Текст книги "Ненавижу игрушки (СИ)"

Автор книги: Александр Прялухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Можешь разговаривать спокойно, стены обшиты звукоизоляцией. Мы знали, что когда-нибудь такое укрытие понадобиться.

В свете фонарика замечаю, что рядом стоят два деревянных ящика. Вопросительно киваю на них головой.

– Кое что из еды и оружие с боезапасом. Пересидим тут немного.

– Немного?

Он пожимает плечами.

– День, два. Может, несколько дней. Эйнеры должны убедиться, что потеряли нас, или с нами что-то случилось. В общем, что им нет смысла продолжать поиски.

"Несколько дней в темном, каменном мешке. Хотя… Это лучше, чем бегать по лесу, как загнанный зверь".

Мы сидим с Андреем на полу, подстелив что-то из запасной одежды, жуем пресное печенье. Прошло уже больше часа, но преследователи, почти поймавшие нас в ловушку, никак себя не проявляют.

– Ты сказала, что не вернешься в город.

Не знаю, что это – вопрос, утверждение? Молча жду, когда он продолжит.

– Так?

Я шумно вздыхаю. Знаю, что рано или поздно он вернулся бы к этому разговору. Но продолжаю молчать.

– В последние месяцы нам здорово досталось. Мы потеряли связь со всеми людьми, кто работал в городе. Но работу нужно продолжать, тем более, что есть много данных, которые могут вывести нас на уязвимость эйнеров. Там, куда мы идем, можно будет все это изучить, – он замолкает, но тут же, спохватившись, добавляет, – Если захочешь, конечно.

– Не буду врать – я совсем не желаю возвращаться в город. И, честно говоря, я не верю, что смогу быть… Агентом под прикрытием. Они раскрыли всех ваших, а я, в отличие от тебя и остальных, не разведчик. Меня раскроют еще быстрее.

– Ты себя недооцениваешь! – он обнимает меня, положив руку на плечо, – Из тех, кого я знаю, работать в городе можем только мы с тобой. Остальные вообще слабо представляют, как там все устроено.

– А ты тоже собираешься туда вернуться?

Он усмехается.

– Неужели думаешь, что отправлю тебя одну?

Прижимает к себе еще крепче.

– Но я еще не решила.

Чувствую на щеке его дыхание. Надо бы отодвинуться… Другая рука Андрея касается моего подбородка, нежно, но настойчиво поворачивает мою голову к себе. Фонарик выключен, заряд надо экономить, а мне кажется, что я вижу в темноте блеск его глаз.

– Я еще не сказал тебе спасибо.

Опускаю веки, изо всех сил пытаясь разозлиться на себя, изгнать из тела накатившую вдруг слабость.

– За что?

– Там, на реке…

Его губы касаются моих. Мгновение упираюсь рукой, но потом сама отвечаю на поцелуй, невольно прижимаюсь к сильному телу. Чувствую, как пальцы расправляются с пуговицами моей рубашки, теплая ладонь проникает под ткань, сжимает нежную плоть. Из груди рвется стон, я уже готова к тому, что сейчас эти руки снимут с меня одежду и я не буду сопротивляться, позволю ему уложить себя на пол, проникнуть…

– Нет! – яростно отталкиваю его, пытаюсь прикрыть расстегнутую рубашку, – Нет, Андрей! Я не хочу… Не хочу… Прости!

Он отстраняется.

– И ты прости. Я не собирался…

– Ничего страшного, все в порядке. Просто не сейчас. Ладно?

Молча соглашается.

– Ника.

– М?

– Наверное, ты будешь злиться на меня, но я все равно скажу. Не хочу скрывать, после того, через что мы прошли вместе, и что нам еще, возможно, предстоит.

– Что скажешь?

– Знаешь, я… Как ты там меня назвала? Разведчик? Да. Но не совсем тот. Дело в том, что я разведчик менсо.

Глава 9. Горы

– М-м-м… – я отодвигаюсь, обхватив голову руками, – Ду-ура… Какая же я дура!

Все вдруг встает на свои места, мозаика складывается и загадки проясняются.

Андрей хочет дотронуться до меня, но я брезгливо отпихиваю его руку.

– Они же не за мной шли. На кой черт я им вообще сдалась? Они шли за тобой! А я… Меня просто подсунули, как маячок, который должен показывать, где мы находимся. Где ты, Андрюшенька, находишься! Агент менсо…

– Ника.

– Замолчи! Какой еще реакции ты от меня ожидал? Что я пожму плечами и скажу “ну разведчик, так разведчик, ничего страшного”? А весь кипиш, оказывается, из-за тебя!

Он не пытается протестовать, оправдываться. Ждет, когда успокоюсь, но мое раздражение лишь усиливается.

– Не смей больше меня трогать, понял?

Часы на левой руке простые, без подсветки, я не могу знать, сколько мы уже сидим, не разговаривая друг с другом. Попросить его включить фонарик? Ну уж нет! И так понятно, что прошел час, не меньше. Конечно, я остываю. Мне некуда деваться из темной каморки, с захваченной пришельцами планеты. Еще один пришелец сидит рядом и от него мне тоже не избавиться, мы зависим друг от друга, причем я от него в большей степени. Нужно как-то привыкнуть, смириться… Господи, меня уже тошнит от этого слова – “смириться”! Я не хочу быть покорной судьбе!

Вскакиваю с места, делаю шаг вперед, упираясь в стену, два шага назад – другая стена. Еще одна западня, в которую меня загнала жизнь! Это просто невыносимо!

– Хорошо.

Я не могу видеть Андрея, но понимаю, что сейчас он повернулся на мой голос и смотрит, наверняка удивленно.

– Хорошо. Я пойду с тобой в город. Мы найдем все их слабые места и я… Я хочу их уничтожить, стереть с лица Расцветающей, хочу, чтобы не осталось ни одного эйнера во всей Галактике! Если нужно, найду каждого и собственными руками…

Андрей на ощупь хватает меня за ладонь, притягивает к себе.

– Тихо!

Где-то в глубине пещеры, далеко отсюда, слышен низкочастотный звуковой удар, от которого едва заметно вибрируют стены. Еще один… Еще…

– Расширяют проход, – Андрей инстинктивно переходит на шепот, хотя сам говорил, что здесь хорошая звукоизоляция, – Будут обыскивать пещеру.

Он кладет автомат себе на колени.

– Думаешь, у нас есть шанс? – я мгновенно забываю про его чужеродную сущность, про все обиды, тем более про наивное желание собственноручно освободить от захватчиков Галактику.

Но Андрей не отвечает. Молчит. И это красноречивее любого ответа: нет у нас шансов. Если обнаружат – убьют. Или, что гораздо хуже, захватят. Смогу ли я не даться живьем? Хватит ли смелости?

От нервного напряжения хочется лезть на стены, кусать локти. Ограничиваюсь обкусыванием ногтей, которые исправно растут на регенерирующейся органике, скрывающей бионические манипуляторы. Все как обычно, как почти каждый день за эти долгие три года – учащенное сердцебиение, дыхание, адреналин в крови… Не удивлюсь, если в мои девятнадцать темные волосы начнут седеть.

Эйнеры справляются с узким лазом минут за сорок. Низкочастотные удары прекращаются, наступает звенящая тишина. Теперь только ждать. Рано или поздно они появятся здесь. Я сама нащупываю ладонь Андрея, сжимаю ее в своей руке.

Вокруг темно, тихо. Мы не разговариваем друг с другом и вообще стараемся не шевелиться. Время перестает ощущаться. Минуты не идут ровным строем, чеканя шаг, они еле шевелятся, кружатся в воздухе, как пылинки, попадающие в свет солнечного луча. Где это солнце? Скрыто толщей скалы. Глаза у меня слипаются, дремота тяжелым грузом тянет голову вниз…

Проснуться заставляет яркий свет, пробивающийся через сомкнутые веки. Андрей светит мне в лицо фонариком, хмурит брови.

– Не спи. Ты стонешь во сне.

– Они уже идут?

Кивает головой, выключает фонарик. Мы замолкаем, потому что слышим перестук металлических конечностей, ступающих по каменному полу. Сначала тихий, потом все громче и громче. Порой ходок останавливается – видимо, осматривает подозрительные места. Идет дальше, перемещаясь от одной стенки к другой.

Он уже рядом, напротив нашего фальшивого люка, замаскированного под камень. Шаги снова прерываются. Я снимаю пистолет с предохранителя, но не знаю, куда его направить. Себе в висок? Или на вход?

Перестук отдаляется. Можно выдохнуть. Еще минуту мы слушаем, как машина, управляемая эйнером, шагает по тоннелю, потом тишина снова заполняет наше маленькое укрытие. Я хочу спросить Андрея – вернется ли эйнер, но откуда ему знать? Да и не хочется нарушать молчание.

Проходит час, другой. По крайней мере, мне так кажется.

– Я хочу в туалет, – шепчу едва слышно.

– Я тоже, – отвечает он, – Но надо потерпеть. Хотя бы еще час.

Зажигает на несколько секунд фонарик, позволяя мне, наконец, взглянуть на циферблат часов. Внутреннее ощущение не подвело, я ошиблась лишь на пятнадцать минут.

Ближе к ночи Андрей решается снять люк. Сначала в темноте, прислушиваясь к дыханию пещеры, продуваемой едва заметным сквозняком. Потом включает свет. Вокруг никого. Он спускается вниз, помогает спуститься мне. Далеко уходить мы не решаемся, поэтому он показывает на выбоину в стене, найденную метрах в тридцати от укрытия – “делай свои дела здесь”. Сам уходит в другую сторону. Не знаю, чувствуют ли эйнеры запахи, но если снова будут проходить мимо этого места, могут учуять. К черту! Не делать же нам это там, где прячемся! Да и оттуда запах мог бы просачиваться наружу.

Мы остаемся в пещере еще три дня. Лишь однажды где-то далеко, на границе слышимости, до нас донеслись звуки, похожие на цоканье ходока. И все. Больше они сюда не заходили.

Андрей ведет не в ту сторону, откуда пришли. Мы идем дальше по тоннелю: видимо, есть другой выход. Когда впереди начинает брезжить свет, я чуть с ума не схожу от счастья! Утреннее солнце, порыв свежего ветра, несущий запахи ранней осени… Голова кружится от открывшегося над головой голубого купола.

– Тихо, тихо! – он подхватывает меня, потому что я оступилась и чуть не упала. Смотрит в глаза, улыбается, – Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Лицо у него бледное. Подозреваю, что и я выгляжу не лучше. Ерунда! Главное выбрались.

– Думаешь, они совсем ушли?

– Вряд ли. Скорее переместили район поисков. Потратили время и усилия на обыск пещеры, решили, что нас там нет, теперь пытаются догнать, прочесывая лес.

Мы уходим в горы. Становится холоднее – так, что Андрею приходится достать из рюкзака теплую одежду. Я больше не завожу разговор о том, что он менсо, это ничего не изменит. Зато могу расспросить о других мирах, в которых он побывал.

Андрей вырос в небольшом городе, но рядом было бесконечное поле космопорта. Каждые несколько минут в небо поднимались корабли, которые он провожал тоскливым взглядом. Ему не терпелось покинуть родную планету, увидеть что-то новое. Тогда он поступил в армейское училище, прошел один учебный лагерь, потом другой. Кто-то из командования заметил смышленого курсанта и его отправили в разведшколу. Последние несколько лет он работал на разных планетах, колонизированных людьми, пока не застрял на оккупированной Расцветающей.

Мы идем через продуваемый всеми ветрами перевал. Сутки ждали, пока установится пасмурная погода, чтобы не оказаться на открытом пространстве под окулярами орбитального корабля-наблюдателя. А может, там и нет никаких кораблей, но береженого бог бережет.

Горная гряда, казавшаяся из леса совсем невысокой, даже какой-то игрушечной, теперь показывает себя во всей красе. Пологие вершины сверкают снежными шапками, дыхание порой перехватывает от морозного воздуха и недостатка кислорода. Андрей говорит – надо пройти еще километров сорок. На это уходит два дня, пока мы, наконец, не спускаемся в зеленеющую долину, окруженную со всех сторон белыми верхушками гор.

– Почти на месте! – проводит рукой по небритому подбородку. Уголки его рта приподнимаются – это еще не та улыбка, к которой я привыкла, но она уже говорит о том, что можно расслабиться: скоро наше путешествие закончится.

Вечером подходим к склону одной из восточных вершин, в складках которой, среди деревьев, я замечаю небольшой домик, крыша которого поросла травой и мхом. Сверху заметить его практически невозможно, да и в долине ни с одной из сторон не видно, если только не подойти совсем близко.

Навстречу нам выходит девушка. Несколько секунд она смотрит на приближающихся гостей с подозрением, потом срывается с места и бежит к Андрею, чтобы повиснуть у него на шее.

– Ну ладно… Ладно, Поля… Все, хватит.

Девушка отстраняется от него, вытирая скупую слезу. Поворачивается ко мне. Похоже, ее нисколько не смущает, что за спиной у меня виден горб энергоблока.

– Это Вероника, – Андрей показывает сначала на меня, потом на свою знакомую, – А это Полина.

Мы обмениваемся рукопожатием: она с добродушной улыбкой, я – с холодностью, непроницаемым выражением лица.

– Идемте! Метецио и Киар скоро должны вернуться с охоты.

Она все никак не может наглядеться на Андрея, постоянно оборачивается на него и улыбка ее становится еще шире.

– Как же я рада тебя видеть! Столько месяцев прошло и ни одной весточки, ни одного сообщения! Ну разве так можно, а?

– Ты и сама все понимаешь, – отвечает он и Полина кивает – “понимаю”.

В доме тепло – в печи с треском горят поленья, на плите что-то шкворчит, источая изумительный аромат. Мебели немного: стол, несколько стульев, видавший виды диван и односпальная кровать в углу. Я вижу, что наверх ведет лестница – видимо там, под крышей, есть еще одна комната.

Полина начинает хлопотать в кухонном уголке, выкладывая на стол все то немногое, что могут предложить двум беглецам отшельники, живущие в горах. На ходу она пытается расспрашивать о жизни в монастыре, но Андрей больше отшучивается, не желая обсуждать дела до возвращения остальных.

Они приходят через час: совсем еще молодой паренек, Метецио, которого все называют просто Мет, и мужчина в летах, с седыми волосами – Киар. Похоже, именно Киар здесь главный.

– Вероника уже знает, что я менсо, – сообщает Андрей всем, когда они садятся за стол.

Полина чуть приоткрывает рот от удивления, Мет застывает с ложкой, не донесенной до рта, а Киар, солидно крякнув, откидывается на стуле.

– И они все – тоже менсо, – он обводит взглядом своих друзей. Мы жили в разных городах Расцветающей, когда началась интервенция. Этот дом был конспиративной базой, все пробирались сюда, как могли. Потом мы стали налаживать связи с людьми, с теми, кто остался за пределами оккупированной территории и был готов что-то делать для освобождения от эйнеров.

– Может, все пароли ей расскажешь? – ворчит Киар, – Явки?

– Сейчас наши интересы и интересы людей совпадают, – спокойно отвечает Андрей, – Мы уже не враги, судьба распорядилась иначе. Теперь нам надо сотрудничать. Да и нет больше никаких явок и паролей, Киар. Ни здесь, на Расцветающей, ни на нашей Земле, ни на их.

Он кивает в мою сторону.

– А Вероника – она не из тех, кто пойдет на сделку с эйнерами, я могу поручиться за нее, как за самого себя.

С благодарностью бросаю на него взгляд, но на остальных смотреть не решаюсь. Никогда не думала, что буду сидеть в окружении четверых менсо, о которых раньше имела лишь приблизительное представление. Они и правда ничем от нас не отличаются – те же манеры в общении, такая же мимика, смех, кашель… И все же холодок недоверия, пожалуй, даже страха, сквозит между нами.

– Ладно, – соглашается Киар, – Чего сейчас препираться… Давайте лучше ужинать, а ты между делом рассказывай, что там да как. В монастыре и вообще.

Рассказ затягивается надолго. Мы уже расправились с едой, напились горячего чаю с пирогом, который умудрилась испечь за полчаса Полина, а Андрей все говорил и говорил.

К тому времени, когда он закончил, Киар несколько раз успел встать, сесть, снова подняться и пройтись по комнате, налить себе еще заварки в кружку, но так и не разбавить ее кипятком.

– Ну и наследили вы, ребятки…

– Иначе не уйти.

– Это я понимаю. Ну что ж, думать придется! – громогласно объявляет он и впервые за вечер позволяет себе улыбнуться, – Информации много, так сразу все не обмозгуешь. Ты, Вероника, иди с Полиной наверх отдыхать, а мы уж тут разместимся, мужской компанией.

– Нет! – возглас выскакивает из меня раньше, чем я успеваю подумать.

Киар удивленно оглядывается.

– Можно я… с Андреем ночевать останусь, – чувствую, как краснеют щеки, но мне и правда не хочется расставаться с единственным человеком из этой компании, которого я знаю.

Полина пожимает плечами.

– А мне что? Идите наверх. Я тут и с Метом на диванчике расположусь. Не впервой!

Андрей смотрит на Киара и тот, озадаченно хмыкнув, соглашается.

В комнате под крышей мебели еще меньше, чем внизу. Стол, стул, тумбочка, да полутороспальная кровать, прижатая к дымоходу.

– Извини, я, наверное, веду себя ужасно бесцеремонно.

– Совсем немного, – он смотрит на меня как-то странно, с улыбкой, но в то же время серьезно, – Они всего лишь подумают, что мы спим вместе.

– Дурак, – позволяю себе пихнуть его руками в грудь, но удар получается такой слабый, что Андрею понятно – злобы во мне нет.

* * *

Осень в горах заканчивается быстро. Еще неделя-другая и повалил пушистыми хлопьями снег. Дверь в дом заносит каждый день, приходится расчищать дорогу с лопатой в руках. Но мне эту работу не доверяют: Андрей сказал, что чинить мою правую руку, если я ее сломаю, ему здесь будет еще сложнее, чем в поселении отца Кирилла.

В подвале дома есть небольшая мастерская, где он в минуты, свободные от изучения прерывателя, занимается и восстановлением моего пальца. Органика охотно наращивается на новых металлических косточках, но ее тоже нужно программировать, чтобы вместо пальца не отрастить что-то другое. Андрей копается в электронных справочниках, чтобы найти нужную информацию, но все равно сомневается в себе и почти каждый день подключает компьютер к чипу в руке, проверяет – правильно ли идет процесс восстановления.

Мы потихоньку готовимся к заброске в город. Нужно учесть миллион разных нюансов: выбрать правильный район агломерации, чтобы исключить нежелательные встречи, придумать убедительные легенды, дабы не вызвать подозрений у хозяина, к которому попадем, спрятать в городе оружие, да мало ли еще что…

Киар с Метецио продолжают ходить на охоту. Иногда они пропадают так долго, что я начинаю беспокоиться, но Полина с Андреем меня успокаивают: это нормально, скоро вернутся.

После одной из таких длительных вылазок Киар долго о чем-то разговаривает с Андреем в подвале. Я жду, когда они закончат, чтобы Андрей остался один. Спускаюсь к нему, останавливаюсь в дверях.

– Все в порядке?

Он оглядывается, пожалуй, слишком резко, будто не хотел, чтобы его тревожили. На столе, под яркой лампой, у него, как обычно, разложены какие-то железки и он копается в них своими инструментами. Встает ко мне так, чтобы загородить собой стол.

– Все нормально, Вер. Ты иди пока, помоги Полине. Мне тут надо… Кое с чем закончить.

– С чем? – предчувствуя нехорошее я медленно приближаюсь к столу.

Сверкающие хромом железки кажутся знакомыми. Чем ближе я подхожу, тем сильнее сжимается в груди сердце. У Андрея на столе эйнер.

Глава 10. Разобранный эйнер

В первое мгновение меня охватывают такие ненависть и отвращение, что хочется смахнуть со стола останки пришельца, топтать их ногами, разрывать на части! Но знаю, что сил не хватит – я уже пыталась вывернуть металлический сустав эйнера и ничего у меня не вышло.

– Как тут оказалось… это?

Андрей хочет вернуться к работе, но, понимая, что я не отстану, что мне теперь все надо объяснять, вздыхает и откладывает инструменты.

– Мет с Киаром принесли.

– Откуда?

– Ну… Им пришлось прогуляться, – он вымученно улыбается.

Пересилив себя, подхожу ближе. Раньше такая тварь сидела у меня на шее, только пряталась в шкуре игрушечного медвежонка. Тогда я не могла толком разглядеть его тело, сверкающее хромом. А потом… Потом они мелькали передо мной лишь на мгновения, готовые броситься или выстрелить.

Я смотрю на манипуляторы, лезвия, части разобранного корпуса, не опасаясь, что они могут причинить мне вред. Но и сейчас озноб пробирает до костей!

– Зачем он тебе?

– Одного прерывателя мало. Нужно знать, как взаимодействует вся система. Как эйнер получает информацию, управляет через энергоблок имплантами человека. Нужно знать – что они вообще такое.

Я согласно киваю, сжав губы. И все же мне не нравится, что в дом, где мы живем, принесли это существо. Даже мертвое.

В горах бывают сильные морозы, случаются снежные бури, после которых приходится подолгу откапывать выход из дома, но горы я люблю больше, чем лес или, тем более, вонючую агломерацию на оккупированной территории. Здесь всегда чистый воздух и тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Мы идем с Андреем на лыжах. Он обещал показать мне то место, где Мет и Киар подстрелили эйнера. Тогда вместе с хозяином погиб и носитель, но никто из нас не испытывает угрызений совести: война продолжается.

Такие вылазки мы делаем часто: Андрей специально вытаскивает меня из дома, придумывая самые разные поводы. Прогулка на свежем воздухе – хороший способ развеяться, прочистить мозги. Потому что большую часть времени мы проводим в своей комнате, за столом, изучая целую пропасть файлов, собранных сопротивлением за годы оккупации. Перед моими глазами проносятся истории самых разных людей: их внедрение, служба хозяевам, вербовка новых информаторов, бесконечные наблюдения за социальным устройством эйнерского общества. Кажется, мы знаем о них уже очень много, но по-прежнему не можем ответить на самые простые вопросы. Почему эйнеры используют биологических носителей, если у них есть ходоки? Откуда они пришли? Кто их создатели? Ведь не могла же машинная цивилизация возникнуть сама собой! Но главное – мы до сих пор не знаем, как дать им отпор.

В космосе с захватчиками не справлялись даже менсо. Имея совершенное вооружение и мощные боевые корабли, они уступали эйнерам в тактике, всегда оказывались на шаг, а то и на десять позади. На блокированных планетах оккупанты всегда использовали одну и ту же тактику: бомбардировками из космоса подавляли сопротивление, зачищали часть территории от остатков армии и полиции, обращали гражданских в носителей.

Андрей рассказывал, что однажды сопротивление использовало электромагнитный заряд, надеясь вывести из строя эйнеров, попавших в радиус его действия. Но защита металлических тварей предусматривала и такое развитие событий. Ни один из них не был поврежден, все продолжили функционировать.

Чем же их взять? Как найти уязвимость? Мы продолжаем работать, Андрей подолгу засиживается в подвале, тестируя на компьютерах системы эйнера и прерыватель, но результата пока нет.

– Уже недалеко, – он останавливается, стараясь отдышаться, оглядывается на меня, – Не устала?

– Совсем немного.

Впереди вершина, с которой ветер сдувает длинный снежный шлейф. Мы обходим ее стороной, чтобы выйти на перевал. Полдня пути и вот перед нами открывается крутой склон: по нему месяц назад спускались Киар с Метецио. Им нужно было выйти к заброшенному городку, в котором до сих пор попадаются одиночные патрули эйнеров. Парни делали это уже не в первый раз, но повезло именно тогда.

Андрей протягивает мне мощный бинокль, который я подстраиваю под свое зрение. Смотреть будем издалека, близко подходить опасно. В окулярах – серые развалины зданий. Снега на улицах мало, там значительно теплее, чем в горах. Да, похоже, городку серьезно досталось! Из всех домов я могу отыскать лишь несколько неповрежденных, да и те на окраине, напоминают фермерские постройки – длинные, с узкими окнами. Возможно, склады.

– Что это? – указываю пальцем, возвращая Андрею бинокль, – Там! Такие длинные здания.

– Они использовали их, как лагерь для пленных.

– Лагерь?! – я с удивлением смотрю на напарника, – Вот дерьмо… Не знала, что эйнеры делают лагеря. Нас они захватывали и сразу превращали в носителей.

– Порой их очень сложно понять. Какими руководствуются мотивами, что толкает их на те или иные поступки… Насмотрелась?

– Что, все?

– Да, надо возвращаться. Домой придем уже затемно, но хоть не ночью. А ты думала тут остаться?

Я кидаю в него снежком, хватаю лыжные палки и удираю, неумело спускаясь по склону перевала. Через какую-нибудь сотню метров падаю, раскидав палки в стороны. Хорошо хоть лыжи на сломала.

Андрей смеется, останавливается рядом. Протягивает мне руку.

– Зарылась в сугроб, чудо?

Поднимаюсь, отряхиваясь от снега. Знаю, что щеки у меня горят румянцем. Хочется носиться, кричать, быть молодой и счастливой! Первый раз за несколько лет я снова чувствую себя обычной девчонкой, не знающей бед и лишений. Обнимаю Андрея, прижимаюсь к нему. Мне уже все равно, что он родился на другой планете, среди представителей чужой цивилизации.

– Сбежать бы…

– Куда?

– Все равно. Взять тебя в охапку и удрать.

– Нас собьют на взлете.

– Знаю…

Возвращаемся другой дорогой. Она ничем не лучше и не хуже той, по которой мы пришли, но позволяет выйти еще на одну площадку, с которой видна равнинная местность, раскинувшаяся у подножия горной гряды. Нужно использовать любую возможность осмотреться, заметить что-то новое, если оно вдруг появляется, или исчезновение старого. Любые изменения могут иметь решающее значение для маленькой группы, скрывающейся от остального мира.

– Осторожнее, – предупреждает Андрей, – Не подходи близко к краю. Может, снизу тоже кто-то любопытный осматривает горы и именно в этот момент направляет свою оптику на тебя.

Выглядываем из-за снежного бруствера, лишь чуть-чуть приподняв над ним головы. Отсюда равнина кажется ближе, чем с перевала. Мы видим прямую линию шоссе, несколько маленьких коробочек вдоль него – возможно, мотель и заправка… Я успеваю пригнуться до того, как Андрей с шипением давит мне на плечо.

– Сама вижу! И нечего на меня шикать – с такого расстояния нас не слышно!

Он снова осторожно приподнимается, смотрит в бинокль: закат у нас за спиной, стекла не должны сильно бликовать.

– Ну что?

– Два, три… – он считает почти беззвучно, шевеля одними губами. Приседает, говорит уже нормальным голосом, – Семь человек, все связаны, один за другим. Эйнер на носителе, шагах в десяти позади них. Видимо, выловил в заброшенном городе.

– Он точно один?

– На, посмотри, – протягивает мне бинокль, – Только аккуратно.

Я тоже приподнимаюсь, нахожу цепочку движущихся фигур. Они как раз переваливают через шоссе.

– Да, один. Все вокруг хорошо просматривается, место открытое. Если бы был еще кто-то, мы бы увидели.

Я смотрю Андрею в глаза, жду, что он скажет. Но он молчит.

– Андрюш, у тебя же снайперская. Он там один. И пять жизней, которые можно спасти. Ну же! Уйдут ведь!

– Если убьем, – произносит он наконец, – эйнеры узнают, где это случилось. Придут сюда, будут прочесывать местность. Мы поставим под угрозу убежище.

Я снова выглядываю из-за бруствера. Фигуры медленно удаляются. Кто они? Может я их знала в той жизни, до войны? Может, с кем-то из них здоровалась, разговаривала о погоде?

– Мы не можем им помочь.

Пригнувшись, отходим подальше от края обрыва.

* * *

Домой возвращаемся ближе к полуночи. Усталые, продрогшие. Киар что-то ворчит недовольно, Полина с подозрением смотрит на наши лица, расставляя тарелки на столе.

– Есть что-нибудь интересное?

– Со второй площадки видели семерых беженцев в сопровождении одного эйнера на носителе. А больше… Ничего особенного. Все как всегда, – Андрей зачерпывает ложкой суп, сваренный из неосторожной птички, дует на дымящуюся, маслянистую жидкость.

Киар подсаживается рядом.

– Хорошо, что не стали глупить. Молодцы. А как там у тебя с работой? – смотрит на Андрея, ждет, пока тот прожует и проглотит.

– Продвигается, но медленно. А что?

– Месяца через полтора снег в долине будет сходить.

Я понимаю, что это значит. Весной и осенью у хозяев большая торговля живым товаром. Многие носители будут меняться – кого-то продадут, отправят в неизвестность на транспортных кораблях, вместо них появятся новые, выловленные на территориях за стеной. Лучшего времени для внедрения не придумаешь.

– Знаю, – Андрей отпихивает пустую тарелку, – Я делаю все, что могу. Мы с Верой перелопатили тонну информации и эйнера этого чертового я несколько раз собрал и разобрал.

Киар задумчиво сгребает крошки на столе в аккуратную кучку. По его лицу сложно понять – осуждает он нас за медлительность или соглашается, что задача стоит непростая.

– Он тоже специалист в какой-то области? – спрашиваю я у Андрея, когда мы уже лежим в постели, наверху.

– Киар? – Андрей усмехается, – Учитель он. Преподавал язык менсо на ваших планетах, разведка завербовала перед самой войной. Не знаю, почему он согласился. Может, хотел каких-то приключений на старости лет.

– А Полина?

– Она закончила разведшколу вместе с Метом, на два года позже, чем я. Их сразу отправили на Расцветающую, так что они, можно сказать, старожилы.

– Так кто у вас главный?

– Никто. Все понемножку. Понимаешь, мы случайно оказались вместе. Каждый должен был работать сам по себе. Так что никакая мы не диверсионно-разведывательная группа, а так… Потерянные одиночки, без связи, без четких инструкций. А Киар – он просто старше остальных, вот и задает вопросы. Вроде как намекает, что плохо, мол, работаете, господа разведчики!

Андрей тихо смеется.

– Ты и Полина… – спрашиваю я, – Вы…

– Ну-у, начинаются женские домыслы!

– Просто она так кинулась на тебя, когда увидела, вот я и подумала…

– Не думай, – он целует меня в висок, но осторожно, едва касаясь – надеется, что я не замечу.

– Вы оба менсо, родственные души. А я… Как вы нас называете, на своем языке?

– Акци. Полное название, кажется, акциносты. Понятия не имею, что это значит. Кстати, тебе стоит поучить наш язык. Я скажу Киару, пусть займется.

– Это еще зачем?

Андрей долго смотрит в потолок, не желая объяснять, потом все-таки признается:

– На случай вынужденной эвакуации. Видишь ли, ближайший обитаемый мир – Саленос. Его основали менсо. Несколько миллиардов жителей, огромная колония на границе наших цивилизаций. К тому времени, когда эйнеры вторглись на Расцветающую, Саленос уже пал. И я думаю, транспортники улетают именно туда. Там у эйнеров, скорее всего, большой базар.

– Интересная информация. И что с того?

– Когда мы будем в городе, случится может всякое. Если вдруг наши планы пойдут наперекосяк, тебе нужно быть готовой к тому, что попадешь в одну из групп живого товара. И это в лучшем случае. Про худший я даже говорить не буду, сама догадываешься, не маленькая.

Ночью Андрей уходит в подвал. Что-то пришло ему в голову, не давало спокойно заснуть, вот и пошел проверять. Это уже не первый раз. Мне хочется пойти за ним, но сон тяжелой рукой прижимает к подушке. Просыпаюсь только с рассветом и сразу слышу монотонное андрюшкино бормотание. Он вернулся и уже делится своими размышлениями, не обращая внимания на то, что я еще спала.

– ...И теперь смотри, какая хитрая цепочка вырисовывается. Подсовывают они, значит, Валерку, уже понимая, что ты можешь свистнуть у него прерыватель – видимо, следили за тобой. Зачем, спрашивается, подсовывают? А затем, что когда я об этом узнаю – а я об этом обязательно узнаю, как только ты придешь в монастырь! – я буду думать-гадать, как так получилось, что же это за странная случайность, что именно у моего связного, а не у кого-нибудь другого, ты забрала прерыватель! А поскольку я уже знаю, что вотчина отца Кирилла под колпаком, то естественно буду собираться свалить оттуда. Да, поступок не очень этичный, но у меня, извините, другие цели! Я здесь не для спасения отдельно взятого поселения.