Текст книги "Иной жизни для себя не представляю! Книга шестая. Никогда не бросай начатое. (СИ)"

Автор книги: Александр Воронецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

заставив остановиться.

«Откуда знаешь?»

«А тебя не было, и он меня к телефону позвал. Прямо в

гараж!» – с гордостью на лице продемонстрировал несомненно

подросший в глазах опера свой статус. Как же, теперь и его в

милиции не против послушать!

«Что от нас хочет?»

«Просил подъехать, когда с работы освободимся», – сообщил

с не меньшей гордостью, – «Поговорить с нами хочет!»

Это совсем интересно. По пустякам Михаил никогда нас не

вызывал. В темпе я начал переодеваться, а Дока на улице мигом

мотоцикл завел, и нервно газовал, надеясь выманить меня

побыстрее.

Через десять минут в милиции стояли перед дверью в

кабинет опера.

«Тебе звонил – ты и стучи», – указал на нее напарнику.

Тот, не к месту излишне напряженный, несколько раз махнул

возле двери кулаком, словно разгоняясь врезать по ней со всей дури,

и …. тихо-тихо поскребся мышкой. Я вздохнул, поняв что после

такого скреба никто дверь открывать не будет, и с силой распахнул

ее рукой. Михаил за столом улыбнулся, и широким жестом

пригласил нас войти.

После обычных приветствий и усадив за стол, по праву

главного предложил нам рассказать, что делали в выходные. Желая

поднять в глазах Михаила статус напарника еще выше, я кивнул на

Доку – пусть он говорит. Не я же, когда не верю в идею, что

преступники спрятали деньги где-то далеко от областного шоссе.

Зато Дока верит, вот пусть и говорит, как мы катались, от шоссе в

направлении на турбазу.

Дока все и рассказал, с воодушевлением, хотя ничего мы не

нашли. Что напарника не смутило, потому что где искать – место

еще было. О чем он конечно не промолчал.

Михаил выслушал, о чем-то подумал, побарабанил пальцами

по столу, и обратил взгляд на меня:

«А ты чего молчишь? Или добавить нечего?»

Если честно, то умного добавить действительно нечего. Но

не будешь же отмалчиваться, когда приглашают к разговору?

«Не знаю, как вы на это смотрите», – начал не совсем

уверенно, – «но к турбазе деньги они не тащили. Смысла нет. И

потом – после того, как шмотки закопали, они перекуривали, что

мужики делают после завершенного дела. То-есть, деньги уже были

спрятаны, да и вообще – их и должны спрятать в первую очередь,

еще до шмоток!» – я глянул на Михаила – как отреагирует. Тот

почесал затылок:

«Вообще то, логика есть. Тогда и деньги рядом со шмотками

лежат, в долине», – посмотрел на меня, – «Вот это нужно проверить

обязательно!»

«А…как же турбаза?» – Дока попытался отстоять свою

версию.

«А никак!» – улыбнулся ему опер, – «Рядом с шоссе вы уже

посмотрели, а на турбазе они были налегке – с маленькой сумкой, в

которой бутылки звякали, а не деньги лежали», – Дока вздохнул со

столь явным сожалением, что Михаил не смог не отреагировать, -

«это направление второстепенное, главнее сейчас – долина! И в

сопках за железкой вы обязаны поискать!» – напомнил о недавнем

для нас можно сказать приказе, – «а раз вы об этом молчите, то

искать там не собираетесь! Так я понимаю?»

«Пока не смотрели», принял я удар на себя, – «но если в

долине не получится, туда вернемся обязательно. И не только сопки

посмотрим».

«А еще что?» – поинтересовался опер.

«Вариант есть»,– вспомнил я наш старый разведочный

участок, – «в том районе велись детальные работы – канав накопано

море, пройдена шахта. Спрятать можно что угодно, если пробежать

лишние четыре километра, за сорок минут времени. Но

возвращаться за деньгами неудобно», – я замолчал, что бы дать

оперу возможность мое предположение прокомментировать.

«Не знаю», – Михаил вздохнул, – как то не смотрится, что бы

они к вашей шахте отворачивали», – посмотрел на меня, – «Времени

у них в обрез было, а раз уже установлено, что к шоссе вернулись,

то зачем им этот крюк лишний? И есть еще одна непонятка: где был

и что делал мотоциклист, когда его подельники с места аварии с

деньгами бежали?» – и начал смотреть почему то на меня.

А что я мог ответить? Если мы мотоциклиста в глаза не

видели? На карте, конечно, я посмотрел, и высчитал, что пешие

преступники вернулись к областному шоссе через час тридцать

четыре минуты. И если прикинуть, что за эти же полтора часа

мотоциклист выкопал яму, спрятать камуфляжную одежду беглецов,

то он от места аварии никуда далеко не ездил. Ждал возле этой ямы

подельников. И как мы знаем, дождался. После чего рванул по

областному шоссе в сторону Придорожного, и на турбазе не

появлялся.

Так что я только пожал плечами, не знаю мол, и все. На что

Михаил с сожалением вздохнул:

«Ладно, пока замнем».

Помолчали все трое, Михаил прикурил сигарету. Несколько

раз затянулся, прищурил глаз от попавшего в него дыма, посмотрел

на меня:

«Умеешь ты голову морочить, шахту к делу приклеил », -

оценил с улыбкой мою идею, – «Но все у тебя убедительно, тут не

отнимешь». Насладился еще двумя затяжками сигаретной отравы:

«И что теперь?»

«Еще раз возле шоссе деньги поищем. А не найдем ничего –

в долину вернемся!» – Дока наконец трансформировал свое мнение в

нужную сторону – на турбазу его уже не тянуло. Я не замедлил

кивнуть головой в поддержку, после чего и Михаил его поддержал:

«Попробуйте поискать, только», – погрозил нам с Докой

пальцем, – «не найдете – за железкой все же побегайте! Мало ли что

у них в голове могло появиться?» – это он имел в виду беглецов с

деньгами.

«А если они все же доскочили до нашей старой шахты?» -

еще раз обратил я внимание опера к такой версии.

«Шахту я помню!» – Михаил заулыбался, – «Хорошо мы с

тобой тогда поработали!» – вспомнил старое дело, когда искали

похищенную с этой самой шахты руду, – «Значит, проверить и ее

придется! А как – не мне вам советовать!»

Можно считать, что о проделанной работе мы с Докой оперу

все выложили, и планы на будущее согласовали. Теперь хотелось

узнать о его делах, связанных с парнем, просившем летчикам в

нужный день газануть над Придорожным, и мотоциклом Восход,

оставившем следы в нескольких местах несомненного присутствия

похитителей денег. Опер конечно читал эти желания на наших

лицах, и пока молчал, с ухмылочкой много знающего человека.

Наконец заговорил:

«Парня, который к летчикам обратился в Солнечном, я

вычислил – пораспрашивал нужных людей и узнал, кто кралю в

Придорожном имеет. Ну для которой самолет газовал. Он у нас (то-

есть в Мирном) живет, только Восхода у него нет, и никогда не

было», – внимательно нас оглядел, оценивая эффект сообщения.

Дока тут же продемонстрировал, что он есть:

«У друзей брал, на время!» – не смог удержаться, на что

Михаил с ехидством улыбнулся:

«Правильно понял, и друга такого я нашел, только», – он

помолчал, усиливая эффект, – «сегодня ночью его мотоцикл от дома

угнали и сожгли на свалке! И теперь не докажешь, что это был наш

мотоцикл, следы протектора которого я в кошаре нашел, а вы возле

ямы в долине – резина сгорела полностью!»

«И что теперь делать?» – Дока поразился настолько, что не

придумал собственного решения.

«Хозяин мотоцикла не отказывается, что давал парню

технику, и пользовался тот ею часто. И в день аварии с

инкассаторами тоже брал – этого он не отрицает, но по времени

события не совпадают!»

«Парень-то сам где сейчас?» – вклинился в разговор и я,

удивленный, что тот еще не под замком в милиции.

«А в Придорожном кайфует, у бабы, для которой летчики

гудели», – опер усмехнулся, теперь мне, – «Самого не застал, куда-то

он уехал, но с бабой поговорил. И она подтвердила, что

действительно он , как сейчас не скрывают, ее любовник, частенько

навещает, но в день аварии с инкассаторами у нее не был. И никто из

местных парня у нее не видел! То-есть, мог в Солнечном

отметиться!»», – продемонстрировал нам с Докой улыбку

превосходства, – « А она уверяет, что никакой самолет для нее

никогда не газовал!»

Я смог вздохнуть с облегчением – общая наша версия не

рассыпалась! Даже больше, в некоторой мере подтверждается, раз и

баба врет, и мотоцикл в нужный момент оперативно сожгли. Есть

над чем оперу поработать. Он свое намерение не скрывал:

«Я этих любовника и любовницу раскручу, можете не

сомневаться. А парня и в Солнечное свожу, очную ставку сделаю с

летчиками. Это мое дело, а ваше – деньги искать. И возле шоссе, и в

сопках за железкой. На том давайте и порешим!»

Часть двадцатая первая.

Обычно в поле все едут с рюкзаками полупустыми –

тормозок и термос много места не занимают. А сегодня к машине

Владимир потащил рюкзак плотно набитый. Те, кому место

определено в салоне, даже не удивились, наверное знали, что в нем

лежит. А мне интересно, и я поманил коллегу пальчиком:

«Что везешь? Или космос предупредил, что блуданешь и

посоветовал еды прихватить на неделю?»

Владимир фыркнул, из-за намека на космос, но половину

моего предположения не отверг:

«Продукты везу. У меня два чабана стоят, с отарами, один

казах, другой русский. У русского мотоцикл есть, он на нем сам за

продуктами мотается, а казах попросил кое-что купить. Не

откажешь же, у него там и пацанята малые. Только закупил не все –

сахара в магазине не нашлось, а его привезти просили обязательно!»

«Святое дело», – поддержал коллегу, вспомнив, что и мне

пора о сахаре побеспокоиться, ежели хочу перейти на подпольное

изготовление горячительного напитка под названием самогон, -

«как-нибудь и я к нему загляну, только пацанам подарок найду, вроде

шоколадки». И мы поехали в поле, правда, я с появившемся

недоумением: а почему этот русский чабан не может на мотоцикле

привезти чабану-казаху необходимые продукты?

Я уже понял, что на своей площади, из-за простого

геологического строения, можно не усердствовать, а почаще

помогать другим. К примеру, Паше, у которого работает экскаватор,

БКМ и канавщики. Поэтому, никому ничего не говоря, из машины

вылез вместе с ним, Наташей и ее радиометристом. А шофера

попросил за мной вернуться, когда отвезет в нужное место

Владимира, с его большим рюкзаком. И сразу пошел к

экскаваторной канаве метров сто длиной, уже законченной недалеко

от знаменитой канавы ручной проходки, вскрывшей шикарные

«березиты» и «железную шляпу». Паша остался решать свои

проблемы, а Наташа бодренько побежала за мной – о канаве

рассказать лучше меня вряд ли у кого получится. Следом за нами

потянулся и ее радиометрист.

Будь новая выработка на пятачке первой – можно и

порадоваться, потому что вскрыла она и «березиты», и «железную

шляпу». Но все уже знакомо, все есть в ручных канавах, и на первый

взгляд от увиденного в них не отличается. Но только на первый –

поколотив камни, я заметил, что в экскаваторной канаве, в

«березитах» появились ранее не встреченные в канавах ручных

пятна покраснения и прожилки серого кварца с включением мелких

кристаллов не только знакомого пирита, а и других сульфидов –

галенита, сфалерита, еще какого-то, пока не диагностируемого. И

все не впритык к «железной шляпе», а в некотором от нее удалении,

в сторонке. Я на новую минерализацию Наташе указал, вместе

определили границы ее развития и даже попробовали поискать

золото. Но так, пару минут – времени на это не было. Сейчас для

меня важнее посмотреть, протягиваются ли «березиты» и «железная

шляпа» непрерывно между уже пройденными канавами, либо это

отдельные разобщенные пятна. Ну а новую минерализацию,

полиметаллов, пока протягивать некуда – вскрыта всего в одном

месте.

Оставив Наташу зарисовывать и описывать, я из канавы

выбрался и огляделся, куда лучше идти в первую очередь. И увидел,

что Паша уже рядом и машет мне рукой. Пришлось его подождать.

«Видел, что в ней вскрыто?» – с гордостью кивнул на

экскаваторную канаву наш тихушник. В которой побывал еще вчера

– и никому ни слова! – «Можно сказать, руда вскрыта! Прожилки с

кварцем и сульфидами шикарные!»

«Видел, прими поздравления», – довольный Паша засиял

улыбкой, – «Но имей в виду, что к золоту они отношение вряд ли

имеют».

Паша улыбку на лице притушил, вздохнул,

продемонстрировав озабоченность, но от своего убеждения не

отказался:

«Есть оно там! И я его найду, вот увидишь!» – послал на

меня взгляд летчика-камикадзе, в его последней атаке

неприятельского линкора.

Вдвоем мы побегами между всеми пройденными канавами, и

с учетом здесь же пород из дудок БКМ, посчитали, что «березиты»

почти точно слагают единое тело – это на пятачке. И есть признаки

его продолжения в направлении бывшего участка Владимира, где

сейчас канавы и ручные, и экскаваторные только проходятся. Уже

неплохо, а с учетом выявленной полиметаллической минерализации

– даже хорошо.

После обеда Николай отвез меня поближе к Владимиру, и я

успел побегать по горкам. Геология продолжалась простой, и волей-

неволей начал думать о вещах посторонних. Конечно, вспомнился

разговор с опером в милиции. Я его и так, и эдак крутил в голове, и

подозрительные моменты при этом выплывали. Первое: летчики

ревели двигателем над Придорожном только в этом году три раза –

сразу напрашивалась мысль, что должны быть три неких

преступных деяний или их попыток. Но, как сказал Михаил, в

первых двух случаях ничего такого не отмечено.

А если в милицию просто никто не обратился? Мотоцикл

угнали, не зарегистрированный в ГАИ, или машину с перебитыми

номерами, о чем хозяин знал? Только вряд ли,

незарегистрированный мотоцикл – или дешевка, или в предутильном

состоянии, ради них никто к летчикам с просьбой погудеть не

пойдет, да и незачем – угон можно сделать в любое время. И машин

левых местные горняки, с их заработками, не держат. Это точно –

сам в Мирном техосмотр прохожу, знаю, как там номера на

двигателе и кузове смотрят, что бы не пропустить перебитые или

переваренные. Так что если кто и давал раньше сигнал над

Придорожным, то для преступления, возможного в строго

определенный и короткий отрезок времени. Ну и для какого?

Придумать не получалось.

До конца работы приемлемой версии насчет лишних двух

гудений самолетом не появилось. Оставалось уповать на Доку – на

его знакомых в Мирном среди работников громадного там гаража, и

на его жену Ниночку, которая в том же Мирном работает медсестрой

в больнице. Они о происшествиях в поселке горняков знали больше

меня точно, и если какое-либо из них по времени совпадет с одним

из этих чертовых сигналов, оригинально посланных летчиками за

бутылку коньяка, то можно считать, что нам здорово повезло.

* * *

Искать Доку и просить его вспомнить непонятно какое

событие и непонятно в какое время этого года, случившееся даже не

в партии, я собирался ближе к вечеру, по прохладе. Надеялся, что

сегодня у нас будет выходной от дел, связанных с аварией на

ведомственном асфальте. То-есть, после работы никуда мы не

поедем. Надо же и отдохнуть, что не удалось в воскресенье, а потом

и в понедельник, из-за звонка Михаила с просьбой встречи. С этими

благими намерениями я сполоснулся под душем, поплескался в

бассейне и приготовился заняться необременительным делом, как

говорят, для души – полить огородик, посмотреть что там выросло и

что подросло. Уже вышел во двор, уже поискал взглядом, где лежит

нужный для работы инвентарь, и … услышал мотоцикл. Конечно

Дока, конечно в камуфляжной одежде диверсанта, конечно жутко

деловой и, конечно, не склонный ни к каким компромиссам в

отношении своих намерений.

«Сколько времени переодеваться можно!» – увидел на мне

домашнее и даже не подумал, что я собирался быть в нем до конца

дня, – «Давай быстрей, не тяни время!» – сам-то не тянул точно,

потому что его рабочий день еще не закончился, а он уже здесь, у

меня и с мотоциклом.

Я вздохнул, прощаясь с намеченными планами, и пошел

второй раз переодеваться, теперь из чистого в пыльную полевую

робу. И делал это в спешке – Дока в нетерпении газовал Уралом,

выражая таким способом переполнявшие его эмоции.

К нужному месту летели как на гонках, ветер свистел в ушах.

Там, где на шоссе выехал Восход преступников, Дока резко

затормозил, с насыпи дороги съехал, и по бездорожью не менее лихо

покатил к долине, в направлении на синюю тряпку, не снятую нами с

одного из кустов.

До тряпки не доехали, но смотрелась она отчетливо.

Остановились за первым приличным кустом тамариска на краю

долины, дальше пошли пешком, прямо на флаг, и через несколько

минут были возле него.

Что мы вокруг и в ближайшем окружении делали – надеюсь

понятно: искали окурки, любые посторонние предметы, следы

обуви, следы работы лопатой и вообще все-все непонятное и

нетипичное для данного места. И ничего не нашли, ничегошеньки!

Кроме уже знакомой нам ямы, в которой были закопаны шмотки

застреленных преступников. Дока это место внимательно осмотрел

– нет, никто после нас и здесь не появлялся. Я уже понял, что можно

возвращаться домой, ничего не найдем, но Дока с подобной мыслью

никак не мог смириться, по кустам лазил и лазил, уже в таких

местах, где определенно в здравом уме никто и ничего прятать не

будет. Наконец и он это понял, подошел ко мне:

«Ладно, давай кончать. Деньги здесь», – показал вокруг

рукой, – «точно не прятали. Значит, они в другом месте».

Это и я знаю, только в каком? Мысленно представив, сколько

таких мест может быть, я только вздохнул, уже почти не веря, что

мы сможем что-то найти. И у Доки оптимизма поубавилось, он как

то потускнем, в движениях стал помедленнее. Но как оказалось,

сомнений ему хватило не надолго:

« Я прикинул, что если деньги все же спрятаны около шоссе,

то нам нужно поискать отсюда», – как я понял, от того места, к

которому мы с ним подъехали, – «и до ведомственного асфальта.

Всего десять километров. В день по километру проверим, значит у

нас работы десять дней с одной стороны дороги, и десять с другой».

У меня рот от удивления открылся: если искать по

настоящему, где он предлагает, то мы и за месяц не управимся! А

деньги за это время точно тю-тю! Лежат уже в другом месте, потому

что в этом варианте мотоциклист должен знать, где они спрятаны.

А он пока живой и на свободе!

«Нет, Дока», – не оценил его предложение, – «десять

километров вдоль дороги проверять не будем. Не сходится кое-что».

«Что не сходится?» – возмутился, но с желанием услышать

детали.

«Смысла нет. Незачем им выходить на шоссе с деньгами, в

долине должны были спрятать. А раз там нет – это мы уже

проверили – то наверное Михаил прав, и надо нам все же поискать в

тех сопках, куда бандюки побежали после аварии.

«Может и так», – Дока кисленько улыбнулся, – «только где

же смотреть, если в них приличную вещь спрятать негде?» – сопки

ему нравились не больше, чем и мне.

«Негде», – согласился, – «но придется ножками поработать,

только завтра».

«Да», – Дока посмотрел в сторону заходящего солнца, -

«сегодня уже не успеем».

Пока возвращались к мотоциклу, я рассказал недовольному

напарнику о предположении, что первые два раза летчики давали

сигнал над Придорожном тоже в связи с непонятно какими

преступными деяниями. Которые либо сорвались, раз в сводках в

милиции не оказались, либо все же имели место, но пострадавшие в

милицию не обратились, потому что сами жулики или что-то вроде

того. Дока выслушал, повеселел, похмыкал, но в тему врубился с

ходу:

«Я ни о чем таком не слышал. Но Нинку порасспрашиваю,

она же в больнице работает, а там сплетни всякие днями обсуждают,

больше делать нечего пациентам». Это я от него и хотел услышать.

Часть двадцать вторая.

едко такое случается: утром в камералке пришлось сидеть

в полном боевом. Машина задерживалась в гараже из-за

экскаваторщика, которого вместе с канавщиками навязали отвезти на

работу. Владимиру быстро надоело безделье, он на стуле

покрутился, попрыгал из-за избытка энергии, и неожиданно

предложил:

«Слушайте, мужики, может у вас желания есть, или

просьбы? Могу подсказать!» – намекал, что он провидец, вестник

космоса.

Я улыбнулся вовремя предложенному очередному приколу, а

Паша на удочку клюнул:

«Скажи, что нас ждет, на этой неделе. Только не по работе», -

не забывал недавнее пророчество насчет перспектив его личного

пятачка.

Владимир этого и ждал: подошел к окну, что бы как и

положено видеть солнце. Но оно только поднималось, и из

камералки за другими строениями не просматривалось. Нашего

экстрасенса такое положение не смутило, и через минуту созерцания

более освещенной части неба, он озвучил космическую подсказку:

«На днях ожидается легкий сабантуйчик, в нашей тесной

компашке».

Можно и не предсказывать, у нас без такого сабантуйчика ни

одна неделя не проходит, повод для выпивки находится всегда,

главное в наше время общего дефицита – спиртным отовариться. Я

еще раз улыбнулся, понимая стопроцентную вероятность

предсказанного события, а Паша отреагировал по другому:

«Точно угадал!» – это он Владимиру, а потом мне, – «Я даже

точно знаю, когда будет!»

«И когда же?» – удивился экстрасенс потери монополии на

предвидения.

«А завтра», – Паша обернулся к нему, – «Людка меня второй

день ругает, что голова соминая пол холодильника занимает, вот

завтра я уху и сварганю, иначе обещает на помойку выкинуть!»

«Ну и как я?», – экстрасенс обвел нас с Пашей

торжествующим взглядом, высматривая на лицах произведенный

эффект, – « Точно угадал! Могу сказать, что одним сабантуем дело не

кончится, мне еще об одном подсказано!»

Паша восхищенно покачал головой, а я уже понял, откуда

ветер дует. Вчера кое-кто отвез в поле рюкзак с продуктами чабану,

и по опыту я отлично знал, что со стороны того обязательно

последует ответный жест – пригласит либо на бешбармак, либо на

другое национальное и всегда вкусное блюдо. А потому с долей

ехидства, что бы Владимир не обольщался насчет своих

экстрасенских способностей, опередил его, угадав меню второго

сабантуйчика:

«В гости на бешбармак мы с Пашей всегда готовы», – и

подмигнул, показав прекрасное знание задуманной бодяги.

В поле наконец уехали, по сопкам побегали, на планах и

фотопланах карандашом почиркали. Вернулись в партию. Паша

привычно выложил на стол отобранные образцы. Я подошел

посмотреть – один очень хороший, в смысле похожий на руду: много

кварцевых прожилков с пиритом, халькопиритом, галенитом и

сфалеритом. Могло бы и золотищко блеснуть, но Паша о нем

молчит, значит не нашел, и это настораживает, заставляет думать,

есть ли оно вообще. Владимир желания посмотреть образцы не

проявил, пришлось самый впечатляющий к нему на стол принести.

«Красивый», – согласился, – «но раз молчит», – кивнул на

хозяина, – «значит без золота. Или его кот наплакал, как окажется в

пробах».

Я, вынужденный посредник между непримиримыми

коллегами, убежденными в правоте личных, абсолютно

противоположных взглядов на перспективы пятачка, вернул камень

хозяину с приятными для него словами:

«На руду очень похож, раньше такого не было. Осталось

немного», – кивнул на Владимира, – «нос ему утереть!»

Тот пренебрежительно фыркнул, а Паша на него мельком

глянул и улыбнулся, почувствовав в моих словах поддержку. И здесь

в комнату заскочил Дока:

«Всем привет!» – бодро поздоровался с ребятами, и

повернулся ко мне, как я понял, с намерением предложить прогулку

на свежий воздух, поговорить без свидетелей. Но Паша его

задержал:

«Дока!» – заставил гостя еще раз к нему обернуться, -

«Завтра у нас уха коллективная», – и увидев, что слова не доходят,

погромче уточнил, – «башку твоего сома варить будем, после

работы! Так что не опаздывай!»

«Приду конечно!» – дошло до Доки, что от него Паша хочет,

но от меня он не отстал, – «Выйдем давай, дело есть!»

Молча со стула поднялся и пошел к двери, за которую гость

уже шмыгнул в коридор. Краем уха успев услышать в спину от

Владимира:

«Деньги все ищут, ненормальные!» – просвещал он Пашу.

В коридоре к счастью никого не оказалось, и на улицу меня

гость не потянул. Тихим голосом и чуть ли не уткнувшись носом в

ухо, удивил «прикольным» сообщением:

«По весне одного мужика из Мирного грабанули, а он в

ментовку не пошел», – уставился на меня, пока я соображал с какого

бока это к нам обоим относится.

«Какого мужика?» – попросил уточнить, и предложил

собственное мнение по теме, – «Значит мало грабанули, раз в

милицию не обратился!» – и только тут вспомнил, насчет трех

посланных самолетом над Придорожном сигналов и их возможной

связи с неустановленными преступлениями.

«Нормально грабанули, и знаешь кого?» – Дока покрутил

головой, еще раз убедился, что никто не подслушивает, -

«Мирненского босса профсоюзного! И за дело, падлу, потому и не

пошел к ментам!»

«Ну-ка пошли», – потянул носителя информации на выход из

камералки, поняв, что пятью минутами разговора не обойдешься. И

уже там, отойдя от здания в сторонку, услышал удивительную

историю, с одной стороны меня возмутившую до глубины души, а с

другой давшую истинное удовлетворение от непреложного факта,

что бог шельму метит и обязательно его наказывает. Судите сами.

В Мирный постоянно завозят дефицит, самый

разнообразный. А распределяют его через профсоюзную

организацию и под ее контролем, чтобы вначале отоварились

местные горняки, а потом уже, через магазины, все остальные, в

основном люди не местные. Но бывает, можно так сказать, дефицит

в дефиците. Обычно это новые изделия, только появляющиеся в

продаже, и за которыми сразу же выстраиваются очереди – имею

ввиду по спискам. А уже из них практически единолично

профсоюзный босс определяет, кому товар дать в первую очередь.

Ну и сами понимаете, в первую очередь отоваривается начальство, а

потом уже простые смертные. Так вот: местный профсоюзный босс

решил сменить место жительства, сдал дела, и заказал контейнер

для перевозки личных вещей, которых у него накопилось сами

представляете сколько. Контейнер в Мирный привезли на машине,

от ближайшей железнодорожной станции в поселке Солнечный,

вещами загрузили и повезли назад той же машиной. А по дороге ее

остановили лихие ребята, отвели с шоссе в сопки, контейнер

вскрыли и экспроприировали с десяток дефицитнейших изделий –

видиков и кондиционеров, которые подлец босс распределил лично

себе. Остальные шмотки не тронули, но бывшему профсоюзному

деятелю, машину сопровождавшему, посоветовали молчать в

тряпочку, ежели не хочет иметь дело с правоохранительными

органами за незаконные действия – попытку спекуляции в особо

крупном размере. Босс чуть не получил инфаркт, но в милицию не

обратился, никому о своем несчастье не рассказал и через неделю

из Мирного исчез. Слушок же остался, может он сам автор, а вернее

жена, кстати работница больницы, подруге плакнулась Вот такое

дело случилось по весне.

«Что будем делать?» – поинтересовался Дока, выложив

историю преступления и наказания местного разлива.

Делать было ясно что: искать встречи с Михаилом. Только он

может узнать нужные даты – когда профсоюзный деятель вез

контейнер со шмотками и когда летчики подавали над

Придорожном сигналы. Совпадут два события по времени – он

может найти и шофера контейнеровоза, узнать у него приметы

Робин-гудов, экспроприировавших незаконно полученное. Вдруг это

те же один большой дядя, а другой маленький? А может и третий,

подходящий для хозяина Восхода, которого – очень надеюсь –

Михаил все же рано или поздно найдет? Но прямо сейчас ехать в

милицию не хотелось. При встрече с опером нужно не только

толково объяснить, что мы поиски денег продолжаем – проверили

все в долине и возле шоссе, но и слухи о «несчастье» с бывшим

профсоюзным боссом выложить в приемлемой и убедительной

форме. А как сделать второе – нужно еще подумать.

«К Михаилу отчитываться поедем – тогда про контейнер и

расскажешь», – так приятеля успокоил.

Он покивал головой, вроде со мной согласился, и

озабоченным ушел в гараж, с горечью предупредив, что сегодня

после работы он занят (чем меня порадовал). А я вернулся в комнату

и предложил ребятам, не успевшим убежать домой, завтра

покамералить. Пора посмотреть, что у нас получается, как

смотрится геологическая карта на площади мою и Владимира. Как

дела на Пашином пятачке, откуда принесен образец очень похожий

на руду. Ребята тут же отложили обязательную после поля работу, и

в мы из камералки разбежались по домам.

Чапа, привыкший ежедневно кататься на мотоцикле,

встретил до калитки, и с явным удивлением на морде: почему нет

его приятеля (то-есть Доки) с его транспортным средством?

«Отдыхаем сегодня», – сообщил собачухе, – «никуда не

едем!»

И не думайте, что говорил зря, все Чапуха понял отлично,

хотя большинству поверить в такое трудно, а многим и невозможно.

Но я не вру, собаки более разумны, чем многие думают, способны на

удивительные поступки. У Чапы их не пересчитать. Один для

примера: спит в комнате-пристройке, и как любое живое существо,

иногда ночью нуждается в небольшой прогулке на улицу, по малой

нужде. В таком случае Чапа из своей пристройки выходит, через

кухню подходит к двери в комнату-столовую, и деликатно скребет в

нее коготками. Я встаю, выпускаю собачуху на пять минут на улицу,

а когда возвращается, закрываю дверь. Чапа ждет этот момент, и

обязательно лижет мне ногу, смотрит в глаза, виляя своим

обрубком, после чего идет в свою комнату. Но иногда бежит с улице

сразу к себе, и уже там вспоминает, что забыл о ритуале

благодарности – тут же возвращается, ногу обязательно мне лижет, с

демонстрацией всем видом полного раскаяния. Ну и как вам все это?

Часть двадцать третья.

Оперу я позвонил в девять, когда кончилась обычная

утренняя шумиха начала работы. Намекнул о необходимости

встречи, желательно в обеденный перерыв. Михаил не против -

предложил ориентироваться на два часа. Договорились, теперь

можно занялся делом.

Владимир поднимал тушью карандашные зарисовки на

фотоплане, а Паша на рабочем месте отсутствовал. Я разложил свои

бумажки, и просидел над ними с час. Владимир поначалу молчал, но

вся его сущность сангвиника и сверхэнергика, излишне

подпитываемого из космоса, не могла не проявиться:

«Куда делся?» – кивнул на Пашино место, – «Ему нужно на

план последние канавы и дудки вынести, геологию по ним разнести,

а он непонятно где баклуши бьет!»

«Почему баклуши», – в таком времяпровождении Паша

никогда не замечался, – «может на шлифы от образцов откалывает, а

может пробы из последних канав как первоочередные

проталкивает!»

«Шлифами и пробами нужно в последнюю очередь

заниматься, а в первую – карты и планы привести в божеский вид!

Тебе после обеда придется их показывать главному геологу! И что,

старье понесешь?»

В этом Владимир прав, старье я не понесу точно. Конечно,

простенькая геология на личном планшете позволит быстро с ним

разделаться, да и возмущенный коллега со своим тоже кончает. Но

демонстрировать главному геологу только их, без перспективного

пятачка, куда у нас вбуханы основные объемы канав и вскрыта если

и не руда, то вмещающие ее измененные породы? Нет, так у нас не

принято.

«Показать что-нибудь найдем, хотя бы твой и мой

фотопланы», – я поднялся и прошел к столу отсутствующего

коллеги, посмотреть, что за бумаги на нем лежат, – «Ну а Паше