Текст книги "Раб и Царь"

Автор книги: Александр Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

 А ты не в долг играть будешь? – не унимался Стас.

 Не бойся, правила знаю.

 А что, вам хорошо хозяин платит? Можете себе позволить? – Стас сделал характерный щелчок пальцем по горлу.

 Это у вас хозяин, а у нас нет хозяев.

 Как это нету? У всех есть, а у вас нет?

 Мы сами хозяева. Вот они акции, – Сердюк похлопал огромной рукой по карману. – Хочу продам, хочу подарю, хочу директора нового выберу.

 Так уж и выберешь? Пороху не хватит.

 У одного не хватит, а если все вместе, то как два пальца… Только нам это ни к чему. Это не директор нам, а мы ему зарплату платим. Так, что не беспокойся, всё будет оплачено.

 Ну, что ж, посмотрим, какие вы богатые!

Карты, как молнии, замелькали перед игроками. Болельщики даже не успевали следить за ними. Наконец наступила пауза.

 Двадцать, – сказал Стас.

 Девятнадцать, – недовольно пробасил Сердюк.

Сердюк отошёл в сторону, а его место занял другой член бригады. Игра приняла такой острый характер, что кафе даже закрыли. Бармен бросил своё место у стойки и очутился среди болельщиков. У Стаса менялись противники, менялись ставки, но результат был всегда один: деньги покидали карманы членов бригады, и оседали у Стаса. Уже никто не считал, кто сколько проиграл. Никого не интересовало, чьи на кону деньги. Была затронута честь бригады, и её члены не считались, они выгребали из карманов всё, и отдавали тому, кто в данный момент отстаивал эту честь. Наконец деньги кончились, все повернули головы в сторону бригадира.

 Ну что ж, с достойным противником и сыграть можно, – постарался, как можно спокойней, ответить Петрович.

 А что на кон поставишь? Денег то у вас, как я понял, нет? – засмеялся Стас.

 Молодой, сбегай-ка домой, принеси мои акции, – скомандовал бригадир.

 А вы и вправду богатые, – ухмыльнулся Стас. – Я бы на вашем месте остановился.

 Не на того напал, – зло процедил Сердюк, – Петрович без боя никогда не сдаётся. – Он вытащил из кармана пачку акций и отдал бригадиру.

 Свои имеются, – с достоинством ответил Петрович, однако, покрутив акции Сердюка в руках, почему-то оставил их у себя.

 Моё дело предупредить, – спокойно ответил Стас, – у меня есть на что играть.

 Так что же ты волнуешься?

 Я волнуюсь? Ты лучше подумай, во сколько мы их оценим?

 А во сколько хочешь, я их у тебя всё равно отыграю.

 Приятно иметь дело с уверенным человеком, – Стас довольно потёр руки. – В таком случае у меня предложение…

 Какое? – раздалось сразу несколько голосов.

 Пока ваш молодой бегает, я хочу вас всех угостить коньяком. Возражений нет?

 Есть возражение, – ответил Петрович, – я водку предпочитаю.

 Значит, договорились, – обрадовался Стас.

Бармены сразу вспомнили о своих обязанностях, и перед каждым членом бригады появился запотевший стопарик с холодной водочкой и тарелочка с бутербродом.

 За удачу! – провозгласил бригадир.

Вся бригада залпом опрокинула стопки.

 Вовремя не выпитая вторая это насмерть загубленная первая, – пошутил Стас.

Спорить никто не стал. Стопки снова наполнились и тут же опустели.

Когда Молодой пришёл в кафе, бригада была уже под приличным градусом.

 Тебя только за смертью посылать, – проворчал, увидев, его бригадир. – Принёс?

Паренёк молча положил перед Петровичем пачку акций.

 Смотрите, салаги, как играть надо! – осмелев после водочки, сказал Петрович.

 Сколько ставишь? – спросил Стас.

 Половину я и половину ты.

 Половину чего?

 Половину всего, что имеешь.

 А почему не всё?

 Играть не интересно.

 Тогда давай четверть.

 Можно и так. Сердюк, отсчитай, – Петрович отдал все акции Сердюку. Тот дрожащими руками разделил акции на четыре кучки и положил на стол одну.

Игра началась. Не надо быть большим профессионалом, чтобы понять, какого уровня были игроки. Это были мастера. За всю игру они не издали ни единого звука. Стоило только одному немного повести бровью или легонько кивнуть головой, как другой безошибочно понимал его. В кафе воцарилось молчание. Казалось, что болельщики даже перестали дышать. Наконец Стас положил карты на стол и самодовольно произнёс:

 Двадцать!

 Очко! – совершенно спокойно ответил ему бригадир.

Кафе взорвалось от оглушительного вопля.

 Вот это класс!

 Знай наших!

 Стас, может тебе пора остановиться, пока не поздно?

 Водки всем! – скомандовал Петрович.

Бригадир забрал акции, отдал их Сердюку, а деньги швырнул бармену.

 Реванш, реванш! – Орали сторонники Стаса.

 Я законы знаю. Сердюк! – Петрович протянул руку в сторону хранителя акций.

 Сколько? – спросил Сердюк.

 Также.

Сердюк протянул ему четверть. Стас снова положил деньги. Игроки начали. Теперь уже не только болельщики, а даже мухи перестали дышать. Но вот мелькание карт закончилось. Стас улыбнулся и произнёс:

 Очко!

Вздох облегчения, исходящий от болельщиков Стаса, пролетел по кафе, как шелест листопада при лёгком ветерке. Однако он был тут же заглушен нервным бормотанием сторонников Петровича.

 А у меня двадцать одно! – хладнокровно произнёс Петрович.

И опять взрыв эмоций, опять стопки и опять водка.

 Удваивать будем? – спросил Стас.

 Я правила знаю, – ответил Петрович.

Теперь на кону лежало половина акций со стороны Петровича и половина тех денег, которые выиграл Стас.

Снова воцарилась тишина, снова сердце замерло от предвкушения чего-то грандиозного, снова Стас швырнул карты на стол и, улыбаясь, сказал:

 Девятнадцать!

 У меня тоже, – Петрович показал карты.

У Стаса даже запотели очки. Он протёр их, надел, и снова посмотрел на карты.

 Яйца! Второй раз подряд! Вот это да! – прошептал кто-то из болельщиков.

 Это бывает, – Стас достал все деньги, которые у него были, и положил на стол.

Сердюк отдал все акции, которые принёс Молодой.

 Ну, Петрович, давай! – простонал кто-то из болельщиков.

Но на него сразу зашипели:

 Ты, что? Замолчи! Не мешай!

И снова леденящая душу тишина. Снова десятки глаз впились в мелькающие карты, снова пепел от сигарет падал на штаны болельщиков, прожигал дыры, но те ничего не чувствовали, их волновало только одно, они ждали конца схватки гигантов.

Петрович положил карты и облегчённо вздохнул.

 Двадцать.

Стас положил карты на стол, снял очки, засунул их в карман и произнёс:

 Очко!

 Реванш, Реванш! – опять закричала публика.

 Реванш уже был, – ответил Стас, собирая деньги и акции.

 Это не в счёт! Там яйца были!

 Хорошо, будет вам реванш. Через неделю. Только учтите, играть будем на акции. Эти бумажки только для этого и годятся.

Кафе закрывалось. Бригада Петровича, опустив головы, побрела домой без денег и без акций.

 Что делать будем? – спросил бригадира Молодой.

 Как, что делать? Акции будем спасать. Занимайте, покупайте, доставайте, где хотите, чтобы через неделю всё было готово.

Сначала Кате было неуютно в коттедже. Она путалась в огромном количестве комнат, вечно забывала, что и где она оставила. Особенно ей не нравилась прислуга. Постоянное нахождение рядом с собой посторонних людей раздражало её. Но, видимо, так устроен человек, он привыкает ко всему. Прошло время и то, что вчера было неприемлемым, сегодня кажется обыденным. Более того, она так привыкла к последним изменениям в своей жизни, что не понимала, как же можно было жить раньше: без машины, без шофёра, без кредитной карты, и без многого другого, без чего она раньше совершенно свободно обходилась. Она теперь не сидела дома. Работала она не для заработка, а для собственного удовлетворения. Ей просто не хотелось быть домашней хозяйкой. Ей хотелось, чтобы от неё что-то зависело, чтобы всё время находиться среди людей. Она с удовольствием занималась экономическим анализом, хотя никогда не задумывалась о целесообразности той или иной сделки. Сделка как таковая её вообще не интересовала, её задачей было ответить на вопрос, выгодна она или нет. Скорее всего, это была тоска по ней же самой – так и не состоявшейся, инженеру-экономисту. Она приезжала домой раньше мужа, проверяла работу, которую выполнила прислуга, Забирала от няни сына и ждала мужа. После приезда Владимира вся семья собиралась в столовой за ужином.

 Ну, что у нас с экономикой? – обычно спрашивал муж. – Рентабельность не подралась с себестоимостью?

 С рентабельностью всё в порядке. Ты знаешь, а тут интересную закономерность заметила.

 Закономерность в чём?

 В нашей хозяйственной деятельности, разумеется.

 И что же в ней интересного?

 Она чётко совпадает с формулой, описанной Марксом в своём 'Капитале'.

 Я, правда, не читал 'Капитал', но что же тут странного? Все предприятия, так или иначе, подчиняются законам, которые описывает Маркс. Он ведь тоже экономистом был?

 Это Энгельс экономистом был.

 Честно говоря, мне совершенно без разницы, кто из них, кем был.

 Да я не о них хотела сказать. Наша деятельность подчиняется формуле: деньги – товар – деньги.

 Ну и что?

 Дело в том, что там и другая формула есть: товар – деньги – товар.

 Не вижу разницы деньги – товар – деньги или товар – деньги – товар…

 Как раз в разнице всё и дело. В первом случае человек имеет деньги и покупает на них товар, чтобы, продав его, получить деньги, которые превышают вложенные, а во втором случае, он использует деньги, чтобы изготовить больше товара.

 Что-то я не вижу никакой разницы. Меняешь слова местами и всё, суть одна, что в первом, что во втором случае.

 Неужели ты не видишь разницы? В этих формулах содержится огромный нравственный смысл. Что такое товар? В нашем случае это материальные или духовные ценности, которые необходимы для жизни человека. То есть здесь деньги нужны для достижения единственной цели – получения, как можно больше товара, то есть этих ценностей. В другом случае всё с точностью наоборот. Товар является не целью, а инструментом, который необходим для другой цели – получение денег. Человек перестаёт быть человеком, он превращается в раба, который верно служит своему хозяину – деньгам.

 Ну, мать, ты чего-то совсем умное загнула! Ты хоть сама поняла, что сказала? Из всего я понял только одно, люди перестают быть людьми и превращаются в рабов. Скажи, а что рабы не люди?

 Я не так выразилась. Они, конечно люди. Я хотела сказать, человек теряет свою свободу.

 Свобода это осознанная необходимость, это тебе из твоего же курса марксизма-ленинизма.

Родители так увлеклись своими скучными и неинтересными разговорами, что не заметили, как их ребёнок слез со стула и перебрался к журнальному столику. Там было гораздо интересней. На столике лежали красивые глянцевые журналы с яркими обложками, игральные карты и очки. Димочка взял очки надел их и стал глядеть на карты. Потом он снова снял их, затем опять одел. Неизвестно, сколько бы раз он это проделывал, скорее всего, игра окончилась бы только тогда, когда очки были разбиты. Но этого не произошло. Мама обратила внимание на своего сына, и игра была прервана на самом интересном месте.

 Дима, ты что делаешь? Разве можно детям очки одевать? Ты же глазки себе испортишь!

Катя подошла к сыну и отняла от него очки.

 Мама, отдай!

 Это не игрушка. Ты их разбить можешь.

 Мама отдай, это не простые очки, они волшебные!

 Никакие они не волшебные, это самые обыкновенные очки.

 Вон, видишь, карты лежат? Если на них смотреть, то ничего не видно, а если очки одеть, то на каждом уголке циферка нарисована.

 Тебе уже спать пора, циферка, ничего там нет и быть не может, потому, что карты лежат рубашкой вверх. Все циферки внутри.

 А ты сама посмотри, надень очки.

 Тебе, не понятно, что мать сказала? А ну-ка марш спать! – вмешался отец.

Дима надул щёки и послушно поплёлся в свою комнату.

 Ну, зачем ты с ним так резко, Володя? Это обыкновенные детские фантазии. Разве у тебя не было в детстве волшебных палочек? А у него волшебные очки.

 Да он тебе и волшебного слона притащит, лишь бы не спать. Ты на часы то посмотри.

****

Безоблачное небо незаметно затянулось дымкой облаков, и солнцепёк прекратился. Мужчина замолчал и перевёл дух. Он посмотрел на часы и быстро поднялся со скамейки.

 Вот тебе и посидели в тенёчке! Посмотри время то сколько! – сказал он дочери.

Однако дочь продолжала сидеть и никуда не собиралась идти.

 Ты, что, так и будешь здесь сидеть? – спросил мужчина.

 А как же Катя? Неужели она так ничего и не узнала? А ты? Ты сталкивался с ним ещё?

 Сталкивался. Так сталкивался, что мы с твоим дедушкой чуть фирмы своей не лишились.

Мужчина посмотрел на дочь и понял, что пока он не докончит свой рассказ, уйти от могилы Раба не удастся. Он снова опустился на скамейку и продолжил:

****

Это было, когда я стал директором фирмы 'Энергия'. Придя на работу, я был крайне взволнован, и на это были причины. Во-первых, я стал директором только сегодня утром, а во-вторых, мне предстояло выступить на собрании трудового коллектива.

Формально директором я стал ещё месяц назад. Отец провёл внеочередное собрание акционеров, где и предложил мою кандидатуру.

Сразу же после собрания отец вызвал к себе меня, я тогда был его заместителем, и предложил уйти в отпуск.

 Папа, не понимаю, почему сейчас?

 Так надо. Съезди на юг, отдохни, на солнышке позагорай…

 Но почему именно сейчас?

 Потому, что фирме нужен отдохнувший руководитель, полный сил и энергии.

 А, что раньше моя энергия фирме была не нужна?

 Вот тебе путёвки, деньги и билеты. Поезжай.

 Ты мне так и не ответил, почему именно сейчас?

 Саня, если ты задаёшь вопрос третий раз, и на него тебе не отвечают, есть ли смысл повторять его в четвёртый?

Спорить с отцом было бесполезно. Я взял путёвки и укатил в отпуск.

Вернувшись из отпуска, я зашёл к родителям, где всё и прояснилось.

 Ознакомься, – отец протянул мне листок бумаги.

 Что это?

 Там всё написано. Теперь ты понимаешь, для чего тебе понадобятся силы?

У меня от удивления отвисла челюсть.

 Я директором?

 Теперь ты понимаешь, почему я не стал тебе говорить об этом перед отпуском? Вместо отдыха ты бы так и просидел у моря с открытым ртом.

 А ты?

 А, что я? Я буду теперь твоим заместителем.

 Не понимаю, зачем? Это же твоя фирма. Ты её придумал, ты её сделал, ты великолепно справляешься с обязанностями директора, тебя все уважают… Я ещё понимаю, если человек заболел…

 А тебе обязательно надо чтобы я заболел? Или чтобы я перестал справляться со своими обязанностями? А может быть, мне дождаться, когда меня перестанут уважать?

 Папа, ну зачем ты? Ты же понимаешь, что я имел в виду совсем другое. Наоборот, я хотел подчеркнуть твои достоинства.

 В таком случае, ты забыл самое главное.

 Какое?

 Я подготовил себе приемника. Человека, в руки которого я смогу передать всё, о чём ты только что столько рассказывал.

 Но почему именно сейчас? Ты же ещё полон сил! Или ты себя плохо чувствуешь?

 Что касается сил, то их, слава Богу, хватает.

 Тогда чего же ты боишься?

 Боюсь, что пока мои силы закончатся, ты уже стареть начнёшь.

 Что? Я стареть?

 А, что ты удивляешься? Руководители могут состариться ещё в молодости. Даже не заметишь, как превратишься в вечного зама.

 Как это в вечного зама?

 Очень просто. Человек отвыкает принимать решения. Он не умеет рисковать. Даже если он и решает что-то, то всё равно есть начальник, который, в конечном счёте, за всё отвечает. Вроде и специалист хороший, но он не способен сам что-то сделать. Он способен только советовать.

 Всё равно это так неожиданно!

 Это всегда неожиданно. И для меня тоже. Кажется, что совсем недавно сам стал руководителем, а уже приходится дела передавать.

 Тебе тяжело это делать?

 Нет. Скорее страшновато. Хотя я и уверен в тебе, всё равно страшновато.

 Что же мне завтра делать на работе?

 Работать директором.

 А ты?

 А я уйду.

 Куда?

 В отпуск поедем с мамой. А сейчас давай отметим твоё назначение. Шутка ли сказать, ты впервые пускаешься в свободное плавание. Один, без поддержки родителей.

Когда я пришёл на работу и занял директорский кабинет, то прекрасно понял, что отец имел в виду. Я действительно не знал с чего начать. Сел в кресло и сидел, ничего не делая, пока секретарша не помогла мне. Она незаметно вошла в кабинет, заботливо поставила на стол чашечку кофе и села рядом.

Надежду Петровну, так звали секретаршу, я знал давно. Ещё, когда отец только организовывал свой кооператив, лет пятнадцать назад, она пришла к нему и с тех пор бессменно занимала свой пост. Я, тогда ещё школьник, частенько забегал к отцу на работу и Надежда Петровна, как заботливая мама, занималась со мной, чтобы я не мешал отцу работать. Надежда Петровна всегда была посвящена во все мои тайны. Она была для меня больше, чем секретарь отца. Она была и нянькой и подружкой одновременно. Я не мог представить себе фирму без Надежды Петровны и Надежду Петровну без фирмы.

 Волнуешься? – спросила она меня.

Я, молча, кивнул головой.

 А ты говори им правду.

 Она может не понравиться им.

 Всё равно, врать это последнее дело.

 Надежда Петровна, а почему так получилось, что у нас так много акционеров?

 Тогда другие законы были. И страна другая. Ты, что же думаешь, твой отец просто так ушёл?

 А я, честно говоря, так и не понял его поступка.

 А я понимаю.

 Понимаете? – я удивлённо посмотрел на Надежду Петровну.

 Когда вышел закон о кооперации в СССР, то предполагалось, что наёмный труд будет использован незначительно. В основном в кооперативе должны были работать единомышленники. Поэтому разрешалось использовать наёмных работников не более, чем тридцать процентов от числа членов кооператива. Если предприятие развивается успешно и численность растёт, то нравится тебе или нет, а ты обязан был принимать наёмных работников в члены кооператива.

 А потом?

 А потом кооператив стал акционерным обществом закрытого типа, и все члены кооператива автоматически превратились в акционеров, то есть в собственников.

 Но ведь это не справедливо!

 Почему?

 Как почему? Создавали фирму одни, а хозяевами становились другие.

 Это по твоим понятиям не справедливо, а по нашим – всё правильно было.

 Разве могут быть другие понятия?

 Я тебе одну притчу расскажу: Шёл человек по дороге. Смотрит, трое мужиков работают, и спросил их человек: 'Что вы делаете?'. Один ответил ему: 'Я дом строю', другой сказал: 'Я брёвна таскаю', а третий сказал, что он деньги зарабатывает.

 И что?

 А то, что отец твой никогда денег не зарабатывал, и брёвен не таскал, он дом строил, в котором люди жить должны. Понимаешь, для людей, а не для себя.

 А сейчас из строителей он один остался?

 А сейчас он ушёл, а дела тебе передал, потому, что не может разрушить то, что сам создал.

 А что надо разрушить?

 Как руководитель, отец прекрасно понимает, что, так называемые собственники, по сути, простые наёмные работники. Никакой дом их не интересует. Они здесь работают только с одной целью – побольше заработать. Поэтому на каждом собрании акционеров они ставят только один вопрос – увеличение заработной платы. Никакое другое вложение средств их не интересует.

 Поэтому необходимо сосредоточить контрольный пакет акций в руках очень узкого круга лиц, которые будут заинтересованы не в наращивание зарплаты работников, а в увеличение прибыли предприятия.

 Вот видишь, ты всё прекрасно понимаешь, значит, отец не ошибся, когда назначил тебя на своё место.

 Но почему он не мог этого сделать сам?

 Потому, что для того чтобы это сделать, необходимо осознать, что тот дом, который ты строил столько лет, никому не нужен.

Я как раз и был взволнован в связи с этим обстоятельством. Ведь не только мой отец был родом из другой страны, где все работали на государство, где все строили один общий дом. Разве их вина, что дом этот рухнул? Разве виноваты в том, что поколение, которое они оставляли после себя, решило полностью разрушить всё, что они сделали, и возвести новый дом, с новыми порядками? А как будет житься этим людям в таком доме? Это всё равно, что вышвырнуть из квартиры все вещи старых родителей и выгнать их из своей обжитой комнаты в другую: холодную для них неуютную, и полностью непригодную для жилья. Что останется делать таким родителям? Только умереть, другого выбора родные дети им не оставили. А ведь это их родные дети, плоть от плоти, кровь от крови.

Как посмотрят на нового директора рабочие, которые начинали с его отцом? Не сочтут ли его предателем, жлобом, новым русским, Иваном, родства не помнящим?

 Пора идти, – Надежда Петровна показала на часы.

Я вздохнул и пошёл на собрание трудового коллектива.

После того, как я вернулся с собрания, моё настроение изменилось на прямо противоположенное. Я улыбался и шутил, останавливал в коридорах сотрудников и расспрашивал об их проблемах. Однако я даже не мог дослушать их до конца. Не проблемы мне были нужны, я просто не способен был сосредоточиться. Мне необходимо было поделиться с кем-нибудь своей радостью, но поделиться было не с кем. В фирме было всего два человека, с которыми я мог поделиться своими самыми сокровенными мыслями: это отец и Надежда Петровна. Поэтому не удивительно, что я после непродолжительного болтания по коридорам управления оказался в своей приёмной у стола секретаря.

 Ну, как? Со щитом или на щите? – спросила Надежда Петровна.

 Со щитом! Да ещё с каким!

 Неужели рабочие тебя поняли?

 Не только поняли, они сами стали требовать от меня создания аукциона по продажи акций предприятия.

 Рабочие?

 Они! 'Какие же мы хозяева, если не можем распоряжаться своей собственностью?', говорили они мне.

 Так это они своими акциями торговать собираются?

 Конечно! Надежда Петровна, Ведь в этом и состоит весь смысл акционерного общества. Акции должны быть сосредоточены в руках тех, кто в них заинтересован. Собственники должны получать свой основной доход от дивидендов, а не от зарплаты. Акции должны расти в цене и падать, это зависит от прибыли, которую получает предприятие.

 Уж не рабочие ли тебя так просветили?

 Представьте себе да!

 И кто, если не секрет?

 Ну, зачем вы так? Они не такие уж глупые на самом деле. Что, что, а деньги свои считать умеют.

 Да, Бог с тобой, Саня, кто же их глупыми считает? Что касается своего кармана, то здесь они очень умные. И всё-таки, кто это, если не секрет?

 Никакого секрета здесь нет. Это Серов Илья Петрович.

 Серов? Этот пьяница?

 Разве он пьёт?

 Да у него в жизни только два интереса: стакан за воротник заложить, да в очко сыграть. – Надежда Петровна задумалась. – Значит, его теперь в бизнесмены потянуло? Лихо его качнуло. Видать с большого будуна.

 Да нет, он как будто трезвый был…

 Да разве ты увидишь? Он никогда трезвый не бывает.

 А отец его хвалил.

 Как специалист, он конечно человек незаменимый, а как человек… Он, Саня, мать родную за бутылку продаст.

 Так ведь мы с ним не детей крестить собираемся.

 Да это, конечно, просто, как представлю, что он хозяин фирмы, так смех разбирает.

 Но он же и сейчас хозяин. У него акции, значит, он владеет частью предприятия.

 Запомни, Саня, хозяин должен быть всегда один. А все эти Серовы…

 Вот я и хочу, чтобы акции были сосредоточены человек у пяти, шести, тогда они будут истинными хозяевами. Тогда на собрании акционеров будут решаться вопросы увеличения производительности, а не зарплаты. А хозяин будет действительно один – тот, кто будет владеть контрольным пакетом акций.

 Вы смотрите с отцом, этот пакет не прозевайте.

 О чём вы говорите, Надежда Петровна? Да их на этот аукцион и калачом не заманишь. Вот только этот Серов со своей бригадой активные, а остальным всё до балды. Но это только начало. Как только у них в руках рублики зашелестят, всё встанет на свои места. Уже не я, а они будут собирать собрание акционеров.

Если кто-нибудь решил, что старый директор фирмы 'Энергия' вот так просто скинул всё на своего сына и убежал в отпуск, он ошибается. Он убежал не в отпуск, он хотел убежать от самого себя, но из этого у него ничего не получилось. Уехав от своей фирмы за тысячи километров, он не удалился от неё ни на миллиметр. Все его мысли были на работе. Он участвовал в совещаниях, присутствовал на собраниях, обдумывал проекты дальнейшего развития предприятия, он делал всё, кроме одного: он не мог принять решение. За него это должен был сделать его сын. И даже когда он, после плавания в тёплых и ласковых волнах падал на песок, подставляя тело южному солнцу, он всё равно находился на работе.

 Опять Надежде сегодня звонил? – спросила жена Сергея Михайловича, когда он, вынырнув из пучины морской, плюхнулся рядом с ней на песок.

 Ты, что следишь за мной?

 В этом нет необходимости. Достаточно просто знать тебя. Я вообще не понимаю, для чего ты всё это сделал? Если ты и дня без своей конторы не можешь прожить, для чего надо было этот огород городить?

 Ну, если ты меня знаешь, к чему этот вопрос?

 Просто боюсь, что я знаю ответ.

 Ты думаешь, он не справится?

 Если честно, то волнуюсь. У меня какое-то дурное предчувствие.

 Относительно Сани?

 Да нет. Больше. Мне кажется, что угроза нависла над нами всеми.

 Ну-ка, поподробнее, – Сергей Михайлович серьёзно посмотрел на жену. – Твои предчувствия нас ещё не подводили.

 Я не Ванга, и не могу сказать тебе точно.

 Тогда хотя бы приблизительно. Это из-за моей отставки?

 Нет, ты здесь не причём. Это случилось бы, даже если ты и не ушёл.

 Тогда даже в голову ничего не приходит.

 А что Надежда говорит? – спросила жена.

 Ничего интересного. Всё идёт по плану. Саня устроил аукцион и начинает сужать круг акционеров. Собственно, это то, что я и хотел.

 А что-нибудь особенное она не говорила?

 Как будто нет, если не считать поведение Серова.

 А кто это?

 Бригадир один. Так активно начал акции скупать! Откуда только деньги берёт?

Жена закрыла глаза и задумалась.

 Деньги… Действительно деньги, всё из-за них. И Серов этот с ними связан.

 Серов? Да у него если и были деньги, то разве что на бутылку.

 Дело не в самом Серове, дело в том, кто этим Серовым манипулирует.

 Может быть, нам вернуться из отпуска?

 Ну, вернёмся, и что ты будешь делать?

Сергей Михайлович пожал плечами.

 И что, по-твоему, надо делать?

 Там очки какие-то. Их надо разбить. Если ты их разобьешь…

 То что? – Сергея Михайловича даже прошиб пот.

 То всё равно всё будет плохо, но хотя бы не смертельно.

 Что ты говоришь? Ты можешь сказать точнее? Какие-то деньги, какие-то очки?

 Не кричи на меня! Я сама ничего не знаю. Ты спросил, что я чувствую, я тебе ответила.

 Давай домой собираться, все равно теперь уже отдыха не будет.

 Поехали, только учти, пока ты очки не разобьёшь, ничего не получится.

То, что совсем недавно радовало меня, теперь стало сильно беспокоить. Акции действительно перетекали из рук сотрудников к другому хозяину, но самое неожиданное, что это была не группа людей, как я предполагал – акции сосредотачивались всего у одного человека и им был бригадир Серов Илья Петрович. Ещё несколько таких аукционов и контрольным пакетом будет владеть не несколько собственников, которые были бы заинтересованы в получение прибыли предприятия, а фактическим хозяином станет всего один человек. И первое, что этот человек сделает, заменит – директора, человека, который всю эту кашу и заварил. Весь ужас этого положения заключался в том, что остановить этот запущенный механизм было невозможно. Люди приходили на аукцион уже не для того чтобы продать или купить акции. Они шли туда, как на шоу, как на бой быков. Им хотелось посмотреть, как теперь уже знаменитый бригадир Серов, отнимает власть у генерального директора.

Я сидел в своём кабинете и обдумывал свою тактику поведения на аукционе. Надежда Петровна вошла, как всегда тихо и поставила передо мной кофе.

 Сегодня опять на аукцион пойдёшь?

Я, молча, кивнул головой.

 И опять этот всё скупит?

 Не скупит.

 Откуда такая уверенность?

 Денег не хватит. – Я выдвинул ящик стола. В пустом ящике лежали купюры в банковской упаковке.

Надежда Петровна выразительно посмотрела на меня.

 Это всё, что я дома нашёл, – пояснил я, не дожидаясь вопроса.

Надежда Петровна протянула пакет.

 Возьми, это тоже, что я могла найти.

 Да вы что, Надежда Петровна!? Мне хватит, я уверен!

 Ничего ты не уверен.

Я, молча, забрал деньги.

Актовый зал бесновался в предвкушении зрелища. Когда я в него зашёл, этого даже никто не заметил. Зато, когда показался Илья Петрович, зал взорвался от аплодисментов.

 Давай, Петрович!

 Покажи им, где раки зимуют!

 Пусть знают наших!

 Петрович, когда директором станешь, не забудь, что это я тебе свои акции отдал!

Грохот топающих ног и свист заглушал выкрики болельщиков, но вот прозвучал стук молотка аукциониста и зал замер в ожидании.

 Лот номер один! – провозгласил аукционист. – Стартовая цена, пятьсот рублей.

Молоток не успел описать в воздухе дугу, как его полёт был прерван бригадиром:

 Две тысячи, – спокойно произнёс он.

 Три, – также спокойно сказал я.

В зале пронёсся вздох удовлетворения.

 Три тысячи раз! – Молоток ударил по столу. Я взглянул в глаза своего противника и понял, что он тоже подготовился к аукциону.

 Три тысячи два! – до сих пор абсолютно непроницаемое лицо Серова слегка улыбнулось. Ещё один удар молотком и всё будет сделано.

 Четыре тысячи. – На этот раз Илья Петрович удостоил своего противника пренебрежительным взглядом.

 Четыре тысячи раз! – молоток снова ударился о стол.

 Тридцать тысяч, – выкрикнул Петрович.

 Ну, всё, хана молодому, – раздалось в зале. – Теперь наш директор Петрович!

 Сорок! – Я произнёс это так спокойно, что в зале снова воцарилась тишина.

О существовании аукциониста все забыли. Он стоял совершенно обалдевший за столом, держал в руке свой молоток и не знал, что с ним делать. Но делать было ничего не надо. Аукцион вошёл в ту фазу, когда руководить им было уже не нужно. Процесс потёк самостоятельно и не нуждался ни в чьём вмешательстве.

 Пятьдесят!

 Шестьдесят!

 Семьдесят!

 Восемьдесят!

Зал молчал. Он просто не успевал реагировать.

 Сто пятьдесят! – еле выдавил из себя Петрович.

Я вытащил конверт, который дала Надежда Петровна, и пересчитал деньги. Аукционист пришёл в себя и, заметив, что пауза слишком затянулась истошным голосом закричал:

 Сто пятьдесят – раз!

 Сто пятьдесят пять! – прервал я аукциониста.

Голова Ильи Петровича безнадёжно склонилась, он что-то буркнул себе под нос и смачно плюнул на пол.

 Не сдавайся, Петрович! – неожиданно к нему подбежал рабочий и сунул ему что-то в руку.

 Сто пятьдесят пять – раз, – молоток звучал, как приговор.

 Сто пятьдесят пять – два, – руки Петровича тряслись, как в лихорадке, пересчитывая деньги, которые он только что получил.

 Сто пятьдесят пять…

 Сто пятьдесят шесть! – испустил бригадир истошный вопль.