Текст книги "Долгий дозор"

Автор книги: Александр Уралов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Нет, ну действительно! Что за недоверие такое! Совесть надо иметь!

Выклянчили всё-таки! Все свои заслуги-подвиги вспомнили, да ещё парочку на ходу сочинили, лишь бы только Зию с Саввой уломать. Зия, знай себе, смеётся и на Савву ссылается, дескать, все трое мы ему повиноваться обещали, ибо велик и могуч наш Савва – сами же признали! Голова у Саввы солнца касается, ноги его на глубинном дне преисподней стоят. Орлы вокруг его колен летают, ангелы небесные пот ему крылами утирают и молитвенные песни поют. Для вас обоих Савву надо себе представлять именно так и не иначе! Так что, просите смиреннее, кланяйтесь неустанно, а что касается его, Зии, то он, в дерзости своей, надеется, что и о нём Могучий не забудет.

И хохочет, как будто на самом деле смешно.

Издевается Зия… а они с Ромкой-джи уже готовы и впрямь на колени бухнуться.

Савва почесал лысину, с сомнением поглядел на обоих, горячо на него молящихся, не обратил внимания на дерзостного Зию, потом уставился на грузовичок. Экран «комариный» мучительно долго разглядывал, и сказал, наконец:

– Ладно! – и добавил, – любопытство – не порок…

Хороший человек, Савва, хан-батюшка! Чисто президент-эмир! Милосердный!

Грузовичок заперли, Савва сигнализацию поставил. Вначале она просто орёт, потом угрожать начинает, ну, и одновременно, конечно, на ларинги сообщение выдаёт. Мол, караул, грабят! «Было бы время, – сказал Зия, – Савва бы управление на себя взял, чтобы грузовичок лягаться начал, но у грузовичка этого блок дистанционного управления с корнем выдран». Решили, что ничего пока с пятилапым не случится.

Пока с этим делом возились, из-за кустов три любопытных головы выглядывают, мал-мала меньше. Вот они, туземцы! Проявились, наконец. Глаза голубые таращат, близко подойти боятся.

– Эй, молодняк! Есть кто постарше дома? – спрашивает Зия.

Головы тут же исчезают.

– Ну вот, напугал, – говорит Савва. – И то верно, посмотрел бы ты на себя со стороны! Морда небритая, глаза ввалились – вылитый местный житель.

– Но-но-но! Я – московский лощёный хлыщ! По мне за версту видно, что я не простой человек!

Ларинги ожили:

– Кто такие? Валите отсюда! Быстро! Считаю до десяти, а потом из подствольника угощу! Десять… девять…

– Спокойнее, уважаемый Симеон! – вдруг отвечает рассудительный Савва. – Это я. Я с вами вчера связаться пытался, но вы отвечать отказались, хотя фирман-Москва я вам передал. Как мы и обещали, я всё-таки приехал.

– Вижу, – буркнул голос.

– Ещё бы, – согласился Савва. – Вашу камеру я ещё десять минут назад засёк! – Он помолчал и, не услышав ответа, сказал. – У вас хорошая аппаратура.

– Старьё, – пробурчал голос в ларингах и подозрительно добавил, – А это что за шкеты с вами?

– Это, уважаемый Симеон, наши проводники. Как видите, – поспешно добавил Савва, – они не имеют отношения к Святой Академии Наук ввиду своей молодости. Но они находятся под нашей опекой и в данный момент входят в группу.

Вот тебе и приехали! Оказывается, это именно Зия с Саввой их опекают и хранят! А они-то с Ромкой-джи тут расписывали…

– Я дорого беру, – сказал голос. – Я вас предупреждал.

– Может, всё-таки поговорим по-настоящему? – не выдержал Зия. – Я безумно хочу увидеть то, что у вас есть и только священные принципы Господа-Аллаха, заповедовавшего нам смиренное терпение в земной юдоли, сдерживают мои порывы. Ну, чего вы боитесь, уважаемый Симеон? Если бы мы хотели ограбить вас, то пришли бы ночью, как карачи, применив все научные средства, имеющиеся в нашем распоряжении. Смекаете?

– Смекаю, – злобным голосом откликнулся уважаемый Симеон. – Шайтан-невезуха… вот, ведь, навязались на мою голову! Хрен с вами, ладно! Идите, жду. Но учтите, я всё пишу, каждый ваш вздох. Случись чего – напрямую комбинатовским весь файл пойдёт, поняли?

И отключился, не дожидаясь ответа.

Комбинатовским… Егор мысленно вздохнул. Если комбинатовских рассердить, то Городу туго придётся! Еретики-гяуры-блять! Спокон веку мы с ними нейтралитет держим, хоть и не любим друг друга. Не хотелось бы, чтобы московские учёные, – при всём к ним Егоровом уважении, – многолетнюю традицию на радость Сатане и на горе мирным жителям порушили.

Вам-то что, в Москву – вжик и усвистали! – а нам здесь жить и жить. Нет, хорошо, что они с Ромкой-джи напросились вместе с учёными идти. Правильное это было решение, хоть и продиктовано оно было детским любопытством. Видать, чутьё дозорного не подвело-таки Егора, пусть и не понимал он этого!

Так и пошли. Егор было калаш наизготовку взял, но Савва сказал, что ничего такого воинственного не надо. В гости идём, а не в бой. Егор поворчал, но калаш повесил на плечо стволом вниз. Знаем мы это «не на бой». Тут в Челябе народ лукавый, вот сейчас как дробалызнет из-за кустов, будет тогда Савва знать, что за мирный народ здесь проживает!

Однако никто не стрелял. Тропинка была утоптанная, видно было, что по ней ходят постоянно. Вон, лопата валяется, а рядом детская игрушка лежит – песчаник с растопыренными лапками. Хорошо бы, конечно, чтобы песчаники такими же мирными и симпатичными и в жизни были! Ишь, какой глазастый…

А за поворотом открылся небольшой дворик. Скамеечка под низким драным тентом, стена кирпичная с проёмом входа, тазик с водой стоит – в общем, совершенно мирная картина. В проёме несколько голов детских торчат, палец в рот у каждого засунут. Глаза таращат, но не уходят. Ну, и хозяин дома на корточках присел, калаш наизготовку держит.

– Ну-ну, – говорит Зия. – Вы же не собираетесь напугать меня до полусмерти! Не надо так целиться, я хороший!

Детишки засмеялись. Мужик сконфузился, ствол опустил.

Жил Симеон Данченко в одиночку. Когда-то крестьянствовал, хотел в менты податься, но так его и не взяли. Теперь потихоньку подрабатывает на Управу. Руки у него золотые, вот и возится с неисправным оружием, с железяками разными, требующими ремонта, с металлокерамикой. «Как говорится, от замков до пулемёта», – сказал Симеон.

Жена его померла от горячки, как и Егорова мать. Теперь, вот с пятью детишками нянькается. Все, как на подбор, белобрысые и голубоглазые. Странно даже! Не так уж много на свете белокурых людей. После Джихада все перемешались. Вон, в Ромке-джи явно китайская кровь. А тут, как со старых файлов по истории – светлые. Носы пуговками.

А старый Хаим, оказывается, говорил не о Симеоне, а об отце его… если не о деде. Молодой бородатый Симеон в хранители тайной библиотеки не годился. Не верил.

– Ну, чего там интересного? Я ещё сопляком был, когда дед мне торжественности полну пазуху нагнал. «Хранилище мудрости! Тайнофайлы Комбината!» – тоже мне, святая Библия.

– Так вы были внутри? – спрашивает Савва.

– А то! Был и не раз. На прошлой неделе, например, заглядывал…

– А зачем?

– Господи, да так, по хозяйству возился! В само хранилище мне без надобности, а вот дорога к нему очень удобная. Прохладно. Как самая жара начинается, мы там всей семьёй отсиживаемся. Ну, и мастерская у меня как раз там.

Пока Савва и Зия с лохматым Симеоном разговаривали, Егор и Ромка-джи детишек забавляли. К взрослым они, видите ли, стесняются подойти, а к двум друзьям, как прилипли. Всё-то им пощупать надо! И Ромки-джи шлем, и калаши, – «эй-эй, руками не трогай, слышишь?!» – и во флягу заглянуть, и нож из ножен вынуть. Того и гляди, растащат всего по кусочкам!

Ну, показали им знаменитое «крадущийся карачи». Дети в восторг пришли. Симеон во двор выглянул, а все его чада странным образом на цыпочках выхаживают, зловещее выражение лица состроив. То-то удивился!

В знак благодарности показали им дети кошку с котятами. Для Егора и Ромки-джи – редкость! В Городе, например, ни одной кошки нет. Если камышовые крысы и забредут в Город, то есть им там особо нечего. В зарослях ген-саксаула мелкой живности навалом, да только охота там не на кошкин вкус – по колючкам не поскачешь, низом не протиснешься! Вот и не приживаются у них кошки. На одних ящерицах не разъешься, а мыши из ген-саксаула носу не кажут, им и там хорошо.

А в Челябе, оказывается, кошек навалом. Но живут они, в основном, ближе к метро. Днём на свет выходят, в тени греются и отдыхают, а по ночам крыс гоняют по туннелям, да подвалам. Крысы, говорят, здесь знатные! Ходят стаями, морды наглые. Жрут всё подряд и ни черта им не делается. Но и у кошки вид боевой – вся морда в шрамах. Видать, не один бой во тьме выдержала! Молодец, кошка!

И не надо на меня так шипеть, не трону я твоё сокровище, больно надо!

– Крысы могут ребёночка украсть, как карачи! – рассудительно заявила младшенькая, которую звали совсем уж смешно – Тоня. В первый раз Егор живого человека с этим именем видел. Из древневеров они, вот что. И Симеон сам крестоносец, и детей своих наверняка в том же упрямом христианском духе воспитывает. Впору возмутиться, как староста, молитву очищения от ереси прочитать, да не хочется. Ну, какие они еретики? Так, детишки… мелочь пузатая. Вон, уже и Ромку-джи повели отцову мастерскую показывать, а Тоня к Егору на руки просится. Ну, иди сюда, еретическая Тоня. Удобно? Ой, только в карман мне не лезь! И не щекочи, а то отнесу тебя в пустыню и карачи отдам, слышишь?

Эх, пока маленькие, все хорошие. А подрастут – откуда что берётся…

Маленький шкет Димка, может, лет через десять мне в спину из калаша дёрнет, в шатуны подавшись, разбойного счастья пошукать. Если доживёт, конечно. Крестоносцев многие не любят. Иисус-любовь у них самый главный. Не хотят они единого Господа-Аллаха признавать, Иисусу-любви предпочтение отдают. Впрочем, не нам их судить.

Да только Егор сам видел высохшие трупы, распятые на кресте. Не воочию, – спасибо Господу-Аллаху за малые милости! – но файлы такие видел. А Ромка-джи в прошлом году, когда он с караваном из Челябы шёл, видел и по настоящему. И чего только люди так злобствуют? Не в Сатану же крестоносцы верят!

Ну, и лунатикам, то есть, мусульманам, тоже достаётся, чего скрывать. В Челябе-то потише, а вот в других городах, говорят, нет-нет, да мусульманские погромы устраивают, к единой Вере-Истине принуждают. Жуть, что тогда творится! К примеру, не так давно староста файл показывал про город Тикси. Там с чего-то население поднялось лунатиков бить. Вот, тоже, зверьё! Детей жгли живьём, чисто демоны. Ну, я понимаю, со взрослыми почему-то не ужились, но детей-то за что?!

Ведь ясно же сказано в Откровении: «Ребёнок малый, что хрупкий цветок. Красота мира и мир красоты в нём! Ради красоты этой нет такой муки, на которую родители дитяти своего не согласились бы, лишь бы лелеял их чада Вседержитель. Истину говорю вам: хрупкость цветов – радость Садовника, ибо не может сравниться песчаная дикая колючка с прекрасной ухоженной розой!»

Убийце ребёнка прощения у Господа-Аллаха нет и не будет, покуда светит солнце и сияют звёзды. Ни крестоносцы, ни лунатики, ни буддисты, ни правоверные такого греха не прощают – нет! Может, только в этом они и сходятся во мнении.

Ясно, что ни христиане, ни мусульмане покорно под нож не идут. Тут-то и разгораются самые сражения! Дед рассказывал, что однажды видел, как целый квартал в большом городе неделю от нападающих отбивался. Менты рядом стоят, молчат. Армейские – те вообще не появились. Так и стояла осада неделю, пока само собой всё на убыль не пошло. И что интересно, говорил дед, жить всё равно рядом приходится! Вот и живут. Днём ещё туда-сюда, а вот ночью лучше к чужим не соваться, если только ты не их единоверец.

А по Егору, так всё это говна не стоит. Господь-Аллах, этот великий Садовник одинаково детей своих любит, как праведных, так и заблудших. Одни в крест верят, другие в полумесяц – за всем этим Вседержитель стоит, – глядит на нас, глупых, улыбается. И думает, наверное, «когда же вы, наконец, малышня, угомонитесь»?

Ага… вот и мастерская. Ух, ты, сколько тут инструментов всяких! Это всё отца вашего? Вот здорово! Егору самому всегда работать по металлу нравилось. Это уж у него от предков – мастеров тульских. Был такой знатный город Тула. Его сама Москва боялась, потому что именно в Туле калаш и изобрели. И изготавливали его для всей России. А то и для других стран, на продажу. Дед говорил с гордостью, мол, Егоровы предки тоже свои руки к разработке металлокерамического ствола для калаша приложили. До этого стволы из стали делали – вот убожество! Впрочем, чего это он разумничался против Старых Людей? Тогда же ещё нанотеха не было! А ствол и сейчас можно из стали делать, да только не способен он будет сам восстанавливаться, менять его придётся рано или поздно. Ну, и тяжёлым будет…

Ромка-джи тоже себя в своей стихии чувствует, прилип к микрометру, аж не дышит. Над головой у него отсвечивает древневерская икона святого Симеона-праведника. Его же и правоверные, кстати, почитают за мудрость и рассудительность. Да только Ромка джи на иконы не смотрит, а только на развешенный по стенам диковинный инструмент.

А уж станки Ромку-джи и вовсе заворожили, засмотрелся с открытым ртом… и не замечает, между прочим, что один из старших уже по калашу шарит руками…

– Эй, малец! Ну-ка руки убери!

Прохладно здесь, хорошо. Вытяжка имеется, всё, как и положено в нормальной мастерской. Ого! И печь с наковальней! Почти, как у деда Николая! А на стене несколько сабель повешено… или это мечи хунхузовские? Трудно разобраться… кто же сейчас с такими ходит?

Егор приглядывал за мелкими детишками, хотя они и сами ничего из инструментов не брали – приучены Симеоном, приучены! – и неожиданно для себя представил, какие у них с Маринкой были бы дети. Хорошо бы в Маринку пошли, очень уж она красивая! И ей бы тоже эти мелкие белобрысики понравились! Она вообще любит с малышнёй возиться. Наверное, её дети тоже красивыми будут при любом раскладе! Невозможно, чтобы такая красота просто так пропадала!

Пришедшие Симеон, Савва и Зия прервали приятные думы. Симеон, похоже, впал в благодушие. Видимо, неплохо всё-таки заплатили ему московские учёные. Улыбается, разговаривает свободно – просто не узнать мужика!

Симеон порылся в шкафу и достал связку ключей.

– Старые Люди, они же не дураки были, – по ходу рассудительно говорил он. – Ну, представьте себе, что вам надо что-то надолго запрятать? В перспективе – не на один век. Да за это время всё электрическое накроется! А то и просто лишится источников питания. Не атомный же реактор им было ставить? Вот и получается, что надёжнее простых механических замков для этого дела просто нет!

Ромка-джи невольно вздохнул, и Егор понял, почему. В этом он с Ромкой-джи одинаково думает. Мол, ну, это как-то даже и неинтересно… не таинственно! Егор, вместе с Ромкой-джи, представляли себе нечто другое! Долгий спуск в лифте, подземный лабиринт с ловушками и роботами на каждом шагу! Как в фильм-файлах о ниндзя Господа-Аллаха! И уже у самой Сокровищницы должна выйти прекрасная дева-клон, Старыми Людьми навек оставленная охранять тайные знания. Последнее искушение воина. И должны они драться среди ослепительных факелов, и должен ниндзя преодолеть в себе внезапно вспыхнувшую любовь, но выполнить свой долг, Устав свой неуклонно исполнить, ради которого его тайная секта воспитывала в горах долгие годы!

И тогда распахнутся перед ним огромные двери, вспыхнут яркие лампы, и войдёт окровавленный герой под своды необъятной пещеры… и тысячи боевых роботов в едином порыве вытянутся перед ним: «Приказывай, господин!»

В мастерской было несколько проёмов дверей. Симеон зазвенел ключами, потоптался на месте, шуганул всех детей наверх, приказав старшему из них приглядывать за монитором охраны, – «и чтобы не отвлекался, понял?!» – и вздохнул:

– Эх, если бы не оплата ваша щедрая, не показывал бы. Оно, хоть и глупость, но как-то привыкли мы всем кланом своим, что владеем тайной уже не первое столетие.

– Не первое столетие? – поразился Ромка-джи. – Так вы что, так и жили здесь все эти годы?

– Так и жили, – просто ответил Симеон. – Наверху то, что от дома моих предков осталось. Ну, в смысле фундамент и подвалы. Ещё до Джихада строили, своими руками. И не просто так строили, а как раз над ходом до библиотеки, смекаете? Это, считай, полтораста лет назад, если только не ошибаюсь.

– Ого! – уважительно сказал Ромка-джи.

– Как я понимаю, это часть метро? – спросил Савва.

– Да, конечно. Как вы понимаете, уже тогда всё на сопле висело – вот-вот война. Ну, и убрали из всех чертежей и планов это помещение. И все дела. Видимо, кто-то из предков доступ имел ко всем планам и чертежам. Комбинатовские тогда, как жуки на сковородке метались, не знали, куда архивы свои пристроить. Ну, и заплатили моему предку, мол, храни! А смутные времена кончатся, заберём библиотеку, да ещё и щедро заплатим. Очень уж им не хотелось производство атом-зарядов сворачивать! В первые годы, дед говорил, предки мои только и ждали, что вот-вот, мол, в дверь постучат, библиотеку заберут. Да так и не довелось. Но, за что поручились, мы почти в целости сохранили.

– Имам-доктор Илья Желтковский писал, что все архивы были уничтожены вместе с Комбинатом, – задумчиво сказал Зия, бегло пробегая файл, только что вытянутый им из Сети. – Вот, пожалуйста! А он мужик добросовестный был и по истории Комбината признанный спец.

– А вот сейчас увидите, кто из нас прав – я или ваш покойный имам! – сердито сказал Симеон и перекрестился. – Нет у меня перед вами секретов. Пошли, что ли? А то так и простоим здесь до ночи! Фонарики приготовили? Автономного освещения там нет.

Сам он прихватил каску с фонариком и дополнительно большой фонарь. Ромка-джи каску нахлобучил, ночное зрение включил. Савва с Зией вживлённое ночное зрение имеют, одни только Симеон с Егором в потёмках шарахаться будут! Но из солидарности, видимо, у каждого по фонарику – не заплутаем.

Симеон вошёл в один из проходов. Все потянулись за ним. Егор шёл последним, взяв калаш в дозорное положение. Кто знает, к каким демонам может завести их крестоносец Симеон? Вдруг в душе у него чёрное коварство затаилось? Хоть и получил он оплату от учёных, но, может, хочет разом двух стервятников убить – и с ними, настырными, покончить, и деньги получить?

Егор представил себе, как гниют во мраке неведомого тоннеля их трупы. Как пробегает крыса по равнодушному и раздутому лицу Ромки-джи… а над трупом нависает блестящий корпус несокрушимого боевого робота…

Бр-р-р… какие дурацкие мысли тревожат! Небось, вон, Ромка-джи скачет вперёд без задних мыслей, – с нетерпением скачет, рвётся посмотреть на подземелья Старых Людей, на мудрость их несказанную, непревзойдённую. И блазнится ему сокровище древнее. То ли самолёт готовый, то ли склад яиц многоцелевых Установок. А если там и нет ничего этакого, то Ромка-джи не расстроится. Само приключение его взбодрит, это уж точно! В Городе-то, считай, подземелий больших не так уж и много, а здесь, если по карте смотреть, одно метро на многие километры тянется! Так что, всю жизнь потом можно хвастать, что под землёй ходил, чуть ли не в саму преисподнюю спускался!

А идти-то, как оказалось, недалеко пришлось. Коридор расширился, превратившись в прохладную тёмную комнату. Симеон пошарил по стене и коснулся выключателя. Потолок засветился тусклым, в пятнах, маревом. Выдохся потолок, ещё хуже, чем у них, в зале Совета, бывшей школе, светит. Некоторые участки совсем уже не горят, даже намёка нет…

Симеон с натугой откинул от стены несколько листов пластика.

– Как склад я эту комнатку использую, – слегка запыхавшись, сказал он. – Вы уж тут поосторожнее. Эй, малый, ты мне стекло не грохни! Сзади тебя оно стоит… эй-эй-эй, осторожнее!

Егор, естественно, обернулся посмотреть, чего это Симеон так всполошился… и стволом калаша стукнул в пыльную зеленоватую поверхность листового стекла, стоймя поставленного у стены. Шайтан, вот дурость какая! Чуть не разбил! Извиняюсь! А и тесно тут у него… неужели пошире нельзя было эту нору вырыть, раз уж Старые Люди за это взялись?

– Это бывшая шлюзовая, – сказал Симеон, как бы отвечая на мысли Егора. – Дверь сюда была хорошая. На моей памяти, а я ещё пацаном был, дед эту дверь снял, вместе с косяком и запорами. На продажу ушла – и заплатили неплохо. Нержавейка! А грузовые ворота Старые Люди сразу заделали, только шлюз оставили.

Он раздражённо отодвинул в сторону последний лист:

– Ну, вот вам и потайной вход в библиотеку! Любуйтесь на долбанную святыню нашего рода… Господи, прости меня, грешного! – и опять перекрестился.

Егор почувствовал благоговение. Надо же, сколько лет люди эту тайну хранили! А вот теперь пришли они и пройдут сквозь таинственный вход, и откроют тайны Старых Людей.

В проходе раздался топот. Средний, Антон, с разбегу влетел в шлюзовую, чуть не разбив себе лоб о калаш Егора.

– А Тонька ругается, мне в корыте поиграть не даёт! – плаксиво заныл он, дико картавя.

– Брысь! – страшным голосом заорал Симеон. – Сам разбирайся! И чтобы там за монитором следили! Потом наиграешься!

Плаксивого Антона, как сдуло.

– Только сунь мне сюда нос ещё раз! – крикнул Симеон ему вдогонку. – Отлуплю, как последнего верблюда ледащего!

Топот убыстрился и вскоре затих вдалеке.

За листами пыльного пластика скрывалась овальная стальная дверь. Симеон перебрал связку ключей и выбрал один из них – тяжёлый, узорный ключ.

– Замок я недавно смазывал, – сказал он, не глядя ни на кого. – Ну, пошли, благословясь! Под ноги смотрите, не споткнитесь.

Он открыл дверь и первым пошёл вперёд.

Идти широким коридором было далеко и всё под уклон. На полу в свете фонариков блестели кое-где рельсы узкоколейки. Для тележек, пояснил Симеон. Несколько поколений его клана, от которого осталось теперь всего ничего народу, – сам Симеон, семья сестры его и детишки, – потихоньку разбирали рельсы, снимали со стен распределительные щитки, вырубали кабели и тросы. Симеонов дед говорил, что изначально этот тоннель был чисто техническим и предназначался для каких-то дел в метро. «Но дед упоминал, что как помещение построили, так изначально электричества и не было», – пояснил Симеон. Так что меди и качественного железа Симеоновому клану многие года хватало, да и сейчас ещё солидный запас есть.

Егор подумал, что тайна библиотеки была довольно выгодна Симеону и его предкам, работавшим по слесарному делу. Ишь ты, даже дверь сковырнули! А теперь, когда московские гости заберут из библиотеки все файлы, Симеон со спокойной совестью может использовать освободившийся тоннель подо что угодно. Хоть верблюжатину здесь храни, потому что воздух свеж и довольно прохладен.

Легендарных крыс метро и подземелий, о которых с детства столько страшных сказок рассказывают, не было видно. Разочарованный Ромка-джи заикнулся, было, об этом, но Симеон ответил, что крысы здесь не попадаются. Во-первых, им тут поживиться нечем, а во-вторых, крысы живут в тех ходах, что через вентиляцию с жилым метро связаны. Вот там-то их кошка и гоняет. Ну, а в-третьих, Старые Люди именно этот тоннель и само помещение библиотеки законопатили – будьте любезны! Здесь даже вентиляция тройными решётками перекрыта. Видимо, основательно подготовились перед тем, как библиотеку сюда привозить.

– Этим тоннелем можно ещё долго вглубь тащиться, – сказал Симеон, – и тогда в стену упрётесь. За стеной – большое метро. Комбинатовские заложили это место кирпичом, вот и получилась такая слепая кишка с единственным выходом в моём доме. У меня там ещё пара дыр есть, но они в систему аварийного водоотвода пробиты. Это уже другие ходы. Не знаю, кому они понадобились, но раз уж есть, то пусть будут. От детей только закрываю. Там ребёнку легко заблудиться. Да и взрослый там ошалеет – темно, страшно! Кто там про крыс спрашивал? Вот там-то они, бывает, и шастают. Кошке все уши погрызли. Так, а теперь, направо…

Направо от тоннеля отходил короткий широкий коридор, упирающийся в бетонную стену. В стене таинственно чернела дверь, почти такая же, что и предыдущая, шлюзовая, только шире и чуть повыше, и с двумя штурвалами.

– Ну, вот и приехали! – сказал Симеон.

У двери стоял приземистый боевой робот в настороженной стойке. Корпус его пестрел многочисленными вмятинами и чёрными отметинами термических зарядов. Егор мысленно ахнул и поднял калаш. Робот не шевельнулся. Ну и страшила, просто шайтан-убийца!

– Не обращайте внимания на эту железяку! – сказал Симеон и, подойдя к роботу, гулко похлопал его по корпусу. – Пустой внутри. Ни одного блока управления не осталось. Да и мышцы почти все демонтированы. Кто-то из моих предков постарался, распотрошил, что ли? А, скорее всего, сразу битого поставили. Просто так, для устрашения. Вон, гляньте, он в дырках и вмятинах весь, как будто черти на нём горох молотили.

И начал возиться с ключами. Замков в двери было несколько. Полязгав железом, Симеон несколько раз с натугой повернул оба штурвала – один по часовой стрелке, другой – против. Ромка-джи с благоговением осматривал робота.

– Ничего себе, да Егор? Представляешь, против такой штуки воевать?

– Да уж, – пробормотал Егор. – Какое тут «воевать». Такая пакость тебя сходу сомнёт и не заметит… как мышонка раздавит!

– Неудачная была, кстати, модель, – заметил Савва. – Слишком неповоротлив.

– Древность! – сказал Зия. – Просто сходу в музей! Ты, Егор, смог бы его завалить, если бы он тебе в бою попался. Но выглядит – да! – устрашительно.

Симеон, кряхтя, потянул дверь на себя. Подоспевший Савва помог ему и наконец-то вход в тайную библиотеку комбинатовских был открыт! В лицо пахнуло слежавшейся пылью.

Повозившись в потёмках, Симеон поставил свой фонарь на стальной сейф, зияющий открытой дверцей. Луч выхватывал из темноты ряды стеллажей. Пустых стеллажей! Их было много, не видать, где заканчивались.

– Это как понимать? – сурово спросил Зия. – Мыши поели весь архив?

– Да это здесь только, у входа! – с досадой ответил Симеон. – Дайте передохнуть немного. Я сегодня ночь не спал, а вчера по ярмарке прошёлся, с нужными людьми по своим делам переговорил. Я сейчас, как пьяный богомол – муху не словлю, устал.

Егор взял фонарь и осторожно прошёл вперёд между стеллажами. Посветив в потолок, он увидел характерные решётчатые панели климат-контроля, который не работал, наверное, в этом зале со стародавних времён. Воздух был сухой, пахло пылью, но в принципе, довольно свежий воздух! Даже сквознячок чувствуется. Это хорошо, а то в таких местах чаще всего атмосфера спёртая, как в могиле.

– Раз уж ты сам вперёд сунулся, иди! А мы за тобой, – сказал Симеон. – Не обязательно всем по одному проходу толпиться, можно и рядом идти, преград там нет. Как до стены дойдёшь, поворачивай направо, понял?

Так Егор и поступил. Шёл осторожно, под ноги поглядывал. Но пластиковый, чёрными и зелёными квадратиками, пыльный пол был чист. Не споткнёшься. Видимо, порядок какой-никакой в помещении всё-таки поддерживали. Ага, вот и стена впереди. И что это там у нас, на стене?

На стене почти от пола и до высокого потолка в лучах фонариков блестела рельефная карта России. Господь-аллах! От Старых Людей ещё карта! Очертания берегов другие… и Москва ещё на прежнем месте. Экая роскошь, нам бы в Храм такую!

– Кажется, я понял, что к чему, – вдруг сказал Савва. – Такие помещения для командных пунктов и большого начальства готовили. Целые кварталы выстраивали. А эту нору только-только обустраивать начали под архив-библиотеку, как война началась и комбинатовские это помещение затаили. Архивы обычно чуть подальше от жилых комнат делали. Наверняка неподалёку, в метро, целый комплекс, типа бомбоубежища, да?

– Совершенно верно! – отозвался Симеон. – Так оно, по рассказам деда, и было. Ну, теперь направо пошли. Я, кстати, раза два порывался карту эту демонтировать и на продажу пустить, но она очень уж добросовестно сделана. Её только вместе со стеной и выпиливать. Тут, кстати, сейчас две комнатки будут. Это уж точно для отдыха. А рядом – сортир и душевая. Пусто, конечно в этих комнатах. – Он помолчал, шагая вдоль стены. – Ну, ликуйте! Вот она, библиотека начинается, можете распатронивать её вдоль и поперёк!

На стеллажах стали попадаться пластиковые пухлые папки. Зия тотчас вытянул парочку, ориентируясь по надписям на корешках.

– Так… посмотрим… ага! А здесь? – он пошёл вдоль стеллажей. – Понятно! Здесь административный отдел собран за долгие годы. По правую сторону архив отдела кадров, а по левую – канцелярского. Интересно, зачем они всё это сюда тащили?

Савва уже осматривал следующие ряды. Егор с Ромкой-джи тоже сунули любопытные носы. Начало, конечно, разочаровывало. Егору попались ряды с одинаковыми папками с лаконичными названиями: «Профком х/к «Маяк», 1983–1987 гг.», ну и так далее, по годам. Ромка-джи с любопытством рассматривал папки с надписями «Партком х/к «Маяк». Протоколы собраний» и тоже года на них стоят древние…

А самое печальное, что бумага еле дышит. Ломается в руках, рассыпается. В некоторых папках кроме трухи уже и нет ничего. Мелькают какие-то слова, фамилии… теперь уж и не поймёшь, какую ценность для Старых Людей всё это имело. Даром, что почти на всех папках написано вверху «Абсолютно секретно!» или «Государственная тайна!», или «Для лиц не ниже 2-го уровня доступа».

– Пока ничего научного нет, – сказал Ромка-джи. – Одна бумага! Егор, пошли дальше! На вот, возьми мой фонарик дополнительно, я и так всё вижу.

– Точно, пошли, – сказал Зия. – Эй, Савва, где ты там?

– Иду-иду. Я тут набрёл на приказы администрации за… э-э-э… шестьдесят лет, но что-то сейчас нет желания рыться. Это серьёзным историкам бы…

Они брали в руки папки со всей историей Комбината, начиная со времён не иначе, как человека-Ленина. Во всяком случае, на некоторых папках стояли надписи «Архив 1948 г.» Более ранних времён не попадалось. Часть папок была упакована в герметичные полиэтиленовые пакеты. Это были совсем уже смешные папки, бумажные! Их и открывать-то страшно, сразу, поди, развалятся. Да и, судя по надписям, ничего нужного в них нет.

Потом пошли чертежи в огромных папках, сложенных одна на другую. Нижние слои, наверное, спрессовались уже. Господь-Аллах! Да тут надо годами всё это разгребать! Если, конечно, знать, что именно ищешь. От бумажной трухи Ромка-джи начал чихать и натянул маску. Егор подумал и сделал тоже самое. От этой разворошенной пыли будешь потом чёрным сморкаться дня три, не меньше.

Они шли вдоль стеллажей и читали-читали, иногда вынимая какую-нибудь очередную дряхлую папку и пытаясь найти что-либо понятное. Последние стеллажи были уставлены коробками со странными круглыми и плоскими дисками, блестящими и переливающимися в лучах фонарика с одной стороны и тусклыми с другой. Зия поначалу оживился, сказав, что это древние носители файлов.