Текст книги "ГСВГ, сержант (СИ)"

Автор книги: Александр Семенов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

9

Через час мы остались в шестером, трое дежурных со второго этажа и мы. Что бы понять нашу растерянность представьте растревоженный улей любого вокзала столицы, где ты всём нужен, тебя то и дело дёргают, инструктируют, матерят и вдруг раз и всё пассажиры разъехались, каждый твой шаг отдаётся гудящий звуком эха, каждый шорох нервирует больше чем приказы старшины. Вот в такой прострации, мы и зашли в казарму. Тишина.

– Вот как так? – про бубнил Лось, оглядываясь по сторонам.

– Что тебе не нравится? – спросил Миша, так же растеренно обводя взглядом казарму.

– Мужики ничего страшного не случилось, представьте себе, что все ушли на занятия. По этому начинаем уборку тщательно и не торопясь. Начнём с оружейки. Я и Миша идём сверяем номера стволов, затем уборка там, после разбираемся с кубриками.

Так не заметно, в уборке и пришло время ужина, затем отбоя.

Спать не хотелось совсем и я решил заняться конспектами. Расположился в Красной комнате и пошёл по роте выбирать конспект. А что выбирать? Пока есть возможность залез в тумбочку Егора, предварительно осмотрев как всё сложено. Вот что странно, при всей его скурпулезрости, в тумбочке был бардак. Вещи лежали не аккуратно, но я их не стал трогать, а вытащил конспекты которые стояли ровным рядом. Открыв первый по физике, немного завис, я думал у Малыша полный конспект, а оказалось, что он пропустил кучу информации, которая была в этой тетрадке. Золото, а не конспект. Я опасался что рота неожиданно вернётся ночью и всю ночь прислушивался, но кроме храпа, своих дневальных за ночь других звуков не услышал.

Уже под утро в расположении появился дежурный по гарнизону.

На тумбочке стоял Миша, он же и крикнул.

– Дежурный по роте на выход!

– Тише, тише, – видимо по ночной привычке, почти шепотом заговорил он.

Я вышел из Красной комнаты и так же громко доложил.

– Товарищ майор, дежурный по роте сержант Бывальцев, за время моего дежурства происшествий не случилось.

Майор окинул меня взглядом и не найдя признаков сна, кивнул и возмутился.

– Вы чего так орёте? Ночь же.

– Только в казарме никого нет, тоскливо, вот и орем. Криком поддерживаем себя, как это делали Кельты. Знаете они конечно варвары, но их метод преодоления боязни работает, по орали и вроде как не мерещится всякая фигня в углах, – пришлось объяснять свою позицию дежурному.

– Мы не Кельты, мы Советские войны и должны держать себя в руках при любых трудностях, а трудности бывают разные. Вот однажды мы с группой поднимались на плато Змейка, наш проводник рассказывал нам пол дня, что название этой горы связано с еë формой и не как с наличием на нём змей. Вечером мы раскинули палаточный лагерь и собрались от ужинать, сели в кружок. Охранения нет, мы же под Кисловодском были, чего бояться.

И тут я вижу как к нам ползёт удав.

– Товарищ майор, удавы в СССР не обитают, – поправил его я.

– Ты до слушай, народ как увидели эту змеюку в рассыпную кинулись остались мы с проводником, он не растерялся схватил палку, сунул мне мешок и смог загнать во внутрь удава. Что это удав мы узнали через два дня, когда обратились в местный дендрарий. Но когда мы поймали его то нас так колотило, что зубы стучали по кружке, такой был отходняк. Но, – он важно поднял палец. – Задачу выполнили. Да и удав оказался ручным из цирка. Вот такие дела. Ладно заболттали вы меня, прошёл я дальше.

– Товарищи майор, а наши когда вернутся? Где они?

Тот почесал затылок под фуражкой, толи поискал извилину, толи разгладил след от фуражки и сообщил.

– Сведений нет. Но точно не военная тревога, соседним части на месте, так что расслабтесь.

Когда майор ушёл, мы поржали над его историей. Но главное, что после его ухода сон прошел. По очереди привели себя в порядок, сделали разминку прямо в коридоре и начали уборку помещений. Весь этаж закончили к обеду. После обеда оба дневальных легли спать, а я сидел за тумбочкой и дальше переписывал конспект. Вообще-то он мне уже надоел и рука стала деревянной, но надо Коля, надо. В это время раздались шаги на крыльце и коридоре.

Я быстро убрал тетради в тумбочку и приготовился встречать гостей.

Первой в расположение впорхнула Венера, за ней появилась Фаина. Девчонки обе в полной боевой окраске. Губки, тени, реснички, румяна всё наведено и смотрятся немного с перебором. Их естественная красота, мне милее. Из под пилоток выбиваются пару локонов, над которыми явно потрудилась плойка. Не смотря на перебор с косметикой, они смотрятся очень, даже очень!

Увидев их я громко командую.

– Смирно! Дежурный по роте на выход.

Сам, сделав три шага строевым на встречу им, замираю с рукой у шапки и докладываю.

– Товарищи военнообязанные, за время вашего отсутсвия проишествий не случилось, рота поднята по тревоге и отсутсвует в гарнизоне, дежурный по роте сержант Бывалый.

Девчонки хихикают, переглядываются, затем Фая взяла инициативу в свои руки, она отдала честь и скомандовала.

– Вольно, приготовиться к осмотру казармы.

– Казарма к осмотру готова, – делаю шаг в сторону и пропускаю их вперёд. Они не торопясь, важно как пошли по коридору.

– А почему ты сам стоишь на тумбочке? – интересуются они, а сами стреляют глазками то на меня, то по коридору.

– Потому, что роты нет и нам заступать сегодня на дежурство снова, а ребята всю ночь не спали.

– А здесь что, почему решётка? – встали они перед оружейкой.

– Оружейная комната, храним личное орудие.

– А-а-а. Настоящие автоматы. – блеснула знаниями Венера.

– Настоящие автоматы АК– 74, сделаны в Ижевске, на машиностроительном заводе. – просветил я их, при этом Фаина посмотрела на меня как на врага народа, выдавшего государственную тайну.

– А ты откуда знаешь, где они сделаны? – спросила Венера.

– Я родом от туда и мы как-то утилизировали тару с этого завода, но это уже на грани государственной тайны, – напустил я загадочности и предложил– пройдём дальше.

Дальше, с противоположной стороны был кубрик. Зайдя в него девчонки испытали шок.

– Вы здесь спите? Все вместе? Как это возможно? А сколько здесь кроватей? А почему у кроватей одеяло с углом? А кто здесь делает уборку?

Посыпались разнообразные вопросы, на которые я даже не успевал отвечать, иногда они переспрашивали. Выбрав одну из кроватей они посидели, попрыгали.

– Ой, мы еë испортили. – указала Венера на кровать, на которой после них не стало канта и сбилась простынь.

– А смотрите как это всё делается.

Я на их глазах заправил кровать, и с помощью доски с ручкой и тапочка отбил кант. Увидев, что это всё легко делается, они по просили попробовать. Вот только взять тапок с пола оказалось для Фаи проблемой, она смотрела на него с не скрываемым ужасом. Венера оказалась менее брезгливой, подняла тапок, сверху приложила приспособу с ручкой и начала шлёпать продвигая приспособу. Но толи еë шлепки были слабыми, толи она редко их ложила, но получались совсем не как у меня.

– Ну как? – спросила она, когда прошла всю длину одеяла. Она раскраснелись, на щеках заиграл естественный румянец. А мне в голову полезли не приличные мысли, пришлось, успокаиваться и брать себя в руки.

– Для первого раза четыре балла. – наконец оценив работу, высказал я. На что девушка поджала губки.

Мы пошли дальше, осмотрев ещё пару кубриков и не найдя ничего интересного, девчонки зашли в умывальник. По крутили краны и удивившись холодной воде спросили.

– А горячая вода где?

– А вам не сказали почему вас не поселили в казарме? – за смеялся я. – Вот именно по этому, нет горячей воды, нет душа и ванной, в казарме нет бани, дорого это всё.

– Как нет душа? Совсем, даже летнего? – удивилась ещё больше Фая.

– В учебной роте точно нет, на объекте, в части можно и сделать втихаря, можно даже баньку поставить. А здесь точно нет. – объяснил им реалии жизни.

– Кошмар. А это для чего? – сказала Венера выходя из умывальника. Дальше коридор заканчивался и перед окном была не большая в метр шириной возвышенность, похожая на сцену. Для чего так сделано я не имел понятия.

– А это для чего? – повторила вопрос Фая.

– Это? – я замялся соображая что наплести. "А была не была, может получится" решил и начал– Раньше на этом месте стоял наблюдающий, что бы ему лучше было видно двор, сделали не большой подъем. Для чего он стоял? Это традиция началась с царской, Петровской армии. Как вы знаете в те времена служили сначало пожизненно, а потом 25 лет. Сами понимаете парни были разные и молодые, и женатые, к ним бегали жены и подруги. Для того что бы не раздражать начальство парней вызывал к любимым наблюдающий стоящий у самого дальнего окна. С тех пор это место называют место для поцелуев. Сами понимаете, что наблюдающий не мог уйти с этого места пока его не сменят, вот он и стоял целовался, со своей пассией через окно. Считается, что если поцеловаться на этом месте, то ваша семейная жизнь будет крепкая и счастливая.

Посмотрел на девчонок, похоже ничего подобнооо не ожидали услышать, у них был немного убевленный вид.

– А целоваться надо только с избранником или с любым парнем? – поинтересовалась Венера.

– Я думаю с тем кто тебе нравится. Ладно пойдём дальше. – предложил я. Девчонки с интересом смотрели на это место и как-то не очень охотно пошли в сторону. С этой стороны казармы смотреть было больше не на что.

Остановившись у тумбочки указал на две двери с другой стороны.

– Осталось посмотреть комнату для релаксации и руум очумелых ручек.

Девчонки захихикали.

– С какой начнём?

– С руум, что там? – они с интересом зашли в комнату, рассматривая зеркала, утюги, доски для глажки, машинаи для стрижки волос.

– В этой комнате военнослужащие осваивают специальности дизайнера по одежде и барбера. – услышав от меня новое не знакомое слово они встрепенулись.

– Барбер это кто? – не поняли девчонки иностранного слова. Пришлось объяснять.

– Это такой специальный парикмахер, по мужским причёскам, усам и бородам.

– А я умею подстригать. – заявила Венера. – я на курсы парикмахеров ходила, хочешь тебя подстригу? – Чуть не поперхнувшись, посмотрел на неё с большим сомнением и провёл по своему ëжику ещё не отросших волос, мне стало жалко себя, но по глазам девчонки было видно, как она хочет это сделать.

– Ну не знаю... – моё сомнение не проходило.

– Ну пожалуйста, я хочу стать этой, как ты сказал? – запрыгала от радости девчонка.

– Барбер. Только это обычно мужчина, как это в женском роде не знаю.

– Не важно, садись. – скомандовала Венера.

– Подожди, поставлю на тумбочку дневального. – выбежал в коридор и поманил высунувшегося из кубрика Серёгу Лося. Тот был в замечательных, синих труселях семейной наружности, он подошёл ко мне.

– Где девчонки? – спросил он шёпотом, я указал взглядом на не прикрытую дверь. А он проинформировал. – я в туалет.

– Потом оденься и встань на тумбочку, меня сейчас будут казнить. То есть подстригать.

Он скривился, во взгляде читалось меня бы так пытали и побежал по своим лосиным делам.

Стрижка шла в четыре руки. Девчонки старались, но похоже ближайший месяц мне придётся ходить лысым. Фаина стояла и указывала на неровные места, а Венера подхватив локон срезала его машинкой, насадки она не применяла, видимо не догадываясь для чего они нужны.

Девчонки увлеклись и Фая пару раз проговорилась назвав Венеру еë настоящим именем.

На висках образовалась ровная лесенка, судя по пыхтению сзади та же ситуация. Но девчонки не сдавались.

– Осталось немного. – попыталась утешить меня Фаина. В зеркале я и так видел, что осталось немного, немного волос на моей голове.

– Мы закончили! – в скорости громко объявила Фая. Мне показалось но Венера или уже Марина была слегка не довольна. Но Фаина, потянула еë из комнаты, а затем они чуть ли не бегом смылись из казармы. На улице были слышны их каблучки стучащие по булыжной дорожке, уносящие их от нас с максимальной скоростью. Я вздохнул, взял машинку, поставил самую маленькую насадку и принялся подстригать себя сам. В комнату заглянул Лось и заржал как конь. На девчонок я не злился, хотя могли бы и побольше оставить волос.

Минут через пятнадцать голова стала более менее лысая, осталось решить вопрос с волосами над ушами, там даже нулевая насадка не выровняла рельеф.

– Лось! – позвал я и когда его тело возникла в проеме, попросил. – помоги, надо сбрить всё по уровню ушей станком.

К обеду я стал обладателем шикарной причёски и мерзнущих ушей. Парни сочувствующе ржали, я в отместку их гонял по уборке, день прошёл весело.

Вечером провёл, вечерний развод. Лось стоит на тумбочке. Михаил передо мной, я читаю список роты, он отвечает где боец и даёт краткую его характеристику. Это я придумал, что бы выучить сослуживцев. За этим развлечением нас и застал утренний майор. По моему у него отпала челюсть, от той фигни которой мы страдали.

– Поверка, неожиданно. Молодец сержант, не расслабляетесь. – он посмотрел порядок в роте, покивал чему то своему.

– Товарищ майор разрешите вопрос? – обратился к нему Лось с тумбочки.

– Да, слушаю.

– Что известно, когда рота вернётся?

Майор поскреб на бритый подбородок и сообщил.

– Их отправили на три дня. Короче вернуться в понедельник. – и повернувшись ко мне, кивнул. – пойдём, выйдем.

Мы сели в курилке. Он достал пачку "сигарети" Гуцульских и закурил. Даже рядом с ним стало нечем дышать, как народ эту гадость тянет. Я тоже получал такие же сигареты, но не курил их, а менял на подшиву или ещё какие блага. У нас в части выдавали Приму и она пахла намного лучше.

– Ты молодец, так и продолжай, держи ребят в ежовых рукавицах, не расслабляйтесь. Три дня это тяжело, спите по очереди, повторюсь держи ребят в тонусе, чтобы были постоянно при деле. Если всё пройдёт хорошо, я тебя отмечу, у тебя нет шатаний. – он её минут пять повторял мантру про держитесь и делу время, потехи не дождетесь. Наконец он докурил сигарету и встал ищя куда бы выкинуть чубасик.

– Товарищ майор, а разрешите учебные занятия проводить. – попросил я его.

– Что ты задумал? – ему стало интересно и он сел обратно рядом со мной ищя взглядом куда бы выкинуть чубасик, но кругом было чисто и он его так и держал в руке.

– Что бы не расслабляться, повторяем друг другу пройденный материал, ничего такого. – успокоил его.

– Хорошо, давай не спите. И поставте урну для окурков. Вы куда еë дели, надеюсь не курите в казарме?

– Товарищ майор, – проговорил я с укором, – мы совсем не курим.

На этом он ушёл, а я проверив урну, что стояла за углом, пошёл в расположение.

Глава 10

10.

Три дня тянулись резиновым жгутом, как не ускоряйся, как не дергай результат один и тот же. К воскресенью мы втянулись. С утра и вечером приходил майор проверял нас. Остальное время мы были предоставлены сами себе. Я продолжил работать ксероксом, копируя конспект и к воскресенью, руку скрючило от боли в пальцах. За это я получил полный конспект и на мир смотрел с большим оптимизмом, чем перед нарядом.

В понедельник ближе к обеду тишина гарнизона была нарушена гулом.

– Кажись едут. – забегал как заяц по окрестностям нашей казармы Лось.

– Серёга, стоять куда тебя понесло. – тот повернулся не понимая о чем это я. Пришлось махнуть рукой подзывая его.

– Так, мы тут трудились за четыре наряда, по этому стой здесь и смотри чтобы никто в грязных сапогах не заходил, мы не зря всё чистили, пусть уважают наш труд, а то припрутся с сапогами в глине, хер отмоешь за ними, нам этим туристам наряд сдавать. – накрутил сам себя и махнув рукой на место где нужно стоять, я пошёл готовить оружейку к приёму оружия и боеприпасов.

Народ ввалился в казарму с радостными криками и попытался скидать оружие навалом, пришлось объяснять что они не в сказку попали. Начал проверять всё, номера, комплектность, состояние. На пятом штык ноже споткнулся. Он был сломан.

– Что это такое? – вытаращил я глаза на обрубок который вышел из ножен и подняв глаза на залившегося краской старшего сержанта. Ещё при прежней жизни, я слышал, что штык ножи очень хрупкие и их нельзя кидать и лучше не ронять, но результат неудачного обращения видел впервые.

– Старшина, ротный знают? – парень замотал головой. – Понятно, сам скажешь или мне говорить?

Парень замялся, видимо пытаясь найти другой выход.

– По другому не получиться, штык твой, других подставлять я не буду. Давай адекватную версию придумывай.

Приёмка шла своим не смешным порядком. После этого я стал проверять оружие с большим усердием. Обнаружил один рожок не фиксирующийся в автомате.

Часа через два я автоматы закончились, ящики проверены, оружие переписано. Рота обедает. Я устало уселся на табурет передохнуть, перекрыл глаза и блаженно потянулся.

– Серёга, что хоть говорят, чем они три дня занимались? Старшина доволен порядком?

Ответ Лося удивил.

– Говорят всё три дня просидели в грузовиках под Подстамом, выпускали поесть, посрать. Спали и то не раздевшись в каком-то сарае.

– Жесть, значит повезло нам! А кто нас меняет, знаешь? – вопрос был не праздный, меняющие могут устроить весёлую жизнь меняемым, это ему не так, то не эдак.

– Не знаю, всем после обеда спать разрешили, чья очередь не известно, у старшины своя тетрадь учёта нарядов и залётчиков, кого выудит тот и пойдёт. – объяснил расклад Серёга.

Пока мы с Лосем ходили обедать, вся рота уснула и мы спокойно навели порядок в мойке и туалете. Потом без каких-либо притензий нас сменили и так как рота всё ещё спала пацаны решили так же спать, а мне не сиделось. Я растормошил Кулибяку и попробовал выпросить у него х/б. Был послан пару раз по известному адресу и когда уже решил, что без мордобоя не обойтись, Кулибяка дал мне ключи от капрерки.

– Вот ключи, отвали. – просопел он переворачиваясь на другой бок.

На полосе я был один и не торопясь, вдумчиво прошёл еë три раза, нашёл пару мест, где можно с экономить время и пробежав ещё три километра по стадионе вернулся в роту. На ужин пошло всего пять человек. Рекорд однако. После ужина ничего не изменилось, народ спал и я отправился на стадион, поболтаться на турнике, до отбоя. На следующий день с утра было всё как всегда: зарядка, завтрак, учёба, а вот потом мне наконец удалось попасть на спецкурс.

После обеда наше отделение охватило какое-то не понятная мне волнение. Ребята стали друг друга прикалывать на тему какой-то Ольги.

– Парни, объясните, кто такая Ольга. – взмолился я.

Народ дружно заржал. Вадим, не высокий, но широкий в плечах, вечно смеющийся младший сержант объяснил.

– О, друг Коля, это такая краля, что ей не преподовать, а в кино сниматься. Сам скоро увидишь. – и добавил громким шопотом. – в неë влюблены всё курсанты, особенно Лось.

И все ещё громче заржали.

– Это ты с чего взял, что я влюблён? – надулся Серёга, он сжал кулаки, костяшки на руках побелели и он готов был бросится на обидчика. Чувствуя что накал страстей нарастает решил принять удар на себя.

– Если она такая замечательная, то я хочу быть в вашей компании влюблённых, Лось, ты мне уступишь первенство, чтобы я стал самым влюблённым?

– Гы-гы-гы. – загорали парни, а я подхватив Серёгу зашагал в сторону автопарка.

Краса и гордость преподавательского корпуса Ольга Юрьевна производила впечатление. Стройная фигура с немного тяжёлой пятой точкой, но с осиной талией, даже в форме прапорщика смотрелась отпадно. Единственное что не гармонировало с формой были коричневые, лакированные туфли на сплошной подошве, которые играли на солнышке перламутром и притягивали взгляд не меньше чем русые, вьющиеся волосы ниспадающие на плечи и подчеркивающие еë круглое личико, с очень аккуратным макияжем и вздернутым носиком. Именно в таком обличии она нас и встретила возле КПП автопарка.

– Здравствуй, Серёжа. – поздоровалась она с Лосем и осмотрев меня с ног до головы, поинтересовалась. – а ты тот новенький о котором мне говорил Васильев? Я Ольга Юрьевна Скорзова, преподаю кАбельное дело.

Еë подчеркнутое ударение на первый слог, сказало мне, что народ любит говорить кабЕльное дело, что немного из другой сказки и сильно раздражает тех кто работает с этой самымой кабельной продукцией.

– Здравствуйте. – кивнули мы синхронно, женщина же не обратив на это никакого внимания, спросила.

– Где остальные? Гуляют.

– Обед, у них есть ещё пятнадцать минут на перекур. – сообщил Серёга, пожирая глазами прапорщицу.

– Соберите всех здесь, я к дежурному за ключами. – с этими словами она вспорхнула по высокой лесенке в будку дежурного по парку, постукивая туфельками по бетону лесенки.

Я осмотрелся. Ровные ряды бетонных гаражей закрытых прочными металлическими воротами, а не сеткой рябине как у нас в части, надёжно скрывали, что стояло в боксе. Вдоль ворот важно вышагивал часовой, он с интересом посматривал в нашу сторону и перед разворотом от нас останавливался, затем тяжело вздыхал и шёл по ровному бетону парка в дальний угол, там, как будто что-то вспомнив, резко разворачивался и быстро, почти бежав, шёл в нашу сторону.

Вскоре подошли парни и Лось передал распоряжение ожидать Ольгу Юрьевну, которая, как мне кажется, слишком долго, брала ключи. Но вскоре всё прояснилось. В автопарк зашёл разводящий, снял часового, а наша преподавательница прошлась по воротам проверяя печати и милостиво отпустила разводящего с часовым.

– Всё хорошо Егор, до пяти часов вы свободны.

Затем махнула нам рукой. Ребята рванули так, что пятки за сверкали. Я же прошёл не торопясь и оказался последним, что в прочем ничего не изменилось, нас построили у бокса и разбили по четыре человека. Последняя четвёрка не получилась, нас оказалось трое. Ольга Юрьевна объявила сегодняшний квест.

– Сегодня мы будем изучать как правильно отремонтировать оконченный фишкой кабель. Кто скажет какие кабели применяют для данных соединений?

Народ приуныл, да и мне никакая марка кабеля не шла на ум.

– Бывальцев, есть что сказать? – спросила Ольга Юрьевна, удивив меня знанием моей фамилиии, а она не так проста.

– Для меж станционного соединения применяют резиновые или виниловые кабели, то есть наружная оболочка резиновая или виниловая. Изоляция обычно такая-же как и наружного покрова. В отличии от кабелей проложенных один раз, эти имеют много жильную структуру жилы. Заделка в фишку осуществляется двумя способами: пайкой и под винт или зажим. Из-за свойств оболочки при повреждении кабеля, вне фишки, придётся еë заматывать сырой резиной или изолентой. Основное повреждение конечно же в разъеме. – загнул я не большую лекцию. Замечаю удивление на лице прапорщика и внимание с каким меня слушают ребята.

На окончание моей лекции Ольга Юрьевна кивает и продолжает опрос.

– Всё так. А как определить место повреждения? Кто скажет?

Опять тишина.

– Что Николай выручишь роту?

Киваю.

– Ничего в этом сложного нет. Для начала прозваниваем кабель, находим не исправную жилу. Затем мерием ёмкость исправной жилы, а приняв это значение за эталонное и не исправную жилу, если она одна, то с любой исправной. После чего разбираем фишку, где ёмкость пар была равна нулю.

– Всё так. Марка кабеля ёмкостью до двух пар П-270 или П– 296. С большим количеством пар, кабели П-269 или ПРК, что значит полево распределительный кабель. Начнём работать руками.

После этого нам выкатили катушку метров пятьдесят винилового кабеля и мы его разматывали, мерили, разбирали, паяли. Было весело. Время пролетело не заметно и когда Ольга Юрьевна объявила об окончании урока, народ не хотел уходить. Из автопарка я рванул на полосу припятствий и до ужина успел еë пробежать.

Прибежав к казарме обнаружил построение роты на ужин и не успел вычистить сапоги, за что и получил выговор от старшины. Похоже на выходные наряд снова мой.

Дни стали похожи один на другой. Учебу семяли пробежки и занятия на турнике, а в свободное время устранял пробелы в знаниях штудирую устав, работы В. И. Ленина и историю КПСС. К субботе стало ощущаться приближение праздника, нам выдали парадку и мы еë намарафетили. Тем кто будет бежать полосу выдали по комплекту х/б и еë так же пришлось готовить, пришивать знаки различия, гладить. В лесу начали готовить трассу для соревнования, но кроме плаката "Привет участникам соревнований" нам больше не показывали от трассы ничего. С четверга я перестал бегать полосу препятствий, а на пробежках старался не ускоряться. В пятницу отказался от тяжёлых жиров, а налег на кашу и макароны. А вечером побежал на стадион и с ребятами из сержантских рот позависали на перекладине.

– Колян, а ты сегодня в город, что не идешь? – ошарашил меня неожиданным вопросом Слава, но всё его звали как и меня по кликухе от его фамилии Буйнов, Слава Буйный.

– В город? – совершенно не понял о чем речь, поэтому переспросил его.

– Ну да, на танцы! – уточнил он. У меня от вопроса отвисла челюсть, он задавал его с таким завистливым видом, что я понял, что я что-то не понял.

– Сегодня нет, – решил ответить я.– завтра соревнования! А потом посмотрим.

Немного ещё по занимавшись, отправился в роту. Где, в полной тишине, дневальный на тумбочке жевал жевачку.

– Где все?– слушая тишину казармы, поинтересовался я.

– Ротный у себя, дежурный курит.– ответил дневальный и выдул из жевачки шар, который лопнул и повис на губах парня.

– Я про ребят, где все?

– Как где. На танцах, в городе. А ты не в курсе...

Дневальный ещё что-то хотел добавить, но открылась дверь в кабинет ротного и тот высунул голову в коридор. Увидив меня он позвал меня к себе в кабинет.

– Бывальцев, иди сюда.

Капитан дымил сигаретой и не какой-то гуцульской, на столе не брежно валялась пачка Marlboro с красной пачкой.

– Послушай, сержант, завтра надо показать, всё на что ты способен, я прямо тебе скажу, моё материальное благополучие в твоих руках, – начал он, обдав меня запахом перегара.– а раз так, то и твоя жизнь зависит от места которое ты займёшь, я даже готов поделиться с тобой выиграшем.

Видимо обрадовавшись такой идеи, он начал проводить подсчёты в голове и предложил следующую таксу.

– Значит так, за первое место пятьдесят марок, за второе двадцать, за третие пять. Ты понял? Ребятишкам донести, а то смотрю им танцульки важнее завтрашнего соревнования.

Он ещё немного по буровил, как важно победить, после чего меня отпустил, напутствуя чуть ли не словами космической саги.

– Иди спи, да будет у тебя много сил.

Выйдя от капитана, увидел дежурного. Старший сержант стоял у тумбочки и вопросительно посмотрел на меня, а когда я вышел из каптерки ротного.

– Как там капитан, что хотел?

– Бурчит и кажется жрёт в одно рыло, скучно ему. Слушай, что там с танцами, почему всё ушли, никому же увольнительную не давали,– от моего вопроса сержант удивился ещё больше.

– Ты не знаком с капитаном Скорзовым? А ну да, откуда.

– Муж, Ольги Юрьевны?– уточнил я, услышав знакомую фамилию.

– Не знаю, по не проверенным слухам нет. Хотя они живут вместе, но говорят что они брат с сестрой. Этот капитан ведёт кружок немецкого языка и он уговорил начальника школы разрешить будущим прапорщикам для языковой практики ходить два раза в неделю на танцы. По пятницам ходим на площадку, но там русских больше чем немцев, последнее время, а по субботам в три гаштета. Там реально познакомится с немкой. И это всё без увольнительных. Патруль вылавливает только пьяных.

– Слушай, сейчас время отбоя, до скольки гуляет народ на танцах?

– Разрешено до двенадцати, но иногда ребята возвращаются под утро, конечно в тихушку, главное быть с утра на построении.

– Понятно, значит вечернего построения не будет, я тогда спать.

– Как хочешь, – махнул рукой дежурный. – Раз никуда не идешь я отмечу тебя.

Я кивнул и пошёл умываться и спать, завтра трудный день.