Текст книги "Боевой устав эльфа"

Автор книги: Александр Сивинских

Соавторы: Олег Никитин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Все туда! – завопил Маггут и первым бросился к пятну.

Похоже, стабильность портала была резко нарушена. Чернильное отверстие после проникновения в него незнакомца стало терять форму, бледнеть и издавать все более высокое гудение. Кто знает, сколько оно еще продержится? Федор дождался, пока в портал, пригнувшись, нырнут Зак и Боксугр, тычком поощрил Люсьена и прыгнул сам.

* * *

Праздник уже выдыхался. Половина населения не могла передвигаться своим ходом и расположилась там, где застал хмельной сон. На ногах оставалось небольшое число жителей. Все они, похоже, собрались на площади перед башней Верховной жрицы, откуда сбрасывали неудачливых студиозусов Паучьей Королевы. После драйдерского мятежа Шиндилринцы не желали просто выгонять пауко-людей за пределы города.

Мраморный восьмиугольник у подножия башни был уже изрядно заляпан – изображение Ллот едва просматривалось. По нему прохаживалось несколько младших жриц, внимательно изучая кровавые потеки и следы от разлетевшихся мозгов. Рабы с граблями отскребали лишние и отслужившие свое останки драйдеров. Детеныш раптора на цепи трепал пятнистую паучью ногу. Возле него стояла хозяйка, девочка-дроу, и заливисто смеялась над проказами любимца.

Федор занял свободное место за уличным столиком и решил осмотреться в поисках Фундис или Хино.

– Эль? – подвалил к нему усталый кравчий.

– Светлый… На пробу.

Маггут повел новых подчиненных в казарму, обустраиваться. «Крысой», чуть не схлопнувшей портал перед носом экспедиционеров, оказался Рож. Бывший сотник, десятник и рядовой ОАТ проследил по стрелкам путь Зака. Вообразив, что на лесопилке – база золотоискателей, он не удержался и полез ее обчистить, благо был уверен, что Зака и Федора упекли в кутузку на десятилетия.

Девать Рожа было некуда, не отпускать же с миром. Решили продать негодяя в рабство, чтобы вернуть хоть немного потерянных в Самате флоринов. Впрочем, кое для чего он пригодился сразу: бегемот так устал «удерживать» портал, что буквально не мог передвигаться своим ходом от обезвоживания. Борьку уложили на импровизированную волокушу из найденной дерюги и останков тележки, впрягли в нее жирного гоблина и веселыми понуканиями погнали в казармы. Особо старался подгонять бывшего сослуживца Боксугр. Рож был так резко выбит из привычного уклада жизни в Самате, что пребывал в ступоре и выполнял все приказания безропотно. А когда в поле его зрения оказывался гомункулус, бедняга и вовсе впадал в тихую панику – еще в Срединном мире он больше всех гоблинов натерпелся от Люсьена.

В карманах у толстого подонка завалялось немного мелочи, как раз достаточной для того, чтоб Федор смог промочить горло.

Кравчий принес запотевшую кружку. Загудели трубы, и над площадью разнесся усиленный магией голос «серого кардинала» Шмурлага:

– Блистательные дамы! Сейчас состоится заключительный обряд этого праздника. Проведет его Хино из Дома Сумерек, а поможет ей в этом самый успешный из нерадивых студиозусов – ведь он прожил дольше всех!

Темные эльфы весело засмеялись. К башне подвели обреченного драйдера. Видимо, он был напичкан «веселыми грибками», так как совсем не сопротивлялся. Восемь паучьих ног выводили пьяные кренделя, раздутое тело было словно вылеплено из скверного теста. Уродца опоясали ремнями, прицепили к крюку, и цепь поползла вверх.

Отвратительного драйдера было не очень-то жалко, однако и смотреть на его последний полет не хотелось. Федор уткнул нос в кружку. Раздался громкий шлепок. Собравшиеся удовлетворенно загомонили. К восьмиугольнику приблизилась Хино в сопровождении трех послушниц. В одной из них Федор с удивлением узнал Фундис.

Девушки слаженно взялись за дело. Хино нараспев читала обращение к Ллот, послушницы вымеряли знаки, принесенные в Подтеменье брякнувшимся с высоты студиозусом. Над останками задрожало красноватое марево, в котором мелькали смутные образы. Похоже, приближался кульминационный момент. Голоса на площади стихли, а из расположенного неподалеку паланкина выбралась Верховная жрица и в сопровождении поблескивающего моноклем Шмурлага засеменила к послушницам. Остановилась она в непосредственной близости от Фундис.

Голос Хино становился громче, картинки мелькали стремительней, и вдруг все оборвалось. Младшая жрица обессиленно опустила руки. Ступая, будто индюк, Шмурлаг подошел к ней и что-то спросил. Хино ответила, тот недовольно фыркнул и быстро вернулся к Верховной. Старуха выслушала своего наперсника, кивнула. Он поднес к губам небольшой стеклянный рожок магофона.

– Блистательные дамы Великих Домов, свободные гражданки Шиндилрина! Обряд состоялся. Результаты его столь серьезны, что богиня Ллот в лице Верховной жрицы объявляет внеочередное заседание городского Совета. Обсуждаться будет возвышение цитадели гнусных отступников – города Самата. Заседание начнется через десять часов.

Он хлопнул в ладоши. Дюжие рабы подхватили паланкин, рысцой подбежали к Верховной жрице, которая уже вовсю оказывала знаки внимания насупленной Фундис. Шмурлаг чуть ли не силком усадил старую развратницу в паланкин и забрался следом.

Зрители начали расходиться, вполголоса обсуждая объявление. Исполнившие долг послушницы разбрелись кто куда. Набежали рабы с ведрами да швабрами и взялись за уборку. Хино и Фундис, увидев махавшего им рукой Федора, подошли к нему.

– Что ж, этруск, похоже, ваше пророчество было верным, – хмуро сказала Хино. Она была очень сердита. – Кровь показала, что возвышение Самата приведет к гибели Шиндилрина и всего Подтеменья, если мы не помешаем этому.

– Скоро? – спросил Стволов.

– Выпить-то успеем, – усмехнулась Фундис. – Да не вздрагивай ты, счет оплатит Дом Сумерек. Эй, кравчий, три хрустальных бокала и кувшин вина из ягод синеглазки! А ты что такой грязный, в отбросах копался? – насупилась она. – В казарму намылился, к гоблинам своим вонючим? И не мечтай! Ну-ка рассказывай, с кем и где шлялся и почему не пришел к началу праздника?

Стволов замычал, делая вид, что смакует эль, но Фундис толкнула его кружку, так что пиво плеснулось через край:

– Брось это пойло, сейчас нормальный напиток принесут. Что молчишь?

Рассерженный Федор схватил Фундис за запястье. Глаза девушки потемнели.

– А ну не портить мне праздник! – осадила их Хино. Любовники нехотя расцепились. – И ведь не хотела я у вас на поводу идти, тупые мужики. Безмозглый орк пристал со своим обрядом, проведи да проведи, вдруг да поменялось предсказание… – Весь обрядовый пафос с младшей жрицы слетел, осталась только беспомощная женская усталость. – И что теперь? Да я руку дам на отсечение, что Шмурлаг снова обстряпает дельце к собственной выгоде. И гореть тебе, моя милая, на магме как глупому червю! А Совету только того и надо, героев на заклание выставить. Шлепайте к Самату да положите там головы за вековые устои Подтеменья и свободу Шиндилрина.

– А ты что, откажешься? – рассмеялась послушница. – У нас же команда, сестра!

– Тьфу ты. Где вино, мать моя Ллот?!

Глава 6

Подразделение Фундис приросло солдатами – теперь их двигалось маршем не менее двух сотен. Отправлять на войну с неизвестным итогом большее количество воинов сочли нецелесообразным. Дескать, предсказана победа – вот и ступайте, а про силу воинства в предсказании ничего не было. Значит, сгодится и горстка солдат, включая пришельцев из Срединного мира. На чем особо настаивал интриган Шмурлаг.

Только протекция старших родственников маджаи Фундис помогла ей привлечь в отряд еще одну сотню по сравнению с походом на драйдеров. Итого на червях, рапторах, меганеврах, черепахах и пешим ходом за ней двигалось около двухсот воинов-дроу, не считая Федора с Заком, Боксугра, Рожа, Пунай с Клюш, Люсьена, Отожа и еще четверых ветеранов даггошского отряда золотоискателей.

Пятый солдат по пьяному делу повздорил с какой-то женщиной и попал к ней в рабство. Освободить его было нереально, выкупать дороговато. К тому же гоблин, кажется, и сам был рад отмазаться от похода. Предпочел комфортную жизнь в провинции, под властью похотливой матроны.

– Лучше бы Рож в рабство попал, – проворчал по этому поводу комдив. – До чего ушлый мерзавец!

Пока экспедиционеры прикидывали, кому бы и за сколько продать гоблина, тот был молчалив и исполнителен, отстирал соратникам портки и вытравил вшей каким-то свежезаговоренным порошком. Нашел для Люсьена отличные ботфорты со шпорами. Даже подмазался к Борьке – убирал навоз, вытирал бегемоту задницу, обмывал тушу озерной водой, таскал на кормежку змей. Словом, личный состав решил, что от Рожа масса пользы при полном отсутствии вреда, и упросил командиров не продавать бывшего негодяя – а ныне безотказного трудягу и веселого собеседника.

На вопрос о причинах такого послушания гоблин резонно ответил, что знает о своей вине перед военачальниками, к тому же мечтает вернуться к преступной практике в Самате. И ради этой цели готов на любые лишения.

– Ох, не верю я ему, – поделился с комдивом Федор. – Может, ну его к Насру, пусть остается тут на свободе? Зачем нам эта жирная пиявка?

– Выгнать или прирезать мы его всегда успеем, а вот рабочие руки в походе не помешают, – резонно возразил Маггут. – Наложим на него заклятие послушания, чтобы даже мыслей нам навредить не было. Хино сумеет!

Тем временем выяснились подробности предсказания. Первая – опасность исходит от некоего наймита некромантов, а законная саматская власть колеблется, не понимая, что ей делать с новыми веяниями в политике. Далее, спасти Подтеменье могут только шиндилринцы с непременной помощью гоблинов из Срединного мира под командой двух великих воинов. И самая важная – решающий вклад в победу внесет какой-то безымянный гоблин – торговец «живыми» трусами. Этот нюанс озадачил всех, заронив в умы шиндилринцев сомнения в достоверности предсказания в целом. Разве могут негоцианты быть спасителями мира? Но городской совет все же решил не спорить с клириками и согласился выставить армию под командой героической маджаи Фундис. А уж Хино вновь пришлось к ней присоединиться.

– Я очень жалею, что научила вас, как открыть портал, – сердито сообщила она через день после праздника, навестив среди дня казарму стражников. Не иначе проверяла, чем занимается ее фаворит. Золотоискатели в это время инвентаризировали пожитки, латали оружие и запасали фураж для черепах. – Не знаю, что вы там такого натворили во время вылазки, но именно из-за нее поменялось предсказание. Теперь весь Нижний мир в опасности!

– Это все уже история! – беспечно отозвался Маггут, мощными рывками проверяя кожаную подпругу для раптора. – Тут проблемы посерьезней имеются. У меня без бананов начинается стресс, сплин и кризис самоидентификации. Они у вас точно нигде не растут?

– А этот ваш герой, гоблин с «живыми» трусами!.. – продолжала гнуть свое младшая жрица. – Бредовей предсказания не слышал мир! Не удивлюсь, если это окажется кто-то из ваших моховиков.

Видать, Зак поведал подруге смачные детали их похождений в Самате, и девушка подхватила воровской жаргонизм. Федор с укоризной глянул на товарища, но тот лишь пожал плечами.

Хино, не ожидая комментариев, плюнула с досады и ушла.

– Кстати о трусах. Как там твоя саматская добыча? – поинтересовался накануне похода комиссар. – Работает?

– Так себе. На раз только и хватило… Ты был прав, камрад. Подделка.

* * *

Негоциант Иттраг твердил о горячей траппе в окрестностях Шиндилрина, но его сведения оказались устаревшими. Через день пути, когда войска должна была упереться в разлив магмы и преодолевать его чуть ли не вброд, они всего лишь вступили на теплое гладкое плато с частыми скальными островками, торчащими из застывшей лавы. Над серой равниной дул горячий ветер, носящий по воздуху остатки пепла от сгоревшей растительности. Маджаи Фундис выслала вперед разведчика на меганевре, тот вернулся через полчаса и сообщил, что путь свободен. Открытая лава нигде не светится.

Колонну возглавлял отряд золотоискателей: штабная черепаха, за ней десантная с гоблинами и Люсьеном, и новенькая лохань с Борькой. Комфортное корытце с шестью колесами тянул молодой маломерный червь, которым управлял пеший Рож.

Все ящеры ради безопасности шли в колпачках, закрывающих глаза. Путь им тычками стеков указывали всадники.

В авангарде постоянно гарцевала Фундис на норовистом вороном рапторе, то и дело, вырываясь далеко вперед. На ней была походная одежда: шорты, под которыми – узкие черные трико до щиколотки, а еще ниже – ножные браслеты с отделениями для метательных ножей. Сверху маджаи надела майку-тунику серебряного цвета с неровными краями и кофту на молнии. Из украшений на ней были только эмалевый медальон с изображением Паучьей Королевы да серьги в виде колец, с вкраплениями разноцветных бусин. Обулась Фундис в мягкие жокейские тапки на толстой веревочной подошве.

Младшая жрица Хино на своем хорхое держалась в середине колонны. По случаю торжественного отбытия из Шиндилрина она надела длиннополое платье из шелкового бархата с купонным рисунком – снизу грибной луг, выше парящие виверны и стрекозы. Из-под подола виднелись зеленые туфли-балетки без каблука. На плечах у Хино лежал изумрудно-зеленый палантин, а уши оттягивали крупные смарагдовые серьги. Наряд не самый удобный для путешествия, зато внушающий уважение.

Рядовые же дроу были одеты в свои традиционные плащи пивафви, сплошь черные и серые – спору нет, удобные в разных ситуациях.

Заку придали статус знаменосца-сотника и собственного смирного раптора, хотя воинов у него в подчинении было всего ничего. Однако никто из военачальников, разумеется, не возражал, также как и против привилегированного положения комиссара Стволлута. Федора вообще объявили главным экспертом по Самату, а звание «комиссар» стало вполне официальным. Он был волен самостоятельно формулировать себе текущие задачи и давать советы маджаи по всем вопросам. Но взамен был обязан проводить в ее палатке каждую ночь.

Над головами воинов то и дело с низким гулом проносились стрекозы разведвзвода, оседланные самыми легкими солдатами-наездниками. Пешие воины – темные эльфы неутомимо шагали в арьергарде. В самом конце тащился маркитантский обоз – черепаха, списанная из десанта, и огромный червь, навьюченный мешками. К обозу прикомандировали недовольных Клюш и Пунай. Впрочем, после того как в подчинение маркитанткам придали трех юных кашеваров-дроу, настроение у гоблинш слегка улучшилось.

Словом, войско выглядело намного солиднее, чем в свое время Освободительная Армия таха.

* * *

Лавовые поля были удобны для марша, но навевали скуку. Все заметно оживились, когда одна из разведчиц доложила, что впереди показалась роща живых перечных грибов, а за нею – лишь наполовину высохшее озерцо и пещеры отшельников.

Вскоре воинство уже толпилось у воды. Сначала наполнили котлы для варки каши, потом пустили на водопой рапторов, а затем уже остальных тварей. Напоследок освежили водоем у бегемота, пока сам он пасся среди прибрежных черных лопухов.

– И где ваши отшельники? – поинтересовался Федор у подруги. – У них какая религия? Это сектанты, еретики или адепты Ллот?

Фундис наскоро проинспектировала армию и вернулась к комиссару. Для высшего командного состава под высоким перечным грибом оборудовали обеденную зону, им оставалось только дождаться каши и прочих яств из походного запаса. К счастью, до сезона разбрасывания спор было далеко, и грибы не грозили каждому путнику обожженными глазами и носоглотками. Зак со своей урезанной «сотней» расположился под соседним грибом, и уже вовсю дирижировал трапезой подопечных.

– В этих пещерах давно пусто. Но на свежем пепле разведчицы обнаружили следы босых ног эльфа или человека… – Маджаи развернула карту Подтеменья и сверилась с походным световым хронометром. – Сегодня к вечеру мы должны достигнуть небольшого поселка Бюр-Хомаш в Патиссоновой Долине. Пополним запасы фуража и чистой воды.

– Интересно, жалованье нам повысят? – услышал Федор разговор гоблинов с командиром, сквозь перестук ложек по мискам. – А у Боксугра сколько будет и у Рожа? Тоже по двадцать квачей? А сколько сейчас на наших счетах в банке?

– Они без оплаты с нами идут, – отвечал Зак. – По велению сердца.

– И мы по велению, но нам все равно нужны деньги для мирной жизни…

– Кстати говоря, я готов жалованье как процент от штрафов брать, – выступил бывший тысячник. – Штрафы вообще отличная штука, прогрессивная и выгодная. И для бюджета экспедиции прибыльно! Десять метикалов за провинность, например. Пять за оплошность. За небрежность, неловкость, тупость и грубое слово – по три-четыре метикала. За общую глупость или если под горячую руку если попался – по метикалу. Такие мои предложения, сир.

– Почему это оплата у нас в дешевых квачах, а штрафы будут в дорогих метикалах? – насторожился один умный солдат.

– Штрафовать без повода никого не будем, – успокоил воинов комдив. – Только с моего разрешения и только за грубую провинность. За дезертирство тоже, конечно. Но без фанатизма, чтобы нищими домой не вернулись! А ты, Боксугр, замашки свои оставь. Мы не у черного колдуна Хуру-Гезонса в армии, а у блистательных дроу.

– Как скажете, сир… Я же для бюджета стараюсь.

Едва Фундис с комиссаром приступили к трапезе, со стороны пещер послышался раскатистый хохот. Вмиг образовался общий порыв любопытства, когда все понимают, что случилось нечто интересное, а что именно – пока неясно, и всем хочется поскорее узнать подробности.

Военачальники сдержались, предпочтя обед, но их все равно поставили перед фактом. Сторожевой отряд выследил обладателя следов. Им оказался высокий и тощий гоблин в донельзя изношенной и обгоревшей одежде. Да и кожа у него носила явные следы ожогов, словно несчастный был застигнут извержением вулкана, и спасся от разлива магмы в последний момент.

– Fan-fucking-tastic! – воскликнул Зак. – Это же шаманский кадр!

Федор присмотрелся и понял, что дроу изловили бельмастого заику, служившего в армии Черного Шамана. Неудачник угодил в демонскую ловушку в подземельях дворца – но, как видно, не погиб, а упал в районе раскаленной траппы.

– П-п-п!.. – зачастил солдат при виде знакомых лиц. Правда, от Боксугра он отшатнулся с выражением ужаса на лице. Видать, хорошо помнил о штрафах и дисциплинарных наказаниях, которыми тот славился, будучи тысячником. – Пу!

– Тебя как зовут, чудак-гоблин? – усмехнулась Фундис.

– П-пу!.. П-п-п-п! – Слюна брызгами полетела от бельмастого.

– Ладно, отдохни пока, Пуп, – приказал Федор и махнул эльфам из боевого заграждения. – Разойдись! А ты поешь-ка, парень.

Он отдал солдату свою порцию. Тот начал жадно поглощать кашу, глупо посмеиваясь и порываясь высказать безмерную благодарность. Соратникам пришлось отодвинуться от него еще дальше, дабы не быть заляпанными жидкой пищей с ног до головы.

– Надо бы ему имя дать, – решил Маггут. – Пу будет слишком просто. Может, Пернамбукано? Или Парацельс. Пестицид тоже неплохо…

Золотоискатели недоуменно поморщились.

– Попроще бы. Пуж? – предложил Нуггар.

– Подзатыльник? – подхватили охочие до шуток воины. – Пипец? Противный?

Гоблины незлобиво засмеялись.

– Пусть будет Пуп, как сказал комиссар, – рассудила маджаи. – Только я не вижу смысла таскать его за собой. Зачем нам обуза? Воевать он не может – слишком истощен и худ. И это явно не он торгует «живыми трусами», чтобы мы взяли его без разговоров как ключевой фактор нашей победы.

Бывший воин ОАТ замер, на глаза его навернулись крупные слезы. Он даже жевать перестал от страха, что вновь останется один в мире, полном незнакомых опасностей. Надо отдать должное парню, он полгода с лишним провел в Подтеменье и сумел выжить без чьей-либо помощи. А это не каждый гоблин сумел бы.

– На кухне лишние руки не помешают, – возразил Федор. – К тому же он гражданин Даггоша, и мы, как правящий Дуумвират, несем за него ответственность.

– О Даггоше я бы на твоем месте забыла, – скептически заметила маджаи.

Пуп был так благодарен комиссару, что по обычаю таха протянул ему миску обратно. Федор великодушно отказался, и тогда гоблин, доев остатки каши и вылизав миску, спрятал ее за пазухой.

Других отшельников, сектантов или просто мужских шовинистов, прячущихся от власти женщин, в пещерах обнаружить не удалось. Это немного расстроило Хино, которая мечтала подискутировать со схизматиками о природе первородного мужского греха с точки зрения Ллот, а затем кастрировать тех, кто чересчур упорствует в заблуждениях.

Вскоре после обеда войско выступило в дальнейший путь. Ночевка намечалась в Бюр-Хомаше, и следовало спешить. Пусть в Подтеменье нет смены дня и ночи, однако ночные хищники имеются, а обороняться в чистом поле от диких зверей и ядовитых насекомых не хотелось никому.

* * *

Даже скромные деревушки темных эльфов разительно отличались от привычных гоблинских хуторов. Каменные дома в Бюр-Хомаше располагались сравнительно правильными концентрическими кругами с площадью в центре. На площади имелась сельская ратуша, храм Паучьей Королевы и пара питейных заведений – словом, сосредоточение всей провинциальной культуры. Фуражные сараи и продуктовые склады окружали Бюр-Хомаш самым большим наружным кольцом. За ними на многие сотни локтей тянулись делянки черных лопухов, колонии грибов, гряды густо поросших бродильной плесенью валунов. Мелкие искусственные озерца были заполнены полупрозрачными рачками, бледной рыбой или пиявками для соусов. На огороженных пастбищах бродили пятнистые короткорылые свиньи и низкорослые молочные козы.

– Богато живет народ дроу под покровительством богини Ллот, – горделиво сказала маджаи Фундис, приблизившись к черепахе комдива.

Местные жители, все пятьсот бюричей-эльфов, высыпали встречать воинство. Дети, особенно девчонки, стали хватить рапторов за лапы, демонстрируя храбрость. Кое-кто вскарабкался на червей.

– Где остановимся? – спросил Федор у подруги.

Фундис спешилась и передала поводья своего скакуна одному из выжлятников. Эти парни начали собирать ездовых и тягловых тварей в отдельный открытый загон, где их расседлают и зададут корм. Куда денутся ночующие там свиньи, никого в армии не интересовало, да хоть в постели хозяев.

– Где поставят палатку, там и сгодится, – ответила Фундис.

В сопровождении адъютанта она отправилась к главе поселка, чтобы подтвердить полномочия и оплатить постой. Хино повела Зака в храм на какую-то свою церемонию. Федор понял, что остался без дела – и тут ему навстречу с оглушительными воплями, расталкивая поселян, выскочил тувлюх Онибабао!

– Сир, вы пришли за мной!

К спине храброго испытателя по-прежнему была привязана ритуальная доска с рунами, а штаны подпоясывала веревка с обгорелым концом.

Онибабо упал на колени и обхватил ноги комиссара с явным намерением уже никогда их не отпускать. Случившиеся поблизости гоблины-золотоискатели одобрительно засмеялись.

– Тихо вы! – прикрикнул на них Федор и стал отрывать от себя героя. – Помогите Отожу накормить черепах, бездельники! Пойдем-ка подальше отсюда, братишка, расскажешь мне свою историю. Сто быров у меня сейчас нет, в Даггоше их получишь. Что ж ты доску-то от себя не отвяжешь?

Он чувствовал определенную вину за испытание на тувлюхе круга Номмо, вырвавшее парня из привычного уклада жизни. Сбиваясь на счастливые слезы, герой нации поведал, как угодил под огненную струю из пасти дракона, который пережег веревку и вцепился зубами в ее конец, торчащий из «окна». Онибабо сумел спрятаться в сарае на патиссоновом поле. Там его и нашел добрый гоблин Цаво.

– Кто? – опешил комиссар.

– Я, сир…

Федор повернулся на голос. В дверном проеме приземистого склада, притулившегося на самой окраине деревни, стоял бывший каптенармус Освободительной Армии таха.

– Заходите в гости, господин Стволлут! – с улыбкой пригласил он.

– А не отравишь? С Кваквасой поди тут милуешься?

Гоблин обиженно хмыкнул. Судя по всему, жилось Цаво несладко.

Очутившись в окрестностях Бюр-Хомаша, бывший каптенармус нанялся в батраки к зажиточному эльфу, поливать незрелые патиссоны и перетаскивать созревшие. Деловая сметка позволила ему скопить флоринов, выкупить пустующий дом и склад под одной крышей и более-менее обустроить свой быт.

– Только с личной жизнью не задалось, – пожаловался он. – Нравы тут устоялись, чужих привечают неохотно… Если б не Онибабо, я бы от тоски загнулся. Доску с него не сорвешь, привязался к ней намертво, а в остальном отличный парень. Знаете, сир, сколько я из нее ножей выдернул? Местные идиоты так в меткости упражняются.

– Эта священная доска унесет меня в Ксакбурр, к моей невесте, – мечтательно сообщил тувлюх. – Правда, сир?

– Истинная правда. Со мной вернешься, братишка. Собирай пожитки! А доску береги, она еще сослужит нам службу.

Тувлюх вновь разразился слезами счастья и попытался вцепиться в колени Стволова. Комиссар даже не особо и сопротивлялся. Никакие гоблины из армии Шамана не могли сравниться по ценности с этим парнем, несущим на себе ключ к возвращению в Срединный мир.

– Оставьте мне парня, сир, – взмолился Цаво.

– Это уж ты с ним самим договаривайся, – хмыкнул комиссар.

Получив заряд бодрости от простого тувлюха, Федор вышел из дома-склада Цаво. У дверей его поджидал Отож.

– Сир! – Гремлин буквально подпрыгивал от нетерпения. В руке у него звенел крышкой жестяной бидон из-под смазочной жидкости. – Сир, прошу вас обратиться к маджаи Фундис с важной просьбой. Мне необходимо получить десять дюжин здешних пиявок. А лучше двадцать дюжин!

– Зачем, дружище? Хочешь отсосать дурную кровь у наших черепах?

– Нет. Надо вырастить новый кожный покров Люсьену! – Гремлин с первой минуты очень привязался к гомункулусу, постоянно что-то регулировал в нем, отлаживал и сильно расстраивался оттого, что не имеет в распоряжении хотя бы плохонькой биотехнологической мастерской. – Старый эпителий такой потрепанный и рваный, что совсем не задерживает влагу, пыль, насекомых… А у пиявок превосходная прочная шкурка.

– Ясно. Пошли, без маджаи обойдемся. – Настойка Цаво на прокисших патиссонах оказалась не так плоха, как опасался комиссар, и сейчас ему море было по колено. – За постой армии уже уплачено. Мы можем брать здесь все, что требуется для войска.

Дом Цаво находился почти на самой окраине. Пройдя полсотни шагов по прямой как взгляд дроу улочке, они вышли из поселка. Слева тянулись патиссонные парники, справа – длинный козий загон. Животные трудолюбиво рыли копытцами твердую почву в поисках корешков и жучков, хрустели грибной порослью. Козел-вожак, чью горделивую голову украшало две пары витых рогов, стоял на высоком камне и озирал окрестности. На Федора и Отожа он взглянул с подозрением, но те не бросались через загородку, чтобы похитить молоденьких козочек или веселых козлят, поэтому он вскоре утратил к ним интерес.

Сразу за загоном располагалось озерцо с пиявками. На берегу стоял пожилой темный эльф, опираясь на сачок с толстым и длинным черенком. Из зеленоватой воды торчали головы двух гномов. Бородатые лица были искажены страданием.

– Приветствую, блистательный, – обратился Федор к эльфу.

– И тебе не хворать, – ответил бюрич, по-деревенски смешно «акая».

– Что делают эти ребята в воде?

– Кормят пиявок, вестимо.

– Ишь чего! Они преступники?

– Нет, конечно. Это мои рабы. У меня их четырнадцать штук. Каждая пара купается раз в неделю. Обычное же дело. – Эльф перевел изучающий взгляд на гремлина. – Но я собираюсь расширять бизнес. Продашь своего головастика? С виду мясистый, годик должен протянуть.

– Отож не продается, он воин. А ты начерпай-ка нам тридцать дюжин пиявок.

– С какой стати?

– Приказ маджаи Фундис. Шевелись, приятель, если не хочешь познать ее гнев.

Недовольно бурча, заводчик пиявок запустил сачок в воду. Видимо, гномы хорошо кормили обитателей пруда. Вскоре бидон оказался наполнен. Опытным взглядом эльф оценил количество выловленных питомцев, запустил руку внутрь, поймал несколько штук и бережно выпустил обратно в пруд.

– Тридцать дюжин, – хмуро сообщил он. – С тебя триста шестьдесят флоринов, солдат.

– Не лыкай хопом, носорог, – блеснул Федор. – А то зафарю на три дабла. Все вопросы по оплате – к деревенскому старосте.

Ошалевший эльф разинул рот, а золотоискатели ушли, посмеиваясь.

Едва вернувшись к черепахам, Отож взялся за дело. Выпотрошил пиявок, залил каким-то вонючим грибным раствором, а через полчаса пригласил к себе Люсьена и начал аккуратно накладывать шкурки. Операция тянулась долго, зато по ее окончанию гомункулус щеголял прочной буро-зеленой кожей, совсем как у комдива Маггута. Голой осталась только начищенная бронзовая макушка – для красоты, как утверждал гремлин.

К тому же наличия искусственных элементов в облике машино-существ требовали общие принципы биомеханики.

* * *

Спал Федор отвратительно. Ему приснился Ксакбурр и празднование дня Вяленого Банана. Только вместо тувлюхов по проспекту шагали сотни торжествующих клонов извращенца Джадога – все как один разлагающиеся зомби. Мерзавцы посылали стоящему на трибуне Премьеру воздушные поцелуи, а один бросил букетик фиалок, повязанный вместо ленточки пупырчатым как огурец презервативом. Стволов поймал вонючий букетик, Джадоги засмеялись в тысячу глоток, и он проснулся. Так и не сомкнул глаз до самого подъема, ворочался и беспокоил своего командира.

Утром к палатке Фундис, возле которой происходила трапеза командного состава и гоблинской «сотни» Маггута, явился Цаво с тележкой. Она была доверху загружена сетками, полными овощей. Лицо складовладельца лучилось доброй улыбкой.

– Чего тебе, пейзанин? – строго спросила у него маждаи. – Если хочешь предложить свой товар, то разочаруйся. Наш обоз заполнен, больше ничего не нужно.

– Но ведь это патиссоны! Осмелюсь предположить, блистательная, что вы не знаете одного их полезного качества. Эти дары земли не напрасно похожи на паука, поджавшего лапки. Так же как божественная Ллот, приготовившаяся к прыжку…

– Короче!

– Они очень полезны для интимного здоровья, блистательная. Вас это, может, и не интересует…

Глаза у Фундис блеснули, однако уже через секунду она безразлично сжала губы.

– Конечно, не интересует. Впрочем, можешь прокатить свою телегу по моему лагерю. Некоторые солдаты наверняка захотят купить у тебя овощей. – Она поднялась из-за походного столика и пошла в палатку, сделав знак комиссару следовать за ней.

Едва Федор оказался внутри, девушка вложила ему в руку увесистый кошель.

– Марш назад и накупи побольше этих плодов. Вдруг торговец не врет об их свойствах.

Федор поспешно сунул флорины в карман.

– А если врет? – попробовал комиссар озадачить девушку.

Но в маджаи не назначат кого попало! Фундис приняла решение мгновенно.