Текст книги "Ахиллесова спина"

Автор книги: Александр Шувалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 23 КАК ВСЕ МЕНЯЕТСЯ ПОРОЙ

Мужчина, сидящий напротив меня, покачал головой и еле заметно усмехнулся. По виду явный абориген, типичный, можно сказать, мачо местного розлива. Бритая налысо башка, неопрятная щетина. Видимо, хлопец начал отращивать бородку. Здесь она называется испанской, а на бескрайних просторах моего Отечества именуется не иначе как козлиной. Дешевые темные очки на носу, несмотря на полумрак в зале. Майка из серии «Рембо в запое», давным-давно потерявшая свою изначальную снежную белизну, рваные джинсы и нечищеные мокасины на босу ногу.

Этот тип приподнял очки на лоб и легонько мне подмигнул. Вернее сказать, я ему. Потому как именно я был оригиналом, а он – всего лишь отражением в грязноватом, засиженном мухами зеркале на стене.

Жизнь, если кто не знает, – полосатая штука, прямо как та зебра в тельняшке. Никогда не угадаешь, что может случиться в следующий момент.

Возьмем, к примеру, меня. Еще пару-тройку дней назад я кого-то разыскивал, а сегодня сам скрываюсь, и моя физиономия по десять раз на день мелькает по всем программам местного ТВ. Впрочем, уже не совсем моя.

Вся разница между мной и беглым сотрудником ЦРУ Оливером состоит в том, что мне доподлинно известно – спрятаться с концами невозможно. Рано или поздно обязательно отыщут. Чтобы это произошло не сразу, нужно знать, как себя вести. Меня этому в свое время неплохо обучили, а его – нет. В противном случае он действовал бы поумнее. А то раздобыл где-то словацкий, понимаешь, паспорт, перебрался в Южную Америку и засел на окраине миллионного города как тот ребенок в песочнице. Пошляк.

Для того чтобы тебя не сразу отыскали, не надо дергаться, тихариться по темным углам, убегать в непролазные джунгли или съезжать в Антарктиду. Если вы, конечно, не пингвин. Нужно просто стать другим человеком.

Прежний я – ухоженный и избалованный деньгами мужчинка, настоящий топ-менеджер, нынешний – тот самый тип, у которого в кафе сначала берут деньги, а потом уже приносят заказ. Перед тем как выйти на люди, я прежде тщательно укладывал волосенки на голове. Теперь моя башка не нуждается в расческе, потому что на ней нет никаких локонов. Совсем. Позавчера вечером я лично обрил ее, а потом целый день провел на пляже, чтобы лысина покрылась плебейским загаром цвета меди.

Тот джентльмен, которым я был еще недавно, умело пользовался парфюмом. Он сначала брызгал туалетной водой из одного флакончика себе за ушки, а из второго – на одежду, чтобы благородные ароматы смешались.

Надо же, как изменился этот мир! В ревущих семидесятых, по словам моего куратора, так поступали только персоны, отличавшиеся нетрадиционной ориентацией.

Сейчас же я обильно смачиваю лицо и голову мускатным лосьоном, который не очень-то хорошо устраняет запах пота. У местных настоящих мужчин дезодоранты не в моде.

На смену легким льняным порткам, распашонкам и обувке из последней коллекции пришли совсем другие доспехи, которые я уже описал.

Мое левое запястье больше не украшает скромный «Зенит» за двадцать пять тысяч долларов вместе с коробочкой. Теперь я сверяю время по роскошному хронометру стоимостью чуть меньше тридцатки. Пальцы сомнительной чистоты украшают аж два роскошных, почти серебряных перстня, а грудь – массивный крест с распятием.

Вы не поверите, но из пятнадцати человек в здешнем баре средней заплеванности таких персонажей, как я, ровно тринадцать, считая похмельного красавца, торчащего за стойкой.

Я глянул на часы и заорал на весь зал, подзывая официантку. Это прежний я разговаривал очень тихо, почти шепотом и ко мне прислушивались. Теперь же мне приходится верещать как резаному. Никому я не интересен. Ни здесь, ни еще где-либо. Вообще нигде.

Вот и чудно. Самое время поднимать якоря и отчаливать. Если бы все прошло не так, то еще вчера я пересекал бы океан в салоне бизнес-класса воздушного лайнера, жевал что-нибудь вкусненькое и запивал бы охлажденным шампанским.

Сейчас мне придется подбирать несколько другой маршрут и средства передвижения. Сначала автобусом до Венесуэлы, а потом в Европу морем. Только не пассажиром в каюте-люкс, а матросом на какой-нибудь ржавой лайбе под либерийским флагом с вечно пьяным кэпом-норвежцем и пестрой разнородной командой от украинцев до филиппинцев.

Мой запасной паспорт для этого, к сожалению, не подходит. Нужно раздобыть что-нибудь попроще, без лишних виз и прочих наворотов для богатеньких. Новые документы мне должен был передать Мамон из здешней нелегальной резидентуры, вот только оба его телефона молчат, на служебной квартире нет ни души, а адрес в электронной почте стерт.

Значит, случилось что-то, и он начал рубить хвосты. Не спорю, современные средства связи здорово облегчают работу, зато всегда оставляют след. А потому, как только прозвучит тревожный сигнал, первым делом следует похерить все эти новомодные прибамбасы и переходить на старые добрые тайники, сигналы и все такое прочее.

Бандиты и депутаты пересекаются на стрелках, которые постоянно забивают друг дружке. Влюбленные устраивают свидания. Мы же, бойцы невидимого фронта, романтики проходных дворов, рыцари помоек, встречаемся в заранее обусловленном месте и в оговоренное время.

Где-то через полтора часа именно такая встреча и должна состояться. Я узнал об этом вчера около полуночи. Прогулялся на местный автовокзал, посетил сортир сомнительной чистоты и за осклизлой трубой в третьей от входа кабинке обнаружил контейнер с запиской.

Северо-западная окраина города, сквер на площади Сан-Салазар, шестая скамейка слева от памятника. Не припомню, кому он поставлен. Строго с 15.07 до 15.12. Никаких паролей, отзывов и отличительных знаков, из чего следует, что на встречу со мной придет сам Мамон.

Я еще раз полюбовался собственным левым запястьем, увидел время – 13.12, встал, напялил на голову бейсболку, прихватил со спинки стула дрянную матерчатую сумку и двинулся к выходу. До встречи оставалось не так много времени, а мне еще надо было кое-куда заскочить по пути. В аптеку, например, прикупить валерьянки, а то что-то разгулялись нервы.

Глава 24 СВИДАНИЕ ВСЛЕПУЮ

В 15.11 я достал кое-что из сумки, замер за выступом стены, прислушался и принюхался. Тишина, приятный полумрак и вонь, напрочь перебивающая мои собственные парфюмерные ароматы.

Почему я здесь, на чердаке старого дома, у выхода на крышу? Ведь именно в это самое время я должен был быть совсем в другом месте, сидеть неподалеку в сквере на лавочке и беседовать с Мамоном.

В профессии, которая много лет назад выбрала меня, выживают не лихие и отважные, а внимательные и осторожные, болезненно, до паранойи, подозрительные к любой мелочи и доверяющие собственному чутью.

Вчера, точнее сказать, ранним утром сегодня я заскочил на место будущей встречи, осмотрелся и принюхался. Прошелся по аллее и даже посидел на той скамейке, самой что ни на есть обычной. Деревянной такой, с низкой спинкой, достаточно жесткой и в меру грязной.

Только вот какое дело. Деревьев-то за ней нет. За всеми предыдущими и последующими они имеются, а за этой – ни одного. Получается, на ней я неплохо просматриваюсь с улицы, проходящей за сквером. А еще лучше – с крыши четырехэтажного дома, обычного офисного здания с вывесками у подъезда, консьержем внутри, плоской крышей и также с черным ходом со двора.

Судя по царапинам на замке, его совсем недавно открывали, причем не родным ключом, а отмычкой. Так что ни в какой сквер я, умница, не пошел. Вместо этого устроился в кустиках за домом и принялся ждать.

Опять, скажете, сдвиг по фазе? Ну, не знаю, по мне лучше оставаться жалким живым параноиком, чем превратиться в психически уравновешенный труп.

Лето, жара, к тому же воскресенье. Все нормальные люди наслаждаются сиестой. А тут пустой двор за домом, и я в кустах, как брянский партизан или какой-нибудь мерзкий извращенец. Вокруг ни души.

Хотя нет. В 14.35 два мужичка весьма потасканного вида зашли во двор, помочились на стену и деловито поковыляли дальше. Так, знаете ли, по-русски, что у меня аж слезы навернулись.

В 14.42 забежала на минутку пышная крашеная блондинка бальзаковского возраста, приподняла платье и принялась поправлять колготки. Она довольно быстро закончила свои дела и удалилась, сексуально покачивая кормой.

В 14.47 появился высокий пухловатый юнец. Прическа в стиле афро, пестрая мешковатая футболка, короткие штанцы, недавно вошедшие в моду, потрепанные кеды, рюкзачок за спиной.

Я присмотрелся. Ба, какие люди! Это же мальчуган Како, компьютерный гений и по совместительству верный помощник Мамона. Он подошел к дверям черного хода, немного поколдовал над замком, открыл дверь и вошел.

Я выждал несколько минут и двинулся следом за ним. Осторожно, на цыпочках, поднялся по захламленной лестнице, приоткрыл хлипкую дверцу и оказался на чердаке, загаженном и вонючем. Там я устроился за выступом стены и стал ждать.

15.12 – крайний срок моего прибытия на место встречи. Думаю, сейчас малыш Како смотрит на часы и размышляет, сматывать ли ему удочки или обождать еще минуту-другую.

Ну и Мамон! Назначил старому товарищу рандеву, а сам, такой коварный, не пришел. Зато прислал стрелка. Достать человека, сидящего на той самой скамейке, даже для специалиста средней руки – плевое дело. Тут и оптики никакой не надо.

Вот, значит, как. Получается, здесь, в этом самом сквере, в столице чужой страны и должен был закончиться мой достаточно извилистый жизненный путь. «Поезд следует в тупик, просьба освободить вагоны».

Извините за высокий стиль. Нервы и злость!.. Терпеть не могу, когда кто-то в очередной раз пытается меня грохнуть. Я никак не могу привыкнуть к таким вот милым и весьма частым сюрпризам.

Я достал кое-что из сумки и приготовился.

Кое-что – это оружие. Никому не советую в таких случаях действовать голыми руками, если вы, конечно, не Ой Лаглинь, мой недавний знакомец. Если у вас нет возможности разжиться чем-нибудь огнестрельным, то хорошо иметь под рукой это самое кое-что, убойное в ближнем бою.

В моем случае это почти полуметровая палка из литой резины с бульбочками на концах. Косточка для собаки, килограммовая мечта четвероногого друга с неповторимым вкусом и дурманящим ароматом. Самый крупный экземпляр который мне удалось обнаружить в магазине для животных.

– Какой породы ваша собака, сеньор? – с уважением спросил продавец.

– Ирландский волкодав, – ответил я, перебрасывая с руки на руку эту прелесть.

Серьезная вещь. С такой штуковиной я без страха и сомнения выйду на честный бой и отделаю до полной потери сознания молодого Тайсона и обоих братиков Кличко одновременно. Разумеется, при условии, что их перед этим хорошенько свяжут.

В 15.17 дверь, ведущая с крыши, отворилась. Како положил рюкзачок на пол, повернулся ко мне широченной спиной и склонился над замком.

Я выглянул из-за выступа, потом шагнул вперед, от души размахнулся и врезал ему сверху вниз по левой почке. Он сдавленно застонал и скорчился от боли. Я добавил еще разок по печени, а когда он грохнулся на бок, сорвал с его головы парик и ударил по шее. Аккуратно, можно сказать, ласково, чтобы клиент пришел в себя, но не сразу, а минут эдак через десять. Потом я подхватил этого кабана под мышки и поволок на крышу.

Глава 25 И РОДИНА ЩЕДРО…

Он очухался, но дергаться не стал, просто продолжал сидеть спиной к выступу стены, широко разбросал слоновьи ножищи и сквозь неплотно сомкнутые ресницы наблюдал, как я копаюсь в его вещах.

– Привет, Пакито! – весело проговорил я, но он не ответил.

Я извлек из рюкзака какую-то вещицу, завернутую в кусок фланели, и еще что-то, поменьше размером.

– Что это у нас? – Я принялся разворачивать ткань. – Ничего себе!

С виду длинная дура, нелепый кусок железа, но когда возьмешь в руку, сразу же возникает ощущение, что произрастает эта хрень непосредственно оттуда. Из такого ствола с расстояния в двадцать с копейками метров промахнуться трудно. Для него не проблема и расстояние в пять раз больше. Артиллерийский «Люгер», он же «Парабеллум Р-08 Лонг». Музейный, можно сказать, экспонат, привет из сороковых годов прошлого века. В прекрасном состоянии, ухоженный и явно рабочий.

– Какая прелесть! – искренне восхитился я, сдвинул флажок предохранителя вверх, ухватил пальцами «пуговки» и отвел затвор, досылая патрон в патронник.

Из другого свертка я достал глушитель и подсоединил к стволу.

– Како, малыш, ты как?

– А сам как думаешь? – на чистом русском проговорил юноша. – Тебя бы так!.. – Он зашипел сквозь зубы от боли и прижал локоть к левому боку.

– Не поверишь, но со мной так тоже случалось, – заметил я. – Иногда бывало и побольнее. – Я присел на корточки и достал сигареты. – Покурим?

– А не пойти ли тебе?.. – отозвался он, поморщился и длинно сплюнул в мою строну.

«Молодец, что плюнул. Плевали мы на них». Это не я сказал, а один очень хороший писатель времен моей юности. Вполне боевой, по слухам, был в свое время парнишка.

Второй раз за последнее время меня посылает куда подальше молодой и зеленый как три рубля советского розлива российский военный разведчик. Если честно, это радует. Мы, старики, любим при случае поныть, что на смену нам сплошь и рядом приходят слабаки и женоподобные хлюпики. А вот и нет. Вполне нормальные ребята. Честное слово, ничуть не хуже, чем мы когда-то. И точно такие же дураки.

Что нынешний я делал бы на его месте? Ныл, рыдал, пускал сопли, ползал на коленях и пытался подобраться поближе. Крошка Како с виду совершенно безобидный толстячок, но мышцы у него под слоем жирка как у того медведя, так что в ближнем бою он просто сломал бы меня. Очутиться в объятиях у этого милого юноши все равно, что угодить в камнедробилку.

– Значит, дружбы не выйдет? – грустно спросил я и закурил в одно лицо. – Ладно, пойдем другим путем. – Я поднял его телефон и принялся нажимать на кнопки. Как и следовало ожидать, номеров в памяти не было.

– Будь добр, назови-ка мне координаты Мамона.

– Как же ты мне надоел! – с усмешкой заявил он.

– И все же?

– Мужик, иди-ка ты туда, куда тебя послали, – издевательски проговорил он и отвернулся, чтобы я не разглядел, какие у него грустные глаза.

Парню очень хотелось жить.

– Послушай!

Прямо дежавю какое-то. Один в больничной палате, второй на крыше. Оба такие гордые и отважные.

– И постарайся врубиться, никаких тайн я из тебя не выбиваю…

– А ты попробуй!

– И не мечтай. Мне всего-навсего надо сказать ему пару слов. Потом, сам понимаешь, Мамон спустит «симку» в унитаз, и все дела.

Он помолчал немного, вдруг тихонько рассмеялся, покачал головой и сказал:

– Ладно, поболтай напоследок. – Парень вытер полой футболки взмокшее лицо. – Запоминай.

Мамон включился после второго гудка.

– Как все прошло?

– Просто прекрасно, – отозвался я. – Здравствуй, дружище.

– Привет! – Он чертыхнулся. – Что с Како?

– Учитывая все произошедшее, первым спрашивать буду я. Ты не против, приятель?

– А то ты сам не понял. – Он вздохнул, и у меня на секунду потемнело в глазах, потому что я уразумел все и сразу.

– Кто отдал приказ? – Я очень постарался не сорваться на писк. – Первый?

– Нет, – прозвучало после паузы. – Это все, что я могу сказать. Уж извини.

– Согласен.

– А теперь…

– Живой твой пацан. – Я бросил взгляд в сторону Како, который без особого успеха делал вид, что ему абсолютно до лампочки все, о чем мы там треплемся. – Приезжай и забирай. – Я отключил телефон и бросил в его сторону. – Вот видишь, а ты боялся.

– Еще чего.

– Молодец. – Я достал из рюкзака бутылку и кинул ему. – Это вода. Ею ты запьешь лекарство. – Следом полетела упаковка таблеток.

Потом я извлек из собственной сумки антисептик и бинт, подошел поближе, положил рядом и сказал:

– Вот это тебе тоже понадобится.

– Зачем?

– Сейчас объясню. – Я прострелил ему толстенную нижнюю конечность повыше колена.

Парень взвыл, схватился за ногу, между пальцев показалась кровь.

– Перевязывайся, глотай колеса и жди. – Я разобрал «Люгер» и побросал детали в рюкзак. – Удачи.

Я прокатился в автобусе, потом в такси, водитель которого деньги за проезд потребовал вперед, и наконец прошелся пешком. Заглянул в магазин и прикупил пол-литра антидепрессанта. Не родной водки, как хотелось бы. Ее здесь не продают. Не виски, рома или джина. Таким босякам, как я, подобная прелесть просто не по карману. Обычного местного виноградного бренди, единственным достоинством которого является крепость.

Я поднялся на второй этаж клоповника, гордо именуемого гостиницей, зашел в номер и запер за собой дверь. Потом я свинтил крышку с бутылки, наполнил до краев стакан и немедленно опустошил его. Без тоста, как и полагается пить за упокой. После этого я закурил и принялся мерить шагами по диагонали крохотный номер.

Значит, центр отдал команду на ликвидацию своего оперативника, подполковника Кондратьева Станислава Александровича, псевдоним Скоморох, то есть меня. Мамон взял под козырек и послал милого юношу Како решить этот вопрос.

Да, в здешней резидентуре действительно налицо острая нехватка кадров, если один и тот же сотрудник сидит за компьютером, а в свободное время валит людей из антикварного ствола с глушаком кустарного производства.

Я подошел к столу, налил и опять выпил. На сей раз с тостом. За Како и Мамона. Пусть у них все будет хорошо.

Я точно никогда не узнаю, почему этот старый лис пытался настолько простодушно меня подловить. Это и в самом деле очень интересно. Мы ведь до этого разок-другой работали вместе. Он приблизительно представляет, кто я и на что способен.

Может?.. Нет, чепуха. Получив такой вот приказ из Москвы, он сказал: «Есть» и послал помощника грохнуть меня, точно зная, что на такую тухлую приманку я ни в коем случае не клюну.

Мамон подставил своего пацана? Вовсе нет. Он прекрасно знал, что ничего страшного с ним не произойдет.

Вам так не кажется? Да ладно, я хорошо знал, куда стрелять. Такие раны быстро заживают. Через пару недель парень встанет на ноги и начнет потихоньку ходить.

Я ведь собираюсь пробыть здесь еще несколько дней. Мне совершенно без надобности, чтобы этот юноша носился по городу со стволом в рюкзаке и жаждой мести в сердце. Пусть пока полежит на спине, поработает с ноутбуком на пузе и просто подумает о делах наших скорбных. Мальчику пора начинать взрослеть.

Когда ситуация резко меняется, прежде всего требуется успокоиться и начать думать. Я присел возле стола и постарался собрать нервы в кулак. Вполне получилось. Недаром же я освоил граммов триста за десять минут без всякой закуски.

Я посидел, покурил. С ненавистью, как на врага, посмотрел на недопитую бутылку. Алкоголь, как известно, яд. В моем случае это еще и недопустимая роскошь. Отныне нормой жизни становится трезвость.

Я решительно взял сосуд за горло, запрокинул голову и перелил содержимое в свою собственную глотку. Я молодецки крякнул, занюхал эту прелесть кулаком и опять почувствовал себя самым настоящим русским офицером. Прямо как Штирлиц, который ощущал это состояние каждое Двадцать третье февраля. Первое мая. Седьмое ноября и на Старый Новый год.

Я достал из сумки громоздкий старомодный телефон и принялся давить на кнопки. Несмотря на непрезентабельный вид, этот аппарат стоит как две приличные иномарки. Звонки с него не перехватываются, адресат не пеленгуется, особенно если подключить телефон к компьютеру. Что я и сделал.

– Слушаю! – Голос моего куратора звучал слишком бодро для уже не такого молодого человека, разбуженного в несусветную рань.

– Привет, Сергеич! – бодро, как мне показалось, заявил я. – Узнал?

– Не звони мне больше, Стас, – ответил тот и отключился.

Я прилег на койку, заложил руки за голову и принялся любоваться трещинами на потолке, слушать голоса за стенкой. Там вовсю раскручивалась ежевечерняя мыльная опера. Визгливый женский голос сообщал некоему Адолфо, что он вонючий козел, бабник и педик. Тот в ответ орал, что достопочтенная донна Камилла – истеричка, вонючая старая свинья и жирная безмозглая сука, в общем, тоже ни разу не ласковый май.

Наступила зловещая тишина. Потом вдруг раздался скрип пружин, затем визги, стоны. Наконец сквозь стену пробился торжествующий страстный вопль, очень напоминающий брачный крик марала.

Я сам не заметил, как отрубился. Спал и видел знакомый до боли пейзаж. Это были горы, только не гламурные заснеженные склоны Куршевеля или какого иного курорта для богатеньких, а те, другие, голые и пыльные, по которым мне пришлось до тошноты набегаться в далекой юности.

По узкой тропе брели друг за дружкой вверх к перевалу парни в форме песочного цвета. Юнец, идущий последним, оглянулся, снял панаму – в разведке кепки с ручками не любили, в них уши обгорают – и вытер рукавом лоб. Совсем молодой, чумазый, стриженный под машинку пацан, но уже командир отделения взвода войсковой разведки и целый младший сержант.

Я сразу узнал его. Как же иначе.