Текст книги "Пленники темной воды"

Автор книги: Александр Уваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Давайте впредь так его и называть, – заметил «Густав». – Кто «Максим» на самом деле – знаем теперь только мы трое. Для всех остальных наши сотрудников, в том числе и привлечённых к операции на предварительном этапе, Дмитрий просто умрёт. Отойдёт в небытие. Всех ваших сотрудников, знавших о нём, аккуратно и ненавязчиво проинформируйте о том, что мы отказались от дальнейших контактов с этим человеком. И чем раньше они о нём забудут, тем лучше. Итак, «Максим»… Название операции?

– «Рогервик».

– Намёк на Палдиски? – уточнил «Густав». – Не слишком откровенно?

– Не слишком, – возразил Старик. – От Палдиски идёт много ниточек. Часть из них наверняка подбросят нам русские. Мы тоже пару подарим им пару тупиковых вариантов. И тоже со стороны Палдиски. Так что намёк будет вполне к месту.

– Хорошо, – «Густав» вновь потянулся к папке. – А теперь обсудим размер аванса со стороны «Максима» и размер вознаграждения с нашей стороны. Для начала разобьём сумму в шестьдесят тысяч долларов на отдельные транши. Скажем, тысяч по двадцать. Можно и меньше, но времени у нас в обрез. Так что поиграем по крупному. Первая поставка от Дмитрия – имя их человека в КАПО. Далее – состав «Феникса» и характеристики на членов группы. Имена руководителей. Потом будем подбираться к их московским шефам… К концу недели мы подготовим небольшой информационный блок, который вы пропустите по каналам «Феникса» с помощью «Максима». Потом отследим реакцию их московского руководства. Хорошая игра может пойти, хорошая… К тому времени, когда делегация из Москвы начнёт проявлять активность – мы должны быть уверены в надёжности «Максима». Только в этом случае мы получим санкцию на жёсткие действия в отношении русских. Но если это масштабная провокация…

– Русские с большим удовольствием обольют нас грязью, – закончил его мысль Старик.

– Вот именно, – согласился «Густав». – Вильяр, когда у вас запланирован следующий контакт с «Максимом»?

– Послезавтра, – ответил Вильяр.

– Список вопросов заготовлен?

– Да. Он приложен к отчёту.

– Ах, да… Последние страницы… Не возражаете, если я этот список слегка подкорректирую?

«А у него своя игра» отметил Вильяр. «И свои вопросы…»

И ещё ему показалось странным то, что никто, кроме него, ни словом не обмолвился о паромах. Паромах, которые, быть может, давно уже под контролем «Феникса». И на борту которых…

Чёрт, даже подумать страшно!

– Бригада в Вильянди, – словно уловив мысли Вильяра, откликнулся «Густав». – Четвёртая отдельная бригада специального назначения. Спецназ военной разведки. Русские расформировали её в 1992 году. Кто из этих ребят на территории Эстонии? Едва ли все из них под настоящими фамилиями… Но кто-то наверняка сможет их опознать. И ещё… Подключите оперативников, пусть отследят места швартовок паромов.

«Название судна» с горечью подумал Вильяр. «И двести тысяч… Вот ведь цену, гад, заломил!».

– 16 —

06 сентября, 1994, вторник, 11.40, лесная дорога в районе Петербургского шоссе

Воздух, смолистый и вязкий, плыл над серо-жёлтой, песчаной землёй; лёгкой туманной дымкой скользил по стволам мачтовых сосен.

Едва успело неслышным шагом пройти росистое, наспех коротким дождём умытое утро, и день, что подбирался вечным ходом своим к привычному, тихому лесному полдню, остановился на полпути, встревоженный странным, грозным, непривычным для этих мест звуком.

Звуком быстрых, рысьих шагом. Хрустом сосновых игл, раздавленных тяжёлой, рифлёной подошвой. Выдохом на последнем рывке.

И клацанием передёрнутых затворов.

Три человека в камуфляжной, в коричнево-серо-зелёных разводах и пятнах, форме, быстро прошли по краю заросшего мхом оврага. Остановились.

Один из них сказал что-то своим спутникам. Махнул рукой в сторону лесной дороги.

Они разделились.

Один залёг на краю оврага.

Второй – в ложбине у старой сосны, чьи корни взбухшими от времени венами прорвали рыхлую землю.

Третий перешёл на другую сторону дороги, прошёл метров на тридцать вперёд и, оглядевшись, выбрал себе укромное место в небольшой, скрытой травою яме, под кустами дикого шиповника.

Человек у оврага установил на сошках ручной пулемёт Калашникова. Через прицел посмотрел на дорогу. Чуть приподнял планку прицела. Посмотрел ещё раз. Поводил стволом, отмечая сектор обстрела. Чуть надавил на сошки, закрепляя их на осыпающемся грунте.

Второй его спутник, что лежал у сосны, положил перед собой скрученную плащ-палатку. Посередине собрал её глубокой складкой. Потом, не отводя глаз от дороги, прилёг на бок и подтянул за ремень выкрашенную в серо-зелёный камуфляжный цвет снайперскую винтовку.

Прошептал: «Пора бы…»

Третий снял с предохранителя автомат, передёрнул затвор («раньше, на ходу перезаряжать надо было» прошептал тот, кто лежал в овраге, и погрозил третьему кулаком). И тоже разметил мысленно свой участок на дороге так, чтобы при стрельбе не задеть своих спутников, залёгших на другой стороне.

Прошло минут десять.

В лесу было по-прежнему тихо. Даже птицы, будто почувствовав неладное, улетели куда-то прочь и ни один звук не мог уже встревожить эту волчью, мертвящую тишину.

Ещё пять минут ожидания.

Человек в овраге посмотрел на часы. Вздохнул и медленно перекатился на другой бок, разгоняя застывшую от долгого лежания кровь.

«Опаздывает, гад…»

Он провёл по стволу рукой, сбрасывая налипшие песчинки.

«С утра не курил. Хорошо, дыхание не собьётся. И хреново – курить то хочется».

Пискнула рация.

«Тайга», приём!»

«Тайга» – «Базе». Группа на позиции. Полная готовность».

Человек в овраге пальцем плотнее прижал наушник и положил ладонь на приклад так, чтобы указательный палец был ближе к курку.

«База» – «Тайге». Машина без сопровождения. Чёрный «Джип Чероки». Объект на заднем сиденье за водителем. В машине два телохранителя. Оба по правой стороне. Машина идёт с высокой скоростью, не прозевайте. Через три минуты будет у вас».

Человек в овраге приподнялся, вытянул вверх руку со сжатым кулаком. И потом – три пальца вверх.

Время. Готовность.

И снова замер в последнем, самом тяжёлом ожидании.

Секундная стрелка ещё два раза пробежала по кругу. И на исходе третьего круга прошло время тишины.

Взревев от нагрузки, джип взлетел на подъём в облаке взбаламученной пыли и понёсся прямо на нацеленные на него стволы.

После подъёма водитель не успел набрать скорость.

И участок дороги в этом месте был ровный, без резких поворотов.

Они всё правильно рассчитали.

Первым по машине ударил пулемёт. Точно по двигателю.

Куски металла полетели в стороны от разбитого пулями капота. Пули рикошетом выбили полыхнувшие оранжевым искры. Чёрный дым окутал машину, языки пламени лизнули изгрызенный пулями капот и кислый пороховой запах смешался с едкой, удушающей вонью вспыхнувшего бензина и чадящего масла.

Заднее стекло брызнуло блеснувшей на солнце стеклянной пылью и покрылось трещинами от пробившей его пули.

Снайпер перевёл ствол винтовки и вторую пулю послал в водителя, лишь в долю секунды ухватив взглядом его силуэт, метнувшийся за тёмным боковым стеклом.

Пуля попала водителю в шею, перебив сонную артерию, и кровь фонтаном хлестнула на дверь через разбитый, осыпающийся триплексной крошкой проём, и потекла вниз едва различимыми на тёмной поверхности разводами.

В агонии водитель вскочил, развернувшись, схватился за край двери, подался вперёд, словно пытаясь вырваться из расстрелянной машины, высунулся до половины – и третьей пулей снайпер пробил ему грудь.

Водитель обмяк, повис на открывшейся двери; болтающимися в такт рывкам машины, мертвеющими руками загребая холодный, липнущий к крови песок.

Машина продолжала по инерции катиться вперёд, вынося оставшихся в живых прямо под пули третьего стрелка.

Телохранитель, что сидел на переднем кресле, попытался выпрыгнуть на ходу, но успел лишь едва приоткрыть дверь – и длинная очередь, выпущенная в упор, отбросила его назад.

Второй телохранитель выстрелил через стекло, наугад, и, поджав ноги, скатился с сиденья на пол.

Автоматчик подполз ближе к машине и разрядил обойму в последнего оставшегося в живых пассажира.

Потом, перезарядив в долю секунды автомат, дал очередь по колёсам.

Перекатившись, подобрался ближе к остановившемуся джипу – и бросил гранату в салон.

И едва успел отползти к скату у края дороги…

Джип подлетел в воздух. Слепящий огненный столб взвился к самым верхушкам сосен. Взрывная волна гулким ударом смяла воздух, с размаху налетела на деревья, раскачивая скрипящие стволы, и унеслась прочь, затихая в бесконечном лабиринте леса.

«Смотрящий» – «Стрельцу». Проверка клиентов».

Снайпер вскочил, выбежал из своего укрытия и бросился к машине.

Глянув мельком на развернувшиеся к небу лепестки пробитой взрывной волной крыши, и левой рукой в перчатке (не обжечься бы! да и следов меньше будет…) с силой рванул на себя согнувшуюся, оплавленную огнём левую заднюю дверь.

Держа наготове винтовку (палец – прочно, плотно и неподвижно на спусковом крючке), заглянул в салон.

От резкого толчка труп водителя выпал из машины. Он всё-таки выбрался, пусть и после смерти. Только поздно…

Трое в салоне, три дымящихся тела, три угольных трупа. И один, водитель (сгоревший лишь наполовину) – на дороге.

Снайпер ткнул прикладом в тело ближнего к нему мертвеца. И увидел, как струйки из вытекших глаз ползут по черной, взбугрившейся коже, подбираясь к уголкам раскрытого в предсмертном крике рта.

Снайпер отошёл в сторону.

«Стрелец» – «Смотрящему». Клиенты в порядке. Больше танцевать не будут».

Автоматчик, что присел на корточки у края дороги, глянул вопросительно на снайпера. Снайпер кивнул ему и поставил винтовку на предохранитель.

– Вот дела, – сказал автоматчик. – Больше всех водиле повезло. Только жопа подгорела. Почти целого хоронить будут…

Снайпер, не ответив ему, быстро пошёл назад, к смотрящему, что всё это время так и оставался на своей позиции.

«Тайга» – «Базе». Клиенты упакованы. Потерь нет. Отходим».

«База» – «Тайге». Молодцы ребята! В шесть минут уложились».

Они ушли. Уходили быстро, цепочкой. В самую чащу, в глушь. Дальше от просек, троп, открытых пространств.

В лес вновь вернулась тишина.

Только уже не было птиц. И, заглушая запах сосен, тяжёлый дым расползался в стороны от песчаной лесной дороги, смешиваясь с подступающим с запада серым дождевым туманом…

– 17 —

06 сентября, 1994, вторник, 16.25, Клоогаранна

– Ну, кого ты там нашёл на грядке? А? Андрюша, ты чего там в кулаке прячешь? Ну-ка, покажи бабушке!

Мальчик упрямо мотнул головой, крепче сжал кулачок и с досадой отвернулся от надоевшей ему бабушки Зины.

Зинаида Васильевна, обойдя внука с другой стороны, схватила его за руку и решительно затрясла её.

– Выбрось! Кому говорю!

– Баба! – в крайнем возмущении от такого бесцеремонного обращения закричал внук. – Баба Зина! Не тряси меня! Я маме скажу!

И, отчего-то перейдя на шёпот, добавил:

– Я жучка у тебя поймал…

– Это какого такого жучка?! – возмущённо воскликнула Зинаида Васильевна. – Это какого жучка ты тут нашёл? Все жучки спят давно, осень уже. Или на юг улетели…

– Баба Зина, ты чего? – искренне удивился Андрюша. – Жучки на юг не летают. Это птицы летают. А жучки не летают!

– Покажи немедленно! Укусит ещё!

– Зин! – Сергей Петрович решил, что настала пора пресечь воспитательные порывы супруги. – Ты моего внука не трогай. Родители ребёнка в покое никак не оставят, всё педагогикой своей пичкают. Сами недавно на горшок ходили, а всё туда же – воспитатели… Дай человеку отдохнуть!

– Ты, Петрович, вот тоже молодец! – не осталась в долгу Зинаида Васильевна. – За здоровьем внука не следишь. Я как вас одних оставлю – так он и не накормлен и не умыт. И шатается один где попало. А ты вон в гамаке развалишься – и дела тебе нет. Вот и весь твой присмотр…

– Много ты понимаешь, – ворчливо заметил Сергей Петрович. – Человеку свобода нужна. Ребёнку особенно. Вот чтоб с природой общался…

– С собаками уличными, – язвительно добавила Зинаида Васильевна. – Со шпаной местной.

– Нет здесь шпаны. Район дачный, спокойный.

– Молчи, дед, не мешай! Да разожми же ты…

Андрюша, решив, что от надоедливой бабы Зины никак не отвертеться, тяжело вздохнул и разжал кулак.

И обречённо протянул бабушке ладонь.

Божья коровка, мгновенье помешкав, поползла по ладони, словно приходя в себя после внезапной и краткой неволи – и взлетела в остывающий предвечерний воздух.

– Божия коровка, улети на небо… – запел Андрюша.

– Чего там? – переспросил Корнуков. – Коровка? Ты, Андрюш, их не лови. Они полезные. Тлей жрут… Вот ведь живучая! Холода уже по утрам, а эта, видишь, согрелась…

– Он ведь гадюку когда-нибудь поймает! – воскликнула Зинаида Васильевна. – Так, пошли руки мыть!

И повела внука в дом.

– Нет здесь гадюк, – заявил Сергей Петрович и встал со ступеньки веранды, на которой он любил посидеть в сладкий послеобеденный час, любуясь на ухоженный свой, засыпающий к осени сад (так любил посидеть, что протёр ту заветную, крашеную когда-то ступеньку до самой древесной желтизны).

И услышал звук – гул и шуршание шин.

Машина, не успев сбавить скорость, тормознула резко у самого края дороги, ткнув бампером в дрогнувшую можжевеловую изгородь.

Потом немного отъехала назад и, вывернув колёса, стала ровно у самого заезда на дачный участок.

– Жуки есть, – протянул Сергей Петрович, косясь на подлетевшую к дому машину. – Гусеницы тоже есть… Бабочки есть… А вот змей нет. Сколько живу – ни разу не встречал.

Хлопнула дверь.

«Не туда Дима в гости заехал» с неодобрением подумал Корнуков.

В последнее время стал Сергей Петрович особенно бояться того, что когда-нибудь внешняя, открытая часть его жизни простого пенсионера слишком уж явно пересечётся с тайной частью, которая не только существованием, но и одним приближением своим способна безвозвратно уничтожить простоту, предсказуемость и ясность обыденно-спокойного дачного течения дней.

И с неясным, не оформившемся пока, не различимым и не ощущаемым явно (разве только подспудно, на самой грани сознания) раздражением думал Сергей Петрович иногда (в самые тяжёлые для него минуты), что и жена его Зинаида, и дети (Владимир, Пётр и Елена), и внук Андрей, и квартира в городе, и дача в сосновом лесу в трёстах метрах от песчаного морского берега, и аккуратно высаженные кусты смородины, и рыбацкий домик на острове, и резиновая лодка с чихающим на волне мотором «Вихрь», и безупречно оформленные пенсионные документы, и старые друзья, что так беспечно и безо всякой опаски подходят к нему и даже (вот странные!) спрашивают его: «Как дела?» и ждут, верно, ответа, что всё, дескать, хорошо – всё это, и люди, и предметы, и дома, и привычки, и чувства, и пристрастия, всё это только маска, прикрытие, а вернее часть профессионально, со знанием дела составленного прикрытия его подлинного «Я», подлинных друзей, истинных коллег, настоящего его дела и (даже подумать страшно!) – действительно близких ему, действительно его знающих людей.

Людей, которых никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя и близко допускать в тот мир, в котором живёт его семья.

Потому что тени того, другого мира поползут вслед за ними. Пролезут в дом. Расползутся по углам. Затихнут до времени.

И если только почувствуют, что это время пришло…

– Здравствуйте, Сергей Петрович! – ещё издали крикнул Дмитрий и помахал рукой.

К дому по усыпанной мелким гравием дорожке Дмитрий шёл быстро, помахивая правой рукой в такт своим шагам.

В левой он нёс светло-серый плащ, стараясь придерживать его повыше, чтобы краями за задевать за росшую вдоль дорожки траву.

– Здравствуй, Дима, – приветствовал гостя Сергей Петрович. – Чего в город не позвал? Чего спешка такая?

– Петрович, приехал кто? – крикнула из дома Зинаида Васильевна.

– Да так, – с напускной досадой ответил Корнуков. – У Димы полиция оружие отказалась регистрировать, вот он приехал, просит юриста грамотного ему подыскать.

– Что, Дима приехал? – Зинаида Васильевна явно обрадовалась гостю. – Андрюша, посиди у окна… Да, дядя Дима приехал… Что привёз… Не знаю, что. Посиди…

– Здравствуйте, Зинаида Васильевна, – сказал Дмитрий, просунув голову в приоткрытую дверь. – Как здоровье? Помогает воздух морской?

– Да ревматизм всё. Сыро тут. Как дожди начнутся – в город поеду. Пусть Петрович один тут до зимы сидит…

– Как Андрей Владимирович себя чувствует? Много ли рыбы с дедом наловил?

– Да дед ленивый стал, – выдала Корнукова Зинаида Васильевна. – На прошлой неделе обещал внуку на рыбалку пойти, а мы его так и не добудились. Три дня собирался – и без толку. Привык вот теперь допоздна спать, не то, что раньше… Дима, пообедаешь с нами?

– Ты, мать, нас не отвлекай, – строго сказал Сергей Петрович. – Человек по делу приехал.

– А обед – не дело, что ли? – искренне удивилась Зинаида Васильевна.

– Спасибо, – ответил Дмитрий. – С радостью бы и превеликим удовольствием. Но времени нет. Ни минуты лишней. Да и в городе перехватил по дороге…

– Чего ты там перехватил… недовольно пробурчала Зинаида Васильевна. – За обедом бы и поговорили… Петрович разговорами своими любого уморит…

Сергей Петрович легонько подвинул Дмитрия плечом и захлопнул дверь.

– Пошли, – сказал он. – Погуляешь, сад мой посмотришь. Давно не был?

– Здесь? – переспросил Дмитрий. – С июня.

Они спустились с крыльца и по тропинке пошли к кустам в дальнем конце участка.

– С июня – это долго, – заметил Корнуков. – В июне здесь ещё ничего толком и не было. Яблони только отцветали. А сейчас – ветки вон до земли клонятся. Только собирай. Да ведь детей не дозовёшься, а самим – здоровье не то. Пару вёдер соберёшь, донесёшь до дома – так спину схватывает.

– Спину? – рассеянно переспросил Дмитрий.

Сергей Петрович замолчал и глянул искоса на гостя.

– Здесь, – сказал он. – Здесь постоим. От дома прилично отошли, а по участку бродить, маячить – ни к чему. Ну, Дмитрий, чего прибежал? Завтра и так бы встретились…

– Утром Гроднянский звонил, – сказал Дмитрий.

И профессионально– цепко посмотрел на Корнукова, словно стараясь отследить, разгадать, вычислить его реакцию на это сообщение.

«Не на того, Дима, напал… И не такие прыткие со мной беседовали…»

Корнуков потянул с ответом (он то знал, что тщательно вылепленную маску гипсового его равнодушия не смогут пробить и куда более опытные и опасные собеседники, чем этот бывший особист, который, видно, и впрямь вообразил себя агентом экстра-класса).

– Кассир твой? – с некоторой даже издёвкой переспросил Сергей Петрович после минутного молчания.

– Он…

– Не часто от его звонков ты по потолку бегаешь, – продолжал поддразнивать гостя Корнуков. – Чего он тебе наговорил?

Дрогнули, прыгнули чёрные точки зрачков. Взгляд у Дмитрия из жёсткого, пристально-спокойного стал вдруг неровным, нервным, плывущим.

«Сломался?» с удовлетворением подумал Корнуков. «Вот он, страх, лезет из тебя. Что, друг любезный, на полминуты тебя и хватило?»

– Мечется, – произнёс тихо Дмитрий, с трудом выдавливая из себя слова. – Почуял… У него же нюх – профессиональный. Кто-то его обкладывает. Счета шерстит…

– Твои тоже? – уточнил Корнуков.

– Пока, вроде, нет… Они же в отдельной базе данных. Но вот в том то и дело, что «пока». И сколько это «пока» будет длиться – никто не знает.

– У кассира твоего, – Корнуков помедлил, подбирая подходящее слово, – у него… С нервами всё в порядке?

– И с нервами, и с головой, – ответил Дмитрий. – Всё в порядке. В полном.

– Тогда другой вопрос, – продолжил Корнуков. – Ты руку на пульсе держишь? Ты кассира твоего проверяешь… время от времени?

– Проверяю, – не слишком уверенно ответил Дмитрий. – Выписку смотрю… То есть, хотите сказать…

– Не финтит кассир твой? – спросил Корнуков. – Тоже ведь вариант неплохой. Насколько прочно ты его за яйца держишь?

– Без меня он к счетам не подлезет, – твёрдо ответил Дмитрий.

– Надеюсь… Хотя, на то и существуют препятствия, чтобы было что обходить умным людям. Он что, слежку заметил? Какие-то изменения? Признаки какие-то есть? Или так, фантазии одни и предположения?

– Нюх…

– Нюх к делу не подошьёшь, – заметил Корнуков. – Хочешь обсудить ситуацию – давай факты. Конкретные. Что он тебе сказал?

– Он заметил – у дома торчит фургон. Недели две уже. В разных местах, но всё время недалеко от его подъезда. Неприметный, конечно, но у Гроднянского глаз – алмаз. Вычислил. Заметил номер, пробил по базе ГАИ. Зарегистрирован на частное лицо…

– Многие теперь частным извозом занимаются, – заметил Корнуков. – Машины в аренду берут, фургоны, грузовики. И у своего дома ставят.

– Адрес не тот, – возразил Дмитрий. – В другом конце Москвы.

– Кто-то мог по доверенности взять, – ответил Корнуков. – Формально машины у прежнего хозяина, а реально – у кассира твоего ночует. Ещё что?

– Кто-то в городе его «пасёт». Он несколько раз замечал – сзади него машина хвостом идёт. Он и скорость переключал, и притормаживал, и маршрут менял. А его из виду не теряют. Не всегда сзади, иногда и обгоняют, и сбоку пристраиваются… Но не уходят!

«Да, в моё время «наружка» машины меняла» подумал Корнуков. «Хотя, мало ли что ему чудится… По нынешним-то временам следить могут и бандюки обычные. У этих свои игры…»

– Ишь ты, глазастый, – проворчал Сергей Петрович (это уж мысли вслух). – Хреново его сопровождают, если он углядел. Или специально на психику давят. Ещё что?

– Линия, – Дмитрий вздохнул и, с ветви дикого винограда (что шатром оплетал маленькую беседку у второй, задней калитки, что открывалась навстречу подступившему к даче лесу) сорвав узорный лист, завертел его в руках, рассматривая белые прожилки на тёмно-зелёном глянце. – Телефонная линия…

– Он что, и телефоны свои проверяет? – всё с той же иронией продолжал допытываться Корнуков (хотя внутренне уже насторожился не на шутку). – У него прямо своя служба безопасности. На дому…

– Есть люди в Москве, – пояснил Дмитрий. – Я ведь не один в этом деле…

И тут же поправился:

– Не мы одни.

– Не «мыкай»! – строго оборвал его Корнуков. – Это твой человек. И идея, между прочим, тоже твоя. Ты ведь в коммерцию свою ударился. Сколько в общей сложности прокачал? Тысяч сто, не меньше? А сколько отбил?

– Семьдесят восемь, – ответил Дмитрий (понимая, что сейчас именно тот случай, когда лучше не врать, не фантазировать и грехи свои не приуменьшать).

– И сколько осталось?

– Пятьдесят девять, – ответил Дмитрий.

– Пятьдесят девять тысяч, – задумчиво протянул Корнуков. – Так что там с линией у кассира твоего?

– Служба безопасности банка проверила его линию на прослушивание, – сказал Дмитрий. – Вчера провели комплексную проверку. Эти люди нам многим обязаны и наш бизнес…

– Твой, – снова поправил его Корнуков.

«Зараза!» с нахлынувшей злостью и раздражением подумал Дмитрий. «Всё равно ведь не отвертишься!»

– …Бизнес, – продолжал он, – и им тоже не безразличен. Потому доверять им можно вполне.

– Так что там насчёт проверки?

– Кто-то использует его домашний телефон для «прослушки» квартиры. «Закладок» в самой квартире не обнаружено… но ведь кто даст гарантию? И фургон этот… Может быть и видеонаблюдение, и контроль мобильной связи… Да что угодно!

– Может, служба безопасности его и «пасёт»? – предположил Корнуков. – Или он задолжал кому-то? Или дорогу перешёл? Он ведь не одного тебя на кассе держит.

– Остальные – мелочь, – уверенно сказал Дмитрий. – Им такое не под силу.

– Слушай, Дима, – задумчиво произнёс Корнуков, – я человек уже пожилой, кое-что в жизни видел и намёки твои без особого труда понимаю. Одного вот только понять не могу. Может, времена нынче новые и мне с моей старорежимной логикой ни черта не разобрать, или, может, нравы так у людей изменились, но вот есть тут странность одна, совсем для меня непостижимая. Сто с лишним тысяч ты прокрутил. Большую часть, считай, списал и закрыл. Кусок пирога остался. Как ты его закрывать будешь – отдельный вопрос, речь сейчас не об этом. Ты мне другое поясни: а не слишком ли много шума поднялось? Наблюдение, «прослушка», слежка… Если это так, то ведь на одни эти мероприятия весьма солидную сумму надо угрохать. Не накладно ли? Не проще ли за червонец, образно говоря, двух амбалов нанять да тряхануть этого твоего Гроднянского так, что кишки у него в узел завязались? Он ведь тогда и сам всё, что на душе у него наболело, выложит как миленький. Со всеми подробностями.

Дмитрий растёр лист на ладони и сдул в траву зелёную крошку.

– Так-то оно так…

– Где я не прав? – спросил Корнуков.

– Правы, – ответил задумчиво Дмитрий, – во всём… Во всём, кроме одного. Есть вариант, при котором слежка имеет смысл.

– Что за вариант?

– Не брать сразу кассира, а «поводить» немного, – пояснил Дмитрий. – Раскрыть финансовые каналы. Счета. Коды доступа.

– А почему сразу всё это у кассира не получить? Легко и просто… Ну, поправь меня, Дима, поправь…

– Кассир – приманка, – произнёс Дмитрий, холодея от собственной догадки (и впрямь только сейчас пришедшей ему в голову). – От кассира тянется ниточка ко мне. От меня – к вам. От нас всех – к счетам. Кассир знает, что есть счета, знает реквизиты и условия доступа, правда, не все. А вот для чего некоторые счета зарезервированы – он понятия не имеет. Так что тем, кто следит за ним, выгодно, чтобы он был с нами на связи.

– Полагаешь, в Москве вычислили, что кассир базу на будущее готовит? – с сомнением произнёс Корнуков. – И хотят это самое будущее просчитать? А знаешь, Дима, я тебе сейчас рассуждения москвичей обрисую вкратце. Человек, который связан с кассиром – потенциальный «крот». Если уже им не стал. Человек, который тянет на сторону деньги, предназначенные для финансирования агентуры, а взамен сливает «дезу» об успешной работе – не просто вор. Он тот, кого можно брать голыми руками. Да и брать-то не надо! В определённый момент он сам начнёт бегать и искать себе покупателя.

В продолжении речи Корнукова Дмитрий, собрав всю волю в кулак, старался смотреть ему в лицо, не отводя глаз, не опуская головы. Смотреть пристально, в одну точку. Глазами, открытыми до самого дна.

Дышать ровно, спокойно. Не бледнеть. Не исходить липким, ползущим предательскими струйками по вискам потом.

Просто слушать.

Дмитрий понимал, что это далеко не последний тяжёлый и опасный разговор, который ему предстоит.

– И тут уже дело не в деньгах, – продолжал Корнуков. – Тут уже вся работа под угрозой. Какую именно информацию такой сотрудник выдаст взамен на спасение и кому именно – не сразу и просчитаешь. А тут и вычислять не надо. От кассира легко выйти на «крота». «Крота» – под наблюдение. Остальное уже дело техники. Как, напугал я тебя?

– Интересные рассуждения, – Дмитрий улыбнулся и шутливо поклонился. – Спасибо, Сергей Петрович, научили. Всё пояснили, всё рассказали. Одно только добавление, если позволите.

– Валяй.

– Ниточки-то к нам обоим потянутся, – всё с той же улыбкой сказал Дмитрий. – И я в нашей связке не главный.

– А тут, Дим, смотреть не будут, кто главный, – мягко ответил Корнуков. – тут ведь смотреть будут, кто деньги получал…

– И кто контролировал, – не отступал Дмитрий.

– Да что нам считаться?! – не выдержал Корнуков. – Если это Центр через кассира к нам подбирается, то уж будь уверен – обоих удавят. Как сраных котят! И разбираться не будут. А знаешь, почему? Потому что максимум через месяц не только нас, но из всех тех ребят из группы, кто привлечён к обеспечению операции, надо будет убирать. Потому что принципиально в Москве всё давно уже решено. А мы после операции будем только обузой. И если просчитают, что кто-то здесь, в Эстонии, готовит себе запасную площадку…

– Кстати, – осёкся вдруг Корнуков, – тебе кассир с какого номера звонил? И на какой?

– С почтамта на гостиничный, – ответил Дмитрий.

– В общем так, Дима, – решительно сказал Корнуков, – если кассиру твоему не мерещится и он действительно «засветился», и «ведут» его ребята из Центра, то будь уверен – один его отслеженный звонок тебе, и можешь считать себя покойником. Меня, пожалуй, тоже. Нас уберут сразу же. Правда, перед этим немного побеседуют. Так, только чтобы пару деталей узнать… Так что советую все контакты с кассиром обрубить и выкручиваться самостоятельно. Своими, так сказать, силами и средствами. Хватит у тебя средств, чтоб все дыры закрыть?

– Вполне, – уверенно ответил Дмитрий.

«А ещё» подумал при этом он «есть и другой вариант. Дать кассиру «маяк», чтобы рвал в Германию… Как можно быстрее! И там – одна операция. Всего одна. И всё. Живём тихо, мирно, друг друга не знаем…»

– От Михайлова информация, – добавил Корнуков. – Делегация двенадцатого прибывает в Таллинн. Вместе с Лебедевым. Понимаешь, сколько времени осталось?

«Меньше недели» отметил Дмитрий. «Надо подстегнуть эстонцев…»

– Понимаю.