Текст книги "Притворщик-2, или Сага о «болванах»"

Автор книги: Александр Шувалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14 Парад идиотов

Я выложил на столик кафе троих Карлов Линнеев (Карл Линней – шведский врач и натуралист, изображен на банкноте достоинством в 100 шведских крон), подумал и в духе здешнего разумного жлобства заменил одного из них на Йенни Хинд (оперная певица, ее изображение украшает банкноту в 50 шведских крон). Получилось не много и не мало, в самый раз. Аккуратно затушил сигарету и вышел из кафе.

– Куда прикажете, сэнсэй?

– Сначала в «Комфорт», потом поедем, поужинаем, – бодро откликнулся я, – заодно и поговорим.

– Хорошо выглядите, – заметил он, бросив взгляд в зеркало.

– А то.

– Можно подумать, были в отпуске.

– Догуливал неделю в счет позапрошлого года, у нас с этим строго.

Эти семь дней я был у Рут, причем, последние две ночи мы провели не только под одной крышей. После акции она буквально на себе вытащила меня из кафе, где я отсиживался. Когда я выкарабкался из-за контейнера и сменил обличие, сил аккурат хватило на то, чтобы добрести походкой ненадолго ожившего мертвеца до какой-то забегаловки неподалеку. Там я осторожно пристроил свою избитую задницу на стул и понял, что поднять ее самостоятельно уже не смогу. Тогда я и послал ей SOS и через полтора часа уже валялся на полу в маленькой комнате на первом этаже. Почему, спросите, на полу? Да потому что лежать на чем-то более мягком не мог.

Два дня я просто лежал пластом, лишь изредка отваживаясь на суворовский переход до сортира и обратно, потом, когда полегчало, принялся потихоньку бродить по дому и общаться с хозяйкой. Отсыпался впрок, когда она уходила на работу, читал или просто валялся на спине, лениво размышляя. Дождавшись возвращения Рут, активно участвовал в поедании ужина. Должен признать, никогда еще меня не кормили так вкусно. И вообще, хозяйка дома и недавняя напарница при ближайшем рассмотрении оказалась на удивление милой женщиной. Настолько милой, что за два дня до отъезда я рискнул подняться ночью к ней в спальню и не был спущен с лестницы. На следующее утро Рут позвонила на работу и сообщила, что неважно себя чувствует, а еще через сутки она отвезла меня в Мальме.

– Можно спросить? – мы сидели в крохотном кафе на окраине, до приезда Константина оставалось всего ничего.

– Да, – ответила она. – Если Центр даст добро, – подняла на меня глаза и улыбнулась, – шучу, в любое время. Буду рада.

– Не обещаю, что это будет скоро.

– Ничего не надо обещать, – она наклонилась и коснулась губами моей щеки. – Мой домашний телефон ты знаешь. До встречи. – Встала и вышла из кафе.

Вот так, никаких слез, соплей и дурацких вопросов из серии «Скажи, как твое настоящее имя?» Ее вполне устроило Хоэль, также как и меня – Рут. Она вообще не страдала исконным бабским любопытством, не поинтересовалась даже, на кой черт ей надо было в завершении акции прострелить руку этому самому Максимовскому. Я и сам, признаться, не понял... Может, ему таким способом тонко указали на допущенные ранее ошибки, может, намекнули на не ту национальную принадлежность охраны, а, может, просто прикололись. Россия – щедрая душа, у нас все может быть. И бывает.

– Что ты сказал, Костя?

– Я бы не советовал ехать в «Комфорт».

– Интересно, почему?

– Четыре дня назад туда приходил мачо в кожаных штанах, дал гостиничному детективу три тысячи крон и пообещал еще пятерку. Оставил фото человека, немного похожего на вас, просил держать ушки на макушке и позвонить, если вы появитесь.

– В кожаных штанах, говоришь? Прическа как у князя Дракулы и аккуратная черная бородка?

– С проседью.

– И что?

– Детектив позвонил через час. Мне. Я ему накануне пообещал десятку.

– Замечательно, а он не попробует срубить денег и там, и там?

– Не думаю, мужик он толковый и, потом, я его предупредил.

– Ну, если предупредил. Куда едем?

– На квартиру. Что будем делать, сэнсэй?

– Ужинать. Пива хочешь?

– Очень. Только, я имел в виду...

– Я понял, но сначала ужин. Знаешь какой-нибудь приличный пивняк?

– Sebastopol.

– Да что ты говоришь!

– Точно. Классное место.

– Поехали.

Ну вот, теперь еще и этот Мунтяну, в смысле, Цопа. Страшный в гневе и неукротимый, поклявшийся на семейном кафеле (у них так принято) зверски отомстить. Ему-то интересно, кто рассказал, что я здесь? Если так пойдет и дальше, подозреваю, в самые ближайшие дни стоит ожидать приезда очень лихих людей из Средней Азии. В восемьдесят девятом они выбили мне все зубы, а я за это кое-кого из них просто убил.

– Как вам здесь? – Костя прикончил кружку, достал платок и вытер усы, если бы они у него были.

– Недурно, – снисходительно ответил я. – Но, не более того, – Рут, если честно, готовит много лучше здешнего шеф-повара. – Закажу-ка я еще пива, присоединишься?

– А, может, ну его? Купим упаковку «Холстена» и на квартиру. Там все и обсудим.

– Под селедочку?

– Не совсем понимаю причину вашего веселья, сэнсэй.

– Думаешь, станет легче, если я начну рыдать?

– Сами, между прочим, учили, что не стоит недооценивать противника.

– Не забыл?

– Все помню, даже ту подлянку.

Костя имел в виду закрытие программы за полмесяца до конца обучения и разгон слушателей чуть ли не по округам. Не спорю, иначе не назовешь. Набрали, понимаешь, толковых ребят, помучили, как следует, учебной программой, отсеяли негодных, а остальных обучили основам ремесла. Неплохие, кстати, были парни, тот же Костя, тогда его, правда, звали Антоном. Володя Стрельцов, старательный был парнишка. Еще этот, как его, Витя, невысокий такой, симпатичный блондин. В общем, обучили, а потом взяли и послали на хрен. Ребята тогда даже нажрались с горя.

– Ты в курсе, что этот красавец, Мунтяну, неделю назад устроил шухер в ресторане?

– Не совсем в ресторане и не шухер. Просто натрескался в хлам в одной забегаловке под названием бар, обиделся за что-то на официанта и запустил в него стулом.

– Попал?

– Попал в зеркальную стенку, побил стекла и расколошматил несколько бутылок.

– Орел, – я открыл две бутылки по ноль тридцать три и протянул одну Косте.

– Мерси, – схватил и присосался.

– Отзовитесь, горнисты, – мрачно молвил я. – Скажи-ка мне, дружище, с какой такой радости ты вчера так натрескался?

– Что, сильно заметно?

– А ты как думаешь?

– Не знаю, с радости ли, – он умоляюще посмотрел на меня.

– Держи, лишенец, – я передал ему еще одну емкость. – И, все-таки?

– Двадцать семь лет, – он вздохнул, – вчера стукнуло.

– Пожил, однако, – мы чокнулись бутылками, – подарок с меня. Что бы ты хотел?

– Возьмите к себе.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее не бывает, – он добил содержимое бутылки и закурил.

– Ничего не могу обещать, – и тоже полез за сигаретами, – и, вообще, не я это решаю.

– Понятно, – проговорил он и зацепил еще бутылку.

– Но, – я сделал паузу. – Но поговорить, когда все закончится, кое с кем могу. У нас в последнее время сильно народу поубавилось, может, и возьмут тебя, алкаша.

– Я не алкаш, – он опять приложился. – Честное слово.

– Верю, – я сорвал пробку с очередного «Холстена». – Что пил вчера, водку?

– Ее родимую.

– Водка – яд, трезвость – норма жизни, – я протянул к нему свою бутылку. – За трезвость! – мы чокнулись посудой.

– Хорошо-то как! – Костя отставил в сторону бутылку и потянулся за следующей.

– Не части. Скажи мне лучше, ты знаешь, где этот красавец остановился и как называется бар, где он так красиво выступал?

– Обижаете, сэнсэй. Живет в пансионе класса «полторы сраных звезды» возле Фредерисбергского парка, шумел в кабаке под названием «Бар» через дорогу.

– Источник?

– Местная полиция, – он вопросительно посмотрел на меня, дождавшись кивка, взял еще бутылку.

– Там, помнится, у вашего резидента кореша трудятся.

– Не только у него, – скромно опустил глазки.

– Замечательно. Ты его посмотрел?

– Конечно.

– Сколько с ним народу?

– Двое, – он хмыкнул, – такие же придурки.

– Поселились вместе с ним?

– В одном клоповнике класса «четверть звезды» в получасе езды.

– Конспираторы, однако.

– Не то слово.

– Как далеко от того бара полицейский участок?

– Примерно, в полукилометре, но приезжают, если что случится, минут через десять.

– Почему?

– Бармен им постукивает, вот, и не хотят «палить» источник. А к чему это?

– Терпение, мой друг... – я взял две последние бутылки и «раздал патроны». – Сейчас допьем эту прелесть и спать. Завтра по плану «мокруха».

– Будем делать больно?

– Хуже. Этот хрен объявил мне кровную месть. Значит, завтра мы его...

– Зарэжэм? – Костя схватил со стола вилку и сделал выпад.

– Закроем.

Глава 15 Гоп-стоп в салуне, или вендетта по-молдавски

Из бара можно выходить по-всякому: «летящей» об асфальт походкой, ползком и на четвереньках. Иногда, если вечер, так сказать, удался, из него просто выносят. А вот заходить туда следует круто и решительно, как одинокий стрелок в салун на диком Западе. Если вы, конечно, мужчина, а не какой-нибудь жалкий слизняк.

Он пинком распахнул дверь, вошел в полутемный зальчик и остановился, чтобы присутствующие как следует рассмотрели его и ужаснулись. Настоящий хозяин жизни, первый парень на деревне, гроза окрестных пивняков: кожаные брюки «в облипку», кожаная же куртка, ковбойские сапоги на высоченных каблуках. Зачесанная назад и вверх копна темных волос, изящная темная бородка с проседью. Крутые темные очки на элегантном, с легкой горбинкой, носу.

Его узнали, но почему-то не особо испугались.

– Опять этот кретин приперся, – тихо сказал загружающему поднос спиртным официанту бармен. – Вышвырни его, Свенни, только не калечь.

– Запросто, – белобрысый толстяк поставил поднос на стойку.

Подрагивая на ходу животом, подошел к нежданному посетителю и остановился в паре шагов от него.

– Мистер, – начал официант, глядя на пришедшего сверху вниз, потому что сам был ростом под потолок. – Please...

Договорить не получилось, потому что вдруг хрюкнул и сложился пополам от удара остроносым сапогом между ног.

– Падла! – по-русски заорал брутальный мужчина в кожаных доспехах. – Получай! – Извлек из-за пазухи блестящий, громадный, как показалось всем и сразу, пистолет и огрел того рукояткой по голове.

Свен рухнул на пол лицом вниз, мужчина перешагнул через него и передернул затвор.

– Не ждали, суки? – вкрадчиво спросил он и два раза выстрелил в потолок. Сверху посыпалась штукатурка, от грохота зазвенело в ушах.

Мужчина пнул ногой столик и ожидаючи посмотрел на сидящих за ним, он явно искал приключений. Возражений, однако, не последовало, облитые пивом трое, опустив вниз глаза, сидели тихо и ровно.

Он развернулся и подошел к стойке. Разинувший от удивления рот бармен застыл там, как суслик у норки, слегка кося глазом в сторону телефона на стене.

– Что встал, бля?! – нога в ковбойском сапоге неожиданно взлетела вверх и угодила в краешек подноса с бутылками и кружками. Тот перевернулся, содержимое попадало на стойку и на пол. Приятно зазвенела бьющаяся посуда, веселье началось.

– Мистер, – дрожащим голосом вякнул бармен, – мистер...

– Молчи, сука! – тот не понял ни слова, но заткнулся и на всякий случай поднял вверх руки.

– Быстро, бля, money давай, бля! – из этих пяти слов бармен понял только одно, зато правильно. Дрожащими руками открыл кассу и принялся выкладывать банкноты на стойку.

– Это что, все? – мигом преодолев от ужаса языковой барьер, труженик прилавка все сразу понял и закивал утвердительно.

– Где money, говорю? – опять все и сразу поняв, бармен чуть опустил и развел в сторону руки, дескать, рад бы помочь материально, господин налетчик, но не могу.

– No money, – тихо прошептал он, но был услышан.

– Ах, no money, козел! – нацеленный в грудь бармену пистолет дрогнул, прогремел выстрел, тот упал.

Герой-налетчик, прихватив со стойки бутылку виски, сделал глоток прямо из горлышка и повернулся к замершей от страха публике.

– No police, овцы, все поняли? – присутствующие дружно закивали, все абсолютно правильно поняв.

Парень в коже еще разок отведал вкусненького из горла, развернулся и лунной походкой направился к выходу. Перешагнул через скорчившегося на полу официанта, подошел к выходу и был таков.

Выйдя из бара, я перебежал через дорогу, заскочил в пансион и поднялся на второй этаж. Отворил дверь, ворвался вовнутрь и принялся стягивать штаны.

– Как все прошло, сэнсэй? – Константин поднялся из кресла и подошел поближе.

– Как и планировалось, – бодро ответил я, снимая куртку. – Что с клиентом?

– Великолепно, пришел в себя, угостил вискарем, вырубил и так несколько раз.

– Он нас слышит?

– Ни боже мой, я ему беруши вставил.

– Молодец, работай.

– Понял... – Костя взял ствол, бутылку и направился к валяющемуся на кровати, плотно упакованному брутальному брюнету.

Вложил ему в руку пистолет и, нажав пальцем поверх его указательного, пальнул в стену. Вложил в другую руку бутылку и принялся: его развязывать.

– Хорош копаться! – я уже стоял в дверях, более-менее прилично одетый и, если не приглядываться, совсем не похожий на грабителя и дебошира Мунтяну.

– Иду!

– Беруши вынул?

– А, черт! – мы чинно спустились вниз и сели в припаркованный неподалеку автомобиль.

– Едем? – Костя вставил ключ в замок зажигания.

– Ты куда-нибудь торопишься?

– Вроде, нет.

– Вот, и я – нет. Давай посмотрим, что будет дальше.

За полчаса до начала этого веселья со стрельбой и мордобоем, в дверь номера двести одиннадцать на втором этаже пансиона, что напротив бара, вежливо, но решительно постучали.

– Who? – спросили изнутри хриплым голосом и выматерились по-русски. Все выходцы из бывшего СССР почему-то выражаются исключительно на великом и могучем.

– Police... – ответил стоящий в коридоре молодой человек в простеньком сером костюме и галстуке.

Дверь отворилась. На пороге, благоухая суточным перегаром, возник колоритный всклокоченный тип в узких кожаных штанах, голый по пояс и со следами асфальтовой болезни на лице. Молодой человек решительно сделал шаг вперед, стоящий перед ним машинально шагнул назад.

– Police... – повторил вошедший, развернул бумажник и сунул тому под нос. Не успел похмельный тип толком разглядеть удостоверение в пластиковом окошке бумажника, как молодой человек коротко, но резко ударил его в подбородок.

– Готово, – негромко проговорил Костя.

Я вошел в комнату следом за ним. Мой напарник принялся паковать пленника, а я раскрыл сумку и принялся за дело. Мне предстояло наскоро притвориться брутальным мужчиной, потомком Дракулы, Ионом Мунтяну, и отправиться в бар, откуда его не так давно выкинули и сдали в полицию. Настало время устроить этим западным лохам самую настоящую пацанскую обратку.

– Как тебе? – для полного сходства с персонажем мне даже пришлось нацепить его штаны.

– Думаю, сойдет... – молвил Костя.

– И я того же мнения, – достал из сумки здоровенную блестящую пушку, «Дезерт Игл», мечту каждого крутого мэна и засунул в карман куртки. – Я пошел, не спи здесь.

– Удачи.

– А то.

Что было дальше, вы уже знаете.

* * *

– Начинается, – заметил Костя.

– Надо же, – я вытер лицо влажным полотенцем и забросил его (не лицо, конечно) назад в сумку. – Что-то они быстро сегодня – к пансиону подъехали две полицейские машины. Люди в форме вылезли наружу и взяли дом под прицел.

– Представляю, как им все это расписали. Вы, кстати, бармена сильно продырявили?

– Поцарапал кожу на руке.

Из подъехавшего микроавтобуса высыпались бойцы в бронежилетах поверх черных форменных комбинезонов. В сферических касках и укороченными автоматами наперевес. Операция началась.

– Сейчас будут брать «русского бандита»... – меланхолично произнес Костя и закурил.

– Молдавского... – поправил я, – с фальшивым паспортом. Но это выяснится позже. Пока для них он просто отморозок из Румынии.

Двери пансиона распахнулись.

– Повязали сердешного, – отметил мой напарник.

И, точно, он самый, с завернутыми за спину, окольцованными ластами, по-прежнему, по пояс голый, в слегка приспущенных портках. С разбитой в кровь, перекошенной физиономией и широко разинутым ртом.

– Закон и порядок, – с удовлетворением отметил я.

– Служить и защищать, – продолжил тему Костя, – что он, интересно, орет?

– Да, как всегда, волки позорные, козлы потливые...

– Что его подставили?

– Обязательно, так ему и поверили, все и сразу. Поехали.

– Что теперь? – поинтересовался Костя, заводя машину.

– Теперь он сядет и как следует, – охотно ответил я. – Вооруженное ограбление, нанесение увечий, незаконное хранение оружия...

– Сопротивление полиции?

– Очень может быть.

– Что он расскажет о вас?

– Ничего. Он, Костя, конечно же, говнюк, но не совсем дурак. Обо всем уже догадался, но ничего лишнего не вякнет, себе дороже. Просто сядет и будет сидеть.

– Лет семь?

– Не меньше, но могут отпустить до срока.

– Теперь он точно ваш кровник.

– Какой ужас.

Старый морской волк был суров, не доволен жизнью и слегка встрепан.

– Ну, и где тебя носило?

– Во-первых, здравствуй, Боря.

– И все-таки...

– Во-вторых, спасибо.

– За что?

– За сотрудничество.

– Обращайтесь, – буркнул он, – и, все равно, не понимаю, где ты, черт, подери, пропадал, и почему не выходил на связь.

– Ну, извини, работа такая. Какие новости?

– Помнишь того молдаванина, который...

– Да.

– Три часа назад арестовали за вооруженный грабеж.

– И это правильно, – с непередаваемым ставропольским акцентом молвил я, – главное начать.

– Напился как свинья, устроил стрельбу в баре, ограбил заведение.

– Сильно?

– Ты будешь смеяться, на две тысячи крон всего. С небольшими копейками.

– Буду, – подтвердил я, – до колик.

– Теперь можешь о нем забыть лет на пять, как минимум.

– Уже забыл, что еще?

– Пока все.

– А что такой злой?

– Ты понимаешь, – он присел за стол, – полез в шкафчик за бутылкой, – будешь?

– Чуть позже.

– Хотел я, Женя, перетащить сюда одного хорошего мужика, мы с ним еще в Англии работали. Сидит сейчас в Москве за штатом, дурью мается.

– Ну?

– Ну и ну. Отправил я в Центр бумагу, так, мол, и так, прошу вернуть на Родину ввиду полной непригодности для работы одного сотрудника, все равно толку от него абсолютно никакого.

– Этого бизнесмена, Костю?

– Ну да, – он вздохнул и налил, – точно не будешь?

– Точно.

– Ну и хрен с тобой, – он опрокинул емкость в себя, – а для повышения эффективности работы, вместо этого бездельника прошу прислать подполковника Гребенкина, толкового работника и опытного профессионала. Сегодня прислали ответ.

– Дальше можно не рассказывать. Послушай, а почему ты не сплавишь кого-нибудь из молодых?

– Жалко, да и потом они все-таки стараются...

– Тебе видней... – молодые действительно старались вовсю, один не вылезал из кинотеатра с порнофильмами, совершенствуя там разговорный язык. Второй в это же самое время во всех позах окучивал жену первого.

– Вот и получается, – он опять налил. – Что торчу я здесь как забытая в жопе клизма... – поднял стакан на уровень глаз.

– Отставить, – тихо сказал я.

– Что?

– Отставить, сказал. Прекращай выть, соберись и слушай меня внимательно...

Местная ветчина известна по всему миру тем, что раздобыть ее здесь не намного проще, чем, скажем, в Израиле, всю подчистую отправляют в Америку. Я соорудил мощный бутерброд, осмотрел со всех сторон и принялся за дело. Дениса ветчина совсем не привлекала и, вообще, этим вечером он выглядел не слишком товарно.

– Что не ешь?

– Сыт.

– Понятно, а то я грешным делом решил, что вера не позволяет.

– В смысле?

– Ну, может, ты у нас мусульманин или иудей, и те, и другие свинину как-то не очень.

– Я просто не хочу есть.

– Почему?

– Наелся.

– Понятно, а мешки под глазами у тебя от здорового питания и усердной службы? Я тебя чем послал заниматься?

– Следить.

– А ты что делал?

– Я с него глаз не спускал, только, а он всю неделю шлялся по кабакам.

– И ты, значит, следом?

– Нуда.

– А в кабаках он, как я понимаю, заливал за галстук?

– Да он вообще пьет как лошадь.

– Ну и ты за компанию? – он засмущался. – А по бабам тоже шлялся исключительно в интересах конспирации и достоверности?

– Не было такого! – искренне возмутился Денис. Немного слишком искренне. Вскочил на ноги и встал передо мной как царевич Алексей на допросе у папы Пети.

– Не ори, – сурово молвил я. – Сядь и успокойся. – Отвечай на вопросы.

– Спрашивайте.

– Контакты были?

– Только с бабами.

– Какими бабами?

– Разными. Он их менял постоянно, – Денис вздохнул.

– Не завидуй. Бабы-то хоть ничего были?

– Разные, – он хмыкнул. – Он к вечеру так нажирался, что некрасивых не оставалось. Один раз вообще такую зацепил, хоть стой, хоть падай. Представляю, каково ему было на утро, – нахмурился, – если честно, я вообще не понимаю, к чему вся эта комедия со слежкой.

– Это не комедия, Денис, – я посуровел, – вообще-то я не обязан тебя информировать, но так и быть... – понизил голос, – в резидентуре завелся крот.

– А к нам это каким боком?

– Ты хоть сам понял, что только что сказал? Он же, сука, что услышит, тут же сливает. Ты, что, хочешь – едва не сказал: «Гнить в шкафу» – Исчезнуть с концами, как твой друг?

– Извините.

– Проехали, – я достал очередное фото, – отсыпайся, приходи в себя. Завтра поутру приклеишься вот к этому красавцу, – протянул фото, – и пару дней за ним походишь.

Денис внимательно изучил фото и спрятал в карман.

– Дохляк какой-то, – презрительно заявил он.

– Может и дохляк, только ты с ним поосторожней, – я налил себе чаю и сделал лицо суровым, – у парня за плечами три года оперативной работы, да и в академии он не балду гонял, как некоторые, а драл жопу. Расслабишься, сразу срубит. Понял?

– Понял. Вы думаете, это он?

– Если честно, грешу на другого, но и этого проверить очень даже не помешает.

– Если это он, то что он, по-вашему, будет делать?

– Встречаться.

– А телефон зачем?

– Любой телефон засекается на раз-два и, вообще, чем реже пользуешься всякой техникой, тем меньше шансов спалиться. Усеки на будущее.

– Усек. Ну, я пошел.

– Иди, – заботливо проговорил я, – отдыхай. Запер за ним дверь и сам засобирался ко сну. Не мешало набраться сил, впереди меня ожидал интересный день. Помните китайскую поговорку о черной кошке в темной комнате? Так вот, комната оказалась не такой уж и темной и кошка уж точно в ней была.

Ранним утром я вышел из номера, удачно разминулся с симпатичной светловолосой горничной, толкающей перед собой тележку с бельем, и... Все, больше ничего не помню. Последнее, что я услышал, было легкое потрескивание, напоминающее звук электрошокера. Наверное, это он и был, я отключился раньше, чем упал на ковер в коридоре.