Текст книги "Врата фюрера. Апокалипсис волка"

Автор книги: Александр Рудаков

Соавторы: Ольга Грейгъ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

И подобных одержимых ученых, публикующих свои труды, становится всё больше, и в растущей прогрессии растет число их сторонников. Это не может не озадачивать тех, кто стремится сохранить свои тайны… Конечно, Джузеппе прекрасно всё это понимает. Но в подобной спешке открыть, исследовать, доложить как можно большему количеству людей он лично видит и немалую выгоду для себя самого: он сможет выйти на совершенно новые каналы информации; как это и произошло, когда он должен был встретиться с фон Краузольдом, погибшим так невыразимо не вовремя.

Глава 32

Поезд Москва-Минск. Минск следующего дня (Беларусь)

Фирменный поезд 1/2 Москва – Минск «Беларусь» в 22 часа 25 минут отошел от Белорусского вокзала. Журналистка и Звездочет расположились в уютном и чистом купе СВ. В первые же минуты, как только состав тронулся, Ольга ощутила себя в полной безопасности, словно попала в железную крепость на колесах, стучащих в такт.

Сильно хотелось спать, но в то же время некоторое нервное возбуждение заставляло их сидеть друг против друга и вести неспешную беседу.

– Ты так и не сказал, что мы станем делать в этом самом Минске.

– Считай, что это наше маленькое путешествие, наш совместный отдых, – он явно пытается флиртовать, подумала журналистка, и в душе была благодарна за эту неумелую попытку.

– Ты была когда-нибудь в Минске? Нет? Я покажу тебе городские красоты; говорят, там отстроено любопытное здание Национальной библиотеки, полюбуемся вместе.

– В этом городе красивая архитектура?

– Полагаю, как и в других бывших советских столицах, немного сталинского ренессанса, немного новостроек. Думаю, ничего особенного. Поделишься впечатлениями, когда будем ехать обратно.

– Договорились, – и, вспомнив то, что их обоих тревожило, добавила: – Кажется, мы еще не подумали над тем, что сказал наш подопечный об архитектуре, о том французском замке с кессонами, которые могут раскрыть загадку Янтарной комнаты.

– Да, я помню, – задумчиво произнес Александр, – эти мысли не оставляют меня… Замковая архитектура, скрывающая магию герметизма или взаимосвязи между микрокосмом и макрокосмом. Всё это звенья одной золотой цепи, к которой мы с тобой привязаны, как пушкинский кот… златая цепь на дубе том…

Он усмехнулся. И она, чтобы поддержать его настроение, невпопад прибавила фразу убиенного:

– Золото растворяет затворённые врата…

– Наверное, любопытный замок, коль там побывал Краузольд.

– Как думаешь, – спросила Ольга, – нам придется поехать во Францию, чтобы найти разгадку?

– Пока не знаю. Что-нибудь придумаем. А… – он посмотрел на спутницу, явно что-то обдумывая и, удовлетворенный идеей, уже проверенной на практике, уточнил: – Может среди твоих знакомых есть спецы по герметике?

– Ну точно никто не признавался в пристрастиях к подобной науке. – Она тоже улыбнулась, радуясь тому, что еще не раз может пригодиться. – Но у меня есть товарищ, он француз, вернее, гражданин Франции и даже потомок Пушкина. Там такая родословная!

– Отлично. Значит, новый шаг определен. Можно и на боковую. Кстати, где живет твой француз, полагаю, с ним можно будет легко связаться? Скажем, по скайпу…

– Еще проще! Он живет в Москве, у него семья и всё такое….

– Тогда точно нам способствует Создатель.

– И еще он, как я поняла из наших разговоров, специалист по масонству.

– Опаньки! – совсем несерьезно выпалил Звездочет, улыбаясь внутренне шире, чем наяву.

Он вышел в коридор вагона, давая ей возможность приготовиться ко сну, и Хлебникова скоренько забралась в постель. Никаких объятий, поцелуев, держания за руки, нежных поглаживаний*.. она вздохнула, словно в ее сознание вернулось что-то давно утерянное, а она пытается припомнить, где же может находиться утерянная нематериальная вещица… Чувства, чувственность и фантазии захлестнули, когда женщина оказалась во мраке купе, освещаемая небольшой полоской окна, в котором изредка мелькали придорожные фонари да мигали далекие звезды.

Именно звезды в какой-то момент притянули ее внимание, и мозг женщины погрузился в незнаемую бездну, вовлекался вглубь, в немыслимое пространство Вселенной. Словно бы мозг стал отчетливо осознать бесконечность пространства, изучаемое ею, когда она, слегка запрокинув голову на подушке, упрямо и каким-то другим, объемным взглядом проникала во тьму небес. Музыка Вселенной, – вот о чем думала Ольга: теперь я понимаю, о чем говорят те, кто говорит о музыке сфер… Ей чудились трубные звуки вселенских столкновений газообразных скоплений, неодухотворенных громадных предметов, плывущих в просторах незнаемых Красок, Красоты и Гармонии… Захотелось достать прихваченную в дорогу книгу А. Колтыпина, включить ночник и, пребывая в космическом одухотворении, углубиться в чтение, открывая для себя древние знания о мире через посредничество таинственных адитьев, бессмертных видьядхаров или других таинственных мудрых существ, живших во времена прекрасного сверхдалёка и оставшихся пребывать за мистической завесой предания как смутное воспоминание о дивном прошлом… Но ее мозг не прислушался к ее спонтанному желанию и, убаюканный ритмичным постукиванием колес, отключился в отдохновении сна.

Он сам разбудил ее; часы показывали 7:30 утра, но он предупредил, что время сдвинуто на час и в Беларуси только 6:30. Она перевела стрелки, чтобы удобней было ориентироваться в чужом городе.

– Принести кофе? – спросила Ольга, но он остановил ее раскрытой ладонью руки: не стоит, я сам.

И в самом деле, он вышел, а через пару минут в купе заглянула миловидная проводница и принесла им два стакана в традиционных подстаканниках с эмблемой БЧ. Напиток оказался самым обычным растворимым кофе не самой дешевой марки, и они с удовольствием наслаждались утренним кофе. Ей невольно вспомнилось, как этот видный мужчина совсем недавно приносил ей кофе в постель. В душе появилась уверенность, что подобное, возможно, еще произойдет не единожды, и Ольга Хлебникова утвердилась в хорошем настроении, готовая пребывать в таком состоянии целый день. Если, конечно, в Минске их не ждут новые испытания.

Впрочем, всё оказалось действительно очень мирным и даже отчасти скучным.

Их фирменный остановился на первом пути. Ответив на звонок, Александр провел свою спутницу из вагона вдоль здания современного вокзала, состоящего из стекла и железа, прямо к ожидавшей их машине. Водитель протянул руку Александру (из рукопожатия журналистка определила, что мужчины давно знакомы), после чего представился его спутнице:

– Игорь Рюрикович. Можно просто Игорь.

– Ольга, – ответила молодая женщина.

Они сели в машину, и вскоре московские гости выехали на главный проспект, вдоль которого стояли капитальные дома в стиле сталинского ренессанса.

– Это проспект Независимости. А едем мы прямо к зданию библиотеки, – ознакомил водитель с маршрутом, увидев, что Ольга увлеченно рассматривает городской пейзаж, крутя головой.

Город был очень чистый и красивый, в изобилии цветов и стоек с подвесными мини-клумбами; чувствовалось, что власть и горожане любят свою столицу. Но Звездочет не удержался, поёрничал:

– Проспект Независимости… независимости от чего? Или от кого? От самих себя, что ли?

– От злых и чужих урагов… Надо будет – разыграют русскую карту, будет независимости от России, разыграют другую карту – будет независимости от Запада… Что ж тут непонятного, – так же в шутку поддержал товарища Игорь.

– А почему не имени первого президента независимой страны? – попыталась пошутить журналистка.

– Думаю, придет время, так и будет, – вполне серьезно ответил ей Александр.

А ведь Ольга так и не знала, так никогда и не узнает, как много времени провел ее спаситель Звездочет в Минске в конце 90-х годов, что это именно он предложил и разработал для новых белорусских властей проект «Белорусская Швейцария»… и какая трагедия была для людей подобной ему закачки оказаться не у дел с развалом СССР, оказаться не востребованными и новой «незалежной» властью, не осознающей уникальный уровень спецподготовки подобных людей.

Никуда не сворачивая, двигаясь только по прямому широкому проспекту, они доехали до здания Национальной библиотеки. Оно и впрямь выглядело необычно.

– Наш алмаз знаний, – уточнил Игорь Рюрикович.

Строение представляло собой огромный кристалл, возвышающийся на уровень 24-этажного здания, выполненного в стиле модерн. Современное строение из стекла и стали сверкало, солнце отражалось, играя в гранях громадного кристалла. На зеленых площадках зоны отдыха вокруг библиотеки, несмотря на ранний час, сновали люди, кто-то был одет совсем по-пляжному, – рядом оказался водоем; вдали просматривался массив леса. На противоположной стороне вдоль проспекта плотно стояли высотки жилых домов с пристройками магазинов, кафе и салонов. «Я здесь живу», – кивнул Игорь на одну из многоэтажек, и Хлебникова еще подумала про себя, отчего они не идут к нему домой, а направляются в библиотеку, но ответ стал известен уже через короткое время.

– Пройдемте, подышим воздухом, – предложил минчанин.

Игорь, симпатичный мужчина среднего роста, живущий в Минске, Александр, приехавший из Москвы, и даже отец Серафим, настоятель Верейского храма, были неуловимо чем-то схожи между собой. Именно это здесь и сейчас определила для себя Ольга Хлебникова. То ли манерой, то ли жестами, то ли поведением, то ль фактурой и выправкой… пусть сходство было неявным, но оно было!

Троица неспешно двигалась к скамейкам, расставленным у водоема; мирное утро прекрасного дня. И не понятно Ольге пока, зачем было предпринимать столь дальнюю поездку, чтобы сидеть и прохлаждаться у воды, разглядывая тех, кто вышел на пробежку, кто выгуливал собак и кто собирался принять солнечную ванну на лугу в отдалении от центрального проспекта. Просто идиллия какая-то по сравнению с тем, что происходило с ними в последние дни. И пока она настраивалась и размышляла о перипетиях судьбы, мужчины вели тихую беседу. Впрочем, говорил в основном Игорь Рюрикович, тогда как Звездочет внимательно слушал.

– Я нашел информацию, подтверждающую, что интересующая тебя особа действительно закончила минскую разведшколу и вскоре стала любимой женщиной гаулейтера Восточной Пруссии (с 1928 г.), рейсхкомиссара Украины (с 1942 г.) Эриха Коха.

В1943 году личный агент Сталина, экономка и танцовщица казино «Барберина» Вера (оперативные имена Лиза, Элизабет), родила от Э. Коха сына, назвав его русским именем Николай. Советская власть и СМЕРШ после войны не преследовали Веру и Николая, которые продолжали мирно проживать в имении Коха. Но – странная деталь: Вера, красивая и статная голубоглазая блондинка, которую советская впасть обязана бьша считать предательницей за сожитечьство с врагом, выгша замуж за сотрудника НКВД – фронтовика, награжденного высокими правительственными наградами: орденами и медачями. Молодой, с хитрым прищуром фронтовик Федор становится первым послевоенным директором местного совхоза, а Вера главбухом.

Любопытный Федор Никитович начал проявлять огромный интерес к подземным коммуникациям бункера Эриха Коха, желая самостоятельно вскрыть тайну хранения Янтарной комнаты и сокровищ Третьего рейха. Но как носитель секретов погибает страшной и нелепой смертью в 1953 году.

После смерти Иосифа Сталина отчасти происходит и расбалансировка его личной разведывательной сети. Что не могло не сказаться на поведении Веры.

В 60-х годах Вера окончательно расслабилась, из нее буквально стала сочиться информация, которую собирал и фильтровал ее гражданский муж Николай Грибов. И как-то после визита к стоматологу в 1965 году она умирает от заражения крови. В свидетельстве о смерти женщины фигурировал другой диагноз: воспаление поджелудочной железы.

Её сын Николай в это время как раз проходил службу в рядах Советской Армии. Известно, что находящийся в польской тюрьме Эрих Кох неоднократно посылал связников к Вере, чтобы получить фотографии единственного сына. Но в какой-то момент Николай и вовсе меняет адрес прописки.

Неоднократно судимый Грибов также не простой персонаж в этой тайной истории. Он являлся выпускником разведывательной школы имперского замка Бальга и был оставлен на глубокое оседание предприятием «Цеппелин».

Звездочет покивал головой, подтверждая, что часть информации ему уже известна. Он знал, что объект X, генетический хранитель нацистских тайн, находится под надежным присмотром Андрея, живущего недалеко от Балтийска, бывшего немецкого города Пиллау, что в Калининградской области. Долгие годы подполковник спецназа ГРУ живет на постоянной основе на конспиративном объекте под видом местного жителя, простого рыбака. В этой ипостаси легче приглядывать за тем, что творится между Балтийском и берегами залива, за обширной территорией островка, находящегося аккурат посредине. Островок этот, как известно немногим, был вручную построен рыцарями Тевтонского ордена для организации воздушной вентиляции подземно-подводного туннеля.

Сам Андрей занимал домик, превращенный в заимку, в котором в годы войны размещалась охрана замка СС Бальга. Древний тевтонский замок стоял неподалеку, тут же, на берегу Калининградского, или Вислинского, а по старопрусскому наименованию – на берегу залива Фришес Хафф. Специально обученные эсэсовцы осуществляли присмотр за входом в подземные коммуникации: секретный туннель из подземного бункера вел по днищу залива через маленький безымянный островок в базу германских субмарин на Пиллау в чрево горы Прохладная (Ласточкина). Далее глубокая подземная нора двигалась через песчаную реликтовую Куршскую косу на Моонзундский архипелаг.

Этими тайнами владел Эрих Кох; причастной к тайнам оказалась и его возлюбленная, агент партийной разведки, или личной разведки Иосифа Виссарионовича Сталина, подарившая «ненавистному врагу и подлому фашисту» сына, как две капли воды ныне похожего на отца, коим тот был в 40-е годы XX века…

Они пробыли на скамейке не менее получаса, а то и больше, когда Игорю позвонили. Он с кем-то кратко переговорил и предложил всем пройти в здание стоящей рядом Национальной библиотеки. Несмотря на то, что двери для посетителей библиотеки открывались в 10 утра, они всё же попали в здание через служебный вход. Их встретил и провел внутрь серьезный юноша, которого Игорь Рюрикович представил как своего сына Олега, заведовавшего залом рукописей старопечатных и редких изданий.

Впрочем, пока они шли к массивному строению, ее предупредили, что в зал рукописей отправится только Александр, тогда как для нее Игорь проведет экскурсию.

– Не пожалеете, я сам тут еще не всё осмотрел, – улыбаясь, говорил Игорь. Она лишь пожала плечами и ответила одними губами: хорошо.

Олег и Александр ушли к лифту; отдел редких изданий находился на восьмом этаже библиотеки, а Игорь, взяв журналистку под руку, повел в фойе, чтобы начать прогулку именно оттуда, словно и впрямь он был заправским экскурсоводом, как те, что в самом деле проводят тут ежедневные экскурсии.

Внутри всё блестело так же, как и снаружи; сверкающая чистота; мрамор, бетон, широкая лестница, взятая в металл, колонны в цвет охры взмывают высоко, поддерживая всю конструкцию, и яркое летнее небо высоко над головой, прямо за стеклами – действительно впечатляющее зрелище, в меру помпезное, в меру привычное для человека XXI века.

Они поднялись из фойе на этаж выше и прошли мимо фонтана, в котором струей воды удерживался, крутясь, массивный, в 320 килограмм, шар темно-синего цвета. Всё вокруг было похоже на оранжерею из-за множества растений.

Живописные барельефы и гобелены на стенах напомнили о посещении мастерской в тихом переулке в Сокольниках, где свой мир красоты внутри нашей вселенной творит мастер Владимир Ковалев.

Парочка прошла мимо застекленной стены, за которой читатели, будь они уже здесь, заказывали бы книги по электронному каталогу. Тут же в коридоре размещались уютные диванчики с журнальным столиком, удобные для ведения беседы. Гуляя, они изредка встречали сотрудников, удивленно поглядывавших на невесть откуда взявшихся гостей.

Странные железные конструкции, змеями опоясавшие пространство у окон и лестниц, оказались системой автоматизированной подачи заказанной литературы.

– Как в швейцарском банке, – показывая кивком на конвейерную линию, сказал Игорь, – нужная книга в специальном контейнерчике приезжает к читателю из книгохранилища по монорельсу, который проходит через все читальные залы библиотеки. Так сокращается ожидание, экономится время. Наверняка удобно.

И, поглядев ей в глаза, обратился с вопросом:

– Вы не устали? Может, вы голодны? Наверное, это не самое интересное времяпрепровождение.

Она поспешила заверить его, что всё нормально, она не устала и не голодна и что ее пока не напрягает экскурсия, и вовсе не утомляет его общество.

– Тогда мы с вами пойдем к лифту, который отвезет нас на крышу. Вы за?

– Я за! – Отчего-то воодушевленно подтвердила журналистка.

Глава 33

Москва, то же утро… и Минск – тот же день…

Почти в те же минуты, когда Игорь Рюрикович вел московскую гостью по коридорам минской библиотеки, и они прошли мимо круглого, взятого в камень, фонтана с шаром, удерживаемого сильной струей воды, другой наш знакомец – Джузеппе Бутилльоне также проезжал мимо громадного здания в стиле модерн, украшенного внутренним фонтаном с голубой подсветкой. Правда, происходило это в другой столице.

Глава московского отделения «Сантандер» недолго пробыл в своем рабочем кабинете, он попросил секретаря вызвать машину и покинул здание бизнес-центра «Зенит-Плаза». Представительский автомобиль помчался из СевероЗападного округа Москвы на юго-запад столицы.

Когда машина свернула на улицу Намёткина, Джузеппе Бутилльоне достал из кармана сотовый телефон и посмотрел на часы. Впереди, перед ними, возвышалась модерновая островерхая колонна с другим расположенным рядом зданием в виде толстой круглой башенки с набалдашником. Этот комплекс являл собой центральный офис «Газпрома» – крупнейшего газового монополиста в России.

Здесь имелось всё, что нужно было для кратчайшего сеанса связи: офис, напичканный спецтехникой, видеокамеры, охранные системы по всему периметру. Попросив водителя чуть сбавить темп езды, поравнявшись на расстоянии 150 метров от нужного объекта, обратив при этом внимание на отсутствие наружки и на условный знак в виде припаркованного неподалеку авто с оговоренным малозаметным для других отличительным знаком, банкир приложил телефон к уху и нажал кнопку.

Имитация звонка прошла мгновенно и успешно. По другому быть не могло, ведь телефон банкира работал по специальной технологии СБД – сверхбыстродействующей связи, которую невозможно отследить или перехватить.

Оператор, находившийся где-то в здании, получил выстреливаемое спецсообщение.

* * *

Ольга и ее провожатый поднимались в лифте, обозревая окрестности за прозрачными стенами. Минск, как подумала журналистка, был самым обычным городом многоэтажек и новостроек; радовало глаз то, что городские власти оставили широкую зеленую зону вокруг своего национального сокровища в виде ромбокубооктаэдра, напичканного книгами и современной техникой. Но дышалось тут, особенно когда они вышли на панорамную площадку, намного легче, чем в первопрестольной.

Чтобы занять время, Игорь, как и обещал, ненавязчиво проводил экскурсионную беседу:

– Это здание, по словам моего сына, входит в ТОП-50 самых «необычных зданий мира». Вечером включают светодиодный экран, и весь этот кристалл начинает светиться разными узорами. Если вы будете лететь ночью на самолете над Минском, то обязательно увидите Национальную библиотеку. Среди черноты яркое пятно света. (Он улыбнулся.) Но если вы будете лететь над Европой, то, конечно же, увидите целые города, освещенные огнями.

– Мне нравится летать ночью, – утвердительно качнула головой симпатичная журналистка. – Особенно если посадка в каком-нибудь курортном месте. Это всегда: с корабля на бал.

– А хотите кофе? – спросил Игорь. И она охотно ответила: да.

– Но где вы возьмете кофе на такой высоте? А спускаться совсем не хочется.

Если и есть где-то те, кто охотится за ней, – подумала Ольга, – то на такой высоте она недосягаема. Но тут же отогнала эту мысль, понимая ее полную несостоятельность. И впрямь, лучше ни о чем не думать.

– Кажется, этажом ниже есть кафе, если хотите, мы спустимся, если нет – подождите здесь. Уверен, что вы будете в безопасности те несколько минут, пока меня не будет, – словно прочитав ее мысли, добавил «экскурсовод».

– Я останусь.

– Хорошо. Надеюсь, в вашей сумочке не прячется параплан и вы не улетите?

– Не прячется, – отшутилась она.

Ольга проводила его взглядом, остановилась у края огороженного парапета, и надолго задумалась, уйдя в свои мысли.

* * *

Владимир с утра был не в духе. Что-то он делал не так, что-то не предусмотрел, и это нервировало его. Конечно, он пошел навстречу пожеланиям своего давнего знакомца, получившего хорошую должность в Москве, но он не настолько глуп, чтобы быть на побегушках, пусть даже у богатого итальяшки Джузеппе Бутилльоне. Несмотря на очевидные выгоды такого знакомства, Wolf всё равно поступал по-своему. Банкир вовсе не просил его опекать журналистку, он лишь намекнул, что у женщины может случайно оказаться важная вещь, отданная ей покойным клиентом, на время. Неизвестная тайная вещь, понадобившаяся банкиру, могла стать нужной и Wolfy; он нюхом чуял, что это, будучи добытым, даст ему явные преимущества перед многими сильными мира. И парень рискнул.

Он ехал в спортивный клуб и размышлял, злясь то на себя, то на друзей, то на банкира, то на эту сбежавшую чертову бабу. Белобрысый, отправленный узнать, вернулась ли женщина домой, рассказал, что она теперь «ходит с охраной», днем уехала с каким-то мужиком на его машине, а вечером и вовсе к себе не вернулась. Можно, конечно, разгромить ее квартиру, перевернуть всё вверх дном, выискивая нужное, если бы только знать, что конкретно искать… Но ведь такой шаг может быть и напрасным, коли искомое захвачено тем, кто убил несчастного немца. Или теми, кто шел по его следу и навел на него убийцу.

Мысли точно не радовали молодого человека. Он вышел из метро «Бауманская» и пошел по направлению к дому, в котором размещался спортивный клуб «Русский стиль». Проходя по Переведеновскому переулку, Владимир привычно бросил взгляд на дом, значившийся под номером 9, проемы окон которого были украшены лепниной: розетки в центре обрамлял свастичный узор. На этой свастике сфокусировала свой взор Ольга Хлебникова, когда со всех ног убегала от похитителей, и остановилась здесь, переводя дух.

Бритоголовый был зол, но если б он знал, что в этой истории участвуют и другие деятели, идущие по следу неведомой вещи, которую жаждал заполучить и он сам, он был бы более быстрым, более решительным.

Если б только он знал, кем были те, побывавшие в квартире Амзы, те, кто сидел в машине, чуть не сбившей журналистку, или те, прибывшие за Ольгой и Звездочетом в Верею… он бы точно стал осмотрительнее.

Эх, если б хотя бы понял он, что некто умелый уже успел обшарить его карманы и оставить без телефонов, пока длилась дорога в метро, – он и вовсе бы поостерегся.

Но Wolf ничего этого не знал и, в который раз размышляя об искомой вещице, полагал, что это может быть что угодно: нацистский раритет в виде хорошо сохранившейся награды из камней и благородных металлов, или другой личной вещи какого-то нацистского бонзы, или даже тайный дневник кого-либо из ближнего окружения фюрера. Но что бы там ни было, оно стоит немалых денег, если Джузеппе Бутилльоне (или кто там еще) готов был платить. Вольф тоже мог бы поучаствовать в незаконной сделке или, пытался внушить себе неонацист, даже вернуть законный и наверняка значимый раритет тем, кто свято блюдет традиции вечного фюрера…

Он шел, углубленный в свои мысли, и не замечал никого вокруг. Он не заметил, как кто-то сидящий в припаркованной машине проследил за ним взглядом.

«Надо будет отправить парней, как и договаривались, в один из подмосковных поселков, устроив учебный лагерь. Хорошую практику когда-то придумали большевики, любившие устраивать боевые учебные лагеря по заграницам», – перескочив с одной мысли на другую, размышлял бритоголовый, крепко сбитый парень, соблазненный тайным именем Адольфа Гитлера – Wolf, взявший это магическое имя и идущий с ним по жизни. Но мечтатель, ослепленный делами кумира, оказался слеп и глуп.

«Что за идиоты вокруг?» – раздосадовано подумал Владимир, когда столкнулся с незнакомцем, явно спешившим, и едва не сбившим с ног. Острая боль пронзила всё его тело, и не крик, не стон, а леденящий ужас постепенно охватывал разум, затуманивая сознание. Инстинктивно Владимир зажал руками глубокое ножевое ранение… но горячая липкая масса уже текла, обагряя одежду и распространяя сквозь стиснутые пальцы дурманящий дух крови.