Текст книги "Три мудреца в одном тазу"
Автор книги: Александр Рудазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Только какого-то негра. Сидит там в кустах и квакает.
– Зачем?!
– Сумасшедший, наверное. Но все-таки человек.
Телохранитель помог Свете подняться, не обратив никакого внимания на хромающего Чертанова. Он не входил в сферу тех, кого требовалось оберегать. Эта сфера ограничивалась шестью людьми – шефом, его супругой и детьми. Теща, не будучи прямым родственником начальника, под юрисдикцию не подпадала.
Сергей мрачно плелся последним и думал, что если еще когда-нибудь позволит Петру Иванычу убедить себя отправиться в халявный круиз на шикарной яхте, то… то… что тогда будет, он не придумал. Потому что отлично знал, что шеф терпеть не может, когда кто-то отказывается отдыхать в его компании. Альтернатива только одна – увольнение.
Впрочем, Чертанова это уже не пугало.
Кваканье все отдалялось. Валера напряженно размышлял, что этот туземец задумал. Сначала он решил, что их куда-то заманивают, но потом отверг эту мысль. Потому что заманивать человека лягушечьим кваканьем – идиотизм. Во всяком случае, с точки зрения того, кто не знает, что за зверь синяя жаба. В конце концов он решил, что это такой способ подачи сигналов – подражание крику животных. Он и сам в свое время сиживал в засаде и ухал совой, когда замечал чужаков. А значит, надо быть чрезвычайно осторожным – кроме этого папуаса поблизости есть и другие, которым он сигнализирует.
Эта настороженность их всех и спасла.
Валера, шедший первым, вдруг резко остановился. А потом сделал странную вещь – взял у Светы костыль и с силой ударил им по тропинке прямо перед собой.
Палка провалилась в небольшую ямку, замаскированную листьями и землей. А в следующий миг Валера торопливо отпустил ее, и она взметнулась вверх, пойманная надежной петлей-ловушкой. Молодая кокосовая пальма со свистом распрямилась, захватив добычу.
– Ай, лузу-хо, лиде-доту[25]25
Ай, попался, большой человек! (мбумбу)
[Закрыть]! – радостно выскочил из кустов Зуптупа, потрясая «вороньим клювом».
И тут же был вырублен точным ударом под селезенку. Валера врезал ему не кулаком, а сложенными пальцами, в результате чего мбумбу не потерял сознание, а всего лишь выронил оружие и скрючился. Для верности телохранитель добавил удар снизу в солнечное сплетение, а потом умело вывернул побежденному туземцу руки за спину.
И тут же отбросил его в сторону и резко пригнулся, увертываясь от каменной пули, просвистевшей в каком-то сантиметре от виска. Валера прыгнул в кусты, откуда прилетел снаряд, громко крикнул «Уяк!» и выволок оттуда еще одного туземца, наполовину оглушенного.
– Сергей, допроси-ка их, – попросил телохранитель, кладя братьям-охотникам мозолистые руки на плечи и слегка сдавливая ключицы. Молодые мбумбу сморщились от боли.
Чертанов смущенно откашлялся. Допрос он вести не умел – как-то не приходилось раньше. Но он был тут единственным, кто мог свободно разговаривать с местными, так что эта задача волей-неволей ложилась на него.
– Не бей нас, уродливый белый человек! – облегчил ему задачу Зуптупа. – Мы бедные охотники, никому зла не желаем!
– А растяжку зачем поставили? – прищурился Сергей.
– Ай, глупый ты, совсем не охотник, наверное! Это не растяжка, а западня с петлей и деревом! Растяжка совсем не так делается!
– Не имеет значения. Зачем поставили? И не надо мне врать, что вы ловили вкусного лося, а мы попались просто по ошибке.
– Ай, белый человек, зачем сам врешь?! – обиделся Зуптупа. – Не попались же вы, совсем не попались! А твой друг все-таки хороший охотник – такую хорошую ловушку так хорошо разглядел! А я, бедный человек, не подумал хорошо, рано выскочил вас по головам бить! Ай, плохо получилось! Приду домой, шаман скажет – глупый ты, не будет тебе волшебного охотничьего амулета, будет только волшебный пинок под зад! Ай, шаман больно бьет!
– А зачем вы нас ловили?
– Праздник завтра. Большой праздник – День Превращения. Нужен гость из другого народа, очень нужен. Три гостя – совсем хорошо, много радости.
– Дядя Сережа, вы все-таки переводите… – вежливо напомнила Света. – Нам же тоже интересно.
Чертанов послушно перевел.
– Может, их прямо тут закопать? – лениво предположил Валера. – Светлана Петровна, как вы думаете, что ваш папа бы приказал?
– М-м-м… думаю, он приказал бы этим двоим отвести нас в свой поселок. Ну, как бы в искупление вины.
– А стоит? – засомневался Чертанов. – Не такие уж эти папуасы и добренькие, я погляжу…
– Но папа с дядей Геной ведь должны быть там. Их же надо найти, как вы думаете?
– Как скажете… – пожал плечами Сергей. – Эй, вы, двое! Вас как зовут, кстати?
– Ай, белый человек, хитрый какой! – прищурился Зуптупа. – Зачем тебе мое имя? Околдовать хочешь?
– Че?… – тупо моргнул Чертанов.
– Называй меня Старший, а его Младший, – ухмыльнулся Зуптупа, довольный, что раскусил хитрость этого чужака. Кто же не знает, что настоящее имя следует скрывать от иноплеменников – а вдруг это злой шаман? Или вовсе не человек, а Поро-Пу – Дух-Из-Темноты? Узнает твое имя, а потом проклятие нашлет! Говорить свое имя чужим людям не боятся только чумбуи-леки – им уже терять нечего, хуже не будет. Да еще вождь и шаман – это большие люди, им никакой Поро-Пу повредить не сможет.
– Ладно, Старший, веди нас к своему поселку, – не стал настаивать Чертанов.
– Ай, белый человек, сначала давай подарок, а там уж поведу вас! А то спросит вождь – кого ты к нам привел, Зуптупа, что за люди? А я им скажу – вот какой хороший подарок они дали, видно, хорошие люди! Тут вождь и меня похвалит и вас хорошо примет – вот как!
– И что же тебе подарить… Зуптупа?
– А-а-а-а-а!!! – в ужасе отшатнулся охотник. – Откуда мое имя узнал?!
– Шаман, однако, – насмешливо хмыкнул Сергей.
– Ай, сильный шаман! – испуганно выпучил глаза Зуптупа. – Хорошо, хорошо, поведу вас к поселку коротким путем и в болото заводить не буду!
– А ты что, собирался нас в болото завести?! – начал злиться Чертанов.
– Собирался. Завести, посадить в трясину, а потом прийти с другими охотниками и достать. Но раз ты шаман, не буду вас заводить!
– Обрадовал, – вздохнул Сергей.
– Шаман, а шаман, – понизил голос Зуптупа, косясь на все еще не до конца оклемавшегося брата, – а ты только у меня имя знаешь, или у Куту тоже?
– И у Куту тоже.
– Ай, очень сильный шаман!!!
Глава 13
– Так вот это и есть ваш поселок? – задумчиво посмотрел на огромный частокол Колобков. – Ничего себе заборчик, у меня на даче и то меньше. Топтыга, а ты куда это поперся?!
Разумеется, Туптуга не понял вопроса. Но о смысле было нетрудно догадаться по тону, так что он ответил:
– Со-до о посколи-по, отцуго-лиде. О чумбуи-леки, кум о умпуто каба-каба-каба, лиде-лиде самба-до чур-о, че моцуги-по-пурут[26]26
Дальше мне нельзя, белый человек. Я чумбуи-леки. Если я войду в поселок, люди будут бить меня, пока не убьют. (мбумбу)
[Закрыть]!
Колобков, в свою очередь, не понял ответа. Единственное, что выловилось из этой тарабарщины – «чумбуи-леки». Смысл этого понятия он уже знал, так что тоже более или менее ухватил суть всей фразы.
– Ладно, вали, – махнул рукой он. – И чтоб Светку мне нашел, понял?! А то я тебе уши к стенке прибью! Нет, лучше шурупами привинчу – так больнее.
Поселок Бунтабу расположился на берегу небольшого озера. С трех сторон его окружал бревенчатый частокол в три человеческих роста – труд целого поколения. Всего два года прошло с тех пор, как был вкопан последний кол.
Раньше, когда племя Бунтабу проживало у моря, у них был другой забор, втрое ниже и не слишком прочный. Ука-ука тогда были сравнительно мирными, крупных хищников на острове никогда не водилось, а Большие Шумузи обычно не забредают к воде. Единственную опасность в те времена представляли гигантские муравьи цукуту – но для них старого частокола вполне хватало. Однако здесь, в сердце джунглей, Большие Шумузи попадались не в пример чаще, да и ука-ука все больше наглели и зверели, так что крепостную стену пришлось слегка усовершенствовать.
Вокруг частокола туземцы выкопали глубокий дугообразный ров, обоими концами соединенный с озером и, естественно, заполненный водой. Единственным входом служил подвесной мост, удерживаемый толстыми канатами, сплетенными из лиан.
Днем мост обычно опущен, и по обе стороны от проема стоят часовые. Вооружены тяжелыми деревянными мечами с иззубренными лезвиями, лица, грудь и руки раскрашены красной и белой глиной, нанесенной аккуратными спиралями – местный аналог милицейских мундиров.
Заметив Колобкова с телохранителем, они чуть согнули ноги в коленях – чисто формальное приветствие. На полный вариант у них не было ни времени, ни желания.
– Тумбала-по! – рявкнул правый, выпрямившись. – Хо пузари а пузари-по[27]27
Стой! Ты друг или враг? (мбумбу)
[Закрыть]?
– Не такое уж у меня и пузари! – обиделся Петр Иванович, непроизвольно втягивая объемистый живот. – Нормальная упитанность.
– Пак хо-хо моцу? – нахмурился привратник, не поняв ни слова, но на всякий случай переведя меч в боевую позицию. – Лиде а отцуго-табалуга-ахта-дотура-по[28]28
Что вы за существа? Люди или белые макаки без хвоста? (мбумбу)
[Закрыть]?
– Геныч, что делать-то? – шепнул Колобков. – Человек старается, по-иностранному разговаривает, а я и ответить ничего не могу… Неудобно как-то получается.
– Тумбала-хо о-до[29]29
Иди за мной! (мбумбу)
[Закрыть]! – потребовал привратник, тыкая в Колобкова кончиком меча.
– Тихо ты, папуас! – возмутился тот, отпихивая деревяшку в сторону. – Я терпелив, благороден и красив, но всему есть предел!
– Шеф, может, положить их? – одними губами прошептал Гена. – Вы только кивните, и я этого с деревянным пером вырублю, а второго…
– Ша! – показал ему распальцовку Колобков. – Ты что, очумел, беспредельщик? Мужики при исполнении, на посту стоят! Типа вахтеров. У меня в конторе охрана тоже кого попало не пускает.
– Пашука-пу, музиси[30]30
Может быть, это злые духи? (мбумбу)
[Закрыть]? – спросил левый привратник.
– Тумбала-хо-ла-ла Пурут-Фара, сапсим-до-ла-када[31]31
Отведи их к шаману, пусть он решает. (мбумбу)
[Закрыть], – приказал правый.
– Видишь, Геннадий, как плохо не знать русского языка, – наставительно заметил Колобков. – Даже поговорить нормально не сможешь ни с кем. Ни с кем!
– Да, сейчас без русского никуда… – согласился телохранитель.
– Кто ж сомневается? Вот пройдет лет тридцать, и весь мир будет Россией, все по-русски говорить будут.
– Шеф, да это нацизм какой-то…
– Может, и нацизм. Зато от чистого сердца.
Поселок Бунтабу по здешним меркам мог считаться даже городом – шестьсот жителей, не считая детей, еще не получивших взрослого имени. Две трети проживают в длинных общинных домах на полсотни человек каждый, остальные – в небольших хижинах. У вождя единственный в поселке каменный дом, почти такой же, как тот, что ныне занимает Туптуга.
Свои жилища местные обитатели строили из столбов, врытых в землю и скрепляемых друг с другом веревками из лиан. Крыша двускатная, покрывается широкими полосами пальмовой коры и закрепляется снаружи жердями. Внутри каждый дом устроен по одной и той же схеме – «позвоночный» коридор, проходящий во всю длину, и множество комнат-каморок для его обитателей. Внутренние перегородки также делаются из коры и при желании могут быть легко переставлены – в семьях часто случается прибавление или убыток. Старики умирают, дети вырастают и отделяются от родителей, но зато взамен рождаются другие.
Что же касается маленьких хижин, то они выглядели точно так же, как те, что продолжали тихо разваливаться в старом поселке на побережье. Впрочем, их с каждым годом оставалось все меньше и меньше – научившись строить большие дома, разделенные на комнаты, мбумбу уже не хотели жить в малых. Сейчас в них обитали только бобыли и представители уникальных профессий – шаман, травница, повитуха, три мельника (отец и два сына) и кузнец. Первый и пока что единственный кузнец на этом острове – мастер Скутурка сам нашел огромный медный самородок весом почти в центнер и сам же научился методу холодной ковки. Так что именно этот человек стал пионером эры энеолита[32]32
Энеолит (от лат. aeneus – медь) – медно-каменный век.
[Закрыть] на этом острове. Сейчас он, во-первых, постоянно бродил по острову в поисках других самородков, а во-вторых, экспериментировал с другими методами ковки – холоднокованые медные орудия отличаются хрупкостью и даже во многом уступают каменным. К сожалению, железа на Черных островах нет и никогда не было. Но мастер Скутурка верил в свое детище.
На озере виднеются молодые парни с деревянными острогами – ловят пресноводных барракуд. На длинных мостках щебечут женщины, стираюшие одежду и ставящие сети. В племени считается, что ловля рыбы сетью – не мужское занятие.
В огородах тоже трудятся женщины. Впрочем, оных здесь совсем немного – на острове Бунтабу возделывают всего лишь три растительные культуры. Каратуру (кормовой злак, родственный рису), огненный лук (приправа) и озерную травку (почти что марихуана). И, разумеется, пальмы – кокосовые, масличные и особенно саговые. Саго в этих краях заменяет хлеб, из него пекут лепешки и варят мучную похлебку.
И со свиньями тоже возятся женщины – свинья уже много лет является единственным домашним животным племени Бунтабу. Этих парнокопытных завезли на Черные острова с юга, из Юберии.
При виде местных хрюшек Колобков содрогнулся. На Черных островах и свиньи живут черные. К тому же очень крупные, покрытые жесткой щетиной и с длиннющими клыками. Обычно их кормят каратуру, но они охотно жрут все подряд, в том числе и мясо. Матери не подпускают маленьких детей к свинарням – местные свиньи порой грешат и людоедством.
При виде местных красавиц Колобков содрогнулся еще раз. В племени Бунтабу сейчас правила бал прическа «а-ля каторжник». Все дамы – от грудных девочек до шамкающих старух – брили головы наголо, да еще и смазывали их каким-то особым составом, чтобы волосы отрастали как можно медленнее. А еще они чернили зубы сажей, что создавало эффект беззубости. Тут это считалось красивым.
– Брррр… – поежился Колобков, когда одна такая дама вручила им с Геной по саговой лепешке, широко улыбаясь черной пещерой вместо рта. – Если Зинка с собой такое сделает – разведусь!
Их усадили прямо перед входом во «дворец» вождя – ожидать, когда вождь или хотя бы шаман соизволят принять гостей. Но уважаемые члены общины не спешили показываться на глаза. Великий вождь Серванго тяжело болел (то есть обожрался), а мудрый шаман Пратгуста беседовал с духами (то есть обкурился). Поэтому Колобкову оставалось только сидеть на белоснежных ступеньках, грызть лепешку и играть в «Тетрис». Впрочем, даже эти маленькие удовольствия продлились недолго – лепешка кончилась, а в электронной игрушке сели батарейки.
Над хижиной шамана поднимался сизый дым – мудрый Пратгуста пришел в сознание и занялся своей основной работой. А именно – наколдовывал охотникам много добычи, рыбарям богатый улов, свинаркам жирных хряков, а всем возможным врагам племени небесный гнев предельной жестокости. Никто толком не знал, правда ли шаман все это делает или просто бормочет всякую ерунду, стуча в бубен, но спросить напрямую не решались. Даже если Пратгуста иногда и шарлатанил, ему все прощали за великолепное чувство ритма, делающее его желанным гостем на всех праздниках.
К тому же он умел пускать красивые дымовые кольца, когда курил.
В известняковом чертоге вождя тоже наметилось какое-то оживление. Судя по звукам – там сейчас ворочался гиппопотам. Но на самом деле это просто вождь Серванго поднимался с циновки. Ему помогали целых пять женщин – две жены, две дочери и сестра мужа самой старшей дочери. Но вождю все равно приходилось трудно – при весе в сто пятьдесят килограмм не так-то легко передвигаться самостоятельно. Лидеры племен мбумбу почти всегда отличаются некоторой упитанностью – в этом народе издревле живет уверенность, что в вожди следует избирать (по наследству эта должность не передается) самых крупных своих сограждан.
Правда, имеется еще два условия. Первое – кандидат в вожди должен быть одним из лучших охотников. Что довольно редко сочетается с повышенным весом. И второе – кандидат должен быть в хороших отношениях с шаманом и регулярно делать ему хорошие подарки. Второе условие необязательное, но если его не выполнить, духи почти наверняка наложат на такого жадного кандидата вето. Они почему-то всегда поддерживают шамана.
А стать вождем хотел каждый. Еще бы – ведь вождю полагается четвертая доля от всей охотничьей добычи! И земледельцы, и свиноводы, и рыбаки, и собиратели кокосов – все они должны отдавать четверть добытого предводителю племени. Разумеется, это тоже не способствует поддержанию стройной фигуры. Да, вождь делится этим богатством с шаманом и кормит за свой счет небольшую дружину отборных воинов, но остается все равно очень и очень много. А холодильников на Черных островах нет, погребов тоже – не позволять же пище портиться? Тухлое мясо – табу, если держать его в доме, можно запросто стать чумбуи-леки.
Плюс еще вождю вместо одной жены, как всем, положено две. Хотя вот эта привилегия имеет очень нехорошее двойное дно – после смерти старого вождя новый обязан жениться на его женах и усыновить детей. Мало кому нравится нежданно-негаданно обзаводиться семьей, состоящей из абсолютно чужих людей. К счастью, вождь имеет «сезонный билет» на развод – может разводиться и жениться снова неограниченное число раз.
Прислушиваясь к звукам, издаваемым великим лидером Бунтабу, Петр Иванович все больше беспокоился. Его родная дочь сейчас скиталась где-то в джунглях, которые отцовское воображение уже успело заполонить злобными зверями и дикарями.
Впрочем, их там действительно хватало.
Простой русский бизнесмен привычно полез за решением всех проблем – сотовым телефоном. Тот по-прежнему молчал в тряпочку. А как было бы здорово сейчас звякнуть подполковнику Соловью и потребовать поставить на уши всю питерскую милицию, но Светку достать хоть из-под земли! Или братве позвонить – тоже неплохо справляются. У Колобкова уже много лет были отличные отношения и с ментами, и с криминалом – он всегда умел вовремя отстегнуть нужным людям.
По белым ступеням спустился вождь, поддерживаемый под руки женами. Узор, нанесенный глиной, покрывал его так густо, что чистым оставалось только лицо. А высокий титул подчеркивали две уникальные реликвии – шлем, сделанный из головы Большого Шумузи, и «вороний клюв» с бронзовым лезвием, давным-давно купленный у юберийцев. Чисто ритуальный предмет – на охоту он эту штуку не брал.
Серванго равнодушно зевнул, глядя на Колобкова, и коротко спросил:
– Хо пак[33]33
Кто ты такой? (мбумбу)
[Закрыть]?
– Гы-гы, вот это глыба! – не удержался от смешка Петр Иванович. – Негр-сумоист, в натуре!
Вождь Серванго снова рассеянно зевнул. Колобков ничем не рисковал, в лицо оскорбляя столь важную персону – все равно его слов никто не понимал. А смех в культуре мбумбу не мог быть оскорбительным просто по определению – они и сами все время скалились. Да и вообще этот народ не обижался, когда нелицеприятно отзывались о их внешности, и, в свою очередь, не стеснялся в выражениях, обсуждая чужую.
– Шеф, помните, как они тут здороваются? – шепнул на ухо начальству Гена. – Может, уважить этого…
– Ладно, ноги не переломятся, – согласился Колобков, опускаясь на колени вместе с телохранителем. – Раз уж принято так… Товарищ, вы, я так понимаю, тут заместо председателя колхоза? У вас, часом, толмача какого-нибудь не найдется? А то у меня, во-первых, дочка пропала, во-вторых, бусы ейные – улика важная… там, чего еще…
– Хо блука-по, – поднял могучую ручищу великий Серванго. – О сугуки-по блу-по. Пак-по каба-каба-каба-ока сугуки-по блу-па. Шамаза о, пак хо сугуки ламба-ока-ока, о лек-замудара-чумбуи, пак пурут-по-ту[34]34
Замолчи. Я не понимаю твою речь. Никто в моем поселке не знает этого языка. Но я рад, что ты знаком с нашими обычаями, и прошу прощения, что не отвечаю тебе тем же. (мбумбу)
[Закрыть].
В подтверждение своих слов вождь самую чуточку согнул колени, и жены торопливо подперли его, словно костыли. Соверши этот толстяк положенный приветственный ритуал, поднимать его пришлось бы всей деревней.
– Хастбука параста мазудаба сики аргата[35]35
Бессмысленный набор звуков.
[Закрыть]! – рявкнул шаман, появляясь из своей хижины.
– Тамба блука блу-бада[36]36
Опять бредишь? (мбумбу)
[Закрыть]? – укоризненно посмотрел на него вождь.
Мудрый Пратгуста затянулся последний раз, отбросил обугленную палочку и зажег новый косяк. Для этого он использовал своего рода «прикуриватель» – каменную шкатулочку с крышкой, заполненную тлеющими угольками.
Шаман выглядел… колоритно. У него единственного во всем племени не было цветных узоров на коже. И украшений он никаких не носил. Но их с лихвой заменяла длиннющая травяная юбка, спускающаяся до земли, огромный бубен из свиной кожи, натянутой на деревянный обруч, и жуткая маска, изображающая злого духа. Согласно обычаям, шаман не должен показываться на людях без этой маски. Правда, Пратгуста носил ее задом наперед – на затылке.
Закрывая лицо, она мешала бы курить.
– Сугуки хо, пак лиде-лиде-па[37]37
Знаешь ли ты, что это за люди? (мбумбу)
[Закрыть]? – спросил вождь.
– Сурика-хо ахта-чум-ока[38]38
Да пошел ты… (мбумбу)
[Закрыть]… – вяло ответил шаман, жадно затягиваясь озерной травкой.
– Токо-поро саму-до Токо-Поро-Скамбалуки! – напомнил Серванго, раздраженно глядя на престарелого наркомана. – Лиде-лиде-па – Лваха-Пу! Лиде-па доту-лам-фа[39]39
Завтра День Превращения! Эти люди – дар духов! Этот человек очень толстый… (мбумбу)
[Закрыть]…
Шаман вяло кивнул, глядя на Колобкова. Потом кивнул еще раз. А потом принялся мерно кивать, уже не в силах остановиться. Постепенно в его движениях начал появляться ритм, он взялся за бубен и начал выстукивать мелодию, посланную ему духами посредством чудесных испарений озерной травки.
– Странно они как-то на нас смотрят, шеф, – поделился наблюдениями Гена.
– Точно, – согласился Колобков. – Как будто… радуются, что ли? А чего радоваться-то?
– А они точно не людоеды?
– Топтыга сказал, что нет.
– Может, наврал?
– А черт его знает… Ты, Геныч, пушку на всякий случай наготове держи, гут?
– Всегда, – коротко ответил телохранитель.
Колобкова и Гену отвели в дом вождя и начали щедро угощать разнообразными яствами. Петр Иванович ел неохотно, через силу, а телохранитель не ел совсем. Только сидел молча и настороженно поглядывал на вождя и шамана, возлежавших на мягких циновках.
– Сапсим-о, лиде-па парама-доту, – задумчиво сказал Серванго, глядя на Гену. – Блука-хо парама-парама, пак ластарами-самба[40]40
Думаю, этот человек великий воин. Скажи воинам, чтобы были наготове. (мбумбу)
[Закрыть].
– Сурика-хо ахта-чум-ока… – снова послал вождя подальше шаман.
Время тянулось медленно. Разговор как-то не клеился – о чем можно говорить, если не понимаешь друг друга? К тому же мудрый Пратгуста все больше уходил в мир духов – ему нужно было набраться сил для предстоящего праздника. Поэтому он смолил косяк за косяком, заполняя помещение сладковатым травянистым дымом. Младшая дочь вождя взяла огромное опахало и стала махать снизу вверх, выгоняя дым через очажное отверстие. Разумеется, окна в помещении отсутствовали – кому они нужны, если воздух светится сам?
Колобков все больше клевал носом. Туземцы поглядывали на это с удивлением – до окончания светлого периода оставалось еще несколько часов. Они-то с самого рождения жили по длинным эйкрийским суткам, а вот землянам приходилось нелегко. Биологические часы твердили, что сейчас поздний вечер, почти что ночь, а глаза возражали, что ничего подобного – самый разгар дня.
Вождь задумчиво почесал тройной подбородок (и там уже намечался четвертый) и решил, что гостей нужно слегка подбодрить. Он властно шевельнул ручищей, и одна из дочерей тут же поднесла им по кокосовому ореху, заткнутому пробкой.
– Чего это? – недоуменно взял свой бизнесмен. Он вытащил пробку, принюхался, а потом нерешительно глотнул. – Гы-гы, а ничего так! Ген, ну-ка, попробуй.
– Лимонад, что ли? – прислушался к ощущениям телохранитель, тоже сделав глоток.
– Нет, вроде спиртяное что-то…
Гостей угостили мимбо – пальмовым вином. Все мбумбу Черных островов умеют делать этот напиток и очень его любят. Тем более, что никаких других источников алкоголя у них все равно нет – разве что из Юберии иногда завозят виноградные или гранатовые вина. Но не слишком часто – торговля с северными дикарями идет довольно вяло.
Мимбо Черных островов мало отличается от земного – такой же водянисто-белый, кисловатый на вкус. Правда, присутствует некоторая сладковатость – немного другой сорт пальмы.
– До пива этой ботве далеко, – вынес вердикт Колобков, допивая свой орех. – Но ничего, на безрыбье сгодится.
В дом вошел один из воинов и что-то прошептал вождю. Великий Серванго удивленно выпятил губу и сделал короткий жест одними кончиками пальцев. Воин кивнул и дал отмашку в открытую дверь. И в помещение ввели пятерых человек – двоих молодых охотников-мбумбу и троих землян.
– Светка! Слава те, Господи, нашлась! – раскрыл объятья Колобков.
– А мы и не терялись! – возмутилась дочь. – Это вы куда-то заблудились!
– Светулик, не спорь с папой, – строго нахмурился Петр Иванович. – Папа добрый и мягкий, но терпение у него не безгранично.
– Папа, но мы шли правильно! Просто карта, компас и проводник остались у тебя, вот мы немного и задержались! И нам пришлось обходить по большой дуге территорию ука-ука!
– Да, мама, наверное, уже беспокоится.
– Папа, ты даже не слушаешь, что я говорю! – разъяренно взвизгнула Света.
– Ничего, Светулик, скоро уже домой, не переживай, – похлопал дочь по плечу Колобков. – Серега, ком цу мир быстро! Мне тут без тебя полная засада – ни хрена не понимаю, что эти черномазые лопочут!
– И хорошо, что не понимаете, – еле слышно шепнул Чертанов. – Петр Иваныч, я пока Свете говорить не стал, но мы тут с этими охотниками побеседовали… они мне кое о чем проболтались. Уходить нам надо.
– Ну так сейчас мы переговоры проведем, да пойдем, – согласился Колобков. – Или все-таки тут заночевать?… Неохота чего-то ночью по джунглям разгуливать…
– Петр Иваныч, вы не понимаете!… – зашипел Сергей.
– Серега, не повышай голос на начальство – уволю. Давай, работай. Вон, сумоист с твоими пацанами что-то перетирает – переводи, мне же тоже интересно!
Чертанов отчаянно закатил глаза, но все же начал переводить, усиленно соображая, как же все-таки убедить Колобкова, что каждая лишняя минута в этом поселке может обернуться для них большой бедой. Да еще при этом не насторожить хозяев.
– Ай, вождь, скажи – хороших я людей привел? – с надеждой спросил Зуптупа.
– Не такие мягкие и жирные, как этот низенький с блестящей головой, – скептически осмотрел новичков Серванго. Эту фразу Чертанов переводить не стал. – Этот тощий, как старая макака, а этот, похоже, тоже хороший воин – плохо, трудно будет с ними справиться. Женщина молодая, но уродливая – белая, как макака, и волосы на голове не бреет, распутеха. Но в целом неплохо.
– Совсем неплохо, – закивал Пратгуста. – Подойди ко мне, охотник, я дам тебе в награду волшебный амулет для хорошей охоты.
Зуптупа доверчиво подошел. И тут же получил пинка в живот от шамана. Тот даже не стал подниматься с циновки – просто ударил изо всех сил, куда дотянулся. Молодой охотник упал и скорчился.
Все, кроме землян, громко захохотали. Даже брат побитого. И даже сам побитый. Еще бы – ведь шаман так уморительно пошутил! Пообещал подарить амулет, а вместо этого пнул! По понятиям народа мбумбу подобный розыгрыш демонстрировал наивысшую степень остроумия.
– Серега, за что это он его? – шепнул Колобков.
– Типа юмора, – кратко объяснил Чертанов. – Петр Иваныч, слушайте, нам обязательно надо уйти до темноты!
– Чего ты дергаешься? Расслабься! Почему до темноты-то?
– Потому что ночью нас съедят.
