Текст книги "Переводчик"

Автор книги: Александр Шувалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14, ностальгическая. Стрелки начала девяностых

В то романтическое для всех сфер российской жизни время «Росмед» даже не имел своей серьезной силовой службы, средств не было, да и наездов серьезных не случалось. В общем, Бацунин пригласил поприсутствовать на «встрече без галстуков», или, как сейчас говорят на всей территории ни с того ни с сего загундосившей на фене России, «на стрелке», Сергея и Боксера. Сергей позвал с собой Котова. Саня охотно согласился, от возможности где-либо поприсутствовать и поучаствовать он сроду не отказывался, числился за ним такой грешок.

Гера, Сергей и Боксер сидели на чудом уцелевшей от демократии скамейке возле гостеприимно распахнутых ворот неработающего склада и лениво беседовали о том, о сем, причем Бацунин говорил по-французски, Боксер – по-английски, а Сергей – и вовсе по-китайски. И все понимали друг друга. Так вот незамысловато и пошло коротали время тупые и необразованные офицеры, боевые псы ушедшей в небытие «империи зла».

Из-за угла послышались звуки шаркающей походки, и через некоторое время перед собравшимися появился персонаж, в котором они не сразу и с большим трудом узнали Котова. Бывший опер из ГРУ в то время очень увлекался маскарадами, а потому явился в ортопедическом ботинке, отчего его походка стала ныряющей, с небольшим элегантным горбиком между лопаток и, наконец, с нашлепкой на голове в виде обширной лысины, чуть прикрытой прядью пегих волос. Образ инвалида детства на прогулке венчали громадные старомодные очки с треснувшими стеклами и, на первый взгляд, бамбуковая палка с резиновой накладкой, на которую Котов грузно опирался при ходьбе.

– Здорово, Саня, – поприветствовали присутствующие пришедшего, причем на этот раз Бацунин – на фарси, Боксер – по-вьетнамски, а Сергей – и вовсе по-амхарски. Саня светски поклонился и ответил на монгольском:

– Сайнбайну! – и добавил по-русски: – Тамерлан, привет!

Из-за останков когда-то, еще при советской власти, раскуроченного «Москвича», раздалось глухое, чуть слышное рычание, означающее, очевидно, ответное приветствие.

Кстати о Тамерлане. Это был пес Володи Боксера породы боксер, естественно.

Невысокий, очень мощный пес, уникум в своем роде. Во-первых, необычайно умный. Тот же Саня Котов (к которому Тамерлан почему-то благоволил и даже, помнится, разок дал себя погладить) как-то на полном серьезе заявил Боксеру, что глаза у пса как бы умнее, нежели у хозяина. На что Володя на полном же серьезе ответил, что намедни играл с Тамерланом в карты и тот продул с разгромным счетом 4:6. Во-вторых, тот еще боец. Во дворе дома, где поселились Боксер с Тамерланом, кое-кто из разбогатевших соседей стал заводить модных в то время бультерьеров и ротвейлеров. И как же при такой крутости не натравить своего жуткого пса на спокойно гуляющего Тамерлана? Большинство псов нападать отказывалось, собаки чувствуют... В тех немногих случаях, когда это все-таки случалось, все проходило по одной привычной схеме: сначала Тамерлан рвал на тряпки напавшего пса, а затем Володя избивал попытавшегося вмешаться хозяина. Володю ведь не просто так прозвали Боксером: он был чемпионом мира и Европы среди молодежи, из проведенных девяноста двух боев умудрился проиграть аж три, а из выигранных восьмидесяти девяти только одиннадцать не завершил нокаутом. В-третьих, Тамерлан сдержанно относился к окружающим и вообще человечество не очень любил (Котов не в счет, просто он сам внешне немного походил на пса той же породы), зато Володю обожал и слушался беспрекословно. Так что бандитов ожидал еще тот сюрприз.

– Что с тобой, Саня? – спросил Боксер, с изумлением глядя на столь «похорошевшего» Котова.

– Я в образе, – важно ответил тот и тут же спросил Бацунина: – Как работаем, сразу на кранты или языки нужны?

– Одного Тамерлан живым возьмет, второго я, так что особо не стесняйся.

– Понял. Серега, как служба?

– Служим обновленному отечеству и Паше Мерседесу, – лениво ответил Волков и протяжно зевнул: – Скорее б уж эти клоуны приезжали, а то спать хочу, нет сил.

Тут и бандюки появились, как будто услышали. Подъехали круто, на «восьмерке» и почти небитой «девятке». Из машин вывалилось семеро роскошно экипированных в китайский «адидас» и турецкую кожу бойцов, все, естественно, с цепями. В те наивные времена в бандиты в основном рекрутировались представители спортивных единоборств, пулевая стрельба войдет в моду несколько позже. Так что было на что посмотреть: приехавшие все как один начали крутить шеями и выполнять комплексы разминочных упражнений. При этом они, естественно, не переставали жевать резинку, старательно восстанавливая кислотно-щелочной баланс.

А как они были вооружены?! Кастеты, бейсбольные биты, велосипедные цепи... Прямо продвинутая банда из самого крутого детского сада Гарлема. Почему детского сада? Да потому, что банды младшеклассников там уже вооружены автоматическим и полуавтоматическим оружием. Впрочем, одна единица огнестрельного наличествовала. Ее гордый обладатель остался у машин в позе Чака Норриса из бесконечного тягомотного телесериала о крутом шерифе. Остальные двинулись к Бацунину и его команде. По мере приближения к будущим спарринг-партнерам бандиты расслабились и начали мерзко хихикать, и было от чего: однорукий Гера, Боксер, похожий на нахохлившегося воробья (выступал в юности в категории 67 кг, с тех пор не растолстел), никакой Сергей (надел куртку на два размера больше и ссутулился) и, наконец, Саня Котов, нервно икающий, трясущийся и постоянно хватающийся за сердце. Когда накачанные бандюки (все сплошь бывшие борцы и боксеры) подошли совсем близко, Саня громко сказал «ой» и попытался спрятать свою стодвадцатикилограммовую тушу за хрупкой фигурой Володи. Сереге стало так смешно, что даже спать расхотелось.

Самый роскошно одетый (в почти настоящий «адидас» и с почти золотой цепью на шее) бандит со словами: «Вы что, убогие, в натуре...» – схватил огромной ладонью Бацунина за лицо и толкнул, вернее, ему показалось, что он все это сделал. Его схватившая пустоту рука вдруг оказалась в капкане, тело продолжило движение вперед, затем резко вниз и, сверкнув в воздухе почти настоящими кроссовками «пума», грузно ударилось о землю. Последовавший за этим резкий удар в основание черепа на некоторое время лишил нападавшего доступного ему сознания.

Одновременно с этим Боксер, громко хлопнув в ладоши, крикнул: «Давай!» – и тут же на прыжке нанес страшной силы крюк в висок ближайшему супостату, сделал перекат через плечо и напал на следующего. Саня Котов, еще раз сказавши «ой», первым ударом инвалидной трости из фальшивого бамбука перебил голень противнику, а вторым – проломил ему череп.

Сергей, не особо мудрствуя, костяшками пальцев сломал кадык первому из противников и подсек второго. Не успел тот долететь до земли, как его голова встретилась с Саниной клюкой. На этом все, собственно, и закончилось, не успев даже толком начаться.

А что же стрелок? А ничего, лежал себе отдельно от своего ружьишка и дышал через раз, а Тамерлан, удобно устроившись на его накачанной груди, нежно сжимал в пасти его же горло.

Оглядев поле битвы задумчивым взором творца, Саня Котов зачем-то поправил носком ортопедического ботинка чью-то безжизненно лежащую руку и молвил: «Такие лялечки».

Бандитов, живых и мертвых, погрузили в «газель» и отвезли совсем недалеко – к заброшенным железнодорожным путям, где который год стояла всеми забытая цистерна с какой-то химической дрянью. Там двоих, временно оставшихся в живых, быстренько допросили и, сломав им шеи, забросили вместе с ранее убитыми в цистерну растворяться.

Тем же вечером четверо в масках нанесли визит вежливости в кафе «Калинка» в Измайлове, в результате чего все руководство группировки Слона-младшего с ним во главе было перебито, и «Росмед» получил некоторую передышку, достаточную для организации собственной службы безопасности (этим занялись Боксер с Саней Котовым).

А потом он окреп, заматерел, стал концерном, и «наезжать» на него стало небезопасно для кого бы то ни было.

В общем и целом эта история запомнилась всем ее участникам безобразным скандалом, который учинил при расчете Саня Котов. Получив, как было обещано, пол-литра «Джонни Уокера», он начал нагло требовать еще сто пятьдесят граммов, мотивируя это тонкостью собственной натуры и ранимостью души. Когда ему в этом было отказано, гнусно выматерился и достал из портфеля два литровых «Баллантайна». Здорово они тогда впятером посидели. Тамерлан, кстати, не пил. Ему в качестве гонорара купили очень много говядины, которую он всю без замечаний схомячил.

Глава 15. Оздоровительная

Пытка, казалось, продолжалась вечно, и Волков понял, что силы его на исходе. Он валялся голый на животе на какой-то лавке. Было невыносимо жарко. Что-то твердое упиралось ему в шею так сильно, что он не мог пошевелиться. Страшной силы удары сыпались на голое тело, по лицу текли слезы и пот. Не в силах более терпеть этой муки, он с трудом открыл рот и прохрипел:

– Отпустите, дяденька, я расскажу, где партизаны.

– При чем тут партизаны, не нужны нам никакие партизаны, – голосом кота Матроскина ответствовал Бацунин. Придерживая тем, что осталось от левой ручищи, волковский загривок, он методично охаживал того эвкалиптовым веником с добавлением крапивы. «Нежно» приложившись еще несколько раз по спине и чуть ниже, он со словами: «Надо бы парку добавить, ты тут полежи пока» – на секунду ослабил хватку, положил веник Сергею на спину и взялся за ковш. Понимая, что второго шанса может не быть, тот пулей вылетел из парной, едва не вынеся головой дверь, и с размаху нырнул в бассейн. Волкову показалось, что вода вокруг него вспенилась и закипела. Из парной показался Гера.

– Вылезай, подлый трус.

Благоразумно отплыв на центр бассейна, Сергей сложил пальцы в кукиш и с наслаждением предъявил его Бацунину:

– Может, и трус, зато живой. И вообще, давай теперь я тебя веничком, а?

Странно, но факт: охотно лупя веником других, сам Бацунин в отношении себя этого не допускал: его грудь и спина были покрыты глубокими шрамами, и на этом смехотворном основании он утверждал, что не испытывает эстетического наслаждения при соприкосновении тела с веником, приводя этим в глубокое разочарование желающих взять реванш. Саня Котов, помнится, зарыдал в голос.

– Ладно, алкаш, пошли чай пить.

– Это другое дело, это мы с удовольствием, а варенье будет?

– Что с тобой, халявщик, сделаешь, так и быть, угощу...

Друзья перешли в предбанник, где, завернувшись на манер римских патрициев в простыни, сели гонять чаи. Первые чашки были выпиты в торжественном молчании.

И было отчего: чай у Геры всегда был отменный, и заварки он не жалел. Наконец, утолив первую жажду, Сергей вытер краем простыни щедро выступивший на челе пот и приступил к беседе:

– Тут такое дело... Вчера я видел Литвиненко.

– А он тебя?

– А он меня нет.

– Точно?

– Точно.

– Это радует. Насколько я понимаю, в ближайшее время у дядюшки Ли возможны летальные неприятности... Помощь нужна или сам справишься?

– Справлюсь, но помощь нужна. Судя по теплой встрече тогда на аэродроме, вы до того где-то встречались. Что ты знаешь о нем, чего я не знаю?

– Крайне немного. Мы до того пересекались всего раз в конце девяностого в Норвегии. Я туда, если помнишь, на неделю летал с Лосем и Рыжим. Там и познакомились. Что я о нем узнал? Да то же, что и ты: кругом блатной и полное говно по жизни.

– И это все? Скажем так, немного.

– Это не все. Там, в Норвегии, я познакомился с его куратором по линии ЦК. Недавно он ко мне приходил, хотел на работу устроиться.

– Взял?

– Нет, конечно. Он же алкаш и бездельник. Но, насколько я понял, Литвиненко он знает как облупленного и сдаст без особого колебания за очень скромные деньги.

– Сведешь?

– А то. Ладно, хватит о скорбном. Пошли шашлыки трескать, небось, уже поспели.

– Это мы с радостью.

Глава 16. Спортивно-психологическая

В небольшом, но уютном спортивном зале на Академической аншлагов практически никогда не бывает. Дело в том, что туда ходят только «свои» – действующие офицеры ГРУ и пенсионеры этой почтенной организации. Зал существует на частные пожертвования (тот же Бацунин никогда не забывает отстегнуть на это дело денежку), заглядывающих с улицы желающих потренироваться встречают двое вежливых, но очень плечистых персонажей, именующих себя администраторами. Они вежливо спрашивают у пришедших клубную карточку и при отсутствии оной без лишнего хамства, но решительно просят нежелательных гостей выйти в дверь. Человек, не имеющий клубной карточки, может посещать зал только по приглашению члена клуба и с обязательной записью в специальную амбарную книгу.

Этот день не был исключением, и в зале присутствовало всего-навсего пять человек, причем один – в качестве зрителя. Этим самым зрителем был когда-то один из самых молодых и зеленых бойцов в группе подполковника Волкова Борюсик, позывной «Альт», а ныне – майор Борис Комиссаров, повзрослевший, изрядно заматеревший и сам уже командир группы. Время от времени по его просьбе Володя Лопатин, он же Боксер, «обкатывал» в ринге кандидатов на зачисление в группу, личности которых вызывали у командира этой самой группы вопросы. Поверьте, ничто другое не способствует яркому и выпуклому проявлению всех без исключения черт характера, в том числе и тщательно скрываемых, как небольшой дружеский спарринг. С Володей Боксером желательно.

Вот и сейчас, Комиссаров (уже даже неудобно называть его, как раньше, Борюсиком) не отрываясь смотрел на творящееся в ринге. И не он один: двое других физкультурников изрядно старше среднего возраста, один, работающий со скакалкой (судя по всему, выводя из организма последствия вчерашнего), и второй, меланхолично жмущий двухпудовые гири.

А посмотреть было на что! Не особо сведущему в боксе показалось бы, что Володю просто избивают. Без скидок на возраст и заслуги перед отечеством, жестоко и свирепо.

Шел третий раунд. Противник Лопатина, белобрысый, стриженный под штатовского морпеха крепыш пер буром, вкладываясь в каждый удар. Казалось, еще немного и его возрастной и субтильный с виду партнер будет просто смят и размазан по рингу. Казалось...

Большинство ударов крепыша приходилось в воздух, остальные Володя принимал на предплечья. Сам он бил редко и с виду не очень сильно, однако нос у его противника был уже разбит и правый глаз почти закрылся.

Пропустив в очередной раз, теперь уже серию быстрых и острых ударов, крепыш окончательно озверел, с ревом вошел в клинч и тут же начал хамить: сначала ударил пяткой по пальцам ноги противника (не попал), затем локтем в висок (снова не попал) и, наконец, боднул его головой. Попал-таки и разбил бровь.

Старики-физкультурники подтянулись поближе, желая не пропустить самое интересное, один – по-прежнему прыгая, второй – продолжая жать гири, и сошлись возле ринга.

– Сейчас начнется, – негромко сказал «попрыгунчик» «гиревику».

– Обожаю смотреть, как Володя это делает, – донеслось в ответ.

Он вырвался из клинча и замер в центре ринга, опустив руки. Чему-то радостно улыбающийся белобрысый сделал широкий шаг вперед и сильно ударил с правой, целя в незащищенный Володин подбородок. И попал... в воздух. Поднырнув под правую руку, Лопатин с левой в полсилы резко пробил ему в печень, после чего нанес несколько хлестких ударов с обеих рук в голову, не разрывая дистанции, повторно, на этот раз в полную силу, ударил по печени и красиво закончил бой крюком с правой. Все, нокаут, причем тяжелый.

Кстати, вас когда-нибудь били ногой в промежность? Это я к тому, что удар по печени кулаком, пусть даже в боксерской перчатке, немногим уступает по степени воздействия и насыщенности болевой гаммы, нежели ранее упомянутый удар в ранее упомянутое место. Печень как будто взрывается от боли, совершенно не хочется ни жить, ни работать над собой. Единственное желание – лечь и полежать тихо, чтобы боль прошла, а низзя, потому что всего корежит и скрючивает. А повторный удар по все тому же многострадальному субпродукту – это вообще песня-незабудка, в смысле долго не забудешь.

Раздались странные звуки – это аплодировал «гиревик», не выпуская своих железок из рук. Потом он все-таки поставил их на пол и, взяв со скамейки сумку, пошел приводить в себя павшего воина. Кроме всего прочего, этот дед был неплохим травматологом.

Володя спустился с ринга и, стягивая на ходу перчатки, направился к Борю... извините, к майору Комисарову.

– Ну как, дядя Вова? – Позабыв о приобретенной с годами крутости, тот смотрел на Лопатина по-мальчишески восторженно, как тогда, пять лет назад в Чечне.

– Да никак. Псих и супермен в одном флаконе. Гони его на хрен, Альт. – Володя стащил через голову футболку и явил миру мускулистый, без единой жиринки торс с двумя шрамами на груди, одним на животе и одним на спине. Через несколько минут мимо них прошел, заботливо поддерживаемый, в том числе и врачом, белобрысый супермен.

– Ты как? – спросил у несостоявшегося подчиненного Борис. Тот без успеха попытался промычать что-то в ответ.

– Жить будет, – ответил за пострадавшего «гиревик», он же добрый доктор Айболит, усаживая того на скамейку у стены, и добавил с профессиональным цинизмом: – Но не сейчас, а чуть попозже. – Подошел к Лопатину, осмотрел его бровь и присвистнул: – Зашивать, однако, надо, пойдем.

Подошел второй физкультурник, с завистью посмотрел на Боксера и критически – на свой выступающий животик.

– Все толстеешь, Афанасий, – хихикнул «гиревик». – Давай-ка на ринг с Вовой, мигом похудеешь!

– Да запросто, – Афанасий втянул живот и расправил плечищи. – Запросто. Вот только в больнице после этого я еще больше килограммов наберу. Кстати, а с правой зачем добивал? – строго спросил он Лопатина, – вроде и без того хватило?

– А чтобы печень не так болела.

– Тады ой.

Володя подошел к бывшему противнику (тот аж сжался весь), хлопнул его по плечу и направился в раздевалку.

Он ехал домой, когда зазвонил телефон.

– Да.

– Привет.

– Добрый вечер, Гера.

– Из зала едешь?

– Оттуда.

– И?

– Бровь вот разбили, – пожаловался Володя.

– Тебе? Стареешь...

– Старею.

– А...

– Жив, очухался уже, – ответил Лопатин и добавил без особой уверенности: – Наверное.

– Это радует. Кстати, где Котов?

– На Волге.

– Когда вернется?

– К утру должен быть.

– Завтра к восемнадцати часам оба ко мне, у Бегемота проблемы.

– Что с ним?

– Не только с ним, но и со всеми нами. Ладно, подробности при встрече. До связи.

– До связи.

Глава 17. Камасутра районного масштаба

Когда-то, еще при советской власти, этот маленький, тихий районный центр на берегу великой реки считался наукоградом всесоюзного значения, но грянули новые времена, и науке как наследию проклятого социализма наступил полный шандец. Городок охватили безработица и демократия. Техническая интеллигенция разбежалась с подыхающих предприятий и НИИ, кто в торговлю, а кто в запой, молодежь мужеского пола подалась в Москву или в бандиты, женского полу – в Москву или еще куда. Так и жили добрый десяток лет.

Когда царь Бориска отошел от дел и к власти в стране пришли менее пьющие люди, жизнь в городке, как и во всей, надеюсь, России, стала понемногу налаживаться. Не успевшие спиться ученые стали понемногу возвращаться к науке. Оставшиеся в живых после бурных девяностых бандиты, разошлись, кто в коммерсанты, а кто в таксисты.

Именно в это время, то есть в начале XXI века, «Росмед» прикупил здесь по случаю заводик, ранее производивший медтехнику. Вернее сказать, даже не само предприятие, а землю и производственные помещения, потому что оборудование пришлось закупать за границей, завозить и устанавливать. Через некоторое время получивший гордое название «Гиппократ» заводик открылся и работал успешно пару лет, давая заработок полутора сотням людей, налоги городу и прибыль «Росмеду», пока у районного мытаря не возникла светлая мысль его немного ошкурить.

Для начала, предприятие как следует потрепали разными проверками, потом изъяли всю документацию и арестовали счет в банке, а затем директора пригласили на беседу к главе районной налоговой инспекции. Директор и чиновник были знакомы с детства, когда-то учились в одном классе и даже сидели за соседними партами, а потому последний решил особо не церемониться.

– Проходи, Коль, садись.

– Спасибо, и так сижу в дерьме по уши. Слушай, Витя, что происходит? Когда мы открывались, все счастливы были до жопы, что у людей работа появилась. Лицей при заводе работает, молодые стали наконец в городе оставаться. Скажи мне, бога ради, что твоим от нас надо?

– Моим от вас ничего не надо, просто прошла оперативная информация, что вы уходите от налогов.

– Витя, ты о чем? Мы же производство, причем специфическое. Да и Москва нас жестко контролирует.

– Москва... – Собеседник постучал пальцами по столу. – Ладно, хрен с ней, с Москвой. Думаю, мы сможем решить твой вопрос. Понимаешь, такое дело. Теща моя устала без дела маяться, хотела бы у вас поработать.

– Тетя Гутя?

– Кому тетя Гутя, а кому и Гутия Августовна. Да, ей надоело сидеть без дела, и она хочет работать. Помог бы ты ее устроить у вас, а я с твоими бедами как-нибудь разберусь.

– Да по ее специальности у нас и работы-то нет.

Тетя Гутя, которую в городе все звали Гутиэрой, более тридцати лет отработала в пивной при Доме культуры речников, всего один только раз совершив непродолжительную командировку в город Иваново на три года общего режима за хищение социалистической собственности в не особо крупных размерах.

– А она и не хочет по специальности. Она желает быть акционером вашего предприятия.

– Да, и сколько же процентов акций она желает? Контрольного пакета хватит?

– Не в твоем положении веселиться, Коля. Гутия Августовна женщина скромная, ей вполне достаточно двадцати процентов акций.

– Витя, ты же знаешь, я не хозяин завода, я директор на окладе.

– Если ты ничего не решаешь, то и говорить с тобой не о чем.

– А не боишься?

– Москвичей-то? Пусть у себя в Москве быкуют, а здесь наша земля, и нам решать, кому и как...

– Я не о том. Не боишься, что я на тебя управу найду?

– Ты на меня? Да я сейчас ребят кликну, и ты в КПЗ пойдешь за угрозы и нападение на государственного служащего при исполнении. Управу он найдет... Иди, ищи управу, управщик хренов. Короче, слушай сюда, я даю тебе и твоим сраным москвичам месяц на перерегистрацию и продажу Гутиэ... черт, Гутие Августовне по нормальной цене двадцати процентов акций вашего свечного заводика. Уложитесь в срок – работайте себе, нет – закрывай лавочку и разгоняй работяг. Все, свободен.

Когда директор завода доложил о случившемся в Москву, там сначала решили, что он просто пьян или что это у них такие местные шутки юмора. Проверили, выяснилось, что все очень даже серьезно. Естественно, на переговоры с охреневшим мытарем никто из руководства концерна не поехал, жаловаться никто никуда не стал, то-то смеху было бы, районный мытарь шкурит «Росмед», а тот бежит плакаться к взрослым дядям. И кто потом с этим самым «Росмедом» будет иметь дело, если его какой-то районный чинуша Козленочкин (заметьте, не Козлов даже, а Козленочкин) может за не фиг делать поставить на бабки? Не-ет, в Расее уважают силу...

Для разведки обстановки в городок направили Саню Котова с несколькими ребятами из его группы. Они понюхали воздух на месте, посмотрели клиента, послушали его, поездили за ним по городу, разок смотались с ним в столицу, когда тому вздумалось отдохнуть культурно.

Через две недели Саня, мерзко хихикая, доложил Лопатину результаты наблюдений и предложил план действий. Володя подчиненного внимательно выслушал, хмыкнул и дал добро.

Приехавшего из Москвы продержали в приемной перед дверью кабинета со скромной латунной табличкой «Козленочкин В. Д> недолго, каких-то пятьдесят минут, а потом все-таки допустили к телу.

Саня прошел по дубовому паркету через весь немалый кабинет и скромно присел на стульчик у стола. Владелец кабинета, не обращая никакого внимания на вошедшего, что-то увлеченно строчил в еженедельнике. Потом все-таки поднял на секунду голову:

– Здравствуйте, присаживайтесь.

– Здравствуйте, я уже сижу.

– Пока не сидите, пока еще на воле (это шутки у них, должно быть, такие). Поскучайте еще пять минут, закончу и займусь вами.

– Спасибо, обожаю скучать.

Котов не без интереса осмотрел кабинет: дорогая современная мебель, кондиционер, на столе простенький ноутбук тысячи за три долларов, в углу не менее простенький плазменный телевизор, сопоставимый по стоимости с каким-нибудь шедевром отечественного автопрома. Скромненько и со вкусом. По крайней мере видно, что налоги в районе не только собираются, но и тратятся нужным образом...

И масса фотографий тут и там, увековечивающих этапы жизни тесной дружеской компании: глава районной администрации, начальник районного УВД, глава районного ФСБ, прокурор и, конечно же, хозяин кабинета. Вот он, такой щекастенький, со всеми сразу в обнимку. Любому посетителю сразу становилось ясно, на каком уровне и с кем персонально дружит районный мытарь и каким опасным он может быть при случае.

«Умеют у нас отдыхать, черт подери», – умилился Котов. И было чему умилиться и даже позавидовать. Вот вся честная компания в полном составе на фоне недавно убиенного беловежского зубра, радостные, как будто только что взяли штурмом Рейхстаг. Она же на борту какого-то судна, судя по всему, где-то в южных морях, в обнимку с выловленным морским чудищем размером почти с кита и с мутным взглядом особо опасного рецидивиста. А вот в зале, побеждая кого-то в мини-футбол. Вот, судя по окружающему пейзажу, в родных местах с шашлычными шампурами наперевес. И так далее, и тому подобное...

Впрочем, справедливости ради, стоило отметить, что фотографии отражали и трудовые будни. Вот все они сидят в президиуме, жадно внимая стоящему на трибуне, застегнутому на все пуговицы чиновнику донельзя московского вида. Вот глава района перерезает ленточку у входа в какой-то заводской корпус (ба, это же открытие «Гиппократа»!), а остальные присутствующие радостно аплодируют. Он же вручает какой-то тощенький пакет скромно одетой старушке с двумя орденами Славы на потертом жакете, а верные друзья стоят рядом и радуются за него и за старушку. Они же на стройке, обязательно в касках, уставились куда-то вдаль. А вот...

– Очень много работы, – господин Козленочкин изволил-таки оторваться от писанины и, не подавая руки, представился: – Виктор Дмитриевич.

– Очень приятно, Александр Корнелиевич.

– Из «Росмеда»?

– Из него родимого.

– Имеете полномочия для ведения переговоров?

– Безусловно.

– Тогда слушаю вас.

– А зачем же просто слушать, можно еще и посмотреть, – с этими словами Саня достал из пижонского портфеля (натуральный аргентинский «Casa Lopez») DVD-диск, подошел к телевизору и вставил его в пасть встроенного проигрывателя. Вернулся к столу.

– Давайте вместе посмотрим кино, – предложил он чиновнику, – кстати, со звуками.

– Что за кино?

– Сейчас увидите. Уверяю, вам будет очень интересно.

Фильм под рабочим названием «Волжская Камасутра» и впрямь оказался весьма увлекательным и динамичным. Главные действующие лица, чиновник Козленочкин В. Д. и двое безымянных юношей атлетического сложения и весьма томного вида, уже с первых кадров, не тратя времени на ненужную лирику, сплелись в морском узле страсти, оглашая место действия стонами и голубиным воркованием.

У чиновника натуральным образом отвалилась челюсть, лицо приобрело цвет нижней части российского триколора с добавлением свекольного оттенка. Не в силах что-либо произнести, он взирал на творящееся на экране непотребство. Зато Котов раздухарился:

– Ого-го, как вы их! Какая экспрессия, поза какая! А пальчиком-то, пальчиком, ну вы даете, прямо жеребец! А как они вас теперь! Да, есть что вспомнить! – и деловито спросил: – Еще раз прокрутить эту романтику или и так все ясно?

– Все ясно, – ответил немного пришедший в себя любитель острых сексуальных ощущений. Он вскочил, подбежал к телевизору, достал диск и, ломая его на мелкие кусочки, заорал: – Ты пугать меня вздумал, москвич хренов? Сейчас я людей вызову, и тебя...

– Что меня, дебил? – С московского гостя сдуло остатки вежливости, и он тоже перешел на ты. – Диск ты сломал, а это – проглотишь? – И он предъявил ошалевшему герою-любовнику листовку с фотографиями хозяина кабинета в наиболее удачных ракурсах и краткими словесными комментариями, отображающими его сексуальные пристрастия и человеческую сущность. – Сегодня вечером всем твоим друганам, с кем вместе пили-ели, баб валяли, это, – он показал извлеченный из портфеля еще один диск, – доставят с нарочными. А этим, – он потряс в воздухе листовкой, – завтра к утру весь город заклеен будет. Ты хоть представляешь, что с тобой твои бывшие кореша сделают, а? После того как руки, что тебе подавали, отмоют в каустике? Представляешь? Нет? Вот и я не представляю, фантазии не хватает.

На господина Козленочкина стало жалко смотреть. С побелевшим под цвет верхней трети российского государственного флага личиком он рухнул в кресло, несколько раз открыл рот, пытаясь что-то сказать, но безуспешно, наконец прошептал:

– Что же мне делать?

– Как что? Естественно, стреляться, я и пистолет принес, – и Саня достал из портфеля и подал несчастному орудие самоубийства.

Тот с опаской взял его в руки, с минуту тупо смотрел в дуло, а потом, бросив оружие на пол, горько расплакался.

«Да, обмельчали гусары», – Котов со вздохом поднял купленный накануне в «Детском мире» пистолет с пола и, переломив пополам, бросил то, что от него осталось, в корзину для бумаг.

– А впрочем, может, оно и к лучшему, жизнь-то продолжается, а, Витюнчик? Жить хочешь, ублюдочек? Не слышу ответа!

– Д-д-а, – прозвучало в ответ.

– Ну так живи, кто не дает, только помни...

– Я все понял, – чиновник оживал прямо на глазах. – Что я должен делать?

– Что ты должен делать? Ты должен продолжать трудиться на благо нашей любимой родины, вон как у тебя здорово получается. Ты должен забыть, что хотел поиметь долю с «Гиппократа». За долю знаешь что бывает? Хотя что я тебе говорю... Впрочем, я отвлекся. Ты должен способствовать получению «Гиппократом» всяческих налоговых льгот и преференций. Он ведь у вас флагман местной промышленности или не флагман? Ответа не слышу!

– Флагман.

– Вот и ладушки, живи себе дальше в радости, трахай стриптизеров сколько влезет и вылезет, но помни, мы будем следить за тобой, пра-а-ативный, – Саня сделал растекшемуся в кресле неудавшемуся акционеру козу и направился к выходу. – Да, едва не забыл...

– А? – испуганно вскинулся несчастный.