-то безделушку в руках, которая переливалась неяркими картинами, смысл коих я не мог уловить. Зная, что смотреть туда чревато последствиями, я с трудом заставил себя не смотреть на его руки и перевел взгляд на пол.
Он молчал, только воздух со свистом вырывался их жаберных отверстий на шее. Выпить он нам не предлагал. Ужасно хотелось курить, но пепельницы на столе я тоже не обнаружил.
– Только рождение и смерть имеют значение, – медленно и тихо произнес он. – Ты это знаешь. В прошлый раз, когда мы встречались здесь восемь лет назад, мы как-то не касались этой темы. Ты просил меня устроить твою судьбу, но принять принципиальное решение так и не удосужился. Почему ты думаешь, что я хочу вести переговоры сейчас?
– Потому как здесь я представляю не только официальную точку зрения моего Верховного, – в тон ему ответил я. – У меня есть собственные интересы. Вы знаете, я, наверное, единственный Избранный, который пришел сюда уже во второй раз. Как и тогда, я прошу для себя. И мне совершенно всё равно, кто мне поможет.
– Стареешь, – саркастически произнес Мессир. – Тебе сколько – 47? Осталось… ну это неважно… Наверное, ты прав по-своему: оставлять тебя без сладкого на остаток жизни несколько негуманно, что, в принципе, в духе моего дражайшего родственничка.
Он встал из-за стола, рукой предложив нам оставаться в креслах. Я и не собирался вставать. Братец начал шагать по кабинету. Сейчас он являл собой разительную противоположность Экселенцу, который обычно перемещался по своим апартаментам медленно и вальяжно. Остановился около нас с другой стороны стола.
– Хорошо, не скрою, я уже три недели назад предпринял кое-какие шаги, зная, что ты захочешь со мной поговорить, – здесь он посмотрел на Лаврика, и я вдруг понял, что желание сегодня напиться в компании Лаврика было далеко не случайным. – Теперь у тебя появился выбор… Тебе, я думаю, интересно, – его улыбка стала воистину дьявольской.
Дело начинало принимать веселенький оборот. Мало того, что Лаврик вел свою игру рискованно, не просчитывая больше, чем на шаг вперед, он ещё и мне ничего не говорил об этом, скорее всего, как и Экселенцу. У меня снова зачесались кулаки.
– Чего мне ждать? Надеюсь, вы не тронули её, иначе…
– Нет-нет, я её как раз и не трогал… у неё есть муж. Вполне естественно его желание помочь увеличить земное народонаселение.
Улыбка расплылась во всё его лицо, став неёстественно большой и занимая уже половину лица. Страшно не было, но зрелище было достойно какого-нибудь голливудского шедевра со спецэффектами.
– Все, аудиенция закончена. Я прошу простить меня – дела, дела…
Я молча развернулся и пошел к двери. Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Это точно не Хелена – мне это стало совершенно ясно. Также мою башку посетила мысль о том, что Мессир всерьез взялся за эту линию, можно сказать, поставил на неё все свои стратегические резервы.
Мне сейчас хотелось только одного – побыстрее закончить всё и больше никогда не видеть ни Егора, ни Белку. Но до этого необходимо сделать так, чтобы они были счастливы. Вместе или врозь. Просто как люди. Или несчастны – тоже самым обыкновенным образом.
Мне вдруг стало обидно, просто по-человечески, совершенно банально. Я, как последний романтический придурок, не проверив факты, наплевав на чутье, дал себе слабость наконец упасть в тот колодец, откуда уже не смог бы выбраться без посторонней помощи. Я очень четко почувствовал, что мне явно пора в отпуск. Вот всё кончится, улетим с Хеленой куда-нибудь на Тагору, чтобы никого не видеть и не слышать. И спать. Месяц.
«Хелена, я увижу тебя, совсем скоро…»
Глава 23. Хранитель
Ради таких случаев всё и затевалось. Когда впервые было открыто Хранилище – совершенно случайно, между прочим, – встал вопрос, как нейтрализовать последствия действий двоих заигравшихся братьев. Уже тогда в Метрополии понимали, что всё это чревато. Как именно действовать, никто не понимал, поэтому решили поступить просто, по-большевистски – назначить ответственного.
Сказано – сделано. И вот уже первый Хранитель приступил к своим обязанностям. В перерывах между дружескими попойками с Экселенцем, к которому у него возникли самые теплые чувства, он умудрялся как-то следить, чтобы Земля не провалилась в какую-нибудь временную дыру, петлю, спираль или ещё чего похуже. Попутно прихватив с собой все, что можно. Связи-то никуда не делись. Братец нашего Экселенца старался, как мог, вселенскую энтропию увеличить – и небезуспешно. Пару раз предшественнику Анри – а сейчас Хранителем на Базе был именно он – удавалось в последний момент спасти ситуацию.
Самое неприятное во всем этом было то, что события происходили по похожим правилам. Мессир пытался создать новые ветки Сценариев (он называл это свободой воли для каждого индивидуума) и слал депеши в Метрополию о своих якобы успешных экспериментах. Там радовались, но абсолютно ничего не предпринимали – это у них такой стиль руководства. Нормально, привыкнуть можно. Надо сказать, Мессир им нравился. Активный экспериментатор, не боящийся последствий и не лезший в карман за словом. Его способность разговаривать с Императором на любые темы крайне приветствовалась членами Совета. Можно сказать, он отвлекал внимание монарха от чтения их бесполезных меморандумов.
Все бы хорошо, но последствия одного Сценария, которому была присвоена нулевая категория, имели последствия, нагло вылезающие за рамки стандартных протоколов безопасности. И, конечно же, это был «Выборг – Густав»! Здесь всем, и в первую очередь Хранителю, необходимо было вести себя крайне осторожно. Потому как не только сами персонажи, но и те, кто за ними стояли – оба Верховных, да и сам Хранитель и, в принципе, вообще все, что их окружало, исключая само Хранилище, – начинали жить в двух параллельных реальностях. А ложные линии были подозрительно похожи на настоящие до такой степени, что отличить их без пол-литра было практически невозможно. И персонажи волею судеб жили параллельно, раздваиваясь в каждый конкретный момент времени и находясь в разных местах.
Естественно, управлять всей этой вакханалией было решительно невозможно. Да и заметить можно только на значительном расстоянии. Хорошо, что ближайший автоматический зонд слежения за орбитой Плутона работал исправно и смог передать о творящемся на Базе безобразии куда следует. Прилетала комиссия с неограниченными полномочиями, которая работала несколько месяцев. Ничего не решив, торжественно убралась восвояси, оставив гору бесполезных распоряжений. В итоге Мессир продолжал делать что хотел, всячески нервируя Анри в его нынешней должности.
Но вот последняя выходка Братца переполнила чашу терпения. Создать в ложном течении вполне реальную возможность появления ребенка Избранного – всё это не лезло ни в какие ворота.
Служба Хранителя работала на пределе возможностей, ангелы пересчитывали и перепроверяли вероятностные линии по сто раз, пытаясь найти извращенную логику и предсказать действия Мессира. Если бы не озарение Анри в момент просветления, достигнутого путем потребления стодвадцатилетнего виски из личных запасов Экселенца, Мессир бы выиграл. Долго и зачарованно смотря на полупустую бутылку, старого пьяницу вдруг осенило. Если уж в ложной линии развивается вероятность появления сильнейшего в недалекой перспективе игрока – ребенка Избранного, то что мешает в параллельной, истинной линии заставить его в это поверить, совершив немыслимую рокировку персонажей. Правда, для этого требовалось возвратить из небытия её Королевское Высочество принцессу Хелену.
Анри был хранителем с гибким складом мышления. Поэтому он ничего не сказал о своём открытии Экселенцу, а решил действовать самостоятельно. Предстояло, правда, выяснить, что именно известно Мессиру о течении самого секретного Сценария в истории, а именно что Красильников сумел накопать в открытых для него архивах Базы.
Глава 24. В знак особого расположения
Какое-то странное движение, всё ускоряющееся и сопровождающееся невнятным бормотанием, а иногда громкими вскриками, катилось по узким улочкам Выборга. Торговцы на рыночной площади, оглядываясь, сворачивали свои лотки и палатки, между ними носились местные оборванцы, внося в общую сумятицу нотку задорной хаотической траектории. Огромная стая ворон медленно поднялась над площадью и, натужно ввиваясь крыльями в предгрозовой воздух, выбрала направление к окрестным лесам.
«Что-то уж больно быстро, – подумал я, выходя из неприметного домика на окраине. – Неужто один из стрелецких отрядов неосторожно подобрался так близко, что его обнаружили, и теперь эти милые создания – местные оборванцы – пользуются всеобщей нарастающей неразберихой для того, чтобы срезать пару-другую увесистых кошельков?» (было воскресенье, и торговля шла весьма успешно).
Я ухватил за белые вихры одного из мальчишек и задал вопрос со всей строгостью, на которую был способен:
– Сколько их, они далеко?
Парень пару раз хлопнул глазами и незаметно потянулся к моей сумке, попутно отвлекая внимание другой рукой, которой он активно жестикулировал.
– Ваша светлость, сейчас тут такое будет, такое! – он даже зажмурился от предвкушения. – Через главные ворота только что въехали русские клоуны, skomorochi, у них настоящий медведь, и сейчас здесь будет представление в честь помолвки принцессы Хелены!
Оставив безуспешные попытки вскрыть мою сумку, он вырвался и побежал дальше.
По всем прикидкам, у меня оставалось не более десяти часов – штурм будет сегодня вечером, как стемнеет. Не отпускать её из поля зрения ни на минуту! Хотя я уже, наверное, знаю – у меня крепло предчувствие смерти. Лучшее, что я мог сделать – превратить это завораживающее действие лишения меня жизни во что-то более полезное для общего дела.
Остаток дня я провел в трактире Магды, пытаясь поставить голову на место посредством её фирменной вересковой настойки. Ничего другого, чем ждать посыльного от Принцессы, мне не оставалось. В большом обеденном зале практически никого не было – все, кто мог ходить, подтянулись на площадь. Оттуда долетали одобрительные крики и звуки каких-то дуделок, хрипелок, вертушек и бубенцов, коими скоморохи развлекали доверчивых жителей достославного Выборга. Думаю, что и люди долговязого капитана стражи, чье имя я так и не удосужился узнать, практически все были там же. Тупые ублюдки. Боже, король Густав явно уделял так много внимания внешней политике на западе и внутренним интригам, что здесь, на границе с Московским царством, держать вменяемых вояк ему казалось излишним.
Огромный бурый медведь, весело отплясывающий под эту музыкальную вакханалию, окончательно деморализовал всю компанию. И да, конечно же, русские благодетели привезли с собой с десяток бочек медовухи, чем несказанно увлекли всё праздное население.
Наконец, посыльный пришел. От парня пахло цирком и горячей медовухой, тупая радостная ухмылка не сходила с его шведской рожи. Я выхватил у него запечатанное королевской печатью, свернутое трубочкой приглашение на церемонию и пинком отправил его восвояси. Если весь двор к вечеру будет находиться в таком приподнятом настроении, мне придется туго.
Натужно и противно зазвенел передатчик. Я включил канал с каким-то облегчением.
– Как я рад видеть вас, господин Верховный руководитель, – издевательски промурлыкал в микрофон. – Что это вы меня так балуете свои вниманием?
– Заткнись и слушай. Некогда мне тут с тобой политесы разводить, обидчивый ты наш. Я смог уговорить его старшего сына Эрика, явившись ему во сне. Один Господь ведает, во что разовьется потом эта беседа. Сдается мне, что в шизофрению. Прямо сейчас он с отрядом в двести душ скачет в Выборг. Скачет быстро, меняя лошадей по пути и не останавливаясь. Мне пришлось красочно показать, как именно его двоюродная сестра Хелена, чье существование несправедливо скрывалось папашей от всех до последнего времени, покинет этот бренный мир. Поскольку он никогда её ранее не видел, пребывая большую часть времени в военных маневрах и строевой подготовке, то она была явлена ему как образец чистой красоты. Эрик так воспылал утром от внезапно охватившей его страсти, что я реально боюсь за его психическое здоровье, а ему же ещё королем быть! Господи!
Последний возглас шефа немного вывел меня из равновесия. Оказывается, это относилось не ко мне, а к увиденному в мониторы слежения.
– Что-то интересное, Экселенц?
– Эрик слез с лошади и собирает цветочки для Принцессы, – шеф давился словами, срываясь на клёкот. – Ладно, он может успеть, в принципе. Думаю, лучшее место для всей вашей компании – внутренность башни. Там всего один вход, и даже вполне укрепленный. Отсидеться внутри – лучший выбор. От тронного зала Замка до башни бегом всего минуты четыре. Все, некогда мне с тобой разговаривать, надо этого придурка сажать на кобылу обратно.
Шеф отключился скоропостижно. Я встал со стула и подошел к окну. На освещенной закатным солнцем улице не было ни души. Все, пора. За чередой событий мне было как-то некогда подумать о том, что шеф лично руководит процессом, вмешивается в операцию и вышел со мной на прямую связь уже дважды за четыре дня, чего ранее с ним никогда не случалось. «Хороший Сценарий, мощный, думаю, что чертовски длинный, и сам Экселенц его курирует. Не к добру это, не к добру…»
Принарядившись подобающе, я миновал Магду, проводившую меня грустным взглядом, и широким шагом двинулся в сторону Замка. За те пятнадцать минут, что я шел по городу, мне попался всего один стражник и местная жрица любви необъятных размеров. Я их не интересовал абсолютно.
Отлично. Ну что ж, раскинем колоду. Думаю, задача предотвратить собственно захват города отпала сама собой после того, как я получил отчёт со спутника слежения. Мало-мальски серьезных военных сил там не было. То, что раньше воспринималось, как рыскающие отряды, куда-то испарилось. И вместо них в город, совершенно открыто, под одобряющие возгласы местных жителей, въехал цирк. То, что советский цирк – лучший в мире, миру предстояло узнать чуть позже. Но теперь я понял, что предпосылки к такому всеобщему обожанию были заложены значительно раньше.
План неприятеля теперь вырисовывался совершенно ясно: целью был не захват и разграбление Выборга с последующим веселым пожаром, а всего-навсего Принцесса. Пока, во всяком случае, прямой политической необходимости я не видел. Но ведь будет же Северная война за выход к морю. Шведы планируют отчаянно упираться. Возможно, породнение с сильнейшей монархией Северной Европы сможет как-то облегчить русичам задачу. Правда, оставалась одна загадка: как могли люди (?), планирующие такую операцию, знать, что будет почти через сто лет?
Остальные дочери высочайшего монарха были либо замужем, либо в младенчестве обещаны в соответствии с политическими предпочтениями короля, а задачи он себе ставил амбициозные. Хелену же Густав любил как-то по-особенному, с детства баловал и давал ей полную свободу. Наверное, хотел не повторить судьбу короля Лира. Она не участвовала в жизни двора. В сущности, о ней практически все забыли. И лишь необходимость выстраивать отношения со своими восточными соседями заставила короля Густава, скрепя сердце, назначить смотр женихов.
Правда, была одна странность. Незадолго до принятия эпохального решения король уединился со слугой в охотничьем домике. Само по себе это не вызвало бы подозрений, но! На следующее утро преданнейший слуга Короля, Карл, появился в кафедральном соборе Стокгольма, Sankt Nikolai kyrka, в одном нижнем белье и с дымящейся трубкой в зубах. Ничего членораздельного добиться от Карла было невозможно, он рефреном повторял только одно слово – «упплеава», что совершенно не имело никакого смысла. Отправив бедного слугу в соответствующее заведение, о нем вскоре позабыли. Лишь по прошествии нескольких столетий любой житель Швеции, Финляндии или Аландских островов скажет, что это слово имеет только одно значение – телевизор. Кого именно в нем увидел король Густав Ваза, мы так никогда и не узнаем.
Здесь-то и крылся коварный замысел Густава, нашептанный ему Мессиром в этот самый «упплеава». Предполагалось, что один единственный раунд выиграет красавец Милослав, сын новгородского князя. Свободолюбивый и предприимчивый Новгород был Московии как кость в горле. Формально он был под властью Ивана Грозного, его дед и прадед постарались и загубили средневековую демократию на корню. Но, как говорится, были нюансы. Ко времени царствования Ивана Грозного городом снова овладел дух независимости. Новгород, этот славянский Феникс, возродился, вновь пришёл в себя. Разбогател. В основном за счёт бойкой торговли со скандинавами, шведами и датчанами. Поездки в Швецию новгородских купцов стали привычным делом. Скандинавы и англичане имели в Новгороде свои торговые представительства. Отсюда, через Новгород, ехали в Москву послы Дании и Швеции, гонцы от магистров Пруссии и Ливонского ордена. В итоге такие тесные торговые связи не могли не перерасти в желание политического сближения. Отличный планировался ход: Густав получает протекторат над Новгородом, и, возможно, в дальнейшем – над Псковом, потому как Хелена прекрасна, знает русский и вполне способна держать в узде слабого Милослава. А коварные, но не умеющие торговать московиты останутся на своих равнинах. Их амбиции традиционно разрушит очередной хан Великой Орды.
Однако Грозный был не лыком шит. Под пытками гибли новгородцы один за другим, пока Иван не узнал всё о планах Густава – отсюда и стрельцы, рассредоточенные в окрестных лесах. Но что-то пошло не так, и партизанская война с молниеносным блицкригом неустрашимого стрелецкого войска не прошла. И в дело пошел план «Б». Отсюда скоморохи, дудки, трещотки и медведь в кокошнике. В миле за городскими стенами их ждали лошади – оставалось только умыкнуть Хелену, урожденную Эстрельскую, сорвать желание Новгорода вести самостоятельную политику и заодно держать Густава его любимой дочуркой на коротком поводке. Глядишь, и Северной войны бы не было никогда.
Когда я всё это рассказывал Коту по пути в Замок, зверь послушно сидел у меня на шее и внимательно слушал, попутно чавкая кусочками колбасы, которую я скармливал ему в особо сложных исторических пассажах. Около Замка он покинул своё место, грациозно спрыгнув на мостовую, посмотрел мне в глаза, мяукнул и с достоинством удалился. Думаю, он будет ждать нас с Хеленой в башне, по крайне мере я ему так сказал. Когда всё кончится, надо будет спросить у Экселенца кое-что, уж больно Кот был умен, не по годам…
Меня без звука впустили в Замок, лишь взглянув на свиток приглашения. Скользнув за драпировку, я, в три погибели, по пыльным потайным лестницам и переходам слишком медленно пробирался к покоям Принцессы. Наконец, открыв долгожданную дверь, я ввалился прямо в залу, где стоял дым коромыслом: шуршали многочисленные юбки, сплетались и расплетались длинные пряди волос, в них искусно вплетались неимоверной красоты цветочные композиции – и над этой вакханалией красоты парило облако ядреных ароматов совершенно неимоверной концентрации.
Учинив своим появлением изрядный переполох в рядах женского населения, я наконец смог разогнуться. Увидеть её прямо сейчас стало для меня блаженством, наградой за долгие скитания в одиночестве. Моя служба Экселенцу не предполагала наличия собственного мнения касательно организации личной жизни. Таковая в принципе отсутствовала – в обмен на чертовски интересную, полную приключений жизнь порученца Экселенца и доступ ко всем тайнам Метрополии, кои население Земли в сильно усеченном виде с разной степенью талантливости трансформировало в те или иные религиозные течения.
Забыв обо всем, я бесстыдно пожирал глазами это светлое радостное облако в подобающем платье с кружевами, кринолинами, завязочками, крайне неудобном для передвижения по потайным лестницам. Лучше бы, чтобы Принцесса была в обычных для неё высоких ботфортах и расшитом серебром итальянском камзоле. Однако более неподходящий наряд для сватовства было трудно себе представить. Впрочем, юную Принцессу всё это абсолютно не трогало.
– Вы принесли мне, что обещали?
– Да, ваша светлость.
Я протянул ларец, в котором на бархатном чёрном основании лежал выбранный ею камень – приличных размеров изумруд, уже вставленный местным выборгским умельцем (сам я, увы, должными навыками не обладал) в оправу золотого кулона, гордости ювелирного дома фон Болена. В кулоне не без труда можно было узнать мою золотую цепь, перелицованную тем же мастером. Малый оказался покладистым, и мне всего-то пришлось отдать ему за работу седло, предусмотрительно снятое с Адели. Вещь так ему понравилась, что вполне покрыла стоимость превращения цепи ювелирной гильдии Стокгольма в изящную оправу для темно-зеленого камня, должного украсить несравненную Хелену сегодня вечером.
– Отлично! – она обернулась к свите и махнула рукой. – Оставьте нас. Живо!
Когда все покинули залу, освещенную огромной люстрой, не менее чем в сто свечей, она быстро преодолела разделяющие нас несколько метров и невинным тоном с серьезным выражением лица тихонько прошептала:
– Давайте целоваться, Вольдемар. Может быть, нам удастся повторить это ещё не скоро. А сейчас очень хочется, очень…
– У нас… мало времени…
Я с мясом отдирал себя от неё, за уши оттаскивая свою раскрытую душу от этого океана радостного безумства. Новое ощущение совершеннейшего внутреннего спокойствия, приходившее на расстоянии менее метра от её Высочества, терять не хотелось. Ну и чёрт с ним… пять минут ничего не решат (я наивно полагал, что могу контролировать с ней течение времени).
– Я знаю, где мы укроемся, пока не подоспеет подмога. Ваш брат Эрик движется сюда, и уже совсем скоро соотношение сил будет в нашу пользу.
– Зная Эрика, мы можем там умереть с голоду, если нас все-таки раньше не убьют. Он же глупый романтик, он должен появиться исключительно на белой лошади, сам в пурпурном плаще и сверкающих доспехах. Кто-нибудь ещё собирается нас спасать?
– Вам мало меня, Принцесса?
– Вас мне вполне достаточно. У меня серьезное предчувствие, что это наша не последняя встреча, Вольдемар. Но исход сегодняшнего вечера – как в тумане. Я не вижу, что будет с нами. Совсем не хотела бы умереть сегодня…
Где-то внизу грянули гусли. Потом послышался топот множества ног, звон бубенцов скоморохов и короткие команды церемониймейстера. Судя по всему, мы и находились в том зале, где должны были проходить смотрины. Только сейчас я увидел задрапированный чёрной материей трон, как раз перед потайной дверью, откуда я вылез полчаса назад.
– Принцесса, я прошу вас с этого момента быть очень внимательной. Я не смогу приблизиться к вам слишком близко, но буду всё время держаться в поле зрения. Вы должны быть готовы, как только я подам сигнал – уроню кошелек с монетами, сразу же бежать в дверь за троном по потайному ходу, не останавливаясь. Необходимо спуститься на два пролета вниз и выйти через главный вход во двор. Но прежде, чем вы это сделаете, вы дождётесь меня. Упаси вас Боже выйти во двор Замка одной! Сколько пажей в вашей свите?
